VIII. Падая

— О боже, о господи, боже мой… Пальцы Гермионы дрожали, когда она зачерпнула горсть летучего пороха, бросила его в каминную решетку и, запинаясь, произнесла имя Лаванды. Пламя заревело, дрогнуло, и перед ней предстала… пустота. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будь дома… — причитала Грейнджер, чувствуя, как горло сжимают подступающие слезы. Она уже собиралась затушить огонь, броситься в башню Гриффиндора и найти Джинни, как вдруг из глубины камина донесся голос: — Иду! Гермиона рухнула на ковер перед очагом, подалась вперед и вгляделась в пламя, даже не пытаясь вытереть слезы. Наконец в оранжевых бликах мелькнул силуэт Лаванды — она затягивала пояс халата и, вроде как, хмурилась. — Только мама способна вызвать меня в такую рань в воскресенье. — Закончив причитать, она склонилась к камину и наконец увидела собеседника. — Гермиона?! Мерлин, что стряслось? Ты в порядке? Грейнджер молча сунула в пламя «Ежедневный пророк». Взгляд Браун пробежал по строчкам, но не прошло и пары секунд, как она разразилась таким потоком ругательств, что Гермиона, даже в столь плачевном состоянии, искренне поразилась. — Ты в порядке? Нет, конечно, нет, — пробормотала Лав. И Грейнджер прорвало: из груди вырвался громкий, прерывистый всхлип, а за ним еще один. Браун быстро заморгала. — Значит так. Ты едешь ко мне. — Что? — наконец выдавила она. — Ты сейчас же убираешься из этого чертового замка! Едешь ко мне. Сегодня. Немедленно! — Я не могу… — Гермионе казалось, будто мозг попросту отказался работать. — Да можешь ты, все можешь! Скажешь Макгонагалл, что у меня случился рецидив, и ты должна быть рядом. Или что Гарри нужна помощь. И вообще, далеко ли ты ушла по учебной программе? — прищурилась Лаванда. — Довольно далеко, — шепотом призналась Гермиона. — Тогда вот что ты сейчас сделаешь, — начала Лав, как вдруг задумчиво склонила голову. — Хотя нет. Лучше возьми перо, запиши. Боюсь, ты можешь что-нибудь забыть. Сдерживая слезы, Грейнджер кивнула и прошла к рабочему столу. Следующие пять минут она провела, записывая каждое слово Лаванды. — И последнее. Узнай, что проще: аппарировать из Хогсмида или поехать на поезде. Потом отправь мне сову, чтобы я знала, во сколько тебя встречать. Справишься? Гермиона подняла голову, посмотрев на подругу. — Думаю, да. Справлюсь. Как же приятно будет оказаться рядом с Лавандой и заодно подальше отсюда, от него, от них. — Умница моя, жду. Прибудешь в два счета. А теперь соберись с силами. Хотя бы настолько, чтобы добраться до меня. Послав воздушный поцелуй, Браун погасила пламя. Гермиона несколько мгновений бездумно пялилась на список, ничего толком не осознавая, затем вскочила и начала лихорадочно швырять вещи в рюкзак. Лаванда велела не брать много вещей. Часть можно будет одолжить или отнести в прачечную. Но пижама на первую ночь, зубная щетка, белье, учебники… Она засунула все это внутрь, после чего натянула на себя теплые брюки и свитер. Закинув рюкзак на плечо, Грейнджер выбежала из комнаты и почти сразу же налетела на Минерву Макгонагалл, которая, стоя в коридоре с недовольным видом, резкими взмахами палочки отправляла мусор в большой контейнер. Гермиона ойкнула, слегка отшатнувшись. Директор обернулась; выражение ее лица по-прежнему было грозным, но при виде любимой ученицы черты почти сразу же смягчились. — Мисс Грейнджер, — произнесла она, протягивая руку. Гермиона, чьи мысли все еще путались и никак не складывались во что-то цельное, выпалила: — Профессор… Мне нужно поехать в Лондон. Ради Лаванды. На неделю. На самом деле, прямо сейчас. Минерва внимательно изучила ее взглядом. — Какая замечательная идея, — тихо пробормотала она, словно самой себе. Затем коротко тряхнула головой и уже громче добавила: — Разумеется, вам стоит поехать. Полагаю, учебный план вы значительно опережаете? — Ах, это… Да, — ответила Грейнджер. Ее поразило, с какой легкостью Макгонагалл приняла этот, мягко говоря, не самый убедительный и развернутый ответ, но в нынешнем состоянии Гермиона была не в силах задумываться об этом. — Превосходно. Возьмите книги. И я попрошу преподавателей прислать вам задания совиной почтой. Далее, быть может, «Экспресс»? — Директор извлекла из складок мантии изящные карманные часы. — Поезд отправляется через двадцать минут. Если поспешите, успеете. Воскресное расписание отличается. В другой день вы бы уже пропустили его и тогда пришлось бы аппарировать. Или вы предпочитаете аппарацию? — она пристально вгляделась в студентку. Гермиона пыталась взвесить варианты, но мысли ускользали. Единственное, что ей удавалось удержать — это ощущение, что тихая поездка на поезде будет куда приятнее, чем вызывающая тошноту аппарация. — Поезд, — наконец сказала она. — Поеду на поезде. — Прекрасно. Вижу, вы уже собрали вещи. — Макгонагалл кивнула. — Тогда ступайте. Пока большинство еще спит, — произнесла директор, бросив взгляд вдоль коридора, затем тепло улыбнулась. — Не беспокойтесь, мисс Грейнджер. Ничего не изменится до вашего возвращения. Гермиона отрешенно кивнула, пробормотала «спасибо» и поспешила прочь. Голова кружилась еще сильнее, чем прежде. На мгновение ей даже показалось, будто профессор… всё знает. Она тряхнула головой — чепуха. Однако развить эту мысль не удалось. Спускаясь по последним крутым, закругленным ступеням из комнат восьмикурсников, она чуть не влетела лбом в теплое тело, внезапно оказавшееся напротив. Чьи-то сильные руки мгновенно подхватили ее, удерживая на месте. — Эй-эй, осторожно. Куда так спешишь? — Тео склонился, заглядывая Гермионе в лицо. На его губах мелькнула полуулыбка и тут же исчезла, стоило ему увидеть ее глаза. — Что произошло? — спросил он, и тревога, прозвучавшая в голосе, волной напряжения отдалась в его пальцах, крепко сжимавших ее руки. — Ты не видел? Гермиона вдруг поняла, что все это время сжимала в ладони уже успевшую помяться газету. Она пихнула ее Тео в грудь, подавляя всхлип. Он молча взял «Пророк», расправил страницы. Его губы сжимались в тонкую линию, пока взгляд бегал по строкам. — Это… кошмар. Я догадывался, но не думал, что… — он поднял взгляд на Гермиону. — Ты в порядке? Нет, конечно, нет. Ты… куда-то собралась? — Он кивнул на ее рюкзак. — В Лондон. Лав пригласила. Я уезжаю прямо сейчас. Я не могу, Тео… — Грейнджер указала в сторону выхода. Она не хотела опоздать на поезд. — Конечно. Лаванда, Лондон, правильно. — Он развернулся и пошел рядом с Гермионой, взяв ее под руку и задав быстрый темп. — Будешь аппарировать из Хогсмида? Я пойду с тобой. У меня там дом есть. — Нет, я поеду на поезде, он через пятнадцать минут. И… спасибо тебе, — Гермиона бросила на него взгляд. — Думаю, это время мне просто необходимо. Нужно побыть одной. Подальше… от всего этого. Она удержала его взгляд, надеясь на понимание. Тео же безотрывно смотрел на нее в ответ. По его лицу пробежала тень, но секунду спустя он согласно кивнул. — Как скажешь, так и будет. Но позволь мне приехать на выходных. Проведать, как ты. Если не захочешь меня видеть, отправь сову. — Хорошо, — ответила Гермиона. — Договорились. Минув двор возле башни Прорицаний, они быстрым шагом направились к главному входу. Тео не отпускал ее, крепко держа за руку. — Ты не обязан… — начала она. — Я провожу тебя до поезда, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Все с собой взяла? Одежду, палочку, деньги? Гермиона кивнула на первые два пункта, но на последнем разочарованно покачала головой. Она даже не подумала… Но Тео уже лез в карман, еще до того, как она успела возразить. — Прошу тебя, — произнес он, остановив любые ее протесты одним лишь взглядом, и вложил ей в ладонь увесистую горсть золотых монет. — Вдруг захочется купить шоколадную лягушку или еще что-нибудь, — мягко добавил он, слегка улыбнувшись. — Тео… — Не глупи. Потом сочтемся. А теперь, давай. Похоже, последний рубеж нам придется пробежать, — утешительно проговорил он, когда они пересекли мост, ведущий в Хогсмид. Она сжала теплую ладонь Тео покрепче — и побежала вместе с ним.

⁂

— Гермиона? — тихий стук в дверь и негромкий голос вырвали ее из сна. Они с Гарри ночуют в лесу… пытаются открыть вилкой консервную банку фасоли… — Я проснулась, — откликнулась она, потирая глаза и растерянно оглядываясь по сторонам. Комната была просторной и погруженной в полумрак — в основном из-за плотных пурпурных гардин, закрывающих высокие окна. Разномастная мебель, наброшенные на рамы картин шарфы и изобилие безделушек создавали ощущение уютного, но хаотичного беспорядка. Полная противоположность аккуратной и прибранной комнате в Хогвартсе. Она сделала глубокий вдох. Воздух был пропитан ароматом благовоний. Оливия, соседка Лаванды. Гермиона находилась в ее комнате, в квартире Лав. В Лондоне. — Прости, что разбудила. Хотела немного поговорить перед работой, — донесся из-за двери голос Браун. Грейнджер отбросила одеяло и села. — Заходи. Лаванда заглянула внутрь. По ее открытому лицу было видно, как она тревожится, и от этого вида вчерашний кошмар во всем своем «великолепии» вновь накрыл Гермиону с головой. — Выспалась? — мягко спросила она. — Да. Спасибо твоему зелью без сновидений. Той еще крепости, к слову! — ответила Грейнджер, взглянув на часы. Почти одиннадцать утра. Она удивилась, что уже так поздно, но вчера… ее состояние оставляло желать лучшего. Совсем уставшая после ночи на вечеринке, эмоционального потрясения, долгой поездки на поезде — все навалилось разом. Да и выглядела она, судя по всему, просто ужасно, ведь стоило только приехать, как Лав наложила мораторий на обсуждение «повестки дня», после чего сразу же отвела Гермиону в квартиру, накормила горячими сэндвичами и уложила спать. Грейнджер не могла вспомнить, как голова коснулась подушки. — О, да! Я покупаю его в одной маленькой лавочке, в Лютном. Их зелья славятся качеством, — улыбнулась Лаванда, проскользнув в комнату. — Справишься сегодня одна? Мне ужасно не хочется тебя оставлять, но Сериз уехала в Ирландию на закупку шерсти, так что я осталась за главную. — Справлюсь, — заверила Гермиона. — Мне кучу всего прочесть надо, да и эссе пора бы начать. Еще думаю отправить сову Гарри и Рону. Скажу, что приехала в город. — Отлично. Но мне хотелось бы встретиться с тобой сегодня. Я оставила записку на кухонном столе, там адрес бутика. Подходи к половине шестого, прогуляемся по набережной. Хочу показать тебе один классный винный бар, он небольшой и тихий. Сможем спокойно поговорить. Сев на кровать, Лаванда накрыла ладонь Гермионы своей. — Звучит замечательно. — Грейнджер попыталась улыбнуться. — Ох, и не переживай насчет Оливии, — добавила Браун, обводя рукой комнату. — Из нее вышла идеальная соседка, — рассмеялась она. — То пропадает на работе, то проводит время с парнем… Дома почти не бывает. А на этой неделе вообще улетела в Германию, командировка. — Она точно не будет против? Я сплю в ее кровати и вообще… — Гермиона слегка поморщилась. — Мерлин, разумеется, нет! Она совсем не против и очень добра. Считай это место своим. Пусть оно и настолько «не твое», насколько это вообще возможно, — Лаванда тронула ткань с бахромой из монет, покрывающую тумбочку, и Гермиона усмехнулась. — Не знаю, успела ли ты вчера воспринять окружение и все такое, пока мы добирались со станции до дома… — продолжила Лав. — Не особо, — призналась Грейнджер, поморщившись. Вчера она пребывала в каком-то бреду, не иначе. — Понятно. В общем, мы совсем рядом с западной границей магловского Лондона, так что куда угодно можно дойти пешком: Косой переулок, парки, торговый центр, метро, рестораны… Кстати, я оставила тебе на кухне завтрак и кое-что на обед на случай, если не захочешь никуда идти. — Думаю, сегодня я просто… посижу дома, — призналась Гермиона, чувствуя себя немного трусливо. — И это совершенно нормально. Сейчас тебе нужен отдых и тишина, хотя бы на пару дней. Проводи время с друзьями, не знаю, там, смотри телек… А потом, может быть, под конец недели, устроим безумную вылазку? — Браун посмотрела на нее с озорной искрой в глазах. — Может быть, — ответила Гермиона, не сумев сдержать улыбки, а после вдруг подалась вперед и крепко обняла Лаванду. — Я так рада быть здесь, с тобой, а не там, — пробормотала она. — Спасибо тебе огромное. Лав обняла ее в ответ. — Не за что, милая, — сказала она, сжимая подругу покрепче. — Не переживай. Сегодня вечером мы все обсудим, хорошо? — Вечером. Договорились, — тихо ответила Гермиона, помахав Лаванде на прощание.

⁂

Грейнджер взглянула на зажатый в руке клочок белой бумаги. Узнаваемая, начерченная слегка размашистым почерком Лаванды надпись подтверждала, что она уже почти на месте. Проходя мимо изящных окрашенных дверей с сияющей латунной фурнитурой и элегантных витрин, за которыми были выставлены роскошные товары, Гермиона поняла: бутик Лав находится в весьма элитной части Косого переулка — на крошечной улочке, в ответвлении от главной. Ранее она даже не слышала об этом месте. — Лунная дуга, дом двенадцать, — пробормотала она под нос, замедляя шаг у витрины с изысканными серебряными украшениями. Аккуратно причесанная ведьма за стеклом приветливо улыбнулась ей, и Грейнджер ответила тем же, но пошла дальше. Через две двери она уже стояла перед нужным зданием. Она задержалась снаружи, словно сверяя реальность с мысленным образом магазина, уже успевшего укорениться в подсознании после слов Лаванды: «да магазин одежды в Косом». В двух матовых витринах застыли угловатые манекены, в абстрактной манере задрапированные шикарными тканями осенних оттенков на фоне полотен, напоминавших современную магловскую живопись. Название магазина «Сериз», совпадающее с именем владелицы, было выведено аккуратными золотыми буквами на поверхности черной двери. Стиль красноречиво нашептывал о том, что вещи внутри стоят дорого. Баснословно дорого. Покачав головой, Гермиона толкнула плавно открывшуюся дверь, и ее встретило уютное убранство, одновременно утонченное и комфортное. Одну из стен покрывали узорчатые обои, в воздухе витал пряный аромат. Пространство окружала тихая музыка, и поверх нее звучал знакомый голос. — Я так рада, что вы выбрали медный оттенок, Летиция, — произнесла Лаванда. — С вашими глазами он смотрится просто чудесно. И намного эффектнее, чем черный. Грейнджер оглянулась. Лав протягивала благодарной покупательнице изящный пакет. — Если бы не твое предложение, Лаванда, я бы его даже не примерила. У тебя настоящий талант, — улыбнулась Летиция, после чего, уходя, вежливо кивнула Гермионе. — Вот и моя талантливая подруга, — сказала она, минуя ряды великолепной одежды. — Ты нашла! — Лав вышла из-за высокой мраморной стойки и крепко обняла подругу. — Как прошел день? — спросила она, отстранившись, и внимательно всмотрелась в ее лицо. — В целом, нормально, — Гермиона сглотнула. — Настолько, насколько это вообще возможно. Весь день она провела в пижаме. Читала, бесцельно бродила по квартире, и оделась только перед выходом, чтобы сначала отправить сову Гарри, а потом найти бутик. — Я много отдыхала, — неловко добавила она. — Так и надо! — Лаванда мягко похлопала ее по руке и снова засуетилась у прилавка. — Мне осталось немного… Кое-что подсчитать и разложить, и можно будет закрываться. А ты пока осмотрись, вдруг что-нибудь приглянется. У меня есть скидка для сотрудников! — она подмигнула. Взглянув на ценник с первой попавшейся блузки, Гермиона снисходительно усмехнулась. — Даже со скидкой… — произнесла она, приподняв брови. — Понимаю, — Лав сморщила нос. — Но Сериз известна своей гибкостью в вопросе цены, если вещь на тебе смотрится сногсшибательно. Особенно если ты… скажем… очаровательная героиня войны. Грейнджер почти рассмеялась, углубляясь в ряды одежды, чтобы не мешать Лаванде спокойно закончить дела. Взгляд зацепился за кремовый свитер, мягкий, словно облако, и бархатное платье глубокого сливового оттенка, но когда Лав предложила примерить, она помотала головой. — Не сегодня. Давай лучше прогуляемся, — сказала она с легким извинением в голосе. Ей не хотелось казаться скучной гостьей, но внутри все было неспокойно, тревожно, а прогулка пошла бы на пользу. Браун поняла ее без лишних слов. — Конечно, давай, — согласилась она, направив палочку на маленькую дверную табличку, и та перевернулась с «Ouvert» на «Fermé». — Привкус вина у меня уже чуть ли не на языке вертится! Пойдем же. Девушки вышли навстречу падающей на город тьме. Воздух был чуть прохладным, но мягким. Быстрым шагом продвигаясь на юг, они перешли из магического Лондона в магловский и продолжили путь вдоль широкой, спокойной реки, среди потока возвращавшихся домой после рабочего понедельника людей. Гермиона огляделась. — Как же здесь хорошо, — сказала она. — Ну… если не обращать внимания на паршивое самочувствие, сама понимаешь. — Понимаю, — согласилась Лаванда, издав короткий смешок. — Иногда единственное, что помогает, это просто уехать. — Или выйти на улицу. В большой мир. — Грейнджер обвела рукой открывавшийся перед ними вид: огни зданий, арочные мосты, потоки людей, таких разных и живых. — Волшебный мир порой кажется таким… крошечным, не находишь? — Точно, — кивнула Лав. — Я искренне рада, что мы провели то лето в Сан-Чиприано, и на то есть множество причин, но в особенности… благодаря такому опыту я стала чувствовать себя гораздо увереннее в магловском мире. — Часто сюда выбираешься? — спросила Гермиона спустя некоторое время. — Довольно часто, — кивнула Лаванда. — Оливия любит гулять и исследовать новые места. Иногда Сериз водит меня по местным магазинам, так сказать, разведки ради… а затем по ресторанам и барам, для восстановления сил. Она улыбнулась, и Гермиона понимающе кивнула. — Похоже, попав на эту работу, ты нашла свое идеальное пристанище, — сказала она. — Я безумно рада за тебя. — Это мечта, — Браун покачала головой. — Я узнаю столько нового и при этом получаю удовольствие. Никогда не думала, что учеба может быть такой интересной! Гермиона изобразила притворный вздох изумления, и Лаванда рассмеялась. — Не все такие гении, как ты, — сказала она, слегка пихнув подругу локтем. — Наш бар вон там. Надеюсь, найдется столик на улице. Понедельник, все-таки. У них на террасе есть обогреватели, с ними гораздо приятнее сидеть и смотреть на Темзу. Они подошли к неприметному фасаду маленького ресторанчика и вскоре уже сидели за столиком с бутылкой вина и бокалами — именно так, как описывала Лаванда. Грейнджер посмотрела на реку, над поверхностью которой начинал стелиться зыбкий туман, и тихо вздохнула. — Как ты справляешься? — спросила Лав. — Если об этом не думать, а мой максимум упирается в тридцать секунд, то просто великолепно, — с наигранной бодростью ответила Гермиона, после чего рухнула лицом на руки, скрещенные на столешнице. — Ох, солнце… — Браун погладила ее по волосам. — Это был шок. Для всех нас, так-то. Но в особенности для тебя. — Интересно, что думает Блейз… Ты с ним еще не успела поговорить, да? — пробормотала она в сплетение рук, на что Лаванда неловко кашлянула. Грейнджер тут же вскинула голову. — Что такое? — насторожилась она. — Мы с Блейзом расстались, — призналась Лав, слегка поморщившись. — Что?! Боже мой… Ты в порядке? — Гермиона потянулась к подруге, и та сжала ее ладонь. — В полном. Это правильное решение, принятое по обоюдному согласию. Так будет лучше. Сейчас ритмы наших жизней слишком разные. И нам всего по девятнадцать! Нет дела до серьезных отношений, да и живем мы в разных странах. — Звучит логично, — согласилась она, жалея, что не может заставить свое сердце чувствовать так же. — К тому же, у нас с Блейзом все было не так, как у вас с Драко, — мягко произнесла Лаванда, будто прочитав мысли Гермионы. — Летний роман в Италии… Ну и, может, чуть более серьезный в школе, в прошлом году, когда все усложнилось… но между нами никогда не было той глубокой, настоящей связи, которая была у вас двоих. Грейнджер усмехнулась. — Судя по всему, наша с Драко связь оказалась далеко не самой настоящей, — заметила она, вновь коснувшись ладони Лаванды. — Я рада, что ты не испытываешь терзаний. — Я в норме. На прошлой неделе даже на свидание ходила. С мужчиной постарше. — Браун подмигнула. — Но хватит обо мне. Давай лучше о тебе и Драко поговорим. Или о Драко и всей этой… связанной с ним чертовщины. — Я даже не знаю, что и думать, Лав, — начала Гермиона, щедро пригубив вина. — Если смотреть на картину целиком, творится какая-то бессмыслица. Но иногда, каким-то странным образом все кажется довольно… логичным? Ну, в плане, это же Драко Малфой. Он должен был жениться на чистокровной и продолжить род, верно? — рассуждала она, покачивая головой. — Может, Италия была лишь сном? Сейчас же мы просто вернулись в реальность и… все встало на свои места. — Мне в это не особо верится, — Браун постучала пальцами по столу. — Он любил тебя по-настоящему. Это было видно невооруженным глазом. И, судя по тому, что ты рассказывала о ваших встречах после его прибытия в Хогвартс, чувства Драко не изменились. — А по ощущениям — изменились. Он отталкивал меня каждый раз, как я шла навстречу. А теперь он вообще… помолвлен, боже! — С виду, да, отталкивал. Но ты ловишь его взгляды, видишь, как он реагирует на тебя, постоянно! Годрик, как бы мне хотелось оказаться около вас, чтобы рассудить. Увидеть все своими глазами, — отчаянно пробормотала Лав, отведя взгляд и покачав головой. — Мы чуть не поцеловались, — тихо призналась Гермиона ни с того, ни с сего. — На вечеринке. — ЧТО?! — вскрик Браун заставил прохожих обернуться, и она тут же понизила голос до громкого шепота: — Что, прости? Грейнджер пересказала сцену во дворе, после чего Лаванда, откинув голову, сделала глубокий вдох и долгий выдох. — Да что за херня с ним творится? — вспыхнула она. — Наверняка же знал, что вот-вот выйдет объявление о помолвке. — Думаю, знал. И именно поэтому всплывали эти «я не могу». Наверное, чувствовал себя виноватым, не иначе. — Гермиона мрачно уставилась в темноту вечернего небосвода. — И все равно не смог удержаться, — заметила Лав. — Как по мне, это лишь доказывает, что эта помолвка — не то, чего ему хочется на самом деле. Его просто разрывает на части. Грейнджер лишь кивнула в ответ. — Но разве этого может быть достаточно? — не без злобы продолжила Браун. — Ты заслуживаешь человека, который будет желать тебя всем сердцем, любить без остатка. Гребаный Малфой… — Я чувствую себя полной дурой еще и потому, что не предвидела этого, — призналась она, наконец озвучив мысль, не дававшую ей покоя с того момента, как она увидела «Пророк». — Чушь, Гермиона! Как такое вообще можно было предвидеть? Средневековье какое-то! Помолвка в… сколько ей, семнадцать? — Лаванда развела руками. — Я согласна с тобой, но еще в Италии Драко как-то рассказывал мне, что такие союзы далеко не редкость. В определенных кругах. — Не редкость — не значит норма. Редкость остается редкостью, — возразила Лав. — Да, после войны многие спешили жениться, но то было другое время. Сейчас все иначе. Гарри же с Джинни не бегут к алтарю? Да и на моей памяти не было ни одной громкой помолвки сразу после Хогвартса, даже у чистокровных. — Верно… — вздохнула Грейнджер. — Какого хрена он просто не смог сказать «нет»? — снова вспыхнула Лаванда. — Что могло его заставить… — она бросила на подругу резкий взгляд. — Ты говорила, между ними нет нежности? — Совсем! — покачала головой Гермиона. — Они даже не касаются друг друга. Ни разу не видела, по крайней мере… Разве что однажды, и то Драко, кажется, был немного зол на нее. Астория сама по себе холодная, отстраненная. Между ними нет искры. — Чем дальше, тем чуднее, — Браун подлила ей вина. — А Тео что думает? — Он переживает за меня. Злится на Драко. И, по-моему, обижен на него… пусть и не признается. Драко ведь, по сути, вычеркнул из своей жизни и его заодно. Лаванда недовольно хмыкнула. — И я… Честно сказать, после того, что произошло с Драко во дворе, я повела себя довольно легкомысленно… с Тео, — Гермиона опустила глаза, вырисовывая что-то на запотевшей поверхности стола. — Ого, вот это неожиданно. Что случилось? — Мы танцевали… Немного позволили себе лишнего. Потом я села к нему на колени и… кажется, слегка коснулась губами шеи… Она поморщилась. — Да это ерунда, — беспечно отмахнулась Лав. — Я уж подумала, ты скажешь, что вы поцеловались, там, переспали. — Лаванда! — А что? Уверена, он бы не стал противиться. Гермиона несколько секунд беспомощно пыталась что-то возразить, но по итогу лишь судорожно выдохнула. — Послушай, — начала Браун. — Тео взрослый парень, сам о себе позаботится. Если бы ему было некомфортно, он бы тебя остановил. Причем, готова поспорить, в столь присущей ему обаятельной, обезоруживающей манере. — Но после Италии и того, какой я была там… мы стали такими хорошими друзьями. — Да ладно тебе, в тот раз он довольно быстро взял себя в руки. И, судя по твоим же словам, вчера утром он был для тебя именно другом, а не отвергнутым возлюбленным, — парировала Лав, отпив вина. — Ты права. Наверное, тогда, в моменте, я просто попыталась… найти утешение. — И чуть-чуть развлечься? — Да… И это тоже, — Гермиона слегка улыбнулась, отведя взгляд. — Ну вот. В таком случае, я официально снимаю с тебя бремя вины. Тебе сейчас и без того хватает поводов для переживаний. — Спасибо. — И еще кое-что: я поразмыслю над всей этой историей с Драко, — предупредила Браун, подзывая официанта с просьбой принести меню. — Зачем? — спросила Гермиона, взяв свое и удивленно посмотрев на Лав. — Просто… — она раздраженно взмахнула рукой, подбирая слова. — Мне кажется, это не конец. Пусть помолвка и похожа на официальный финал, мол, игра окончена, но тут явно кроется что-то еще, нутром чую. Мы не знаем всех деталей, и Драко не дал однозначного ответа. — Разве то, что он отпрянул от меня, не однозначный ответ? — Нет, потому что он хотел тебя поцеловать. И отчаянно сильно, судя по всему. — Лав постучала корешком меню по столу. — Давай выделим неделю. Пока ты здесь, попробуй прийти в себя, собраться с мыслями. А когда встанешь на ноги, посмотрим, с чем мы имеем дело и решим, захочешь ли ты что-то сделать… и если да, то что же именно? Медленно кивнув, Гермиона сделала глубокий вдох. — Я уже говорила, насколько я тебе благодарна? — спустя мгновение тихо спросила она. Лаванда улыбнулась ей, глядя прямо в глаза. — А ты не обязана, дорогая. Это взаимно.

⁂

Осмотрев уютную кухню Лаванды, Грейнджер сделала глоток почти остывшего чая. Невероятно — уже четверг. Неделя пролетела быстро, и она совсем не скучала по Хогвартсу. Ну… за некоторым исключением. Скучала она по Тео, по Джинни… и по библиотеке. К сожалению, работать за шатким кухонным столом Лав было практически невозможно, а вся поверхность письменного стола Оливии была заставлена коллекцией духов во флаконах ар-деко. Однако Гермиона искренне радовалась тому, что ей удалось избежать первой волны обсуждений помолвки Малфоя и Гринграсс. Одна только мысль о занятиях по Единству заставляла ее внутренне содрогнуться, но она ни разу не испытала чувства вины за то, что на этой неделе буквально свалила всю работу на Драко. Да пошел он к чертовой матери. Допив остатки чая, Грейнджер взглянула на часы — скоро пора идти на обед с Гарри и Роном. Эти двое всю неделю пропадали на тренировках вне города, и выкроить момент для того, чтобы наконец увидеться, смогли только сейчас. С последней встречи прошло слишком много времени, и, по большей части, Гермиона с нетерпением ждала новой. Она скучала по своим лучшим друзьям. Однако где-то внутри крылось и нежелание, ведь разговор неизбежно перейдет к Драко. За последние пару дней ей удалось достичь хрупкого, но все же равновесия, и теперь она боялась, что сегодняшний день все испортит. Рон не мог до конца принять их отношения, не говоря уже о том, чтобы их одобрить, пусть и научился держать язык за зубами. Только вот теперь, вне всяких сомнений, у него появится полное право высказать все, что только взбредет в голову. С тяжелым вздохом Гермиона поднялась и забегала по квартире, собирая рюкзак и подхватывая длинное шерстяное пальто глубокого синего цвета, которое одолжила у Лав на эту неделю. Выйдя из дома, она направилась по тротуару в сторону Косого переулка и «Дырявого котла», плотнее запахивая пальто, дабы защититься от прохладного воздуха. Она уже успела привыкнуть к этой улице. После первого дня, проведенного в четырех стенах, Грейнджер заставила себя выбраться в город: во вторник сходила в Тейт (почти ничего не запомнив), в среду побывала во «Флориш и Блоттс» (не удержав в памяти ни строчки из прочитанного) — все это и магловское телевидение, которое Лаванда умудрилась настроить, немного помогали справляться с плохими мыслями, но где-то глубоко внутри Гермиону почти каждое мгновение дня не отпускала глухая, ноющая боль. Она ускорила шаг, нахмурившись. На самом деле, ей уже осточертело бесконечно думать о нем, копаться в себе, позволять всему этому иметь какое-то влияние, но она просто не могла оставить все, как есть. Мысли о том, как это произошло и почему, вновь и вновь прокручивались в голове. Она не могла представить, что когда-нибудь найдет покой — цель «отпустить Драко и жить дальше» казалась такой же недостижимой, как и надежда «распутать клубок и вернуть Драко». Внезапно перед ней возникли массивные двери «Дырявого котла». Гермиона толкнула одну из них, вдохнув теплый, сытный аромат пирогов. Желудок предательски заурчал, и она вспомнила, что пропустила завтрак. Оглядев полутемный зал, заполненный работниками Министерства, пришедшими на будничный обед, Гермиона заметила знакомый силуэт в самом дальнем углу: копну непослушных черных волос и понуро опущенные плечи. Она поспешила к другу, пробираясь между столиками. — Гарри! Он поднялся, услышав ее голос. — Гермиона! Она быстро, но крепко обняла его, после чего отстранилась, внимательно осматривая. — Ты стал… шире, что ли? Без шуток, ты даже ощущаешься больше! — Не знаю… — произнес Гарри, чуть смущенно поправив очки. — Может, из-за тренировок? Проходит и физическая подготовка. — Ага, тогда все ясно, — усмехнулась она, в шутку сжав его бицепс, и уселась за стол. — Как ты? Как все проходит? Учеба и остальное. Она лихорадочно искала способ потянуть время, лишь бы не говорить о Драко и о причинах своего появления в Лондоне. — Да все отлично. — Поттер отпил из кружки, в которой, судя по всему, был тыквенный сок. — Гоняют до седьмого пота, но мне нравится. А ты как? Он смотрел на нее, чуть нахмурившись. Гермиона собиралась ответить сразу, но не смогла, медленно прикрыв глаза и выдержав паузу. — Не очень, если честно. — Мне так жаль, Гермиона… Прости, что я не был на связи чаще. — Нет, все нормально. Что бы ты сделал? — риторически вопросила она. — Ну, я мог бы приехать к тебе… Как раз в этот момент подошел официант, чтобы принять заказ Гермионы, и как только он ушел, она снова повернулась к Гарри. — Джинни поделилась со мной твоим мнением касательно визитов, — она коснулась его руки, — и я не стала бы ожидать от тебя подобного шага. Гарри покраснел при упоминании Джинни и отвел взгляд. — Тем не менее, — продолжил он, вновь посмотрев на подругу. — Может, мне заманить Малфоя в Лондон? И проклясть, как только туфля коснется перрона? Гермиона прыснула от смеха. — Вы с Тео стоите друг друга. Одно насилие на уме. Поттер тут же оживился. — Надо же, так он поддерживал тебя? Все это время? — Да, — улыбнулась она. — Он очень добр ко мне. — И никаких этих… ну, знаешь… навязанных ожиданий, условий или чего-то в этом духе? — пробормотал Гарри, мгновенно залившись краской и махая рукой. — Да нет же! — Гермиона шутливо толкнула его в плечо. — Нет. Он вел себя как истинный джентльмен. Мы просто друзья, не выдумывай. Гарри лишь приподнял брови, на что Грейнджер подняла свои еще выше — глядя на него до тех пор, пока он первым не разорвал зрительный контакт. — А где Рон? — спросила она, оглянувшись на часы. — Когда я выходил, он уже заканчивал возню с бумагами, которые откладывал до последнего. Скоро будет. — Он вытянул шею, поглядывая на дверь, и Гермиона заметила сразу несколько любопытных взглядов, брошенных в их сторону. Она уже и забыла, каково это, появляться с ним на людях. Ощущение, мягко говоря, не из приятных. — Как поживает Джинни? — тихо спросил Гарри, прервав размышления Гермионы. Перед глазами тут же вспыхнул образ подруги — дикой и раскованной на танцполе вечеринки. — Ну-у… — протянула она, слегка склонив голову к плечу. — Вот же черт, — прошептал он. — Послушай, с ней все в порядке. Живет своей жизнью. Но, если честно… мне кажется, она не то чтобы абсолютно счастлива. Поттер кивнул, но в его взгляде появилось то самое выражение — так смотрят люди, которые взвалили на себя весь груз этого мира. — Это не твоя обязанность, — мягко успокоила Гермиона. — Делать ее счастливой. — Знаю, просто… — он запнулся. — Она мне по-прежнему не безразлична. Очень. И, может, когда-нибудь… Если она вообще захочет со мной говорить, — Гарри замотал головой. — Сейчас в голове какая-то каша. Мне нужно время, — признался он прежде, чем посмотреть на подругу своими ярко-зелеными глазами. — И, если честно, отвлечься тоже не помешает. Грейнджер кивнула. — Я понимаю тебя, правда, — заверила она, приняв кружку от внезапно появившегося официанта, и когда тот ушел, продолжила: — Думаю, Джинни тоже понимает. Но боль от этого не меньше. — Она сдула пар, завихрившийся над чаем. — Особенно когда тебя фотографируют с другими, и это попадает в газеты. — Проклятье, она видела? Конечно, видела… — Гарри устало провел рукой по лицу. — Уроды эти репортеры… — Ты не виноват! Но такова цена, — Гермиона пожала плечами. — С тобой ведь был… Оливер Вуд? — уточнила она немного неуверенно. — Мне так показалось. — Да, — ответил он, несколько мгновений нервно вертя в руках вилку. Он выглядел смущенным. — Но все началось совсем недавно. Рон не знает. Никто не знает, кроме тебя. — Хорошо, я никому не скажу. — Просто… Он теперь звезда, после последнего сезона с «Юнайтед». А я — это я. И есть еще Джинни, и тот факт, что я не готов объявить всему миру, что я… — Я понимаю, — мягко сказала Гермиона, накрывая его руку своей. — Я и словом не обмолвлюсь. — Спасибо. Они немного посидели в тишине, пока Гарри не нарушил ее: — Да где он шляется? — злобно пробормотал Поттер, бросив виноватый взгляд на Гермиону. — Обычно у нас всего час на обед, но сегодня удалось выбить дополнительное время. Сейчас этот придурок его просто просрет. Гермиона закатила глаза. — Классика. В этот момент распахнулась дверь, и появился Рон — он стал еще выше, чем прежде (такое вообще возможно?). Он заметил их, оглядев зал, но подошел не сразу — помахав Гарри, Уизли вопросительно указал на бар и направился туда после того, как Гарри одобрительно кивнул. Гермиона пронаблюдала за тем, как бармен радушно поприветствовал Рона, и как тот одарил его широкой улыбкой в ответ. От ее внимания не ускользнуло и то, что бармен, поставив перед Роном пенящуюся кружку пива, отказался брать с него кнаты. Пробираясь через кучу занятых столиков, Уизли лишь усмехался, покачивая головой, да кивал знакомым. — Здоро́во, ребят! Поставив кружку на стол, Рон приобнял Гермиону за плечи, и она чмокнула его в щеку. — Здравствуй, Рональд. — Давно не виделись, — сказал он, усевшись поудобнее. — Трио наконец воссоединилось. Ты выглядишь… — повернувшись к Гермионе, он резко нахмурился, — не очень. — Бога ради, Рон, — покачал головой Гарри. — Да я же просто подметил! Бледная какая-то, и круги под глазами, только и всего… Он виновато посмотрел на Гермиону, но она лишь пожала плечами в ответ. — Не бери в голову. Я сейчас действительно не в лучшей форме. — Малфой — настоящий урод. Ведь знал же, что этим все и закончится, — не сдержав комментарий, Рон злобно отхлебнул из кружки. — Рон! За языком следи, — Гарри выпрямился и сердито уставился на него через стол. — Что ты набросился? Ей же лучше без этого идиота, — Рон кивнул в сторону Гермионы. — Я знал, что он разобьет тебе сердце. Это было очевидно. Удивлен, что ты сама этого не предвидела. Обычно из нас троих именно ты самая проницательная. Гермиона почувствовала, как задрожали губы, а к глазам подступили слезы. — Черт… Прости, Гермиона. Пожалуйста. Только не плачь, — Уизли лихорадочно зашарил по столу в поисках салфетки, а Гарри тихо выругался себе под нос. — Я просто… так и не смог поверить, что он может быть достоин тебя. — Не надо, Рон, — попросила она, вытирая глаза влажной салфеткой, протянутой другом. — Ты абсолютно прав. Я должна была это предвидеть. Какая же я дура. — Ты не дура, — голос Гарри был тихим, но уверенным. — Я видел вас вместе в Италии. И не испытал ни доли сомнений в его чувствах к тебе. Грейнджер шмыгнула носом. — Эта помолвка… — продолжил Поттер. — Все как-то странно, слишком внезапно. Разве они раньше общались? До этого года? — Насколько мне известно, нет, — негромко ответила Гермиона. — Они и сейчас-то не особо близки. — Все это сущий фарс! Аристократические замашки, «Священные двадцать восемь». Помяните мое слово, — уверенно заявил Уизли. — Я бы в их мир и за миллион лет не пробился, хотя моя родословная даже почище будет. Мимолетно взглянув на Рона, Гарри едва заметно мотнул головой и плавно перевел тему: — Я немного поспрашивал у орденовцев… Ну, тех, кто имел дело с Малфоями, пока те находились под надзором Министерства. — Правда? — Гермиона подалась вперед. — Да так, невзначай. Осторожно, разумеется, не упоминая тебя. — Гарри замолчал, когда подошел официант, и они заказали еду. — И что ты узнал? — спросила Гермиона, помешивая чайный пакетик. — Не особо много. Разве что некоторые вообще не удивились помолвке. Видимо, семьи поддерживали связь во время войны, особенно когда Мэнор был оккупирован… Их взаимодействие тщательно расследовали. С тех пор о Гринграссах ни слуху, ни духу, так что все подозрения, очевидно, сняты. — Это сходится с тем, что мне уже известно, — мрачно заметила Гермиона. — И чем же, по-вашему, Гринграссы занимались, сидя в Мэноре? — громким шепотом вопросил Рон. — Понятия не имею, и, похоже, никто не горит желанием делиться, — сказал Гарри, коротко бросив на друга взгляд. — Наверное, договаривались о браке, — Гермиона уставилась вглубь своей кружки с чаем. — Кстати, говоря о людях из Ордена… — внезапно начала она, посмотрев на Гарри в упор. — Существует ли хоть малейшая вероятность, что Минерва Макгонагалл в курсе про меня и Драко? Поттер неловко поерзал на месте. — Э-э… На самом деле, да, — наконец признался он, проводя рукой по волосам. — Что?! Откуда? — Гермиона почувствовала, как лицо заливает жар, хотя в глубине души именно этого и ожидала. — Люпин, — с досадой выдохнул Поттер. Гермиона помрачнела, и Рон вместе с ней. — Он же невероятно проницательный, сами знаете. Почуял неладное, еще когда был в Италии. А когда я вернулся, просто прижал меня к стенке. Сказал, мол, о подобных вещах важно знать заранее… чтобы исключить любые «уязвимости» и все в таком духе. — Гарри вздохнул. — В общем, я честно ему рассказал. Думаю, теперь об этом знает узкий круг лиц. И Макгонагалл точно среди них. — Это многое объясняет, — тихо прокомментировала Гермиона, вспоминая о парном задании по Единству и реакции директора на ее внезапный отъезд в воскресенье утром. Она поблагодарила официанта, поставившего перед ней тарелку горячего супа, а перед парнями — горячие порции второго. — Наверное, неловко, — заметил Рон, уже вовсю расправляясь с мясным пирогом и картошкой, — когда директриса в курсе твоих любовных дел. Кстати, как дела в школе? Как Джинни? Гермиона многозначительно посмотрела на него, но все напрасно, ведь внимание Рона целиком переключилось на прием пищи. Тогда она начала пересказывать события последних месяцев. Парни поочередно удивлялись — то ли либеральной политике в отношении восьмикурсников и алкоголя, то ли тому факту, что Гермиона всерьез взялась за метлу. — Должен заметить, рад, что меня там нет, — заявил Уизли, откидываясь назад и допивая эль. — Лучше уж тренировки, чем школа. Хотя те полосы препятствий нас чуть не доконали, а, Гарри? — он улыбнулся другу, и тот энергично закивал. — Это тренировочный лагерь авроров под Паддлмиром, там сплошные веревочные трассы, — пояснил Поттер. — Мы там всю неделю проторчали. — Звучит… внушительно, — произнесла Гермиона, откладывая ложку. Тарелка все еще была наполовину полна. Аппетит не хотел возвращаться. — А ты что планируешь на выходные? — спросил Рон, пока Гарри просил счет. — У Лав на тебя грандиозные планы? — при упоминании имени бывшей его черты слегка дрогнули. — Она упомянула, что было бы неплохо выбраться куда-нибудь. Пока толком не знаю, — ответила Гермиона. Она не горела особым энтузиазмом, но и Лаванду подводить не хотелось. — Тогда давайте все вместе потусим, — предложил Рон. — В субботу вечером. Гарри бросил на Гермиону удивленный взгляд. — Все вместе? — уточнил он. — Ага, — подтвердил Рон, кончики его ушей слегка порозовели. — Давно не видел Лав. И мы уже не дети. Анника точно не будет против, она вообще спокойно к таким вещам относится. — Ой, совсем забыла про нее спросить! Как некрасиво с моей стороны, — всполошилась Гермиона. — Как она поживает? — Да брось, все нормально! С ней все хорошо, в Лондоне освоилась на раз-два, — ответил Рон. — Работает в бистро недалеко от Лютного. Даже мама от нее в восторге. Говорит, мол, повар из Анники хоть куда! Грейнджер рассмеялась, вспомнив великолепные блюда, которыми Анника угощала их летом на Гриммо. — Просто замечательно! — воскликнула она. — И да, если пойдем гулять все вместе, будет… весело. — Настолько, насколько это вообще возможно. — Тео, кстати, завтра приедет, и, уверена, захочет присоединиться. — Интересная компания собирается, — пробормотал Гарри. — Я наведу справки, может, еще кто-нибудь захочет. Луна сейчас в городе, и еще пара человек… с других курсов, — на последних словах он мельком взглянул на Гермиону, и та кивнула. — Давай, я буду только рада. — Отлично! — подвел итог Рон, вставая из-за стола. — Нам пора возвращаться, если не хотим попасть на карандаш к Робардсу. Отодвинув стул, Гарри поднялся и протянул Гермионе руку. — Чем планируешь заняться? — В его малахитовых глазах читалось беспокойство. — Буду самозабвенно киснуть, пока Лаванда не освободится, — ответила она. Они шли следом за Роном, который шумно и по-свойски попрощался с барменом, направляясь к выходу из почти опустевшего паба. — Черт… Надо было отпроситься на вторую половину дня, — пробормотал Гарри, нахмурившись еще сильнее. — Нет-нет, все в порядке. Выберусь в магловский Лондон, посмотрю какой-нибудь фильм, — заверила друга Гермиона, приняв решение в последнюю секунду. — Со мной все будет хорошо, Гарри. Увидимся в субботу! Поттер кивнул, и они вышли навстречу бодрящей осенней прохладе.

⁂

Место для аппарации в западном конце Косого переулка в пятницу вечером было забито до отказа. Гермиона наблюдала за ведьмами и волшебниками, то и дело возникавшими из воздуха, и тревожно всматривалась в толпу. Наконец он материализовался — растрепанный ветром и невероятно притягательный в кожаной куртке и шарфе. Оглядевшись, он сошел с небольшой платформы на мостовую. — Тео! — крикнула Гермиона, помахав рукой. Он обернулся, и, завидев ее, расплылся в улыбке. — Необязательно было встречать меня, — сказал он, подходя к ней и быстро целуя в обе щеки. — А мне самой хотелось, — улыбнулась Гермиона, увлекая Тео в сторону квартиры Лаванды. — Соскучилась, — призналась она, взяв его под руку и легонько сжав ее на ходу. Приложив руку к сердцу, он склонил голову: — Это взаимно. — Я так рада, что ты приехал, — продолжила Гермиона. — Лаванда тоже. Она даже запланировала «вечер Сан-Чиприано». Его брови поползли вверх. — И что это значит? Гермиона рассмеялась. — Сейчас она готовит пасту, а на прогулке по магловской части города нам удалось найти твое любимое белое вино! — Как приятно, — заметил Тео. — И еще приятнее видеть, как ты смеешься. Похоже, Лондон пошел тебе на пользу. Улыбка Гермионы слегка померкла. — Да, это точно. Я, конечно, еще далека от полного порядка, но уже крепче стою на ногах. Нотт серьезно кивнул. — А как дела в школе? — осторожно спросила она. — Объявление произвело эффект? — Ну, ты же знаешь, как в Хогвартсе работают слухи. — Тео пожал плечами. — Три дня все только об одном и говорили, а потом на экзамене по Заклинаниям какого-то шестикурсника поймали на списывании, и внимание сразу переключилось на него. — Понятно, — кивнула Гермиона. — А они как? Ведут ли себя… как-то иначе после этого? — Почти не пересекался с ними, но из того, что видел — нет. Ничего не поменялось. Помолвка помолвкой, но о браке по любви речи не идет. Он опустил на нее взгляд, немного печально, но улыбнувшись, и Гермиона сделала глубокий вдох. — Ладно уж, — сказала она. — Главное, что ты приехал. — Она снова сжала его руку. — Как добрался? — Без проблем, — он склонился ближе, и Гермиона порадовалась этому, ведь стало теплее. Погода испортилась буквально за пару дней: хрусткий осенний воздух стал по-зимнему колючим и холодным. — Аппарировал домой пару часов назад. Разобрался с делами и вот, прибыл сюда. — Кстати, а где у тебя дом? — Гермиона вдруг поняла, что не имеет ни малейшего представления. — В одном из полукруглых переулков за Косым. Древняя рухлядь, — поморщился Тео. — Терпеть этот дом не могу. Гигантское старье, насквозь пропитанное темной магией. — Звучит как Гриммо, — тихо заметила она. — Старый дом Блэков? Ага, один в один! — Тео коротко усмехнулся. — Был там однажды в детстве на званом ужине. Просто жуть берет. Но разве там сейчас не живет Поттер? — Живет. И Рон со своей девушкой. Но во время войны там провели генеральную уборку, избавились от всей чертовщины, — пояснила Гермиона. — Сейчас дом вполне пригоден для жизни. Тео задумчиво кивнул, и некоторое время они шли молча. Когда до дома Лаванды оставалось всего несколько метров, Гермиона, собравшись с духом, остановилась. Она хотела сказать это до того, как они поднимутся наверх. — Тео? — позвала она, повернувшись к нему. — Да? — Есть еще одна причина, по которой я хотела встретить тебя сегодня. Нам надо поговорить. — Гермиона нервно прикусила губу. — О чем? — он наклонил голову, в глазах читалось замешательство. — О вечеринке. Видишь ли, я… хочу извиниться. Если я нарушила границы или поставила тебя в неловкое положение, или… Не успела она договорить, как Тео медленно расплылся в улыбке, мотая головой. — Что не так? — Гермиона окончательно растерялась. — Ты на полном серьезе спрашиваешь, испытывал ли я дискомфорт от того, что красивая девушка заигрывает с моей шеей, сидя у меня же на коленях? — он наигранно задумчиво коснулся подбородка, прежде чем со снисходительной ухмылкой опустить на Гермиону взгляд. — Похоже, ты меня совсем не знаешь, — прищурился он. Ухмылка стала шире, и на щеке появилась ямочка. Грейнджер впала в ступор. — Я просто… Ты! — и в итоге со всей силы толкнула его. — Эй! — Нотт потер плечо, смеясь. — Знаешь, если уж и извиняться, то давай как-то перед Миком Джаггером! За то, что во весь голос коверкала его тексты под конец вечера. — Тео! — возмущенно вскрикнула Гермиона. — Я вообще-то переживала! Она снова толкнула его, но уже не так сильно, и его смех смягчился, став тише и нежнее. Тео перехватил ее руку, доверительно прижав к своей груди, и выдержал паузу. — Тебе не о чем переживать, когда речь идет обо мне, Гермиона. Хорошо? Теперь он был предельно серьезен. — Хорошо, — тихо ответила она, чувствуя, как облегчение и благодарность охватывают ее одновременно. Тео задержал на ней взгляд еще на мгновение, а затем его улыбка вернулась — уже с озорной искрой. — Раз у нас вечер Сан-Чиприано, мне можно курить? Грейнджер покачала головой, потянув его за собой по ступенькам. — Пойдем уже. Лаванда решит, что с тобой делать. — Звучит многообещающе.

⁂

— Ты уверена, что хочешь его отдать? — Гермиона провела рукой по темно-синему пальто Лав. — Абсолютно. Этот цвет тебе идет гораздо больше. — Браун, устроившись на диване, попивала горячий кофе. — И бархатное сливовое платье тоже бери. Оно твое. — Ну уж нет! Видела я, сколько оно стоит… — покачала головой Гермиона, отлеветировав стопку учебников в рюкзак. — Сериз сама тебе его подарила. Я же говорила, она иногда так делает. Да и как ей устоять, видя, как прекрасно оно село на тебя во время той примерки? — Лав потянулась. — Плюс, кажется, нас вчера сфотографировали, а она своего не упустит и проследит, чтобы все знали, чье на тебе было платье. Отличная реклама. — Ладно, — сдалась Гермиона, взяв платье и аккуратно его сложив. — Думаю, мне никогда не привыкнуть к тому, что людям не все равно, во что я одета. В ответ Лаванда улыбнулась. — Все, хватит суетиться, иди сюда. Хочу провести последний час вместе, а то Тео скоро заберет тебя у меня. — Хорошо, я как раз закончила. — Гермиона села на другой конец дивана. — Признаться, вчера было весело. Как мне тебя отблагодарить? Ты столько для меня делаешь. Браун отмахнулась. — Умоляю. Это лишь часть моего грандиозного плана: заставить тебя бросить Хогвартс и переехать ко мне в Лондон. Сработало? Грейнджер рассмеялась. — Если бы не такая мелочь, как Ж.А.Б.А., то определенно да, — признала она, опустив взгляд. — Отчасти я действительно не хочу возвращаться. Теперь я понимаю, почему школа заканчивается именно в этом возрасте. — И не говори. К тому же, после нашего совместно-самостоятельного лета, и того кошмара, который пришлось пережить после… Ты просто герой, раз умудряешься так впахивать на учебе. — Ты же знаешь, мне это нравится. — Знаю. Гермиона потянулась за печеньем с блюда на низком столике перед ними. — Последняя неделя и в особенности вчерашний вечер мне тоже понравились… Может, даже слишком? — она потерла висок, усмехнувшись. — О, тебе нужно зелье? — Лаванда тут же выпрямилась. — Нет-нет, все нормально! — Гермиона взяла чашку с кофе. — Этого более чем достаточно. Сейчас все не так плохо, как в утро перед приездом. Просто немного устала. — Зевнув, она прилегла на диванные подушки. — Вчерашний вечер удался на славу, а? — с улыбкой произнесла Лав. — Особенно мне понравилось знакомство с новой девушкой Рона. Гермиона засмеялась. — Боже, как же это было смешно! Как он пытался держаться непринужденно, но не мог перестать поглядывать на вас? — Я специально старалась быть максимально юморной, потому что каждый раз, когда Анника смеялась, он резко поворачивал голову в нашу сторону, и у него все сильнее краснели уши! — Плечи Лаванды затряслись от смеха. — Она, кстати, безумно милая. Идеально ему подходит. И уж точно не станет терпеть его загоны. — Именно, — кивнула Гермиона, уткнувшись взглядом в чашку. — И Гарри, кажется, вполне справляется. — Лаванда бросила на Гермиону многозначительный взгляд. — Я и не знала, что они с Джинни снова расстались. — Н-да… Гермиона вспомнила вчерашний вечер: Оливер оказался в том же клубе, в который они пришли после домашней посиделки, и Лаванда почти сразу догадалась, что пришел Вуд именно ради Гарри. — Ей тяжело, — продолжила Грейнджер. — А я оказалась меж двух огней. Честно говоря, мне просто хочется, чтобы они оба были счастливы. — Джинни будет в порядке, — уверенно заявила Лаванда. — С таким магнетизмом она никогда не останется без внимания. К тому же, они оба еще молоды. Мы все, черт возьми, молоды! — И не говори, — тяжело вздохнула Гермиона, думая о возвращении в Хогвартс к Драко и его… невесте. — Ох, милая. Как бы мне хотелось, чтобы ты не знала всех этих бед, — утешила Лаванда, словно прочитав мысли подруги. Гермиона печально улыбнулась ей. Лаванда же взяла декоративную подушку и принялась перебирать кисточку на уголке, после чего подняла на Гермиону глаза. Выражение ее лица стало необычайно робким, когда она спросила, слегка сморщив нос: — А ты… ты никогда не рассматривала Тео? Гермиона открыла рот и захлопала глазами, не находя слов. — Просто вчерашний вечер, да и позавчерашний тоже… — Лав махнула рукой. — Между вами всегда была связь, но сейчас она уже не та, что была в Италии. То есть, да, он всегда по тебе сох, и, между нами, девочками, я помню, что тебе он тоже нравился, пока Драко не вышел на первый план… Но сейчас все кажется серьезнее, что ли? Как думаешь, могло бы у вас что-нибудь… получиться? — Во-первых, он все еще любит Дафну, — сказала Гермиона. — А ты все еще любишь Драко, — спокойно парировала Браун. — Но разве это приговор? Она долго не отводила взгляда, пока в голове у Гермионы проносился сумбурный поток мыслей и образов. Она вспомнила слова Тео о выборе. — Впрочем, — сменила курс Лаванда, тряхнув головой. — Не нужно отвечать сразу. Просто пища для размышлений. Гермиона согласно кивнула, глотнув кофе. — Так какой у тебя план по возвращении? — спросила Лав после короткой паузы. — Не знаю, — вздохнула она. — Наверное продолжу их игнорировать? Сосредоточусь на учебе, — она слегка обреченно пожала плечами. Браун задержала на ней пристальный взгляд. — Ладно, предупреждаю, это может прозвучать вразрез с тем, что я только что сказала, но дослушай меня, — произнесла она. — Я хочу, чтобы ты не отсекала ни один из вариантов. — Что? — Гермиона склонила голову к плечу. — Я просто не могу избавиться от ощущения, что тебе стоит попробовать поговорить с Драко еще раз. — Ты серьезно? — Абсолютно. Судя по твоим рассказам, нормального разговора между вами так и не произошло. А с ним явно творится что-то неладное. По словам Тео, их общение с невестой — просто ледниковый период, и Драко все время ходит с таким выражением лица, будто ему больно, но это если не считать моментов, когда он думает, что за ним никто не наблюдает, и пялится на тебя так, будто ты буквально съедобна. Гермиона моргнула. — Помолвка тоже не приговор, — продолжила Лаванда, вскинув палец. — И не что-то необратимое. — Но, Лав… — Я искренне считаю, что ваша ситуация требует нормального разговора! — заявила она. — Без лишних эмоций, выпивки или физических контактов, которые только путают. Выбери какое-нибудь нейтральное, уединенное место и поговори с ним напрямую. Спроси, что происходит. Спокойно. До сих пор у вас ничего подобного не было, что вполне резонно. — Ты права, — тихо произнесла Гермиона, внезапно уносясь мыслями за тысячи миль. Произошедшее с Драко слишком сильно выбило ее из колеи. После эмоционального истощения на войне и в бегах, после финальной битвы, смертей, истории с родителями… Их отношения стали для нее чем-то вроде спасательной веревки, по которой она сможет забраться, когда все наконец закончится, и окажется в безопасности. И когда все закончилось, а веревки не оказалось, Гермиона не смогла оставаться спокойной и рассудительной. Она была совершенно раздавлена. — Гермиона? Она осознала, что Лаванда накрыла ее ладонь своей. Почувствовала, как по щекам текут слезы, и вытерла их салфеткой, которую подруга заботливо ей протянула. — Я в порядке, — прошептала она. — Тебе многое пришлось пережить, — произнесла Лав, поворачиваясь к ней, и взяла обе ее руки в свои. — Я не хочу, чтобы мои слова заставили тебя думать, будто ты обязана что-то сделать. Ты не обязана продолжать сражаться. Ни за него, ни с ним, ни с чем. Ты можешь просто… отпустить. Забыть об отношениях, сосредоточиться на себе. Она мягко провела большим пальцем по руке Гермионы, и та задумалась над словами подруги. Однако Грейнджер слишком хорошо себя знала: она была из тех, кто доводит дело до конца. Она не сможет ни успокоиться, ни быть с кем-то другим, пока не разберется с Драко. — Нет, ты права. Мне нужно знать наверняка, — признала она. — Я должна поговорить с ним.

⁂

Плавно замедлив полет, Грейнджер неуверенно приземлилась посреди небольшой лощины, которую когда-то показала ей Джинни. Спрыгнув на землю возле ручья, протекавшего через центр долины, она отряхнула ладони и прислонила скользкое от влаги древко метлы к крупному валуну. Гермиона присмотрелась к горизонту, выискивая знакомую фигуру в темной мантии, и взглянула на часы. Драко опаздывал. Всего на две минуты, но в это время года послеполуденный свет угасал слишком быстро. Меряя шагами расстояние от валуна до ручья, она провожала взглядом медленно опускающееся к линии гор солнце. Может, он раскусил уловку и решил не приходить? Утром она подсунула ему под дверь записку, в которой сообщила, что перенесла занятие по Единству на сегодня, понедельник. Написала, что поведет детей на прогулку в эти края, чтобы они смогли изучить симбиоз в природе как метафору и пример для самих себя. Или другую подобную чушь — ей нужно было хоть что-то придумать. Ведь один мимолетный взгляд на него с Асторией (они шли вместе по Хогсмиду, как настоящая, черт побери, пара) в воскресенье днем, сразу после возвращения из Лондона, настолько выбил Гермиону из колеи, что стало ясно — она не сможет откладывать этот разговор. Она продолжала наматывать круги и, пнув камешек, тихо выругалась, случайно задев носком более крупный, покрытый мхом. Гермиона наклонилась, чтобы рассмотреть его, и в этот момент услышала знакомый свист вдалеке. Выпрямившись настолько резко, что чуть не потеряла равновесие, она увидела Драко. Он пронесся над дальним хребтом на бешеной скорости, прижимаясь почти к самой земле; полы его мантии едва не цеплялись за верхушки крупных кустов. Его голова была опущена, а тело практически слилось с метлой — он летел, напоминая выпущенную в мишень стрелу. Гермиона смотрела на него не отрываясь, с застрявшим где-то в горле сердцем, пока он пролетал за валунами и приближался. Подлетев ближе, он замедлился, поднял голову и огляделся. Очевидно, в поиске студентов. Снизив скорость, Драко выпрямился и слегка отклонился назад, всем своим видом выражая настороженное удивление, а затем приземлился на приличном расстоянии от Гермионы, на другом конце поляны. Он приземлился, но с метлы не слез. Гермиона заметила, как его взгляд метнулся по краям поляны, выискивая. — Их здесь нет, — крикнула она, не желая поддерживать обман. От нее не укрылось, как его пальцы сжались на рукояти метлы — будто он собрался снова взмыть в небо. — Ты должен мне! — слова вырвались сдавленно, сквозь сдерживаемые слезы. Гермиона мысленно выругалась. Она хотела оставаться спокойной. Она согласилась с Лавандой. Спокойствие — именно оно сейчас необходимо. Она сглотнула, заставляя плечи расслабиться, а дыхание выровняться. — Поговори со мной. Пожалуйста, Драко, — попросила она уже более твердым голосом. Его рука медленно отпустила метлу, и он наконец посмотрел ей прямо в глаза. В серебристом взгляде она прочла боль… и обреченность. — Хорошо, — наконец выдохнул он почти неслышно. Гермиона не сводила с него глаз, пока он не слез с метлы и аккуратно не прислонил ее к неровному выступу земли. Выпрямившись, Драко замер, скрестив руки на груди поверх длинной мантии, и в это же мгновение последние лучи заходящего солнца пробились из-за серых туч, окрашивая все вокруг теплым оранжевым светом. — Я просто не понимаю, — наконец заговорила Гермиона, титаническим усилием воли заставляя как голос, так и саму себя не сорваться. — У нас было столько планов. Она сделала шаг навстречу. В запасе была сотня тщательно продуманных фраз, но все они вмиг вылетели из головы. — Ты помнишь, Драко? — спросила она надломленным голосом. — Помнишь, как мы лежали в моей постели и строили эти планы? Или в тот день под дождем? Или возле ручья? Помнишь, как ощущаются мои касания? Как мои пальцы путаются в твоих волосах? Как мои губы слушают твои? Ты все помнишь? Голос предательски сорвался. Гермиона зажмурилась, сделав глубокий вдох и судорожно выдохнув. — Потому что эти воспоминания стали единственным, что помогло мне пережить прошлый год, и теперь невообразимо трудно… — она запнулась, но все же заставила себя продолжить, — принять, что они так и останутся воспоминаниями. Она подняла взгляд на Драко и увидела, что в его глазах замерли слезы. — Я помню, — наконец произнес он хриплым в неподвижных сумерках голосом. Гермиона подошла еще ближе. Малфой не пошевелился, но она заметила, как он напрягся всем телом, и потому замерла. — Ты не любишь ее, — прошептала она. — Знаю, что нет. Тогда зачем? Почему? Узы долга? Кодекс чести? Почему ты готов перечеркнуть все, что было между нами, ради этого? Он начал мотать головой еще до того, как она успела договорить, а затем резко развел руки в стороны. — Почему? — переспросил он. — Почему ты вообще хочешь быть со мной? — слова прозвучали так, будто их с мясом вырвали из его горла, каждое приносило ему физическую боль. — Потому что я люблю тебя! — повысила голос Гермиона. — Потому что я прощаю тебя за все, что ты сделал или был вынужден сделать. Не видишь? Мне плевать! На войну, на Мэнор, на нее, на вашу проклятую помолвку! Как мне заставить тебя это понять? — Она снова двинулась к нему, протягивая руки. — Что бы ты ни придумал в оправдание, почему мы не можем быть вместе, Драко… или что бы тебя ни заставляли делать, пойми, вместе мы со всем справимся! Она была уже совсем близко и видела, как смягчились его черты, как дрогнула ладонь. Его губы приоткрылись, и Гермиона всем сердцем взмолилась, чтобы он произнес те самые слова. Чтобы сказал, что так и будет, что все это наконец закончится. Драко выпрямился — его челюсти плотно сжались, глаза закрылись. И Гермиона застыла. — Всё кончено, — ровно произнес он. Его голос прозвучал с той же пугающей окончательностью, с какой камни падают в бездонный колодец — глухой, затихающий стук, за которым лишь пустота. Он открыл глаза и посмотрел на Гермиону в упор: — Назад пути нет. Она хотела было возразить, но Малфой вскинул руку, призывая прислушаться. Его голос зазвучал сильнее, тверже и отчетливее: — Тебе нужно жить дальше, забыть обо мне. Так будет лучше для всех. — Я этого не сделаю! — последние крупицы спокойствия смыло волной боли и чистейшей ярости. — Эта помолвка до отвращения нелепа. Это просто какая-то… ошибка. — Она почувствовала, как щеки залились краской. — Но это не смертный приговор, Драко! Его лицо тоже вспыхнуло. Он резко вдохнул, затем еще раз, другой, пока выражение не стало непоколебимым. Он приоткрыл рот, словно слова давались ему с огромным трудом, и снова закрыл глаза. — Так и должна была сложиться моя жизнь, — произнес он почти бесцветным голосом, а после его веки распахнулись, и стальной взгляд остановился прямо на глазах Гермионы. — Италия была ошибкой. Малфой смотрел на нее так, словно хотел, чтобы каждое произнесенное слово впилось в ее мысли. Грейнджер же чувствовала, как каждое из них, словно ножи, вонзаются в самое сердце. Она судорожно ахнула, отшатнувшись от него. Гневные слова замерли на губах. К глазам подступили слезы, пока она судорожно искала в его чертах хоть что-то, хоть малейшую зацепку — но ничего не находила. В этот миг она поняла: все изменилось. Почувствовала это каждой клеткой, всем своим существом. Она слегка пошатнулась. Слезы высохли сами собой. Настала точка невозврата. Драко не подошел к ней. Вместо этого он молча подобрал метлу. Губы Гермионы дрогнули, и вырвался отчаянный, тихий вопрос: — Ты хоть когда-нибудь любил меня? Так, как я люблю тебя? Он обернулся слишком резко — черная мантия взметнулась, серебряный взгляд сверкнул. — Как ты можешь… — вопросительно начал Драко, но не смог договорить. Он выдержал паузу, покачал головой. — Не делай так больше, — отрезал он. — Я не приду. Не пытайся со мной заговорить. Все кончено. Меня больше нет. Драко отвернулся. Черты его профиля были холодны, как ветер, поднявшийся с заходом солнца, и в каждой линии тела сквозила покорность судьбе. Он сел на метлу, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Гермиона провожала взглядом его темный силуэт, пока тот не скрылся за гребнем холма, а затем рухнула на землю, слепо вцепившись руками в мох — и сердце окончательно разбилось.