Глава 15.1

      — С чего ты решила, Мадена, что от мести я откажусь? — вкрадчиво спросил Зульфагар, делая шаг ко мне. Его голос был тихим, но пробирал до костей. — Они должны умереть.       — Они не виноваты в грехах своих предков, — ответила я, не в силах отвести взгляд.       — Это неважно. Кровь есть кровь. — Он медленно наклонился к моему лицу. — Я говорил тебе, что хочу отомстить.       — Ты хотел призвать души виновных, — мрачно процедила я.       Зульфагар хмыкнул и прищурился.       — Я соврал.       Вспомнились те его слова, лицо, с которым он рассказывал о своей жизни. Столько горечи и обиды, злости. Но не было в нем ни тогда, нет и сейчас ослепляющей ненависти и жажды мести. Он не такой, как Юнисса.       — Ты ни разу не врал, — качнула я головой. — Так почему теперь?       Зульфагар не ответил. Маг нахмурился, задумчиво оглянулся на принцессу. Было сложно понять, о чем он думал.       — Отпусти нас, Зульф, — устало произнесла я. — Вам нужны Знающие? Ладно. Только отпусти меня и моих друзей.       — Невозможно. — Желтые глаза скользнули по моему лицу и опустились ниже, на круг под моими ногами. — Тебе не уйти живой. Печать заберет тебя с собой.       Я едва поборола желание обернуться назад. Хотелось взглянуть на тех, кто всегда защищал мою спину.       — Пускай. Если они спасутся, этого достаточно.       Зульфагар шумно вздохнул и раздраженно цыкнул, резко выпрямляясь:       — Это меня в тебе и бесит. Тоже мне, святая нашлась.       Он отвернулся и вдруг громко хлопнул в ладоши.       Белую мраморную площадку заволокло черным непроглядным дымом. Он рухнул огромным облаком прямо с высоты и в одно мгновение разлетелся в стороны высокой волной. В лицо ударил не пойми откуда взявшийся ветер. А потом все резко стихло. Печать потухла. Еще оставшиеся в живых Знающие безвольно попадали на пол.       Юнисса с молчаливым злорадством наблюдающая за ними возмущенно обернулась.       — Достаточно, — произнес Зульфагар, подойдя к ней. — Уже достаточно.       — Ты серьезно? — Она недовольно поморщилась. — Они ведь еще не получили свое!       — Ты уже отомстила за меня.       — Этого мало! — Принцесса раздраженно качнула головой. — Их предательство...       — Я устал, Юна, — перебивая ее на полуслове, ответил он. Его ладони легли на женские плечи, большие пальцы огладили шею. — Почти тысячу лет был где-то «между», все время чего-то ждал... Я очень устал.       Она поняла его, кажется, с первых слов. Испугалась.       — Нет, — Юнисса растерянно качнула головой, — нет, Зуль. Мы ведь больше никогда... — Ее пальцы судорожно вцепились в его запястья. — Нет, не оставляй меня снова!       Мурро за их спинами неожиданно закашлялся и сплюнул кровью на пол. Его тело дало сбой.       — Я отправлюсь за тобой. — Зульфагар, бросив быстрый взгляд на мальчишку, притянул Юниссу к себе. Уткнулся своим в ее лоб, провел рукой по волосам, успокаивая.              — Никогда тебя больше не оставлю, Юна... Пойдем вместе?       Принцесса каким-то потерянным взглядом скользнула по едва дышащим Знающим, по немногочисленным оставшимся зеркальным осколкам... Кивнула, расслабляя плечи.       — Ты ведь знал, что так будет? — обратился Зульфагар к Мурро. Тот молча кивнул. — И что делать, знаешь тоже? — Снова уверенный кивок. — Тогда приступай.       Сердце обеспокоенно застучало в груди.       — Что ты собираешься делать? — заерзала на месте я. — Эй, Мурро!       — Прости, Мади, — хрипло отозвался мальчишка. — Это единственный выход.       — Мурро!       Не обращая больше внимания на меня, он закрыл глаза. Ладони безошибочно отыскали кинжал, крепко сжали старую рукоять. Его голос зазвучал громко и властно, эхом отлетая от стен.       — Между тьмой и светом себя потерявшие,       На веки вечные скитальцами ставшие,       Проклятые и проклинавшие,       По воле судьбы помешавшие,       Пеплом осыпавшиеся и прощенные,       В картинах навечно заточенные,       Свободу дарует вам древний кинжал,       Что сердце всего лишь один раз пронзал.       Кровью провидца он все окропит,       И души из сумрака смерть усмирит.              Лезвие недобро блеснуло в худых ладонях.       Мурро бросил на меня прощальный взгляд, вскинул кинжал и вонзил его в собственное сердце.       — Мурро! — заорала я, бросаясь в его сторону.       Барьер под моим напором мигнул, но не поддался.       Мальчишка хрипло и болезненно выдохнул, сплюнул на пол кровью снова и стал заваливаться на бок. Привязанные же к нему души пошли мелкой рябью, начав стремительно пропадать, становиться прозрачнее.       Уцелевшие осколки зеркал с заточенными в них душами стали медленно растворяться, серебряной пылью устремляясь вверх. Они не разбивались, не исчезали в небытие, как было ранее. В этот раз они, наконец, получали долгожданную свободу.       — Ты должна была чем-то пожертвовать, Мадена, — произнес Зульфагар, поворачиваясь ко мне.       Мы встретились глазами.       — Почему он? Я же была согласна на свою жизнь! — с горечью отозвалась я.       — У тебя хорошие друзья, — вместо ответа вдруг произнес маг. — Есть, что защищать.       — Зульфагар... — сдавленно выдавила из себя я, кусая дрожащие губы.       Юнисса обняла его за руку, стоя за плечом молчаливой тенью. Их пальцы крепко переплелись.       — Ты мне все еще не нравишься, Мадена, — продолжил говорить он. — Слишком праведная. Твоя вера в лучшее и светлое раздражает, но... — Зульфагар на мгновение замялся, — ты поверила мне. Спасибо.       Я растерялась. Его слова были полны искренности. Легкая благодарная улыбка тронула его губы.       Он повернулся к любимой. Их глаза встретились.       — Ашитсар раам, — произнес Зульфагар, соприкасаясь с ее лбом своим.       — Ашитсар, — шепнула ему в ответ Юна, тепло улыбнувшись.       «Признались друг другу в любви», — догадалась я.       Они прикрыли глаза, прощаясь друг с другом, и в следующее мгновение исчезли. Быстро. Бесследно. Словно и не существовало никогда.       С пола вслед за ними пропала печать. Растворились и барьеры, сдерживающие всех нас.       Многовековая проклятая магия покинула это место, а вместе с ней вокруг все затряслось и пришло в движение. На головы посыпалась пыль. Задрожали стены. Вниз, прямо на нас, полетели камни и булыжники. По земле и белой площадке побежали глубокие трещины, рухнули старинные колонны. Пещера рушилась, пытаясь погрести всех здесь навечно.