Chapter 22

      Гермиона пригласила Молли к себе домой. Она решила, что разговор в тихом и уютном месте сможет придать ей необходимой уверенности.              Драко сказал, что присмотрит за Аделиной, хотя она настаивала на том, что может взять ее с собой, но Драко заверил девушку, что с ним Аделина будет в порядке. Скорпиус и Аделина смогут поиграть вместе, и он проследит, чтобы ничего не случилось.              Поэтому она дала Драко перечень того, что ему нужно было знать. График кормления. Где находились ее подгузники. Что делать, если она заплачет. Как ее уложить.              Но затем, выслушав Гермиону, мужчина напомнил ей, что сам вырастил сына, поэтому он знает, как позаботиться о ребенке. Девушка долго извинялась, пока он не обхватил ее за талию и не заткнул поцелуем, говоря о том, какая она хорошая мать и что у нее есть полное право волноваться.              Поэтому, пока Гермиона ждала в своей гостиной, пока Молли перенесется к ней через камин, девушка вспомнила, как Драко говорил ей, как сильно он ее ценит и как он продемонстрирует это сегодня вечером.              Она, пытаясь успокоиться, думая о Драко, наложила на себя охлаждающее заклинание, когда Молли, наконец, вошла.              — Здравствуй, дорогая, — произнесла Молли, обнимая Гермиону. Она крепко обняла женщину, которую годами считала второй матерью. Она так любила и уважала Молли, несмотря на то, что ее сын был ужасен, и Гермиона знала, что Молли никогда не причинит ей вреда.              — Привет, Молли, как ты?              — Все хорошо, дорогая. Как обычно в делах. Все приходят к нам каждую пятницу на ужин, и я надеялась, что ты вскоре захочешь зайти с Аделиной. Как и все эти годы.              Гермиона улыбнулась ведьме, будучи счастливой, что та ничуть не изменилась. Но когда девушка вспомнила, почему она перестала посещать Нору, ее улыбка померкла.              — Возможно, — пробормотала она, когда они расположились на ее диване.              Молли мгновенно поняла, что ее настроение изменилось, и хотя Гермиона пыталась не показывать этого, она нахмурилась.              — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить, Молли?              — Все в порядке, дорогая, — она провела ладонью по руке Гермионы. — Я чувствую, что ты хочешь о чем-то поговорить, так почему бы не перейти прямо к делу.              Молли была испугана.              Гермиона поняла, что ей страшно, по тому, как ее улыбка начала дрожать. Она пыталась скрыть свой страх, но все было тщетно. Пожилая ведьма с ужасом осознавала, почему Гермиона пригласила ее к себе домой. Особенно, когда Аделины здесь не было, а Молли уже начала подозревать, почему Аделина исчезла с часов.              — Молли, — вздохнула она. — М-мне есть, что рассказать. Многое из этого не будет иметь для тебя смысла, но пришло время узнать правду и принять ее. Пожалуйста, просто дай мне закончить, и в конце все обретет смысл.              Молли кивнула ей, держа руку Гермионы в своей.              — Аделина в порядке? Вы обе в безопасности?              — Сейчас — да.              Молли нахмурилась, но Гермиона остановила ее прежде, чем та успела что-то сказать.              — Когда Рон умер, ты уже знаешь, что он оставил завещание, напрямую касающееся меня. Что ж, это и есть основная причина..              — Ну, он был твоим мужем. Конечно, оно должно было тебя касаться…              — … женихом, — усмехнулась она. — И, пожалуйста, дай мне закончить.              Глаза Молли расширились, когда она заметила перемену в поведении девушки, но Гермиону это не волновало. Ей так осточертело, что все называли его — ее мужем, когда к концу их отношений он был для Гермионы не больше, чем просто знакомым.              — Он оставил все наследство своему наследнику. Все, что у него было, должно принадлежать его сыну.              — Это очень мило с его стороны. По крайней мере, он оставил тебе все, чтобы помочь содержать ребенка.              — Нет, — рыкнула она, вырывая свою руку из хватки Молли. — Он оставил все своему наследнику. Сыну, который у меня не родился.              Она чувствовала, как начинает злиться. Все постоянно говорили ей, какой добрый и любящий Рон. Когда тот был полной противоположностью.              — Я не понимаю, дорогая…              — В завещании Рона было указано, что все должно быть передано его сыну. Он обратился к какой-то старой чистокровной традиции, отчего его род может быть продолжен только наследником, потому что Рон не хотел дочь!              Она почувствовала, как слезы начинают жечь глаза.              — Он связал мою дочь волшебными узами. Если бы у меня был сын, то все было бы хорошо. Ничего бы не изменилось. Я ничего не знала об этом, и мне пришлось следовать его правилам. Он контролировал все, что я ела, все, что покупала, и все покупки, которые я совершала для ребенка должны были контролироваться им. Этот дом был оплачен Роном. Одежда, которую я носила. Мне не было разрешено купить самой ни одной единственной вещи для собственного ребенка!              Она наблюдала, как выражение лица Молли становится враждебным. Гермиона знала, что проклятие овладевало ею. Заставляло верить, что девушка лжет.              — А потом у меня родилась дочь, и тогда все стало еще сложнее. Согласно традиции, если бы у меня родилась дочь, я должна была вернуть все потраченные деньги. Меня не волновали галлеоны, Молли, но все остальное имело значение.              — О чем ты говоришь? Рон…              — … хотел, чтобы Аделина была исключена из родословной Уизли. И было необходимо совершить последний обряд — обряд по крови — который извлечет всю кровь Рона из Аделины, потому что он не хотел дочь. Это был последний шаг данной чистокровной традиции, и я его завершила. Вот почему Аделина исчезла с часов, Молли. Она больше не Уизли, она — Грейнджер. Аделина больше ни с кем из вас не связана по крови.              — Гермиона! Ты не знаешь, о чем говоришь! Рон никогда бы не сделал ничего подобного! Почему ты говоришь такое? Почему врешь?              Гермиона тяжело вздохнула, прежде чем наколдовать стакан и наполнить его водой. Вынув пузырек с зельем из кармана, она посмотрела на Молли.              Будет достаточно одной капли.              — Что это такое? — спросила Молли, смотря на пузырек так, будто там находился яд.              — Это поможет тебе вспомнить, Молли, — она протянула ей стакан, но Молли лишь покачала головой. — Рон проклял вас всех, и это снимет проклятие. Это поможет тебе вспомнить, а потом я расскажу тебе все остальное.              — Ты пытаешься отравить меня, — казалось женщина сама не верила в свои слова, и Гермиона могла наблюдать, как Молли колеблется, принимая решение.              — Молли, — прошептала она. — Я бы никогда не причинила тебе вреда. Рон проклял тебя и всех моих друзей. Это зелье снимет проклятие, все обретет смысл, и ты поймешь, что я говорю тебе правду.              Она покачала головой, встала и быстро отступила от Гермионы.              — Мерлин, почему ты не можешь успокоиться, Гермиона?! Ты пытаешься проклясть меня…              — Пожалуйста, Молли, — девушка встала, медленно подходя к женщине. — Клянусь, что никогда не причиню тебе вреда. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы подвергнуть тебя опасности, просто, пожалуйста… выпей это.              Ее взгляд метался между Гермионой и стаканом, прежде чем женщина медленно протянула руку и поднесла стекло ко рту.              Гермиона ждала, затаив дыхание, наблюдала, как Молли осушает стакан.              Она вернула ей стакан почти мгновенно, и Гермиона поняла, что это был ключевой момент.              — Молли… Рон уничтожал меня, — прошептала она.              Она наблюдала, как лицо Молли вновь омрачилось гневом, прежде чем женщина поняла, что Гермиона говорит правду. Ее глаза расширились, и она прикрыла рукой рот, когда медленно вспоминала времена, когда Гермиона пыталась просить ее о помощи. Сколько раз девушка рассказывала ей, что между ними происходит. Что Гермиона — заложник собственных отношений.              А потом Молли заплакала.              И пока матриарх семьи Уизли изо всех сил старалась держать себя в руках, Гермиона рассказывала, как над ней издевался ее сын. Как он обзывал ее. Как он обвинял в выкидышах, говоря, что она убила его детей. Как он изменял ей и не позволял уйти.              Когда Гермиона рассказала об Империо, которое было наложено на нее и на Гарри, девушка расплакалась, больше не сдерживаясь. Рассказала о всей пережитой боли, через которую ей пришлось пройти за последние шесть лет.              — Он не был хорошим человеком, Молли, — прошептала она. — Я пыталась сделать его счастливым, но что бы я ни делала, он всегда был так зол.              Молли села на диван и вытерла глаза, несмотря на непрекращающиеся слезы. Гермиона села рядом с ней и взяла ее за руку.              И сейчас девушка могла лишь представить, что испытывает Молли, узнав правду о сыне, которого так сильно любила.              — Мне так жаль… Гермиона… — выдохнула женщина, притягивая Гермиону ближе и обнимая ее. Они цеплялись друг за друга, выплескивая свою боль.              — То, что он с тобой делал… а мы не знали об этом. Мы думали, что у вас было все хорошо, но он проклял всех нас. Почему он стал таким? Почему он сделал это с нами? С тобой?              Она всхлипнула Гермионе в плечо, и они обе обнялись, чувствуя боль, которую причинил им Рон.              — Он не мой сын. Завещание, обряд… я не так его воспитывала, прости меня, что тебе пришлось пройти через это. Ты этого не заслуживаешь, Аделина этого не заслуживает.              Она слушала тираду Молли о том, что она считает его ужасным человеком, который всех обманывал. Когда женщина заплакала сильнее, Гермиона только крепче прижалась к ней.              В конце концов она вытащила письмо из кармана. Пергамент с доказательствами. Молли взяла его трясущимися пальцами, и, читая короткое письмо, Гермиона размышляла, отдать ли женщине другое письмо, адресованное именно ей.              Но она передумала.              Молли поверила ей, и это все, что имело значение.              Женщина покачала головой, возвращая ей пергамент, а затем еще раз вытерла слезы. Внезапно ее лицо побледнело, как будто она только что внезапно что-то осознала.              — Гермиона… — очень тихо произнесла она. — Могу я… ты не будешь…              Гермиона не понимала, о чем та пыталась спросить. Она нежно взяла Молли за руку, и женщина начала заикаться, подбирая слова. Но затем она глубоко вздохнула и задала вопрос, на который ей нужно было знать ответ.              — Могу ли я увидеть ее? Я понимаю, что я больше не ее бабушка, но…              — Конечно, можешь, Молли, — Гермиона грустно улыбнулась, прежде чем кивнуть. — Я бы никогда не стала прятать ее от тебя. Я не виню тебя в действиях Рона.              Молли и правда больше не была бабушкой Аделины. Ее дочь не имела никакого отношения к семье Уизли, и Гермиона никогда этого не забудет.              Рон решил отречься от собственной дочери, так зачем ей пытаться заставить дочь поверить, что Молли была ее бабушкой, если она ею не была?              Она ничего не имела против остальных членов семьи Уизли, но Гермиона поддержит это решение.              Рон хотел, чтобы ее дочь не была частью его семьи, поэтому так тому и быть.              

***

             Она отправилась в Нотт-Мэнор через час после ухода Молли. Рассказать Молли оказалось легче, чем Гермиона ожидала. Но она беспокоилась, как все пройдет со слизеринцами.              И, переместившись в поместье, Гермиона застала их, сидящими на диване посреди каминной комнаты.              Она прошла к ним с высоко поднятой головой. Гермиона больше не будет ничего бояться.              Девушка наблюдала, как они держали в руках стаканы и о чем-то болтали, счастливо улыбаясь. Она так давно этого не чувствовала.              Блейз заметил ее первым, он вскочил на ноги и обнял ее. Следующим был Тео, а затем Пэнси. Когда все снова сели, Нотт предложил ей выпить, но Гермиона отказалась.              Она не любила алкоголь.              — Что ж, — сказала Пэнси. — О чем ты хотела поговорить? Мы что-то сделали не так?              — Нет, — Грейнджер улыбнулась. — Я просто хотела вам рассказать кое-что, но прежде чем я это сделаю, я хочу узнать, вы мне доверяете?              — Конечно, — мгновенно отозвался Блейз. Она посмотрела на Тео и увидела, как тот нахмурился.              Вряд ли он понимал, что был человеком, из-за которого они оказались здесь. И Гермиона никогда бы его не обвинила в этом. Она даже восхищалась им и гордилась: создать такое сложное зелье и вплести в него заклинание.              Но теперь ей пришлось посмотреть правде в глаза и рассказать им, что именно сделал Тео. Гермиона понятия не имела, как они отреагируют, особенно сам Тео, но девушка знала, что это нужно сделать.              Она убедит его, что это не его вина. Что он не контролировал свои действия. Рон проклял и его, поэтому девушка никогда не будет винить Тео.              Грейнджер вытащила пузырек и посмотрела на друзей.              — Если вы скажете, что доверяете мне, я добавлю по одной капле этого зелья в каждый из ваших напитков, и как только вы все трое выпьете его, мы с вами поговорим.              — Но…              — Пожалуйста, — прошептала она. — Пока не задавайте никаких вопросов. Я знаю, что прошу многого, но, пожалуйста, позвольте мне сначала дать вам зелье.              — Хорошо, — сказал Тео, кивнув.              Он посмотрел на своего мужа, и Гермиона наблюдала за их молчаливой беседой, прежде чем Блейз тоже кивнул.              Она повернулась к Пэнси.              — Пэнси, я доверяю тебе свою жизнь. Ты доверяешь мне свою?              Она смотрела то на зелье, то на подругу, прежде чем молча протянула ей свой напиток. Гермиона, не теряя ни секунды, откупорила зелье и добавила каплю в напиток.              Она повернулась к Блейзу и Тео, проделав то же самое, прежде чем все сделали по глотку.              — Ты не убьешь нас? — рассмеялся Тео, а Гермиона лишь улыбнулась, качая головой.              — Я бы никогда не причинила тебе вреда, Тео. Я бы никогда не причинила вреда никому из вас.              Они все допили остатки жидкости, прежде чем посмотреть на Гермиону. Они смотрели друг на друга, словно ожидая, что что-то произойдет.              — Я чувствую это, — сказала Пэнси.              — Я тоже, — произнес Блейз, когда Тео кивнул.              Момент истины.              Гермиона поднялась и, обойдя диван, оказалась перед друзьями. Тяжело вздохнув, она сказала:              — В этом году я была одновременно самой сломленной и самой сильной версией себя. Я только что дала вам зелье, которое отвечало на вопросы, которые не давали мне покоя уже много лет. Почему мне никто не помог? Почему всем было наплевать? Почему, когда я рассказала своим лучшим друзьям, что полностью разбита, они отвернулись? Забыли обо мне?              — Гермиона… — начал Тео, вставая и протягивая ей руку. Она мгновенно отступила, качая головой и пытаясь остановить слезы.              — Рон… — она прерывисто вздохнула. — Ты не представляешь, как сильно он делал мне больно.              Она смотрела, как Блейз открыл рот, приготовившись защищать Уизли, прежде чем захлопнуть его, как Пэнси переминалась с ноги на ногу, как Тео тяжело дышал.              Гермиона наблюдала, как ее друзья вспоминали все случаи, когда она просила о помощи. Все то время, когда она говорила, что Рон не был хорошим человеком, и они защищали его.              Она смотрела, как их пронзило осознание.              — Я не виню никого из вас. Это была только вина Рона. Он проклял всех вас, чтобы вы не понимали, что он делает со мной. Чтобы вы игнорировали мою боль и страдания. А потом он проклял и меня, когда я попыталась уйти.              — Гермиона… — начала Пэнси, но замолчала, не зная, что сказать.              Услышав свое имя, сорвавшееся с ее губ, Гермиона осознала, что они увидели. Увидели множество травм, которые она пережила за последние шесть лет.              Ее колени подогнулись, и Блейз тут же оказался рядом, обняв ее за талию и притянув к себе.              — Прости, мне так жаль, Грейнджер. Ты говорила нам, а мы…              Она цеплялась за его руки и плакала у него на груди.              Блейз был единственным, кто знал о ее личной квартире, и Гермиона была уверена, что между ними существовала особая связь. И теперь Забини понимает, зачем ей была нужна тайная маггловская квартира. Понимает, почему ей не нужно было ничего, кроме тишины.              Каким-то образом ей удалось взять себя в руки и рассказать им все. О его завещании. О том, как Рон обращался с ней с тех пор, как у нее случился второй выкидыш. О том, что Драко сделал для нее. О том, как он использовал Тео и заставил его приготовить зелье, и как Драко провел последние пару недель, готовя противоядие.              Она лишь не рассказала им о Непреложном Обете.              Девушка пока не хотела этим делиться.              Блейз все время обнимал ее, извиняясь, пока Тео изо всех сил старался держать себя в руках.              — Это я во всем виноват, — сказал он. — Я создал для него зелье. Я — причина, из-за которой тебе никто не помог.              — Нет, — Гермиона задыхалась, отходя от Блейза и обнимая Тео. — Это не твоя вина, Тео. Никто тебя не винит.              Нотт качал головой, пока девушка вытирала его слезы. Он умолял ее о прощении, упав на колени и прижавшись головой к ее животу.              — Тео…              — Пожалуйста, прости меня, Гермиона. Все, через что ты прошла, все, что он сделал с тобой… Я не смог тебя спасти.              Она тоже упала на колени, взяла его лицо в свои ладони, прежде чем поцеловать его в щеку.              — Тебя не за что прощать, Тео. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это не твоя вина, я не виню тебя.              Гермиона почувствовала руку на своем плече. Она повернулась и посмотрела на Пэнси. Девушка медленно встала, не в силах оторвать взгляд от Паркинсон.              Пэнси была единственным человеком, с которым она проводила больше всего времени. Единственным человеком, который, как думала Гермиона, поймет ее чувства.              — В день его похорон… — она откашлялась. — Я спросила, все ли с тобой в порядке, и ты сказала, что все хорошо. Ты не врала.              Гермиона покачала головой, вставая на ноги.              — В тот день, когда Драко пришел в поместье и сказал, что злится на нас… он знал, — сказал Блейз.              — Когда я пришла к Драко домой на завтрак, и он выгнал меня. Я ничего не помню с того утра, — сказала Пэнси.              — Когда Драко прислал своего патронуса в день рождения Аделины. Он сказал мне, что мы не заслуживаем того, чтобы быть там, но ты бы хотела, чтобы мы пришли, — сказал Тео, тоже медленно вставая.              — Вы все были под проклятием, когда защищали Рона. Вы приняли его сторону, потому что у вас не было другого выбора. Драко был просто зол и вёл себя неправильно, но…              — Он имел на это полное право, — произнесла Пэнси.              Гермиона лишь кивнула, потому что Драко имел полное право злиться.              — И что теперь? — прошептал Блейз, смотря на девушку.              Она высоко подняла голову.              — Теперь я должна поговорить с Гарри.              

***

             Это был канун Рождества.              После того, как она рассказала друзьям правду, она не смогла заставить себя поговорить с Гарри в тот же день.              Так что она выждала некоторое время, и как только слизеринцы убедили ее, что они ничего не расскажут Поттеру, Гермиона немного успокоилась.              Она провела последнюю неделю, готовясь к Рождеству с Драко. Они украсили гостиную, поставили рождественскую елку и купили подарки для Скорпиуса и Аделины.              А теперь она сидела на кухне со своей новой семьей, готовя горячий шоколад для двух Малфоев, у которых была нездоровая одержимость сахаром.              Драко ненавидел шоколадный сироп и блинчики, но любил сладкое. Скорпиус ненавидел овощи, но на удивление наслаждался овощной лазаньей, которую она приготовила на ужин в тот день.              Пока она разливала горячий напиток по чашкам и добавляла зефир, Скорпиус сидел за кухонным столом и наблюдал за ней. Он был одет в красочный джемпер с рисунком рождественской елки.              Драко сидел рядом с ним, Аделина крепко спала у него на руках. Он отказался надеть рождественский джемпер, но Гермиона не особо возражала. Гермиона предпочитала его, одетого в белую рубашку и пижамные штаны. Она сама была одета в свой лучший рождественский джемпер, а у каждого эльфа было по носку. Это напомнило ей о временах Г.А.В.Н.Э. Что-то такое далекое.              — Готово? — спросил Скорпиус, пока она отдавала им чашки. Она улыбнулась, прежде чем поставить их на стол и пододвинуть к нему его кружку.              — Осторожно, может быть горячо.              Она почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее, когда Скорпиус осторожно подул на горячий напиток, прежде чем сделать нерешительный глоток. Он просиял, когда попробовал сладкую жидкость, и осушил кружку как можно быстрее.              Почувствовав на себе взгляд Драко, девушка улыбнулась.              Это было прекрасно. Они делали ее счастливой, и она не хотела их потерять.              Но девушка все равно немного волновалась. Они договорились завтра поужинать со всеми своими друзьями, и, хотя Гарри поначалу отказывался, Пэнси удалось убедить его прийти в гости к Драко.              Она до сих пор не сказала ему, и Грейнджер решила, что не станет портить завтрашнее Рождество, рассказывая ему правду. Она подождет, пока они не останутся наедине и поговорят без посторонних.              

***

             — Счастливого Рождества, Аделина, — прошептала она, взяв дочку за руку. Она проснулась, и Гермиона не могла отвести взгляд от ее больших карих глаз. Девочка была маленькой ее копией.              Она сидела на кровати Драко, пока он был с Винсом и Скорпиусом, готовившими ужин. Остальные могли прибыть в любую секунду, поэтому Гермиона решила провести немного времени с дочерью в ее первое Рождество.              Аделина за последние несколько недель сильно выросла и спала все меньше. Гермионе нравилось разговаривать с ней. Она говорила о том, как ее любят. Как многому ее научат, когда она подрастет. Гермиона рассказала ей о магии и о том, как однажды она отправится в Хогвартс. Затем девушка рассказала ей про факультеты и что она будет учиться несколько лет вместе со Скорпиусом, прежде чем он закончит школу.              Аделина продолжала смотреть на мать, завороженная ее нежным голосом.              Она собиралась рассказать обо всех рождественских подарках, которые купила ей, когда в дверь постучали.              — Грейнджер? Папа сказал, что Поттер здесь, и он очень раздражен, поэтому он хочет, чтобы ты спустилась вниз.              Гермиона обняла Скорпиуса, посмеиваясь, что он перенял привычку отца называть всех по фамилии.              — Я иду, ужин готов?              — Да! Винс приготовил шоколадный мусс на десерт.              — Который ты попробуешь, если съешь немного овощей, — сказала она, целуя его в щеку.              — Много?              — Думаю, да, — она улыбнулась, прежде чем взять Аделину на руки и спуститься вниз. Она обнаружила Гарри в столовой, он помогал накрывать на стол. Сервировка была рассчитана на девять человек, а стол украшен свечами. Тарелки и столовые приборы были расставлены идеально, и Гермиона поняла, почему.              — Не туда! — рявкнул Драко, забирая ложку из рук Гарри и кладя ее на верное место.              — Тогда, почему ты не положил ее туда сразу? — Гарри хмыкнул, на что Драко лишь усмехнулся.              — Одна вещь, Поттер. Пэнси попросила тебя сделать одну вещь, а ты даже тут не смог справиться…              — Какой смысл раскладывать все вот так? Если в конце все равно все перемешается…              — Ну, конечно, ты не понимаешь необходимость правильной сервировки…              Она быстро вмешалась, прежде чем ситуация успела накалиться. Как бы она ни хотела, чтобы они поладили, Гермиона знала, что этому не бывать. Это просто то, к чему ей придется привыкнуть, и им обоим придется пойти на компромисс, когда она расскажет Гарри, что Драко стал важной частью ее жизни.              Тео и Блейз прибыли вскоре после того, как она обнаружила Пэнси, рыскающую в винном погребе Драко. Она предполагала, что найдет ведьму именно там, и оказалась права.              — Просто ищу хорошее вино, Грейнджер, — сказала она, прежде чем пройти мимо девушки и вернуться на кухню.              Она оставила Пэнси, подойдя к Тео и передав ему Аделину. Пара проводила время, играя с Аделиной, пока она помогала накрывать стол, и как только они все расселись, уложила Аделину рядом, а Драко встал, чтобы произнести тост.              С одной стороны Винс, Скорпиус, Драко, Гермиона и Аделина. Напротив сидели Тео, Блейз, Гарри и Пэнси. Оставалось еще три свободных места, и она подумала о том, как их могли бы занять Рон, Астория и Нарцисса.              — За семью, — произнес он. Это так много значило для нее и Драко. Все чокнулись и выпили, приступая к ужину.              Сам ужин прошел отлично, пока они обсуждали праздник и работу, а также как быстро выросла Аделина. Когда Гарри, сидевший напротив нее, положил нож и вилку, все замолчали.              — Я просто хотел кое-что еще, — сказал он с грустной улыбкой на лице. — Гермиона, это наше первое Рождество без Рона…              Гермиона увидела, как Пэнси отводит взгляд. Тео и Блейз смотрели на Гарри с чистой ненавистью, в то время как Драко взял ее за руку, другой сжимая нож.              — …хотелось бы, чтобы он был здесь. Я так скучаю по нему, и я знаю, что он тоже скучает по тебе и Аделине. Он был добрым и любящим. Он всегда видел лучшее в каждом и всегда улыбался.              Драко замер рядом с ней, и она увидела, как он тяжело вздохнул.              — Как жаль, что Аделина не смогла провести свое первое Рождество с отцом…              — Он не ее отец.              Гермиона прикрыла глаза, когда Драко встал. Она не хотела, чтобы это произошло. Она не хотела портить Рождество.              — Он — жалкое подобие человека, который не заслуживает даже взгляда Аделины, не говоря уже о том, чтобы провести здесь ее первое Рождество, — отрезал Драко.              Гарри тоже встал.              — Драко… — она потянулась к его руке, но он повел плечами.              — Ты не имеешь права так говорить, Малфой, — зарычал Поттер. — Тебе никогда не нравился Рон, но говорить, что он не отец Аделины, отвратительно…              —... он омерзителен, — Драко начал закипать. — Мне осточертело слышать, как сильно по нему все скучают. Каким удивительным он был. Как он заслуживает жить, когда все, что он заслуживает, это гнить в яме, в которой похоронен.              — Папа…              — Драко, пожалуйста. — окликнула его Гермиона, снова потянувшись к его руке. — Скорпиус здесь…              — Нет! С меня достаточно, — он снова повернулся к Гарри. — Ты не будешь упоминать его имя в моем доме! Если бы ты имел представление о том, какой он на самом деле, ты бы не стоял здесь и не восхвалял бы его!              Она смотрела, как Винс взял Аделину на руки и увел их со Скорпиусом из столовой. Мужчина кивнул ей, выходя из комнаты. И Гермиона была благодарна ему.              — Ты мерзкий кусок дерьма! — крикнул Гарри. Она заметила, как остальные молчали, сидя на своих местах, не решаясь вмешаться.              Но Гермионе пришлось их остановить. Драко был зол, Гарри все еще находился под проклятием. Он ничего не помнит и будет продолжать защищать Рона, несмотря ни на что.              Поэтому она снова попыталась оттащить Драко. Она не хотела, чтобы ситуация ухудшилась.              — Хватит, Гермиона! — крикнул он, смотря на нее. Его руки схватили ее за плечи, когда она обхватила его за предплечья. — Хватит. Как долго ты собираешься позволять ему так говорить? Дай ему зелье сейчас же, и пусть он вспомнит! Покажи ему, каким ебанным идиотом он был, когда думал, что его так называемый лучший друг защищает тебя, когда он делал что угодно, но только не это!              — Он не помнит, Драко, — когда она начала плакать? — ты должен успокоиться, пожалуйста.              — Гарри, — позвала его Пэнси, подойдя к нему. — Нам пора идти, сейчас не время.              — Нет, — его голос был резок и холоден.              Гермиона повернулась к нему и увидела, как он пристально смотрит на руки, лежавшие у нее на плече.              Она оттолкнула Драко.              — Гарри…              — Его? Ты выбрала его? Из всех ты выбрала человека, которого Рон ненавидел больше всего?              — Пошел нахер, Поттер…              — Гарри, пожалуйста. Это не то, что ты думаешь. Мы с Драко…              — Трахаетесь, да? — он усмехнулся. — Ты порочишь его память, Гермиона. Он любил тебя! Он заботился о тебе! Он всегда был рядом с тобой, а теперь посмотри на себя! Опуститься до второсортного Пожирателя Смерти.              Все, что она хотела сделать, — исчезнуть. Ей хотелось бежать и не оглядываться. Она хотела забыть выражение лица Гарри.              Гарри ненавидел ее в этот момент. Он не видел ничего, кроме женщины, которая была вместе с врагом. С человеком, которого должна была ненавидеть.              — Гарри, — рыкнула Пэнси. — Перестань, ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Ты не знаешь правды...              — Правды, Пэнси? Правды в том, что это не моя лучшая подруга? Потому что моя лучшая подруга никогда бы так не поступила, особенно с человеком, который любил ее с детства! Я даже не могу смотреть на тебя, Гермиона!              — Гарри… — девушка всхлипнула. — Ты очень груб.              Она начала плакать. Гермиона была уверена, что ей не будет больше так больно. Но Гарри продолжил, говоря ей вещи, которые обычно произносил Рон. Убеждая, что она все испортила.              — Как ты могла так поступить с ним? Он любил тебя! Он обеспечивал тебя! Он делал все, чтобы подарить тебе счастье!              Она держала Драко за руку, пока все его слушали. Гермиона следила, чтобы мужчина не сделал ничего опрометчивого, и Малфой замер, понимая, что она его не отпустит.              Последняя фраза Гарри была подобна спусковому крючку.              — Ты не могла подарить Рону семью, а теперь, когда у тебя наконец-то родилась его дочь, ты заставляешь ее забыть о человеке, который любил бы ее больше всего на свете!              У нее не было шанса остановить Драко.              Он аппарировал к мужчине, и его кулак встретился с челюстью Поттера. Он снова и снова бил его, пока Тео, Блейз и Пэнси пытались оттащить Малфоя.              Но Гермиона замерла. Она не слышала крики Драко. Не слышала, как Пэнси умоляла Драко остановиться. Не слышала, как капли крови падали на пол, а Драко продолжал бить Гарри, пока тот не потерял сознание.              Все, о чем она могла думать, это то, что она убила своих детей. Она убила троих своих детей, потому что была отвратительной матерью. Это была ее вина.              Гермиона задыхалась, ноги подкосились. Она никогда не думала, что Гарри скажет ей это. Ей потребовалось так много времени, чтобы признать, что это не ее вина, но даже Гарри сказал сейчас то же самое, что и Рон.              На нее все еще влияли когда-то сказанные Роном оскорбления, но теперь они срывались с языка человека, которого она считала своим братом. Гарри был единственным человеком, которому Гермиона боялась сказать правду, и теперь она узнала, что он думает о ней на самом деле.              Ей оставалось лишь это принять.              — Гермиона, — она почувствовала руки на своих плечах. — Гермиона, не слушай его!              Она попыталась оттолкнуть Драко, нуждаясь в пространстве, но он не отпускал ее.              — Он не прав, это не твоя вина. Я знаю, о чем ты думаешь, но это неправда, это не твоя вина.              Она покачала головой, хотелось сбежать. Взять свою дочь и бежать, чтобы ее никто не смог найти.              — Мои дети…— она всхлипнула.              — Нет, нет, нет, — он прижал ее к своей груди. — Пожалуйста, нет, не… не слушай его. Гермиона…              Гермиона сломалась. Она прильнула к Драко, наконец, вспомнив, что он может ее защитить. Драко был единственным человеком, который всегда спасал ее, когда она нуждалась в спасении.              — Акцио противоядие, — крикнул Малфой, и девушка увидела, как в его ладонь приземлился пузырек. Он бросил его Тео.              — Залей ему это в ебанную глотку!              А потом он обнял ее. Гермиона не смотрела, как Пэнси насильно вливала в Гарри зелье. Она не смотрела, как Гарри встал, когда Тео исцелил его лицо. Она даже не взглянула на него, когда он обогнул стол и подошел к ней.              Драко закрыл ее тело своим, ни разу не отпустив девушку, пока ее слезы медленно утихали. Он все еще не ослаблял свои объятия, когда Гарри упал на колени рядом с ней, а Гермиона даже не повернулась, чтобы посмотреть на него.              Она не могла смотреть на него.              — Гермиона… — прошептал он, и она уткнулась лицом в шею Драко.              — Убирайся отсюда, Поттер. Убирайся из моего дома, пока я тебя не убил.              — Я…              — Сейчас же.              Она не смотрела на него, когда он молча ушел с Пэнси.              

***

             — Она спит?              — Да.              — Я должна пойти проверить…              — Ни за что, — прошептал Драко, притягивая ее ближе.              Как только остальные ушли, он отвел Гермиону в свою спальню. Винс уложил детей спать, и Драко пошел проверить их, пока Гермиона надевала пижаму. На кухне и в столовой по-прежнему царил беспорядок. Их недоеденные блюда остались на столе, а кровь Гарри засохла на белом кафельном полу.              Но она старалась не думать об этом.              Гермиона старалась не думать о многих вещах, но это было бесполезно. Ее разум предал ее в очередной раз. Драко прижимал ее к себе, пока она плакала.              — Прости, я вышел из себя и…              — Это должно было когда-нибудь случиться, — прошептала она.              Она знала, что Гарри так отреагирует, когда она расскажет ему правду о Роне, но тот факт, что он узнал о Драко и Гермионе, заставил его стать таким жестоким. Она никогда не забудет его слов. Никогда не забудет отвращение на его лице, пока он смотрел на нее и Драко.              И Гермиона уснула, понимая, что Гарри сломал ее точно так же, как и Рон.