Летние каникулы (после первого года обучения Айдена в Академии)

      Когда во время учебного года говорили о мысли провести часть лета в поместье Кристиана, Айден воспринимал это сдержанно. Он бы ни за что не признался, но ему нравилась идея. Земли Калвертов лежали в стороне от столицы, уединённые места, где не требовалось соблюдать придворный этикет, где не было толпы студентов. Месяц или два они будут предоставлены только себе, а компания поэтического общества Айдена очень вдохновляла.       Николас предвкушал с восторгом, отчаянно споря с Айденом, кто из них лучше плавает.       — Да я сделаю тебя в два счёта! — заявил он. — В поместье Харгроувов отличная речка, я там всё детство провёл.       — Я умею плавать, — сдержанно заметил Айден. — Очень хорошо.       — Я тоже!       — Пока что я видел, как ты тонешь.       — Ты про Праздник рябины? Эй, ну я же не сам прыгнул в пруд! К тому же выплыл.       Кристиан и Роуэн тоже предвкушали поездку, хотя Айдену казалось, что им просто надоело учиться. Да и нынешний год был для Роуэна сложным: после той истории с Орденом он явно устал, а в итоге просела учёба, которую он пытался нагнать.       Даже Лидия и Лорена радовались поездке. Отпускать девушек на лето к юношам было не принято, но вот если компания, тогда совсем другое дело. Айден искренне не понимал, как это работает. Николас посмеивался, что правила приличия зачастую очень гибкие.       А потом в конце года Николас заболел. То есть кашлял он долго, прежде чем поняли, что у него лёгочная болезнь, и она стала серьёзной. Пришлось даже пропустить бал и уехать в Кин-Кардин. Лекари довольно быстро поставили Николаса на ноги и утверждали, что болезнь тяжёлая, но жизни не угрожала.       Как же! Айдена их слова успокаивали, но не слишком сильно. Лекари были всего лишь профессионалами, не они ехали с Николасом в экипаже от Академии до столицы, проверяя, дышит ли тот вообще.       Айден тогда испугался. Год назад он потерял брата и не хотел терять кого-то ещё. И лучше многих знал, что такое смерть. Что бы ни говорили лекари, но тогда Айдену казалось, он ощущал дыхание Безликого.       Когда Николас напомнил о поездке к Кристиану, Айден опешил:       — Серьёзно? Ты ещё не восстановился.       — Вот и восстановлюсь на свежем воздухе. Хватит торчать в столице.       А после первого же колдовства Айден с лёгкостью почувствовал по связи, что Николас в том числе опасался за него. Оставаясь в Кин-Кардине, Айден исправно играл роль принца. Он участвовал в приёмах, вникал в дела, ведь у него и так было слишком мало опыта, нельзя упускать время… а стоило расслабиться, как тут же приходили мысли о том, что Николас чуть не умер.       — Всё со мной в порядке, — неизменно повторял Николас. Его голос в эти моменты становился необыкноченно мягким. Айден мог сколько угодно отрицать, но связь бесстыдно выдавала его беспокойство.       Дорога была долгой, дороги не всегда хорошими, поэтому даже зачарованные рессоры не спасали, экипаж подскакивал на каждой колдобине, Николаса укачивало, и когда наконец-то добрались до поместья Калвертов, Николас был способен только доплестись до выделенной ему комнаты.       Но на следующий день начались лучшие в жизни Айдена каникулы. Вообще-то, сравнивать ему было особо не с чем, но, хотя в столице они с Николасом успели побывать и в театрах, и в злачных заведениях, и даже влипнуть в парочку историй, остальное время Айден оставался принцем во дворце.       Здесь же царила свобода.       Речка оказалась восхитительной, Айден прекрасно чувствовал себя в воде, Николас тоже хорошо плавал, компанию им неожиданно составили Лидия и Кристиан. Роуэн предпочёл остаться на берегу и рисовать, Лорена то ли не особенно любила воду, то ли плохо плавала, то ли попросту не хотела расставаться с новой книгой Селесты Гамильтон Айден привёз свежеотпечатанный экземпляр из столицы специально для Лорены.       После они устроились на веранде, откуда открывался чудесный вид и на реку, и на поля, все подёрнутые неповторимым маревом летнего зноя. Когда солнце сияет ярко, небо голубое и вся жизнь ещё впереди. Рядом громоздился сарай, а вечер обещал быть чудесным.       Вытянув ноги, Айден нежился, хотя от солнца предпочёл скрыться под крышей. Рядом устроилась Лидия, которая сразу заявила, что солнце вредит коже. А вот Николаса, Кристиана и Роуэна загар не пугал, они подставляли лица солнцу, опираясь на перила веранды. Лорена некоторое время стояла с ними, но потом заявила, что скабрезные шуточки Николаса про столичные приключения не сравнятся с её романом и вернулась в тень к книге.       Айден слушал рассказы Николаса вполуха, лениво удивляясь, как тот умудрялся ни разу не приврать, но выставить всё в таком свете, что Айдену аж самому стало завидно их приключениям.       Больше он смотрел на Роуэна, который открыто смеялся, запрокинув голову и щурясь на солнце. После истории с Орденом, с тем, что было в Роуэне, Айден опасался за брата, но тот, кажется, был в порядке.       — Мать просила передать, что сегодня ужин без неё, рассказы о Танском княжестве откладываются до завтра, — с сожалением сказал Кристиан. — Но пирог будет! И камин.       Николас застонал:       — Какой камин, и так жарко!       — У нас шикарный камин. Ты его видел?       — В гостиной? Мельком.       — Это работа Фердинанда Тиркентона.       Судя по недоумённому лицу Николаса, он это имя слышал впервые, а вот Лидия оживилась:       — Самого Тиркентона? Это же потрясающе! Он был великим каменщиком, а его каминные облицовки считаются произведениями искусства. Он давно отошёл от дел, но вроде бы ещё жив.       Роуэн прищёлкнул пальцами и посмотрел на Айдена. Тому взгляд брата не понравился.       — Дубовый зал во дворце. Там камин Тиркентона. Помнишь?       — Нет, — честно сказал Айден. — Он красивый?       — Безумно. Весь вырезан в виде дубовых листочков.       — Наш тоже красивый, — скромно сказал Кристиан. — Он с Танскими животными и мифами. Когда горит, от него очень уютно. Можно будет почитать, даже стихи.       — А вон и дрова! — Николас радостно ткнул пальцем куда-то за спину Кристиана.       Тот обернулся вместе с Роуэном, а потом подвинулся, чтобы Айдену, Лидии и Лорене тоже было видно. Оказалось, у сарая действительно стоял чурбак и подготовленные дрова, которым предстояло превратиться в поленья.       — Думаю, для нашего камина уже всё подготовлено, — заметила Лорена, не отвлекаясь от книги.       Но Николаса было не остановить.       — Робка дров — это ответственно! Айден, ты умеешь рубить дрова?       — Да, — лениво ответил Айден.       — А я нет, — признал Роуэн.       Кристиан деликатно промолчал, но, скорее всего, ему тоже вряд ли приходилось самолично брать в руки топор. Что касается Николаса, то Айден догадывался, что тот, проведя детство с деревенскими мальчишками, наверняка и до топора добрался. Самому Айдену приходилось рубить в храме.       — Мне так нравилось это дело, — мечтательно сказал Николас. — Сейчас покажу, как надо!       И он перемахнул через перила, направившись к чурбаку. Роуэн попробовал остановить, но Айден хмыкнул:       — Да пусть идёт, иначе он до ужина будет про дрова заливать.       Колдовали давно, но связь всё равно едва заметно щекотала, и Айден чувствовал восторг Николаса. Ему правда хотелось поработать таким образом.       К делу Николас подошёл с видом человека, который понимает, что делает. Устойчиво встал, не слишком замахивался, не столько прилагал силу, сколько направлял удар колуна. Дрова раскалывались на аккуратные поленья.       — А он правда знает, что делать, — восхитился Роуэн.       Лидия смотрела, широко распахнув глаза, хотя Айден подозревал, её больше интересовали не чурбачки, а мышцы Николаса. Тем более, он стоял в одной рубашке и штанах. Даже Лорена заложила пальцем книгу и подняла голову.       Николас никогда не был силён физически, по крайней мере, у него не было крепких мышц, которыми хвастались некоторые аристократы. Даже у Айдена в этом плане было получше. Николас же оставался скорее выносливым, жилистым.       Вспотел он почти мгновенно, поэтому рубашка облепила плечи, которые работали при колке дров. Но если девушек интересовала скорее физическая форма, то Айден думал о том, что Николас уж слишком быстро вспотел и выглядел как человек, который тяжело работал физически и очень много. Он тяжело дышал, налипшие на лоб и виски волосы потемнели от пота.       Николас упорно не останавливался, но когда его скрутил кашель, Айден вскочил с места. В храме Айдену не приходилось с этим сталкиваться, но за время лёгочной болезни Николаса он научился распознавать разные виды кашля. Тогда был отвратительный, влажный, казалось, Николас выкашливал свои лёгкие. Сейчас звучал обычно, сухо, просто Николас никак не мог остановиться.       — Хватит уже! — грубовато сказал Айден, хотя меньше всего он хотел быть грубым. — Дров нам хватит. Ты помнишь, что лекари говорили? Никаких нагрузок до осени, тебе надо восстановиться.       — Да я думал, что уже, — сипло ответил Николас.       Но возражать не стал. Оставив колун, вернулся на веранду, тяжело опираясь на перила лестницы, и хотел рухнуть на стул, но Кристиан внезапно сказал:       — Давайте в комнату, а я распоряжусь о напитках.       В гостиной Айден сообразил, почему Кристиан решил переместиться. Вместо неудобного стула здесь Николас опустился в кресло. Дышал он часто и прерывисто и выглядел как человек, который только что пять раз пробежал вокруг Академии. Без остановок.       Внутри заворочались старые страхи, но Айден решительно их отмёл. Лекари много раз повторили, что Николас будет быстрее уставать даже от незначительных нагрузок, пока не восстановится до конца. Они имели в виду, что осенью лекарка в Академии будет определять, насколько Николас готов к занятиям, требующим физических усилий, но Айден прекрасно понимал, что и до осени Николас не будет сидеть смирно.       Тем более, лекари настоятельно рассказывали об этом именно Айдену. Он тогда считал, чтобы он мог держать ситуацию под контролем. Потом уже сообразил, что скорее всего из-за того, что Айден слишком беспокоился.       Он и сам понимал, что его реакции преувеличенные. Но стоило закрыть глаза, перед глазами возникало мёртвое лицо Конрада в гробу, полном белых цветов, и накатывали волны ужаса.       Хотя связь еле теплилась, эмоции Николаса были настолько яркими, что Айден без труда их понимал. Николас устал. Так, будто он действительно пробежал тпять кругов, и это его крайне раздражало. Он хотел вскочить, нестись куда-то, ещё что-то делать, а вместо этого не мог пошевелиться, все мышцы ломило, и это перекатывалось в нём чувством беспомощности.       Слуги по распоряжению Кристиана принесли воды, которую Николас выпил сразу и всю. А от лёгких закусок он отказался, даже участия в общем разговоре не принимал, хотя Айден догадывался, это не из-за слабости, а потому что Николас ощущал себя неполноценным, не частью бодрой и весёлой компании. Даже камин его не заинтересовал, действительно выполненный с изящнейшей каменной резьбой.       — Я лучше к себе пойду, — буркнул Николас.       Он тяжело поднялся и направился наверх.       — А как же ужин? — опешил Кристиан. — Его сейчас подадут. Пирог…       — Я не голоден. Без меня сегодня.       Повисла тишина, сопровождавшая подъём Николаса, и воцарившаяся до момента, пока наверху не хлопнула дверь. Негромко, но было слышно.       — Он пошёл спать? — нерешительно спросила Лидия и посмотрела на Айдена.       Как будто тот был переводчиком с николасовкого на человеческий. Айден качнул головой:       — Он расстроен, потому что устал. Думаю, будет весь вечер читать в постели.       И стараться не прислушиваться к шуму из гостиной, где все будут сидеть у камина и есть обещанный пирог. Вообще-то, Николас мог остаться на диване, никто бы слова не сказал, если ему тяжело сидеть. Но как раненый зверёк Николас уползал в нору зализывать раны, чтобы утром выйти как ни в чём не бывало. Чтобы никто не понял, что на самом деле эта беспомощность сейчас раздражает и пугает его.       Вспомнилось, как Николас сидел на крыше Академии, и говорил Айдену, что сейчас, он придёт в себя после визита к отцу, и снова будет собой. Как будто всем нужна только его полная сил и жизнерадостности версия.       — Придурок, — пробормотал Айден.       Поздно спохватился, что вслух, поймал на себе несколько недоумённых взглядов, но не был уверен, стоит ли ему пояснять всё то, о чём он подумал.       — Кристиан, можно пару кусков этого пирога? Я попозже схожу к Нику.       Ему будет приятно.       — У меня идея получше, — широко улыбнулся Кристиан. И в этот момент сам был похож на Николаса.       Поэтому чуть позже, когда наступило время ужина, в комнату Николаса аккуратно постучал Айден. А когда убедился, что Николас действительно устроился на кровати и читает, дал отмашку остальным. Они гурьбой влетели в комнату: Лидия и Лорена расставляли подносы с чаем, Роуэн притащил охапку подушек, заявив, что будет сидеть на полу, Кристиан торжественно внёс пирог.       — Мы решили, что камин подождёт до завтра, — заявил Айден. — А сегодня устроим вечер страшных историй. Ты же не против, если у тебя?       Удивлённое выражение лица Николаса постепенно исчезало, сменяясь широкой улыбкой:       — Я первый буду рассказывать!