Глава 7

Придя на одну из их субботних встреч в июне, Вайс обнаружил Генриха, никогда не носящего пиджаки и, казалось, не имевшего в гардеробе ни одной однотонной рубашки, одетым в бежевый костюм и черную сорочку. - Что за повод? - Ресторан, - торжественно сообщил Генрих. Вайс не выглядел впечатленным: - И во сколько ты выходишь? За сегодня надо успеть разобрать… - Мы выходим, - перебил его Генрих. - Генрих, я тебя не понимаю. Генрих театрально закатил глаза: - Для всезнайки ты иногда бываешь удивительно твердолобым. Мы идём в ресторан вместе — я угощаю, не беспокойся. На работе премию выдали, кто бы мог подумать! - Но ведь… ты бы мог пригласить какую-нибудь девушку, - сказал Вайс, продолжая непонятливо хмуриться. - Да при чем тут девушки? Я же тебе за такси должен, помнишь? Вот, хочу отдать, так сказать, с процентами. - Я не хожу по ресторанам. - Так надо наконец начать! Тем более ты стал выглядеть гораздо более...подходяще. Щёки Вайса теперь всегда были гладко выбриты. Прическу он тоже сменил, и теперь на затылке волосы были аккуратно острижены. Более длинные пряди спереди были зачесаны на косой пробор, лишь немного прикрывая кончики ушей. - Но ведь это так…буржуазно. - Так и думал, что ты это скажешь. Но сам подумай: почему ресторан в нашей социалистической родине — буржуазно? Не капиталисты же туда ходят просаживать награбленное у трудового народа, а сам трудовой народ скрашивает трудовые будни, тянется к высокому кулинарному искусству! Ты ведь сам всегда говоришь, как важно тянуться к высокому! - Ты подготовил этот аргумент заранее, да? - А что, неубедительно? - Ну почему же. Ты молодец, хорошо продумал, - благосклонно ответил Вайс, - газетный опыт тебе пошёл на пользу. - Надеюсь, это значит, что ты идёшь. - При одном условии: я буду следить за твоим стаканом. Генрих рассмеялся: - В сварливые жёны метишь? - Подшучивай сколько хочешь, а потворствовать пьянству я не буду. - Да будет тебе! Ты ресторанных ценников на спиртное не видел — какое уж там пьянство, никаких премий не хватит. - И всё-таки я послежу. Генрих похлопал Вайса по спине: - Ладно, следопыт. Будь по-твоему. Ну так что там мы читаем сегодня? *** Гомон толпы желающих пробиться в “Будапешт”, жемчужину берлинских националь-ресторанов, в субботний вечер почти заглушал шум автомобилей на Карл-Маркс-Аллее, и Генриху пришлось знатно поработать локтями, чтобы добраться до входа и сообщить о брони. Вайс прошёл за ним, искусно лавируя в толпе и почти не встречая сопротивления. Сухощавый келльнер с лысиной, в которой отражался желтый свет помпезных люстр, проводил их к столику у колонны и, разложив бело-зелёные карточки меню, отрекомендовал бутылку вилланского красного — “свежий завоз от одной из лучших венгерских виноделен, уверен, что вы не разочаруетесь, герр Шварцкопф”. Генрих пробежался взглядом по винной карте, в которой едва ли насчитывалось полдюжины наименований, и приказал нести вилланское. Тот небрежный аристократизм, с которым Генрих общался с келльнером, показался Вайсу совершенно невообразимым. Нет, он, конечно, уже много недель назад понял, что этот “простой” работяга с Йозеф-Орлопп-Штрассе не так-то прост, но это…Вайс выгнул бровь: - “Герр Шварцкопф”? Что я упустил? - В спортивные годы я немало призовых денег тут просадил, признаюсь. - Но ведь большая часть призовых идёт государству. - И я не сомневаюсь, что чинуши из НСГС прокутили в националь-ресторанах сильно больше, чем любой спортсмен. - И ты после всего…этого, - Йоганн обрисовал рукой ресторанное пространство, - ушёл в заточники? Генрих усмехнулся: - Ты наверное думаешь, что это какой-то классово осознанный поступок? Нет, всё было гораздо проще. Надоело, знаешь ли. Поначалу, конечно, это опьяняет — тебя чествуют, узнают, находят лучшие места в ресторанах, предлагают вина, которые не предложат другим…А потом понимаешь, что чествуют-то не тебя. Твои умения, твою ловкость, твою скорость, стремление к победе — да, но не тебя самого. - Но как же твои победы, разве они тебя не вдохновляли? - А что победы…я дальше второго места за всю карьеру так и не добрался. Вот и решил: лучше уж буду никем, чем недо-кем. Ну а это сам знаешь, как вышло. Как был дураком, так и остался. Келльнер вернулся с бутылкой и бокалами, и в фигуре Генриха вновь появилась надменность. Они заказали горячее — мясо по-хофмейстерски. - Я вовсе не считаю тебя дураком, - сказал Вайс, когда келльнер вновь исчез, а вместе с ним и непривычная надменность Генриха. - Выпьем же за то, чтобы не считать друг друга дураками, - с притворной торжественностью воскликнул Генрих, поднимая бокал. Вайс, следуя ему, осторожно звякнул бокалом о бокал и пригубил вино. Генрих осушил свой бокал почти целиком. - Ну, что скажешь? - спросил Генрих, когда они поставили бокалы обратно на стол, - хороша рекомендация мэтра или нет? - Я бы предположил, что этот вопрос скорее в твоей компетенции. Генрих отмахнулся: - Я вина-то не пил уж года три, а приличного уж тем более! - Что же тебя сподвигло прийти сюда? - Я же говорил. - Помню-помню, такси, проценты — но ведь тут один бокал стоит как три такси. - Вообще я хотел повести тебя есть крусту, но потом подумал, это же почти как в пивную идти! Не вязалось с тобой совсем. - А это место вяжется? - Ещё как. - Но ты же говоришь, что я выгляжу как библиотекарь? - с ухмылкой спросил Вайс. - Йоганн, ты был когда-нибудь в Москве? Вайс покачал головой. Он заметил, что речь Генриха едва уловимо смазывается — о себе давал знать бокал вина, выпитый одним махом на пустой желудок. - А я был. И нас там на экскурсию повели в библиотеку. Это был настоящий дворец, знаешь ли! Но без всяких вензелей и позолоты — чистый монументализм. Белый мрамор, квадратные колонны…примерно как вот эти, - Генрих постучал по колонне рядом, - но, конечно, побольше. - Мне доводилось видеть фотографии. Место действительно впечатляющее. - И оно бы очень подошло тебе, - продолжал Генрих, - холодное и неприступное вместилище знаний, кого-то мне напоминает, ха! А ведь ты так и не сказал, библиотекарь ты или кто, а я говорил, что честность это залог дружбы… Генриха прервал мужчина, возникший будто из ниоткуда и угрожающе нависший над их столиком. - Наконец-то мы встретились, пройдоха Штутгоф! Думал, не попадешься мне больше? От обрюзгшего лица незнакомца разило спиртным. - Боюсь, вы приняли меня за кого-то другого, - ответил Вайс с леденящей вежливостью, - и совсем необязательно грубить. Тот криво усмехнулся и хлопнул розовой ладонью по их столу. Бокалы задрожали. - Ха, это ты будешь говорить мне, как себя вести? Поучать меня будешь, крысёныш Штутгоф? - Моего гостя зовут Вайс, - сказал Генрих с нажимом, и тень спиртного исчезла из его голоса, - и вам следует оставить нас в покое. - А ты не лезь защищать эту крысу! Оставить в покое, как же, как ты тогда оставил в покое меня и мою Магду, ага… На шум поспешил келльнер с двумя крепкими мужчинами средних лет. Они оттащили брызжущего слюной незнакомца от стола и увели из зала, пока келльнер многословно извинялся перед Генрихом за неприятный инцидент. - Не берите в голову, уважаемый, - с небрежной благосклонностью отвечал ему Генрих, - главное, что дело улажено. Несмотря на протест Вайса, келльнер настоял на том, чтобы подать им к десерту по бокалу токайского за счёт заведения — в качестве компенсации за упущение со стороны персонала. - А нам этого пьянчугу, пожалуй, и поблагодарить стоит! - рассмеялся Генрих, когда они поели, - когда ещё токайского бесплатно нальют. Это, знаешь ли, высший сорт. Хотя я и не любитель десертных вин, сладковаты они мне. - Спасибо, что пригласил меня сюда, - внезапно сказал Вайс, которого, казалось, и вовсе не тронуло происшествие, - это очень интересный опыт. И, признаюсь, здесь вкусно. - Ещё бы! Это ты ещё не пробовал их острый гуляш… За панорамными окнами ресторана темнело. С другого конца зала доносились кокетливые страдания скрипки — такие вечера в “Будапеште” не обходились без цыганской музыки. *** - А ведь подумать только, что мы могли бы никогда не услышать цыганской музыки в Берлине, - задумчиво протянул Генрих, когда они выходили из “Будапешта”. Теперь улица почти пустовала. - Зачем думать о несбывшихся ужасах, - ответил Вайс, - и тех, что сбылись, нам хватит на поколения вперёд. А ты лучше расскажи, что за вечеринки с гуляшом у тебя тут были в спортивные годы.