***

      Миров во вселенной существует великое множество, и Люмин, наверное, побывала в большинстве из них. Бытие звездной странницей имеет свои плюсы и минусы одновременно: она бессмертна, но не имеет дома, может познать секреты каждого мира, но всегда переживает всех тех, к кому привязывается.       Люмин благословлена и проклята одновременно: она блуждает по вселенной, не способная задержаться на месте надолго, ведь каждый раз привязываться к кому-то и смотреть, как человек – простое смертное существо – угасает на ее глазах, невыносимо тяжело. Люмин не может умереть – нет у нее такой функции от рождения, с этим ничего не поделать, – а потому вынуждена скитаться без цели.       Она встречает рассветы миров и их закаты, какие-то горькие до слез, какие-то спокойные и тихие; она узнает множество людей и запечатлевает их в сердце, даже если они угасают, как падающие звезды: медленно или быстро, ярко или едва тлея.       Пока о человеке помнят, он бессмертен – именно поэтому Люмин лелеет в памяти драгоценные моменты с теми, кого она когда-то любила.       Боли это не умаляет, однако сердце, измученное потерями, все равно никак не может очерстветь. В каждой встрече, предначертанной среди звезд, Люмин находит теплый свет, который навечно поселяется в душе. Этот свет ведет ее в самые темные времена и греет в самые лютые стужи; Люмин всегда помнит тех, к кому когда-то привязалась, и перебирает воспоминания как старые пластинки, манускрипты, талмуды, любовно разложенные по границам сознания.       Люмин привязывается, но учится отпускать, когда приходит время.       А потом встречает Чжун Ли.       В самую первую встречу он божество, прожившее шесть тысяч лет и решившее уйти на заслуженный покой. У него мягкая улыбка, в которой прослеживается едва уловимая усталость, скупые, полные благородства жесты и мудрый, всезнающий взгляд, а еще – сотни, тысячи историй, которые Чжун Ли рассказывает не просто так, а с позиции непосредственного участника. Он повидал многое, столь многое, что у Люмин захватывает дух, а в сознании загораются мириады звезд.       Люмин любила не раз и не два, и ничего не мешает ей полюбить вновь, хотя она прекрасно знает, что Чжун Ли – теперь простой смертный, ничуть не связанный с богами, – однажды тоже зажжется сияющей звездой на небосводе памяти.       Чжун Ли, похоже, также это знает: он улыбается ей так понимающе и печально, что Люмин не выдерживает и плачет – впервые за долгие-долгие десятки лет. Чжун Ли, баюкая ее в объятиях, негромко поет на незнакомом языке, и в его голосе, низком и бархатном, столько горя, что у Люмин болезненно сжимается сердце.       Ее понимали и до этого, но каждый раз – как в первый; мысль о том, что кто-то разделяет бремя Люмин, неизменно доводит ее до слез.       Когда-то вместе с ней странствовал Эфир, но Эфира больше нет; к его отсутствию Люмин привыкла уже тысячи лет назад, но вспоминать о нем всегда больно.       Если бы он забрал ее с собой, ей не пришлось бы блуждать по мирам неприкаянной тенью, хранить мириады встреч-звезд в памяти и знать, что никто и никогда больше не будет рядом с ней до конца дней.       Чжун Ли – новая любовь Люмин и, похоже, вечная; это чувство – трепетное, нежное и искреннее – захлестывает ее с головой. Он показывает ей целый новый мир, и Люмин влюбляется в Тейват, красочный и полный жизни, практически так же сильно, как и в Чжун Ли. Вдвоем они путешествуют по землям, находящимся под контролем разных архонтов, и практически не расстаются. Люмин нужна Чжун Ли точно так же, как и он ей: он не отводит от нее взгляда и смотрит так, будто она – величайшая на свете драгоценность из всех, которые ему известны.       Они отчаянно цепляются друг за друга и никак не хотят выпускать из виду. Эта созависимость, терпкая и пьянящая, растекается по венам пряным вином, прикосновения ощущаются тягучим медом; Люмин подставляется под поцелуи, невесомые, как взмах крыльев бабочек, целует в ответ сама и тянется-тянется-тянется за теплом и любовью, которые приносят чуткие руки и горячие губы.       В полумраке скромного номера, в котором они останавливаются в столице Сумеру, Люмин выгибается на льняных простынях и закусывает костяшку, чтобы не стонать в голос. Глаза Чжун Ли сияют расплавленным золотом, когда он выцеловывает низ живота и спускается ниже, умелые пальцы кружат по внутренней стороне бедер, пока не притираются к влажным, жаждущим внимания складкам. Люмин жарко и сладко одновременно, она стискивает в руках шелковистые пряди и едва сдерживается, чтобы не свести колени; Чжун Ли горячо выдыхает, и пальцы на ногах поджимаются от удовольствия.       Крепость мышц, перекатывающихся под горячей кожей, Люмин чувствует всем телом, когда Чжун Ли начинает двигаться. Она протягивает руки, отводит за ухо темную челку и не сдерживает улыбки, когда Чжун Ли игриво прикусывает тонкую кожицу на запястье. Скрещивая лодыжки за сильной поясницей, Люмин тянется за поцелуем и получает желаемое; влажные губы проходятся по скуле и щеке, пока не находят ее губы, и мир смазывается – превращается в круговерть выверенных толчков и контрастно невесомых прикосновений.       Перед глазами пляшут звезды, близко-близко – лишь руку протяни, и почувствуешь, как ладонь покалывает жар.       С Чжун Ли Люмин проводит остаток его неприлично короткой человеческой жизни. Они покупают на окраине Ли Юэ небольшой, но уютный домик, которого с головой хватает для двоих, и мирно проживают наедине друг с другом. Люмин не меняется внешне, в то время как Чжун Ли стареет, хотя его божественная красота никуда не девается даже с возрастом; он все остается таким же неторопливым, спокойным и благородным, как и в первый день их встречи. В янтарных глазах, увитых сетью морщинок, светится тихая любовь, он неизменно улыбается каждый раз, когда встречается взглядами с Люмин, и позволяет заправить за ухо седую прядь.       Чжун Ли умирает мирной смертью в их постели, держа пальцы Люмин в сухой морщинистой ладони, больше похожей на птичью лапу. Кажется, будто он очнется ото сна и вновь назовет ее «моя драгоценная», но он не просыпается ни через час, ни через два, ни через день, и все это время Люмин продолжает сидеть на краю кровати, не находя в себе сил пошевелиться.       Когда на ее небосводе загорается очередная звезда памяти, она не стесняясь плачет в голос, уткнувшись в неподвижную грудь, и крепко-крепко сжимает длинные пальцы с пергаментно тонкой кожей.       В груди болит так сильно, что Люмин, кажется, задыхается. Она рыдает навзрыд, оплакивая очередную смерть того, кого она любила, очередную привязанность к чему-то недолговечному и хрупкому, избежать которой у нее не было шанса, очередную невосполнимую потерю, которая навсегда отпечатается в воспоминаниях и станет путеводной звездой.       Люмин хоронит Чжун Ли по всем традициям Ли Юэ, зная, как сильно он любил культуру своей прекрасной страны, и оставляет около могилы небольшую искру, невидимую для всех, кроме нее. Она покидает Тейват и не оглядывается; ее ждет новый мир.       Все воспоминания об их большой, недолговечной любви Люмин забирает с собой.       Она посещает мир за миром, встречается с новыми людьми, которые становятся яркими звездами на ее небосводе, но ничья смерть не задевает так же сильно, как смерть Чжун Ли. Люмин прикасается к неизведанному, узнает что-то новое и тоскует, тоскует, тоскует: впервые за бесчисленные года жизни на нее наваливается апатия, которую она не в силах побороть.       Ведь лекарства от тоски по умершему еще не изобрели ни в одном из существующих миров.       Но потом, спустя года странствий, она встречает мальчика. У мальчика смуглая кожа, темные волосы, золотящиеся на концах, янтарные глаза и манера поведения умудренного жизнью старца. Он изумленно вскидывает брови, приоткрывает рот, но затем берет себя в руки и улыбается: так знакомо и по-родному, что сердце Люмин – слабое, глупое сердце, так и не утратившее бесполезной человечности, – пропускает удар.       – Ты нашла меня, – говорит Чжун Ли, пряча ладони в широких рукавах безразмерной накидки. У него обветренное лицо, он путешествует с караваном и является сыном какого-то из зажиточных купцов, охранять которых наняли Люмин. Взгляд слегка мутнеет, и Люмин вздергивает подбородок, чтобы не расплакаться, как маленькая девочка; Чжун Ли осторожно берет ее за руку и прижимает ко лбу в церемониальном жесте. – Чжу Шау Лин. Приятно познакомиться, шиу’ми.       Люмин не верит своим глазам. Ей кажется, что это сон, который скоро рассыплется белесыми искрами и бросит в одиночестве, черном, как океанские воды в шторм. Но она все равно остается рядом с Чжун Ли и наблюдает за тем, как он взрослеет, становится очаровательным юношей и прекрасным мужчиной, и ее любовь ничуть не гаснет – лишь разгорается еще сильнее. Привязанность, пронесенная звездой через десятки миров, крепнет, пускает корни, хотя Люмин столько времени старалась от нее избавиться, но нигде не нашла лекарства от тоски по тому, кого больше нет.       «Это в последний раз, – обещает она себе. Чжун Ли – Чжу Шау Лин, так его теперь зовут – делает Люмин своей женой, вторым по важности человеком в гильдии, и везде берет с собой. Ему кажется, что в один момент она исчезнет, станет звездой на небе – и больше никогда не вернется. – Он умрет, а ты снова останешься одна, Люмин. Хватит этой боли, она сведет себя с ума».       Когда начинается гражданская война в стране, в которой они с гильдией находятся проездом, Чжу Шау Лин умирает, случайно задетый шальной пулей, и Люмин не успевает его спасти. Она плачет, баюкая в объятиях тело, и он протягивает руку, стирая со щеки горькие слезы.       – До следующей жизни, – шепчет Чжу Шау Лин из последних сил и утомленно прикрывает глаза: пусть и бледный, но все такой же красивый, да только красотой мертвого.       – До следующей жизни, – бормочет в ответ Люмин.       Она ему не верит.       Просто не хочет верить.       Но все равно встречает вновь – в следующем же мире, полном хищных растений и огромных жуков. Чжун Ли рождается веснушчатой желтоглазой девочкой, способной контролировать камни, и зовется Джулией, и Люмин кажется, будто она сходит с ума.       – Кажется, я перерождаюсь со всеми воспоминаниями, но каждый раз – в новом мире, – говорит Джулия, беззаботно болтая ногами. Для мира, где человечество сражается с гигантскими насекомыми и блуждает в джунглях, она, прозванная Спасительницей, удивительно спокойна, но у Джулии за плечами тысячелетний опыт и как минимум две жизни, поэтому ее поведение кажется совершенно обоснованным. – И каждый раз ты находишь меня. Я рада.       Люмин снова идет против своих же убеждений: становится Мечом Спасительницы только ради того, чтобы оставаться рядом с Джулией и защищать ее ценой собственной жизни. Она постоянно цапается со Щитом Спасительницы, рыжим нахальным Алексом, который мнит о себе излишне много и чересчур напоминает Тарталью. У Алекса нет семьи, зато есть милая, но очень серьезная подруга-альбиноска по имени Зелма, в которую он, кажется, влюблен по уши, хотя сам этого не понимает.       Маленькой слаженной компанией они спасают Континент людей, но плата оказывается слишком высока: Алекс умирает, защищая полумертвую Зелму, а Джулия жертвует собой, чтобы запечатать портал, соединяющий мир насекомых и этот мир. Пока жители Континента празднуют победу над насекомыми, Люмин целует спящую лечебным сном Зелму в лоб и, забирая с собой звезды памяти, возвращается на небосвод.       Она не удивляется, когда в следующем мире встречает Чжун Ли в облике умудренного жизнью старика и остается с ним до самой смерти. Люмин находит его в каждом из миров; бессмертная, она странствует по вселенным в поисках единственного, к кому тянется сердце, чтобы провести рядом столько времени, сколько отмерено им двоим. Ей каждый раз больно, когда Чжун Ли умирает, но она тешит себя надеждой на скорую новую встречу – и добивается ее.       Люмин встречает Чжун Ли в роли бастарда аристократического рода, принцессы погрязшей в войнах и коррупции страны, разумного ядовитого цветка, питающегося человечиной, зеленокожего существа с забавными рогами, немого барда, гения столетия, пятихвостой лисы. Она находит Чжун Ли из раза в раз и неизменно остается с ним до самого конца, потому что это ее предназначение, то, чем она готова заниматься всю свою бессмертную жизнь.       Звезды, сияющие на небосводе, ведут Люмин к человеку, который хранит ее сердце.       В очередном новом мире Люмин адаптируется быстро. Здесь нет магии, зато продвинуты технологии, однако не на уровне космических станций, на которых она имела честь побывать во многих странствиях. Ее сложно чем-то удивить, и Люмин безо всякого труда становится своей среди чужих; она устраивается на работу в небольшую уютную кофейню, в которой подают самые вкусные пончики на свете, и готовит ароматный свежемолотый кофе.       Воздух в новом мире тяжел от примесей и выхлопных газов, а облака царапают верхушки серых небоскребов; сквозь плотные свинцовые тучи не видно звезд, и Люмин искренне мечтает побыть за пределами большого города, чтобы увидеть созвездия на ночном небе. Она снимает небольшую уютную квартирку, по атмосфере отдаленно напоминающую их первый домик на окраине Ли Юэ, и терпеливо ждет, ждет, ждет.       Люмин знает, что путеводная звезда так или иначе приведет ее к Чжун Ли.       И ведь приводит.       Когда порог кофейни переступает высокий статный мужчина в очках, несущий в руках папку с документами, Люмин, стоящая за стойкой, не сдерживает облегчения и улыбается так светло, как только может. Чжун Ли переводит взгляд с экрана смартфона на нее, и выражение изумления застывает на его лице на целое мгновение, но затем он улыбается в ответ, и Люмин не видит, но чувствует, как звезды на ее небосводе загораются ласковыми огнями.       – Ты нашла меня, – говорит Чжун Ли, подходя ближе, и, протягивая руку, уверенно переплетает их пальцы, а затем прижимается щекой к тыльной стороне ладони и прикрывает глаза. Он все такой же, как и в первой жизни: крепкий, как скала, но гибкий, как тростник, и во взгляде плещется столько любви и нежности, что на душе становится хорошо-хорошо. – Здравствуй, моя драгоценная. Рад встрече.       – Я нашла тебя, – отвечает Люмин и не сдерживается: бросается на шею с объятиями и прижимается так крепко, словно хочет стать с Чжун Ли единым целым. – Здравствуй, мой дракон. Давно не виделись.       Чжун Ли обнимает ее за талию и шумно выдыхает на ухо, зарываясь носом в волосы рядом с шеей. Люмин слышит тихое «скучал, как же я скучал, как же я люблю тебя», произнесенное на тейватском с едва заметным акцентом, и чувствует, что наконец-то находится на своем месте.       Люмин всегда находит дорогу домой – туда, где сердце.       Чжун Ли неизменно дожидается ее возвращения.