Часть 9

Катя не заметила, как покраснела, словно помидор. Она давно подозревала, что неровно дышит к Петрову, но не думала, что это правда окажется так. Смирнова не находила в себе сил зайти в кабинет. Он будто был билетом в один конец, отправной точкой, откуда не будет выхода. Было непонятно, почему Катя так сильно страшится это место. Может, боится, что Антон и другие заметят её чувства? Девица и сама не знала ответ на этот вопрос. Собрав казалось малейшие силы в кулак, Смирнова всё-таки зашла в этот злосчастный кабинет. Парень снова взглянул на Катю с недоумением. Почему вышла? Плохо стало? Он тоже не знал ответов на свои вопросы. Взгляд Кати потерял устоявшеесю уверенность, на её место пришла нервозность. Неуверенными шагами Смирнова направилась к Антону. —Что такое? Тебе плохо? Я слышал, что случилось. Мне очень жаль…—парень венил себя за это происшествие, хотя понимал, что не имеет к этому ни-ка-ко-го отношения. Катя не отвечала на его вопрос. Она была погружена в свои собственные мысли. Нависла тишина, которая душила наших голубков. На спасение этого недоразумения, пришёл ненавистный многими детьми звонок на урок. Всё расселись на свои места, а Катя с Антоном начали доставать всё необходимое к уроку. Весь урок они провели в тишине. Эта неловкость мешала нормально жить, приходя с новой и новой силой. Ничего интересного не происходило. Все шли на уроки, кто-то нагло прогуливал, а кто-то, в лице Ромы и Бяши потягивали, сигареты в школьном туалете. Все уроки прошли. Получилось даже без Катеных панических атак, но день был очень грустным. Катя с грустной моськой направилась к своему дому, а Антон к своему. Зайдя за порог двери, Петров закрыл её, и вместе с этим снял с себя одежду и обувь. Он услышал тихие всхлипы, которые доносились из комнаты Оли. Он прошёл проверить, что происходит. Девочка снова плакала, по её словам, родители в очередной раз начали ругаться, но потом у мамы начался очередной приступ, а поэтому они ненадолго перестали орать друг на друга. Антон был до жути взволнован тем, что у мамы участились эти чёртовы приступы. Раньше, они были крайне редко, и причина всего происходящего была неизвестна юноше. Он боялся за маму, за сестру, за отца… А за себя он не боялся. Он не видел в своей жизни особой ценности, кроме как помогать своей маленькой сестрёнке, и спасать её от строгих родителей. В глазах маленькой Оленьки, Тоша был героем, который всегда выручит, поможет, спасёт… Но сегодня он сам не свой. Оля рассматривала своими кукольными глазками братика, пока тот боролся и разбирался со своими мыслями. Смирнова нагло залезла в его голову, и не намеревалась уходить. Это очень раздражало, но вместе с этим… Радовало? Антон не понимал, почему он так много думает о Смирновой, но догадывался, что имеет к ней чувства. —Ну что, Антон, влюбился поуши ты в эту… Смирнову… —говорил Антон сам себе. За этим с ехидной улыбкой наблюдала Оля…