Когда враг зовёт по имени

Министерский балкон. Тот самый, где курили втихую, пили кофе на рассвете, смотрели на магическую Лондонскую панораму и молчали, потому что говорить было нечего. Сегодня — молчали, потому что было слишком много, что хотелось не сказать. — Ты думаешь, он врал? — спросил Драко, стоя у перил. В руках — чашка кофе, уже остывшая. — Я думаю, он… не сказал всё. Но то, что сказал — было правдой, — ответил Гарри, подходя рядом. — И это пугает сильнее, чем если бы он лгал с самого начала. Пауза. — И ты заметил? — Что именно? — Он назвал меня Драко. Гарри замер на полшага. — Да, — тихо сказал он. — И это… был не сарказм. Не попытка уколоть. Он сказал это так, как будто… всегда так тебя называл. — Именно, — подтвердил Драко. — Без "Малфой", без "хорёк", без фальши. — Как будто мы не прожили войну. Как будто он был со мной в команде. — Или уже не совсем с нами, — добавил Гарри. — Это… не Рон. Он может меняться, злиться, уходить, но он не называет врагов по имени. Не так. — Значит, он теперь считает меня не врагом? — Или наоборот — считает, что всё изменилось настолько, что "Драко" уже не несёт никакой враждебности. — Знаешь, это даже не самое странное. Самое странное — как спокойно ты это принял. Драко усмехнулся. — Потому что я почувствовал, Гарри. В тот момент. Что это было не для меня. Это было для Гермионы. — Он сказал это так, чтобы она услышала. Чтобы… напомнить, что он понимает, что между нами что-то есть. — А ещё — что он это допускает. Или… делает вид, что допускает. — Как игра? — Как контроль. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя между нами — он хотел, чтобы она почувствовала себя на моей стороне. И чтобы я это знал. Гарри выдохнул. — А ты? — Я не в его игре. — Я с ней. И если он хотя бы подумает, что может это использовать — — Я сделаю то, чего даже ты не ожидал бы от меня. Гарри медленно кивнул. — Я верю тебе, Драко. Больше, чем когда-либо. — И, знаешь… это, пожалуй, тоже пугает. Они стояли в тишине ещё немного. Ветер шевелил мантии. Магический горизонт светился огнями. — А что, если мы узнаем, что он всё-таки не предатель? — тихо сказал Гарри. — А просто… сломанный, потерянный, ведомый? — Тогда, — ответил Драко, — придётся решить, кого спасать: его или всё остальное. *** Гермиона сама назначила встречу. Без координат, без приказов. Просто написала имя в магическом зеркале связи. И он ответил. Почти сразу. Они встретились в старом каменном склепе под кафедральным залом в Йорке — месте, где раньше хоронили магов времён Реформации. Сейчас тут было пусто, влажно, тихо. Рон стоял у гробницы с треснувшей плитой. На этот раз он выглядел хуже. Лицо — осунувшееся, руки — в перчатках, взгляд — тяжёлый. Но глаза были всё те же. — Не думал, что ты снова позовёшь меня, — сказал он. — После того, что я видела в Сердце? — холодно спросила она. — Думаю, ты знал, что я приду. — Я знал, что ты захочешь понять. Это всегда было твоей слабостью и силой. Она подошла ближе. — Кто ты, Рон? Он выдохнул, но не ответил. — Ты говорил, что не внутри. Что ты наблюдатель. Но вся структура… ΔR… ты знаешь её изнутри. Знаешь, как она работает. — И ты вёл меня. К точкам, к следам. Это не помощь, это навигация. — Зачем? — Потому что ты всё равно бы пошла. — Я просто… убирал лишнее с дороги. — Нет, — сказала она твёрдо. — Ты управлял маршрутом. Хотел, чтобы я пришла туда, куда вы хотите. Он поднял взгляд. — А ты думаешь, тебе это не нужно? Пауза. — Я думаю, ты манипулируешь мной. Как когда-то мной манипулировала война. Только теперь ты — не с той стороны. — Тогда скажи, что я лгу, — резко ответил он. — Что я всё это придумал. Что в Министерстве нет разлома. Что тебя никто не отслеживает. Что твои шаги не вписываются в шаблон. — Скажи это — и я уйду. Она не сказала. — Видишь? — прошептал он. — Ты уже знаешь. Чувствуешь. — Чувствую, что ты скрываешь имена. Кто в этом с тобой? — Я не могу. — Не хочешь. — Нет. Не могу, Гермиона. Это не о страже, не о заговоре. Это… система. Если я скажу — кого-то убьют. Может, не меня. Может… тебя. Она молчала. Потом — шагнула ближе. — Тогда скажи другое. Он смотрел ей в глаза. — Зачем ты всё это начал, Рон? Он улыбнулся. Грустно. — А если я скажу, что всё это началось ради тебя? Молчание. В нём дрожала угроза, признание, и... отчаяние. — Тогда, — произнесла она, медленно и чётко, — я спрошу: а кем ты стал, если ради меня готов разрушить весь остальной мир? Он не ответил. *** Когда она вышла из склепа, дыхание было резким, будто её обожгли изнутри. Драко ждал на расстоянии. Он не спрашивал — просто молча протянул ей руку. Она взяла. И впервые за всё это время — не чувствовала, что сомневается. *** Гермиона закрыла дверь, щёлкнув замком не палочкой, а рукой. Простой жест. Тихий. На кухне был полумрак, пахло ромашковым чаем, лавровым маслом для книг и чем-то ещё — тёплым, домашним. Драко стоял у окна, скинув мантию. На нём — чёрный свитер, обычный. Почти обыденный, если не считать, как хорошо он на нём сидел. Он обернулся, и взгляд у него был мягче, чем обычно. — Ты не хочешь говорить? — спросил он. — Нет. Я хочу просто… быть. Он кивнул. Она подошла ближе, положила руки ему на грудь, уткнулась лбом в его плечо. Он обнял её, не торопясь, словно уже знал, насколько долго она держалась на одном дыхании. — Знаешь, — прошептала она, — я больше не хочу засыпать одна. — И я больше не хочу просыпаться один, — ответил он. *** Они сидели на полу, у книжной полки, закутавшись в плед. На полу — две чашки с вином, наполовину остывшие. В камине трещал огонь, отбросив их тени на стены. Он посмотрел на неё. — Когда я был в «Сердце», я чувствовал, как будто мне показывают всё, что я мог бы потерять. — А мне показали всё, что я могла бы не спасти. — А теперь? Она провела пальцем по его щеке. — Теперь я хочу не спасать. А просто быть рядом. С тем, кто меня не ломает, не учит, не жалеет. С тем, кто просто держит. Он не ответил. Только взял её ладонь и поцеловал — медленно, с внутренней дрожью, которую уже не скрывал. *** Когда они оказались в спальне, не было торопливости. Только та интонация тел, которые наконец позволяют себе быть мягкими. Не страсть ради урагана, а прикосновения, в которых было: «ты здесь, я здесь, мы всё ещё держимся». Он расстегивал её пуговицы пальцами, словно запоминал, где каждая. Она гладила его волосы, щёку, плечи — будто это могло стереть следы магии и страха, которыми они оба были пропитаны последние дни. *** Он был внутри неё, когда за окном пошёл лёгкий дождь. И в этот момент она поняла: всё, что было до — не исчезло. Но впервые стало тише. *** Позже, она лежала на его груди, слушая, как ровно бьётся его сердце. — Обещай, что мы не потеряем это, — сказала она. — Что бы ни случилось. — Не потеряем, — ответил он. — Потому что это — не бегство. Это… выбор. *** На прикроватной тумбе медленно тускнела магическая свеча. А в углу, в тени шкафа, их отражения в зеркале касались друг друга — так, как будто даже их проекции знали: ночь принадлежит только им. *** Гермиона проснулась от запаха мяты и звука кипящей воды. В её голове ещё был полусон — с лёгкими пальцами на спине и голосом, который шептал что-то на грани реальности и выдоха. Повернув голову, она увидела Драко у окна — в её домашней рубашке. Только в рубашке. Он стоял босиком, с чашкой чая, смотрел на дождь за стеклом и выглядел так, как будто всегда здесь жил. — Доброе утро, — сказала она. Он обернулся, и в его лице что-то смягчилось. — Доброе. Ты так тихо спала, что я решил не будить. Хотя мысль поцеловать тебя в плечо была невыносима. — Надеюсь, ты всё-таки поддался. — Несколько раз, — усмехнулся он. *** Они завтракали у окна, прямо на подоконнике. Она пила крепкий кофе, он — чай с чабрецом. Её голова покоилась у него на плече. — Это всё ещё кажется немного... невозможным, — сказала она. — Что именно? — Мы. Ты. Я. Чай на моей кухне. Без заговоров, проклятых рун и мрачных проклятий. — Думаешь, мы сможем повторить? Она посмотрела на него. — Я думаю, что если выберемся живыми — я захочу это повторять постоянно. И требовательно. Он усмехнулся, и его пальцы нашли её ладонь. — Тогда выбираться живыми становится не просто планом, а приоритетом. *** Стук в окно. Сова. От Тео. Гермиона вздохнула, взяла пергамент и развернула. Несколько слов, резких, почти обрывистых: «Кольцо открылось. Придите немедленно. Это не просто магия. Это — приглашение.» Она молча передала записку Драко. Он прочёл. И мягко, без раздражения, сказал: — Ну что ж, мадам Грейнджер. Кажется, наша реальность снова требует героев. — Тогда давай сначала чаю — и в бой. — Сначала — поцелуй. А потом всё остальное. И он получил его. *** Всё ещё в рубашке, всё ещё босиком, он выглядел почти счастливым. А она — впервые за долгое время — чувствовала, что даже в самом мраке есть кто-то, кто держит её крепче, чем страх.