Глава Четырнадцатая: Армия людей

      Когда Ликмед заявился в штаб, Ренегат немедленно рванул у нему и заключил мужчину в крепкие объятья:       — Я знал, что ты жив! Вот как сердцем чувствовал!       — Никс навещал? — догадался Илиан.       — Он увёз Ипатию, а мне велел его не преследовать. Что это за магия такая? Не могу его ослушаться…       — Артефакты наделили Никса Гласом Императора, — сообщила вышедшая из тени Панацея. — Дайте мне свою руку. Я рассею заклятье.       Полководец послушался, и в тот миг, когда его старческая морщинистая рука оказалась в хрупких тонких пальцах Сивиллы, тело обдало странным приятным покалыванием. Он рассказал им обо всём, что произошло за время их отсутствия:       — Иерофей изобрёл новые штурмовые баллисты. Мы их опробовали на мишенях, и результат вышел многообещающим.       — Значит время пришло! — решительно заявил лучник.       — Время чего? Что с тобой…       — Труби призыв. Собери всех, кого сможешь, пусть Иерофей куёт оружие денно-нощно! Мы выступаем сегодня же, Ренегат!       — Ты, видно, головой ударился! Мы не готовы к маршу!       — Драконы всё знают, Ренегат. У них на руках все тузы, они в любой момент могут всех вас изничтожить. Так что выбирай: либо ты продолжаешь сидеть на попе ровно, дожидаясь, пока сюда не ворвутся гоплиты, либо поднимаешься и идёшь сражаться!       — Это же самоубийство! Так мы просто… умрём, и ничего не добьёмся! — продолжал гнуть тот свою линию.       — Возможно. Зато умрём за свободу в битве, а не как загнанный в угол зверь! Ну? Ты со мной?       Лидер повстанцев глубоко вздохнул. Нечасто он видел этот огонёк в глазах Илиана. Вместе с ним пришли его товарищи: тот худощавый юноша в тоге, громоздкая орчиха, и… трёхглазая ведьма, которая сняла приказ Никса. Ренегат мотнул подбородком в сторону оружейной, а затем поинтересовался:       — Надеюсь ты подтянул риторику? Толкать речи будешь ты, Ликмед! Снарядитесь, и давайте разберёмся в стратегии поподробнее?       — Сначала отошли всех своих людей подальше. Или, если достопочтенная Панацея укажет нам перстнем на других предателей, это было бы замечательно.       — Человек по имени Гораций и его приятель Кареус регулярно продают сведения драконьим жрецам в обмен на золото и на неприкосновенность их семей. Скажите им, что марш пройдёт от Сепкрата, а не от Гимряна. Это даст нам солидную фору, — холодным ледяным тоном сообщила Сивилла.       — В нашем стане шпионы драконов?! — широко вылупил глаза Ренегат. — Как такое возможно?       — Представь себе, — саркастично фыркнул следопыт, а затем отошёл вместе со своими товарищами в оружейную.       Илиан облачился в лёгкие доспехи авангарда: кожаный нагрудник, поножи-книмиды, наручи, шлем с малиновым гребнем. Поверх он набросил просторный гиматий с алым подбоем, да красный платок на шею. Скифский лук за спиной вместе с колчаном на поясе битком забитым разными стрелами внушали благоговейный трепет перед новобранцами. Копьё Дори и щит гоплон для ближнего боя он носил в обеих руках. Глаза сверкали решимостью, брови хмурились. Теперь Ликмед ничем не отличался от сурового полководца Ренегата в его молодые годы.       Нефтис не нашла ничего, что могло бы подойти ей по размеру. Панацея помогла наскоро переделать два медных наплечника да приторочить две мужские пластины от нагрудника к её животу и спине. Переплела всклокоченные грязные волосы в три толстые косы. Потом гладиатрикс нашла точильный камень и принялась натачивать на нём свою секиру.       Антерос сомневался, стоит ли ему водружать на свои хрупкие плечи всю эту тяжёлую броню, ведь он в бою выступает в качестве поддержки. Его светлая тога успела поистрепаться за время их путешествия, да и мелкая колкая щетина начала обрастать над верхней губой. Панацея подошла к нему, мягко погладила его по плечу, а затем заявила:       — Моё пророчество начинает сбываться. Хотя я до последнего надеялась избежать своей роли в его исполнении. В море возможностей был вариант, где Финн возобладает над личностью Никса и не предаёт вас. Увы, никакие мои слова не могли на это повлиять. Прости меня, что ни о чём тебе не сказала.       — Я не злюсь на вас, наставница, — спокойно ответил он. — Я просто… разочарован. Не знаю, во что мне теперь верить?       — Это нормально, Антерос. Не казни себя за утрату веры. Когда-нибудь ты отыщешь свой новый путь. А пока… пока двигайся дальше. Вот, — она достала из своего мешка за спиной один странный мерцающий камень. Манный камень. Минерал, который имеет свойство впитывать в себя магию из пространства. При помощи них чародеи способны подпитывать свои силы, фокусировать заклинания, и зачаровывать предметы. — Достань хламиду, которую я сшила.       Когда целитель послушался, Панацея отошла ненадолго к верстаку, а когда вернулась, в её руках была ткань, от которой веяло слабыми едва заметными чарами. Сивилла накинула хламиду на плечи своего ученика и сколола их фибулами на его шее. Странное морозное покалывание прошлось вдоль всего его тела, и Антерос понял, что теперь его накидка зачарована.       — Теперь ты будешь более вынослив на поле брани. Хламида защитит тебя от шальной стрелы, однако остерегайся прямого попадания, хорошо?       — Да. Спасибо, наставница.       — Я больше не твоя наставница, Антерос. После войны ты волен идти куда пожелаешь. За кем пожелаешь, — бросив краткий взгляд на орчиху, намекнула она.       — А разве мы… разве она… Ну, то есть…       — Отбрось сомнения и тревоги. Разве ты уже не научился побеждать страх?       — Это другое. Мы ведь такие разные, и между нами столько преград!       — Разве? — вскинула она свои тоненькие бледные бровки. — Оглянись вокруг: вы на одной стороне, сражаетесь плечом к плечу. Ей некуда идти, и тебе тоже. Ты лечил её раны, а она ограждала тебя от нападений. Вы уже команда. Наберись смелости, мальчик, ибо она окупится. Я знаю. Я видела это.       — П-правда? Значит, мне нужно просто… подойти к ней и…       Панацея плавно кивнула, после чего мягко подтолкнула Антероса в сторону Нефтис. Гладиатрикс как раз сейчас заканчивала с заточкой своего оружия. Когда она заметила нервно топчущегося около себя целителя, она поднялась с табурета и нависла над ним во весь рост. Парень задрал голову, но глаза его нервно избегали взгляда.       — Твоя желать говорить? — Антерос коротко кивнул. — Говорить!       — Эм… ну, помнишь ты сказала, что я сильный? Ты правда так думаешь?       — Моя не бросать слова на ветер.       — Так ты… ты согласишься, когда всё это закончится, пойти со мной?       Наступило неловкое молчание. Орчиха с полминуты обдумывала сказанное им, почесала шею, затем отвернулась и буркнула себе под нос:       — Моя… недостойный. Моя потерять имя-меч…       — Тогда давай найдём его? Если… если ты не против моей помощи, конечно.       Затем последовала ещё одна неловкая тишина. От тревоги, охватившей целителя, даже пот проступил на лбу. Он закусывал губы, ожидая реакции Нефтис. В конце концов она утвердительно кивнула, а затем мощно стукнула себя по груди кулаком.       — Твоя обещать моя выжить. Моя обещать твоя выжить!       — Хорошо, — улыбнувшись, Антерос неуклюже повторил её жест и стукнул себя по груди.       После того как герои обмундировались, они присоединились к Ренегату за столом со стратегической картой. Старик доппельга́нгер склоняясь над нею, обдумывал план по крупномасштабному маршу. Возникла проблема с перебрасыванием войск, с чем поспешила помочь Панацея. Она указала наиболее безопасные маршруты и порекомендовала сначала построение по цепочке.       — Сперва вам необходимо собраться всем вместе. Ликмед и вы отправитесь в Гимрян, откуда начнёте сбор новых рекрутов. Оттуда мы и начнём марш по всем городам. Иерофей будет снабжать новобранцев оружием и доспехами специальными доставками через зеркала.       — А армию так же нельзя будет перебросить? — спросил Ренегат.       — К сожалению, нет. В телах смертных присутствуют манные протоки, из-за чего они не могут проходить сквозь зачарованные зеркала. Магия в их крови просто сожжёт их.       — Досадно.       — Из Гимряна мы отправимся в Мирий, где состоится первая стычка на мосту через реку Пирис. Оттуда мы пойдём в Сепкрат, вернёмся в Касий, а в финале займёмся Дивами.       — Почему нельзя начать отсюда? — подал голос один из воевод Ренегата.       — Потому что главное наше оружие — это внезапность. Вести из Гимряна до драконов дойдут не скоро. Плюс побочный эффект дезинформации. Когда драконы поймут, что их одурачили, они полетят в Дивы защищать главный Храм в Призрачных горах.       — Что на счёт преторианцев? Мы так и не нашли способа как с ними бороться.       — Они сотканы из манны, как и я. Поэтому только я могу на краткое время заставить их протоки закупориться.       — И что нам это даст?       — С закупоркой драконы не смогут удерживать лёгкую форму полёта, им придётся сражаться на земле. Так у вас появится шанс вдарить по ним из штурмовых баллист.       — Звучит-то всё просто, но как нам выкручиваться, если снаряды даже их чешую пробить не могут?       — Старайтесь целиться в одно место — в зоб. Там чешуя наиболее слабая, с трёх-четырёх попаданий она разорвётся. Так же постарайтесь ослепить дракона. В глаза попасть труднее всего, но если среди вас есть меткие лучники…       — Я этим займусь, — заявил Илиан.       — И ещё кое-что: когда глотка дракона будет пробита, авангард должен немедленно отступить. Кровь драконов очень токсична, и попадание в тело даже одной капли грозит серьёзными последствиями.       — Ясно, — ответил Ренегат.       — К Гимряну ваши войска должны стекаться малыми группами и не привлекая внимания. Проще всего идти через Хвостатый лес. Я поговорила с местными обитателями, и они вас не тронут, если не будете на них охотиться. Это очень важно, Ренегат. Строго накажи своим солдатам никого там не трогать! Моё покровительство спадёт в тот самый момент, если ваши люди захотят поохотиться.       — Я проведу тщательный инструктаж.       Сивилла кивнула, а затем после уточнения ещё пары троек моментов, собрание закончилось. В сопротивлении на данный момент насчитывалось около тысячи боевых единиц. Очень мало для крупномасштабного восстания. Илиану предстояло придумать речь, которая могла бы вдохновить простой люд пойти за ним сражаться. От этого на душе становилось гадко. Крестьяне вообще ничего не смыслят в войне, а ему придётся звать их за собой на убой. Сигрун осталась в хижине Панацеи. И сейчас спит там крепким сном, ища в Фентезисе зацепки о том, куда делся Никс, и где сейчас Божественные Артефакты. Сивилла не могла им в этом помочь из-за своего обета. «Это её испытание», говорила она. «Лишь подвиг этой колдуньи вернёт вам Судьбой отмеченные орудия». О каком подвиге шла речь, та не пояснила.

***

      Пробираясь узкими тропами к намеченной цели, армия людей сталкивалась с незначительными потерями. Стычки с патрулями оканчивались победой повстанцев. Они забирали себе всё их оружие и обмундирование, а потом прятали тела подальше. На нагрудники наносилась белая птица — символ восстания рабов. На знамёнах, что люди несли с осторожностью, так же была нашита эта белая птица. А уж потом, когда армия собралась неподалёку от Гимряна, Ренегат дал команду поднять стяги верх, и наступать на город единым фронтом.       Дракон Варгон отсутствовал, как и предрекала Сивилла. Неготовые к нападению войска дракона затрубили тревогу. Колокола зазвенели, и вооружённые воины вышли стенкой на стенку. Щиты укрывали их со всех сторон, а из щелей торчали копья. Гимрян располагался в долине посреди холмистых степей. Каждый холм хранил под собой тот или иной драконий курган. Здесь дули сильные ветра, а деревьев почти не было. Варгон не любил препятствовать своей стихии, а потому и город его под стать окружению — это кучка травяных нор, где ютились его рабы. Ни стен, ни башен. Лишь только самые необходимые постройки вроде Храма на возвышении, колокольня, ветряные мельницы вдали, пахотные поля, ручей, колодец. Вот и весь Гимрян.       Взять его не составило труда. С убитых сняли доспехи и сгрудили тела в кучу для погребального костра. Взятых в плен связали и посадили перед импровизированной сценой на небольшой площади. Знамёна с белой птицей расставили по всему периметру. Любопытные граждане, услышав, что бой окончен, помаленьку начали выходить из своих жилищных нор. Столпились вокруг наспех сколоченной сцены, где стоял Ликмед, Ренегат, Панацея, Антерос вместе с Нефтис, да ещё тройка приближённых таксиархов повстанцев.       — Ваш город так похож на мой дом. Та же зелень и благодать. Скажите мне, добрые люди Гимряна, вы довольны своей жизнью? — громко спросил он, но не дожидаясь ответа, продолжил: — Довольны ли вы тем, как обращается с вами Варгон? Не устали ли вы от ежегодных Празднеств Жатвы? От Долга Крови?       Двадцать лет назад, когда на моё поселение напал Ифрит, я помню стояла тёмная непроглядная ночь. Я с детства боялся темноты, но мой отец сказал, что корень моего страха кроется не в самой мгле, а в тех образах, что я придумываю в своей голове. Я опасался монстров, что кроются за этой тьмой. Однако в тот день… в тот день, когда мне казалось, что я избавился от своего страха, что монстров не существует — прилетел дракон из темноты!       До этого я и не подозревал о том, что все мы были его рабами. Я не знал, что это такое. Но я выжил, и пришёл в другие города. Знаете, что я там увидел? Цепи! Угнетение! Плети! Я пришёл в ужас: «Вот что такое рабство», понял я. Монстры существуют, и они реальны! Они используют нас! Заставляют работать на них. Гнуть свои спины в шахтах. Отдавать свои жизни, и жизни наших детей!       Сегодня я стою перед вами, предлагая вам покончить со всем этим! Сегодня я стою перед вами с горящей страстью и непоколебимой верой в то, что мы можем остановить сей ужасный обычай. Мы можем изменить свою судьбу и сделать мир лучшим местом для каждого из нас.       Я знаю, что рабство — это несправедливость, безумие, которое дало драконам право контролировать нас. Вопрос в том, знаете ли и вы об этом? Сегодня я предлагаю вам возможность вступить в мою армию и сразиться рядом со мной, дабы противостоять этому античеловеческому пороку.       Возможно, вы сомневаетесь в своих силах, считаете себя слабыми или просто боитесь перемен. Но давайте вспомним тех, кто непросто утратил свою свободу и годами переносил унижения и страдания? Давайте вспомним тех, у кого отняли близких во имя Кровавого Долга на потеху драконам? Спросите себя, не «если», а «Когда такое же случится со мной?». Вы готовы просто сидеть и ждать того дня, когда драконы придут за вашими близкими? За вашими любимыми, за вашими братьями, сёстрами? За вашими детьми!? Или вы подниметесь и заявите во всеуслышание: «Нет, с меня хватит»?       Мы имеем уникальную возможность заявить о своих правах и наших возможностях. Мы можем создать лучшее будущее для наших детей и внуков, где свобода будет бесценным даром, а не избранной привилегией!       Я призываю вас присоединиться ко мне в этом великом стремлении. Мы можем стать героями, спасающими тысячи жизней от рабства, привносящими радость и надежду в сердца подавленных. Вместе мы сможем покончить с этой несправедливостью и превратить историю в доказательство нашей победы!       Встретим вызов лицом к лицу! Пусть каждый наш шаг будет свидетельством освобождения, пусть каждый наш голос звучит громко и неподдельно. Мы не должны бояться трудностей, потому что они лишь укрепят нашу решимость. Мы не должны бояться тьмы, в которой притаились драконы, потому что хоть они и монстры, но они не обладают той всемогущностью, коей наделили их наши с вами страхи!       Пойдёте за мной, и я докажу вам, что их МОЖНО убить! Пойдёте за мной, и я покажу вам, что драконы — не Боги! Они такие же смертные, как и мы! Вместе мы разожжём пламя надежды, которая разгонит эту густую тьму ужаса перед драконами! Нас будут тысячи огоньков, что сложатся в единый непоколебимый свет освобождения.       Поднимитесь и идите за мной! Дайте знать всему миру, что мы не готовы терпеть тяжесть кандалов и удары плетей. Вместе мы создадим сильную армию, способную справиться с драконами их войском.       Я приглашаю вас встать рядом со мной, под знамёнами «Белой Птицы», чтобы вместе сделать мир более справедливым и свободным. Верим в себя, верим в свою силу, верим в славное будущее, свободное от рабства. Вместе мы достигнем победы и проложим новый путь в истории Эталады!       И когда борьба закончится, с щитом или на щите, мы вернёмся домой ВОЛЬНЫМ народом!       — «Белые Птицы — выше в полёт! За горизонтом свобода ждёт!» — чеканя каждое слово, прокричал Ренегат. Это был девиз повстанцев. Птица — символ свободы, поэтому не удивительно, что старик выбрал именно это знамя.       Вслед за этим все как один — заголосили восторженные голоса людей. Они поднимали вверх свои кулаки, преисполнившись верой в Ликмеда. Солдаты раздавали снаряжение выстроившимся в очереди добровольцам. Тем, кому не хватило, пришлось довольствоваться вилами, лопатами да мотыгами. Из одной тысячи войска разрослись в две с половиной. И пошли единым фронтом на остальные города да сёла.       Отовсюду, куда бы они не пришли, уходили ещё большим числом. Панацея умело координировала войско, предсказывая следующий ход противника. Подготавливала повстанцев к каждой битве. Давала наставления. А после лечила раны.