Чаепитие.

И вот Фурина снова здесь. Столь родные, но в тоже время чужие, такие по-королевски огромные, но в тоже время удушающие стены дворца мермония снова приняли её в свои оковы. Все люди и милюзины, а вместе с ними и всё неживое пялилось на Фурину, их острые и осуждающие взгляды пронизывали её израненную душёнку, убивая её ещё больше, но девушка уже поняла—у неё больше нет стыда перед этими невежами! С этой прекрасной мыслью, наша примадонна гордо задрала подбородок и с королевской осанкой пошагала к палатам Мисье Нёвилетта. Оказавшись перед высокой дубовой дверью, Фурина боковым зрением заметила дрожащую девушку, которая видимо была охранником кабинета судьи. точно! Эта девушка—нахалка, которая желала ей смерти в суде. Когда служительница заметила на себе пристальный взгляд бывшего Архонта, она открыла рот и дрожащими губами прошептала: —М-Мисье Нёвилетт вас ждёт… На имени шефа правосудия Фонтейна девушка запнулась. «неужели он ей что то сказал?» подумала Фурина, «да нет, зачем ему меня защищать». Она постучала в дубовую дверь, стук глух отдался по поверхности. Резкий шум, грохот и быстрый шаг слышались за дверью. Дверца распахнулась, Нёвилетт выглядывал с надеждой и несвойственным ему любопытством, когда он увидел Фурину (для этого ему пришлось опустить взгляд), на его лице нарисовалась детская улыбка, глаза засияли а на щеках выступило алое смущение. -Здрав… Не давая знакомой договорить, мисье хватил её запястье и обнял её. Прижимая её к себе, пряча лицо в её локонах, завязывая руки вокруг её тонкого тела. Его теплое, как майский ветер дыхание окутывало и пленило Фурину. Тело его было холодным, слитое из растаявшего льда и плетёным из капель дождя, и лишь его сердце отдавалось теплом в форме дыхания. Все это было так странно, так несвойственно этому холодному мужчине, каким девушка его знала все свои 500 лет, это было так… впервой. Наконец заобнимав свою «Госпожу» (так Нёвилетт называл её даже после ухода с поста Архонта) до хруста рёбер и недовольных «ну хватит!», судья с нехотью отпустил возлюбленную Фурину. Взгляд мужчины смущенно бегал стараясь не попадать на девушку. —Извини, эмоции не должны были взять надо мной вверх… Сказать что бывшая архонт была поражена приливом тактильности знакомого—ничего не сказать, краска прилила к её лицу, но взгляд держался на Нёвилетте. Когда его слова вывели её из транса, она заулыбалась и отмахнулась. —Ничего-ничего! Все в порядке! ^^ Она заглянула за спину мужчины, с былым восторгом оглядывая его кабинет кабинет. Что то в этих узорчатых стенах было больно-родное. Однако видимо Нёвилетт к её приходу готовился, кабинет был убран и украшен, а чайный столик был завален любимыми сладостями Фурины! От одного взгляда на торты, печенье и конфеты в разноцветных обертках к зубам подступали слюнки. Для Фурины, которая к слову последнее время изгнания питалась исключительно простой пищей, а точнее только пастой, все это изобилие легло бальзамом на душу. —это!… мои любимые!.. Не в силах больше терпеть этот вид, Фурина кинулась к столику и начала уплетать конфеты. Вид у нее был милый, хаотичные движения и крошки от шоколадного печенья лишь дополняли образ «ребенка», который получил что то давно желанное. Столь невинное поведение и нравилось Нёвилетту в ней, как же он был счастлив видеть её искреннюю, неподдельную радость, не ту маску гордыни за которой она скрывалась все эти бесчисленные годы. Она больше не кукла, но она и не свободна. Это понимали оба, но у обоих были разные способы освобождения. В прочем, об этом потом. Сейчас Нёвилетт по максимуму наслаждался видом на Фурину, при виде этой леди, такой легкой, но при этом такой сильной духом, в его холодном теле пробуждалось тепло в области сердца. Ещё никогда он не чувствовал себя так прекрасно. Когда Нёвилетт был рядом с Фуриной над Фонтейном зияло солнце, а теплый свет согревал холодный кабинет… Как и присутствие юной госпожи его жизнь. Пока он рядом с ней, пока он охраняет её, пока он обнимает её, пока он целует её, его жизнь медленно приобретает смысл. На лице мужчины плавала улыбка, улыбались даже глаза, он весь сиял, он мог вечно смотреть на то как она делает примитивные вещи. Он не помнил свою жизнь без Фурины, без этой прекрасной особы не было его как личности, без нее он существовал, а не жил. Кто то скажет что это зависимость, кто то скажет что это нездоровое поведение, но Нёвилетт не мог на это повлиять. Мужчина сам перестал понимать как он начал шагать к ней, ноги просто несли его, очутившись у столика со сладостями, которые по прежнему терроризировала Фурина, Нёвилетт оперевшись на трость нагнулся и положив руку за спину, поцеловал её в макушку. Пирожное выпало из рук Фурины, она медленно повернулась на мужчину. Он лишь смотрел на нее добродушными глазами. На лице девушки разлились алые краски. —т-ты!!… кхм!… Смущение и глазурь за щекой мешали говорить, заметив её поведение, Нёвилетт хихикнул и склонив голову сказал. —Забудьте, госпожа. Лучше присаживайтесь и расскажите мне как ваша новая жизнь. Только сейчас она поняла что первым делом кинулась к сладостям. Где её манеры? Как стыдно… должно быть, мисье судье очень неприятно! Хотя по нему и не скажешь, он весь зиял от счастья, таким Фурина его не видела ни разу за все 500 лет ее жизни. Но не стоять же сейчас, поэтому она, убрав крошки со рта присела на мягкий диванчик, предварительно откинув подол плаща. И вот они сидят вместе, наедине, и говорят по душам, обсуждая пущие пустяки, но даже при таком раскладе они оба хотели бы продлить этот момент на вечность. Ах, как бы им хотелось остаться так навсегда! Без посторонних, без дел, без этих надоедливых обязательств и мнений окружающих…

***

Из окна открывался вид на прекрасный Фонтейн, такой родной и одновременно далекий, такой душевный но в то же время высокомерный, этот прекрасный город погружался во тьму ночи, застилая небо черным щелком, оставляя лишь бледный месяц тускло освещать улочки города. Как ни как, а Фурине нужно идти, не может же она спать в кабинете у верховного судьи! Хотя он был бы и не против. —хи-хи! То и дело вырывались смешки из уст Фурины. —Мы с тобой замечательно провели время! Но мне уже пора идти. Она встала с диванчика, Нёвилетт встал за ней, и так же за ней он проследовал к двери, что была украшена золотыми узорами, девушка аккуратно собирала свои вещи, каждое движение её элегантных рук было пропитано легкостью, словно прохладный ветерок в знойный июльский день. И вот Фурина была готова, сумочка, сапожки, пальто которое подарил Нёвилетт, все на месте. И вот она уже было хотела покинуть кабинет как вдруг она обернулась и смотря прямо в глаза мисье Нёвилетту, без каких либо сомнений спросила. —А ты заплачешь если я умру? Грянул гром. Ливень застучал по окнам дворца Мермония. По телу судьи прошлись мурашки, глаза округлились а на грубых ладонях скрытыми перчатками выступили холодные капли пота. —не смей даже спрашивать о таком. Голос мужчины еле не сорвался на нервный крик. А Фурина, исказив брови и склонив голову, мол, «что в этом такого?» спросила. —что? Почему? —Потому. Быстрым движением Нёвилетт оказался пред Фуриной, без лишних колебаний он положил ладони на её пухлые щёки, и не ожидая реакции его госпожи, поцеловал её.