Противоречия

      С высоты горы Хокаге, открывается незабываемый вид. Каждый, кто хоть раз забирался наверх, может с уверенностью сказать об этом. В особенности такой одинокий человек, как Наруто. Ей не привыкать сидеть в тишине на вершине и смотреть на всех издалека, задаваясь вопросами, вспоминая болтовню старика, что встретился в лесу. Он очень интересно рассказывал про устройство мира, еще лучше пояснял насколько он большой если сравнивать с человеком. Слушать его было увлекательно и в любом случае, это лучше, чем гулять по деревне, ощущая холодные взгляды в спину.       Стоит откинуться назад, ложась на нагретый солнцем камень, как в глаза бросается несколько птиц, кружащихся в небе. Наруто часто видела их, танцующих в паре. Даже у птиц было с кем разделить радость полета…       Девочка жмурится, отгоняя непрошенные слезы, вспоминая, как неделю назад разделила трапезу со стариком. Чудным, но от этого не менее мудрым. Это было впервые, когда рядом был кто-то настроенный дружелюбно и простая в общем-то пища, показалась ей едва не едой богов.       Нет, не впервые.       Странная мысль бьет по нервам, заставляя яростно моргать, прогоняя непрошенные слезы. В памяти внезапно воскресает урок истории в Академии. Рассказ о людях, что основали эту деревню, собрали множество Кланов и обычных людей вместе. Она помнит хвалебную оду Хашираме Сенджу, восхищение о Тобираме Сенджу, но ни слова не слышит о Мадаре Учиха. Будто бы его не было, как будто не он дал имя этой деревне.       Сдержать злые слезы становится сложно. Она сама не знает откуда такая уверенность, что все было именно так, а ведь даже ее одноклассник, Саске Учиха сидел и слушал внимательно. Она вначале тоже испытывала восторг, пока Ирука с уважением описывал дипломатический талант Хаширамы. Она даже не заметила, как улыбнулась и закивала, перед глазами возникали картинки смеющегося брюнета, что радостно рассказывал об успехах, счастливо расписывая новые планы, чтобы уже через секунду впасть в депрессию и жаловаться, как какой-то бяка Мадара на корню зарубил все его начинания! Откровенное недовольство при этом имени у Тобирамы. Серьезнейшего человека по словам Ируки.       Серьезного? Трогательная улыбка кривит губы Наруто, взгляд становится мягче, нежнее. Вспоминаются нежно расчесывающий ее длинные волосы мальчик, а после мужчина, который частенько с застенчивой улыбкой приносил ей полевые цветы. Рядом с ней вечно холодная маска исчезала, он начинал улыбаться и даже слышался смех. Тобирама любил называть ее Нару-чан. Для кого-то талантливейший шиноби, идеал ниндзя, вводивший массу реформ для улучшения жизни в Конохе, а для нее близкий родственник, заботливый брат. И это так не соответствует тому, что о нем говорят!       Наруто жмурится. Всплывающие картинки одаряют теплом, согревая одинокую душу, манят остаться, поддаться иллюзии. В ней так хорошо, у нее есть семья, старшие братья, которые стараются оградить двоюродную сестренку от опасностей. Делают все, чтобы она не ощущала себя подавленно, даже спорят о ней с Кланом Узумаки, придумывая все новые и новые причины оставаться ей в Клане Сенджу. В конце концов, она была единственным напоминанием оставшимся им от тети, ее родной матери, сестры дяди Буцумы. Строгого, но в ее случае всегда справедливого. Ушедшего так внезапно в этой ненужной войне! Хорошо, что Хаширама-ни не сдался и смог достучаться до Мадары!       Новое имя заставляет отвлечься, вспомнить какую лекцию ей закатил Ирука! А она всего-то спросила, почему тот ни слова не говорит о втором основателе, о Учиха Мадаре?       Ее передергивает. Вспоминаются гневные слова, яростная убежденность во взгляде, когда он рассказывает о предательстве. Ненависть, которая медленно захватывала темные, глубокие глаза Саске, когда он смотрит на нее, кривит губы в холодном, будто выплюном слове-приказе — «Заткнись». Его глаза слишком похожи на глаза Мадары. Только он никогда не смотрел на нее так. Он не был предателем, но ее никто не слушал. Не хотел услышать, а ее попытки рассказать, как деревня получила свое название, оборвали не дав начать! У нее до сих пор болят колени после наказания, что ей выдал Ирука. Но куда болезненнее вспоминать тепло улыбающегося брюнета, что всегда был обходителен. Немногословен — да, красив — несомненно, жесток — не с друзьями и близкими, заботлив — она однозначно сказала бы да!       Пальцы подрагивают. Она будто наяву ощущает во рту сладкий вкус данго, их чуть жевательную текстуру. Перед глазами возникает, поражая своей реалистичностью, чуть неловкая, смущенная улыбка Мадары и выглядящий несуразно в его мозолистой руке пакетик с данго.       Каждый шарик — произведение искусства. Ровненький, гладенький, идеально круглый, политый специальным соусом особой техникой, чтобы каждый мазок выглядел, как искусство. Это был в первый раз, когда она увидела настолько прекрасный десерт и нисколько не сдерживаясь, радостно поблагодарит, высказывая восхищение.       Тихий смешок. Воспоминание теплом отдается внутри. Их первая встреча, такая неловкая для Мадары. Это после он уже спокойнее реагировал на ее восторг, смог спрятать смущение, когда она пела ему дифирамбы, узнав, что он сам сделал приветственное угощение, по тайному рецепту Учиха с секретными ингредиентами уже его семьи, специально придя, когда Тобирамы не было в их домике, только она с Хаширамой. Впрочем, никто на него не обиделся. Они в тот день хорошо посидели за чашечкой чая, разбавленной разговорами о его сортах и строительстве совместного для их Кланов дома.       Это позже она узнает, что данго любил Изуна, поэтому Мадара научился их делать. Поймет и оценит его самообладание. Она бы вряд ли смогла так легко опустить обиды, пойти на встречу врагам. Он смог. Она помнила каждый его жест, взгляд. Помнила, как увязала во всем этом, как специально искала встреч и вызывалась сходить обсудить вопросы вместо братьев. Помнила его терпение и снисходительность, первые прогулки по уже вымощенным улицам, свое удивление, когда она поняла насколько он любит детей. Первые робкие шаги и попытки донести свои чувства. Восторг, когда замкнутый брюнет постепенно подпускал ее чуть ближе. Недовольство узнавшего об этом не сразу Тобирамы, который оплакивал потерянную для мира глупышку-сестру и готовился к крестовому походу на Мадару Учиха.       Если бы не Хаширама, она не уверена, что смогла бы его отговорить от такого опрометчивого поступка!       Всхлип. Ей все же не удается удержать слезы. Понимание, что это лишь мысли, неизвестно откуда взявшиеся картинки — не покидает ее. Наруто четко осознает, что в этой жизни она сирота. У нее нет ни родителей, ни братьев, даже двоюродных. Она не живет в Клане Сенджу, их вообще только один представитель на всю Коноху и та неизвестно где бродит, что тоже сказал Ирука, а ему верить можно. О Клане Узумаки вообще никто не слышал, сведений нет даже о жене Хаширамы, а она ведь уверена, что та из Узумаки. Чистокровная, а не как она, даже не унаследовавшая цвета волос отца!       Узумаки просто стерты со страниц истории и только остров Узу-но-Куни на карте еще напоминает о тех, кто гордо нес знамя с алым водоворотом.       Противоречия убивают, мешают здраво мыслить. Еще больше пугают видения, где ее любят, где мон Учиха дает чувство защищенности, а не ассоциируется с вспыхивающими ненавистью глазами одноклассника. Это пытка. Ей так вновь хочется увидеть Мадару, попробовать сделанные им данго.       Их нет. Она пыталась найти, тайком пробираясь на праздники в квартал Учиха. Они даже не гоняли ее лишний раз, продавая аккуратные коробочки по справедливой цене. Правда, шарики не такие ровные, рисунок сладкого соуса менее аккуратен, да и компании нет.       Она пыталась сделать сама, вспоминая все, чему тот ее научил, осторожно беря ее руки в свои, аккуратно помогая и направляя во время катания круглых шариков, смешивания ингредиентов для специального соуса.       Не получилось. Вкус не тот. Да из компании только паук в углу по имени Хоши.