Часть 6 Безусловное счастье

      Последний аргумент сработал, и Эдвард согласился посетить местную столовую в том виде, в котором был. Он со вздохом натянул на себя майку и шорты, опустил пониже козырёк кепки и отправился вслед за Дашей куда-то в сторону берега, где стояла небольшая деревянная лодка.       По дороге парень всё время принюхивался и поминутно совал нос под воротник своей майки. Хотя перед тем, как одеться, Эдвард щедро попрыскался дезодорантом, который тайком пронёс в кармане, ему всё равно упорно казалось, что от него пахнет чем-то не тем. Хотя, конечно, ничего подобного не было. И он казался самому себе грязным и отвратительным. Поэтому даже мысль о том, что его может кто-то узнать, вызывала просто панический ужас у господина президента.       Когда Эдвард подошёл к лодке, его глаза встретились с настороженным взглядом Даши. Она, казалось, чувствовала его неуверенность. Смешивая лёгкий смех с шутливыми замечаниями, она попыталась развеять напряжение.       — Не переживай, Эдвард, нас никто не узнает здесь! — сказала она, ловко перебрасывая сумку через плечо.       Скрипнувшая доска под ногами мгновенно отвлекла его от раздумий. Эдвард сел в лодку, стараясь не думать о своём облике. Ветер слегка колыхал волосы, а свежесть от воды усиливала ощущение свободы. С каждой минутой его растерянность начала потихоньку улетучиваться, хотя лёгкая неловкость при мысли о встрече с другими людьми ещё оставалась.       Пока плыли, они непринуждённо говорили и смеялись, забывая о заботах. Эдвард обнаружил, что разговоры о повседневных делах отнимают у него страх, и его напряжение постепенно уходило. Может, эта поездка и вправду станет той самой возможностью отдохнуть, о которой он давно мечтал. Особенно после такого волшебно проведённого времени с любимой.       По мере приближения к берегу, где находилось кафе, и могли быть люди, Эдвард нервничал всё больше. Его сердце колотилось в груди, ведь каждый случайный встречный мог его узнать, и одна неверная реакция могла привести к разоблачению. А это будет очень стыдно. Одежда поможет слиться с толпой, если таковая будет, но внутри он ощущал себя всё тем же собой прежним, несмотря на простую ткань своих вещей, позволявших выглядеть как все. Но ведь лицо осталось прежнее, даже если скрыто козырьком. А ещё больше его может выдать поведение — гордая осанка, и походка, и манеры.       Внутри кафе царила теплота и аромат свежесваренного кофе. Они нашли свободный столик в углу, вдали от любопытных глаз. Эдвард вздохнул с облегчением, позволяя себе на мгновение забыть о своих обязанностях и просто насладиться простым человеческим общением рядом с девушкой, которая напоминала ему, что жизнь может быть простой и радостной, даже когда ты правитель страны. Официант в одежде пирата — синих закатанных штанах, рваной рубашке, волосы которого скрывала красная бандана, а правый глаз — чёрная повязка, приблизился к столику и заявил довольно вежливо:       — Здравствуйте, господа, что будете заказывать?       Даша и Эдвард успели пролистать меню и прежде чем любимый ответит, девушка сказала:       — Здравствуйте, уважаемый, прошу две порции кукурузного супа с лангустами, две пиццы Пепперони, королевские креветки на углях с лимонным соусом, на десерт — эклеры с заварным кремом, а из напитков — апельсиновый фреш и портвейн.       При упоминании последнего Эдвард с сомнением посмотрел на Дашу, но та в ответ толкнула его ногой под столом, давая понять, что всё нормально. И когда официант отошёл, он не выдержал и спросил:       — Даша, ты это серьёзно? Я не буду пить этот напиток бомжей.       — Хорошо, не пей, — легко согласилась девушка. — Тогда все точно узнают, кто ты есть такой, другие не выделяются из толпы, а господин президент только этим и занимается.       — Хорошо, так и быть, — с тяжёлым вздохом уступил Эдвард, — но я тебе это припомню.       — Интересно узнать, как? — хитро прищурилась Даша. — Заставишь вести себя как аристократка?       — Не волнуйся, я придумаю! — уверенно пообещал Эдвард, в душе зная, что ничего не сделает, ведь против своей любимой он был бессилен.       — Или, может быть, вы меня накажете, господин президент? — изобразила испуг Даша. Она изо всех сил пыталась сдержать смех, ведь знала, что ей ничего не грозит, и она может дразнить любимого. — А что, это хорошая идея. Можешь наказать меня. Сегодня ночью, например, — она облизнула губы кончиком языка, томно глядя на Эдварда, с удовольствием отмечая, как розовеет его лицо. И продолжила хриплым шёпотом. — Я сниму одежду так медленно-медленно, постепенно, чтобы у тебя успело разыграться воображение, и можешь наказывать меня, как захочешь. В любой позе, — она уже шептала совсем тихо, не сводя с любимого горящего взгляда, а тот уже забыл о причине спора, только чувствовал, что у него внутри вспыхнул огонь, сжигая внутренности. Шорты казались тесными, если бы не люди вокруг, он бы немедленно снял их, чтобы наказать дерзкую нахалку прямо сейчас.       Эдвард, пытаясь сохранить хоть какую-то концентрацию, отвёл взгляд от Даши, чтобы не выдать свои мысли. Он сделал вид, что изучает меню, хотя они уже сделали заказ. С каждым мгновением его желание становилось всё сильнее. Даша, наблюдая за ним, не могла сдержать улыбки — ей нравилось ощущать над ним власть.       Но тут подошёл официант и поставил на стол удивительно-аппетитно пахнущие местные блюда. Жёлто-красный суп, пицца, искрящаяся расплавленным сыром, румяные креветки. Потом появились напитки — два высоких бокала с оранжевым соком и бутылка с золотистым портвейном, к которой прилагались два фужера.       — Сегодня наши с бразильцами играют, — сказал кто-то из посетителей сквозь общий шум голосов в помещении.       Даша и Эдвард посмотрели на сидящих за соседним столиком. Там была компания потрёпанных мужичков, судя по виду, рыбаков. Они пили пиво, громко смеялись и обсуждали предстоящий матч.       — Смешно, — улыбнулась Даша и продолжила вполголоса, — есть вещи, которые не меняются. Футбол — он везде футбол, его любят даже далёкие от цивилизации люди. Кстати, в нашей команде появился такой милый мальчик, наверное, моего возраста или даже помладше. Так даже я теперь из-за него стала футбол смотреть, — она рассмеялась.       — Что ты имеешь в виду? — недовольно поморщился Эдвард. — Тебе нравится какой-то футболист? А как же я? — он выглядел настолько недовольным, что Даша снова рассмеялась.       — Милый, не бери в голову, — сладко пропела девушка, — я тебя обожаю, и ты это знаешь. А то, что мне нравится футболист, так мало ли. Кому из нас не нравятся звёзды? Неужели тебя не привлекает ни одна актриса или модель? — она испытующе посмотрела на жениха.       — Представь себе, нет, — возмущённо ответил Эдвард, — как тебе такое могло в голову прийти? Мне вообще никто не нравится, кроме тебя.       — Рада слышать, — ещё шире улыбнулась Даша, — иначе я бы выдрала все волосы той актрисе, которая показалась бы тебе привлекательной.       — А что мне предлагаешь сделать с тем парнем? Кто это вообще?       — Ну, я не думаю, что ты будешь драться с футболистом, — рассмеялась Даша, — это просто смешно. И глупо. Я так просто сказала, — она помрачнела, — надеюсь, у мальчика не будет никаких проблем из-за этого? Я ляпнула сдуру, — она с досадой закусила губу.       — Родная, успокойся, я тебе верю, — сказал Эдвард, погладив её по плечу, — это я ревнивый идиот. Прости меня.       Влюблённые потянулись друг к другу, сливаясь в примирительном поцелуе, желая загладить этот неловкий момент. Руки девушки обвили шею любимого, двинулись выше, лаская его лицо, ещё выше зарываясь в волосы. От их движений у него с головы упала кепка, но пара не обратила на это внимания, слишком увлекаясь проявлением взаимной нежности.       — Очень надеюсь, что наши ребята надерут зад бразильцам, — громко сказал один из посетителей за соседним столиком, — дружище, включи телек, — обратился он к бармену, — не терпится это увидеть.       — Не вмешивайся, — воскликнула Даша с тревогой, заметив, как её любимого охватило внезапное смятение от слов рыбака. Глаза его, полные светлой нежности, внезапно потемнели, и он оторвался от неё, а в воздухе появилось ощутимое напряжение. Лицо его залила алая краска. Она почувствовала, как холодок пробежал по её спине, когда их мгновение ускользнуло, растворяясь в неумолимом зыбком пространстве между ними.       — Господа, — церемонно произнёс Эдвард, — я бы попросил вас не употреблять подобные выражения в присутствии дамы, — его голос был полон холодной, сдержанной ярости и одновременно ледяного презрения.       Взоры собравшихся, словно единый поток, устремились к говорившему. В их взглядах читалось недоумение и лёгкое смущение. Судя по всему, никто из присутствующих ранее не удостаивался столь откровенного замечания, обращённого непосредственно к ним. Они с недоумением пытались уловить, что именно в произнесённом вызывало такую волну удивления и замешательства. Посетители, видимо, неспособны были осознать, какое слово, какая фраза является неприличной. В этой паузе, наполненной тишиной, новичков рассматривали с особым вниманием.       И лишь бармен не обратил на сказанное внимание, так как спешил выполнить просьбу постоянного клиента. Подойдя к старенькому допотопному телевизору, он включил его, желая поскорее приступить к просмотру матча.       А на экране вместо увлекательной игры с бразильской командой возник образ журналистки, излучающей радость и энтузиазм.       — Господин президент вчера выделил дополнительное финансирование для школ, где обучаются дети с особенностями развития, — произнесла она, её голос наполнен надеждой и оптимизмом.       В мгновение ока все взгляды устремились к экрану, охваченные волнением. Камера тем временем запечатлела Эдварда, который всего лишь накануне посетил одну из этих школ, демонстрируя свою поддержку и стремление увеличить финансирование.       А голос телеведущей за кадром продолжал воодушевлённо вещать о его визите, который обретал всё новые краски. Она рассказывала о трудной жизни детей, которые требуют больше внимания и заботы.       Взгляды посетителей снова, как по команде, обратились к Эдварду, который, не ожидая подобного поворота событий, совершенно растерялся и выглядел так, словно готов провалиться сквозь землю от стыда за то, что его узнали в таком виде.       Даша на всякий случай поспешно поднялась, подошла к любимому и встала рядом с ним, чтобы оградить любимого от реакции толпы, если такая последует. Она строго посматривала на посетителей, давая понять, что с ней шутки плохи. Она видела, что любимый растерян, в уголках глаз уже блестят слёзы от смущения. Ведь он никогда не был в такой ситуации. А виновата в этом только она. Значит, и отвечать ей.       — Господин президент! — подошёл к нему какой-то парнишка. — Это и правда вы? — к удивлению Эдварда, глаза парня горели восторгом и воодушевлением, на нём не было и следа презрения к собеседнику за его неподобающий вид.       Эдвард не находился с ответом, он просто видел себя сейчас со стороны и хотел провалиться сквозь землю. В этих майке и шортах с рынка, не принимавший душ уже целый день, в шлёпках на босые ноги, а также в этой дурацкой кепке, которую он машинально успел снова надеть, что ничуть его не спасла. Это был позор. Юноша боялся представить, что теперь будет.       — Да, это я, вы совершенно правы, — сказал он, наконец, пересилив себя, — решил побольше узнать о жизни обычных людей.       — И правильно делает, — поддержала его Даша, — не на шикарном курорте отдыхает, а на природе. И это достойно уважения.       Теперь показалось, что взгляды присутствующих стали одобрительными. И даже если внешний вид по-прежнему волновал Эдвард, он, тем не менее, привык не терять лицо в любой ситуации.       А парнишка, первым задавший вопрос, видимо, воспринял его ответ как приглашение и уже не стесняясь, спросил:       — Господин президент, я можно я присоединюсь? Всегда мечтал поговорить с вами.       — Да, конечно, — улыбнулся Эдвард с вежливостью и отодвинул свободный стул, не зная, чем это обернётся.       А было то, что их разговор услышали и другие, сидевшие в кафе, естественно, что им тоже захотелось внимания самого президента. Посмотреть на него, сфотографироваться и даже, если повезёт, коснуться. Даша смотрела на это с улыбкой и лишь приветствовала очередного гостя. Подошёл официант и пронёс на всех те блюда, что заказали. Эдвард решил угостить своих невольных соседей по столу и за едой пообщаться с каждым. Люди были приятно удивлены, когда заметили, что новый президент, казавшийся таким отстранённым и холодным с телеэкрана, в жизни оказался совсем не таким. Это был на удивление простой в общении и лёгкий. Он не подстраивался ни под кого, придерживаясь обычного и почти дружеского тона. И когда всё было съедено, Эдвард внезапно встал и предложил:       — А почему бы всем нам не искупаться?       И первым направился к озеру, словно и не он недавно возмущался этим. Остальные последовали за ним, и озеро вспенилось, когда в него прыгнуло разом столько людей.       — Пенная вечеринка у президента! — охарактеризовала это событие Даша. — Только сегодня и только сейчас, вход свободен!       Лишь ближе к ночи Эдвард и Даша вернулись на остров в палатку. Там они наскоро постелили матрасы, бросили подушки и, укрывшись одним одеялом, крепко заснули обнявшись.       — А всё-таки замечательно, что мы здесь, — сказал Эдвард уже наутро.       — Особенный колорит в том, что зубную пасту мы не взяли, — с невинной улыбкой ответила Даша. — И готовить придётся на костре, покажешь свои умения, скаут?       — О нет, моя прекрасная леди, — хитро прищурился Эдвард. — Здесь свой талант покажешь ты, именно тебе надлежит убить мамонта и приготовить его!       — Не думаю, что это сложно, — сказала девушка, выскакивая из палатки, и, подойдя к машине, вытащила свою сумку и с видом победителя открыла её перед Эдвардом.       — Дашка! — едва не подпрыгнул тот. — Ну ты меня удивила! Чтобы я не принял душ, искупался в озере, пообщался с простым народом, переночевал в палатке, а теперь ещё и съел бургеры с фри и всё это менее чем за одни сутки!       — Это называется Счастье на острове! — весело подтвердила Даша. — Предлагаю так и назвать этот тур для молодых влюбленных, чтобы они не забыли, как прекрасно жить!       — Я не забуду, — ласково улыбнулся Эдвард. — Ведь у меня есть ты.       Даша упала в его объятия и положила голову на плечо любимого, они ещё долго стояли вот так, окружённые солнечным светом расцветавшего утра. Неважно, что было там, за этим озером, сейчас ничего не существовало, кроме этих двоих и их любви. Такой была их личная вселенная и никто не имел право войти туда, не спросив разрешения господина президента.