Глава 49

      Чайльда била нервная дрожь. Лёжа на её кровати, он всю ночь отчаянно сжимал Люмин в объятиях. Что-то в нём изменилось — Люмин так думалось из-за странного, совсем не свойственного ему поведения. Чайльд не стал повторно предлагать ей присоединиться к нему, понимая, какой последует ответ.       Несмотря на обещанные золотые горы и славу, его цели отличались от целей Люмин. У неё был свой собственный уникальный путь, дорожку которому стоило начать протаптывать уже сейчас. Мама неспроста отправила её учиться в эту школу, и Люмин уже не согласится вернуться к прежней жизни.       Повстречавшиеся здесь люди оказались противоположностью тем образам, которые она поначалу себе надумала, доверившись слухам.       В первый же день ей на помощь пришла Эмбер, сияя искренней, дружелюбной улыбкой. Барбара оберегала её, как мать дочку, то и дело успокаивая мягким голоском. Даже если стойкий и рассудительный Чжун Ли не был человеком, он всё равно отлично понимал, что сказать в трудную минуту. Могло казаться, что Сян Лин волновало лишь её хобби, но своей готовкой она умело поднимала настроение тем, кем дорожила. Рейзор был прямолинейным до такой степени, что вслух озвучивал даже самые очевидные вещи, которые далеко не всегда хотелось слышать.       Жизнь не состояла из одной лишь злобы и презрения к окружающим. Что парни, донимающие Люмин в средней школе, что девушки, о которых она с ненавистью вспоминала по приходе домой, — все они были лишь крохотной точкой на бескрайнем полотне её жизни. Может, не держись она особняком, а дай им шанс, и всё сложилось бы иначе.       Она ответно грела Чайльда в объятиях, уткнувшись лицом ему в грудь.       Время бежало, как песок сквозь пальцы — прошёл целый год, хотя казалось, что всего лишь пару месяцев. Люмин волновала масса важных вопросов, но времени в них разобраться попросту не хватало.       — Когда ты начал ко мне что-то испытывать? — спросила она ровным и спокойным голосом.       Проведя рукой по её спине, Чайльд погрузил пальцы в блондинистые волосы. Своей позой он не давал Люмин поднять голову и посмотреть ему в лицо.       — На следующий день после первой тренировки Глаза Бога, — ответил он. Люмин не двигалась, да и ей бы всё равно не позволили.       — Выходит, ты сразу признал свои чувства, — неверяще произнесла она.       — Ага.       — И это, — начала Люмин, безмолвно намекнув на известную им обоим истину, — и есть причина.       Причина, по которой он так одержимо её донимал.       — Именно.

***

      Для Люмин эта неделя выдалась жутко стрессовой, и потому её настрой резко диссонировал с атмосферой счастья и веселья, воцарившейся в школе.       Явственное чувство нависшего ужаса неустанно её преследовало, из-за чего Люмин даже пришлось свести на нет разговоры о том, что было у неё на душе.       Наверняка так себя чувствовали все школьные парочки, состоящие из выходцев разных стран. Она стала свидетельницей не одних девичьих (и мужских) слёз, вызванных неизбежным возвращением в родные края после окончания школы. Тот спектр эмоций, который Люмин испытывала, вполне можно было назвать нормой.       С Чайльдом она виделась совсем недавно, буквально прошлым вечером. Они допоздна сидели на самом высоком холме острова, любуясь летним закатом и мелкой россыпью звёзд на небосводе. Чайльду пришлось использовать магию, чтобы переместить их на этот холм, а Люмин решила поддразнить его, показав, что точно так же может перемещаться при помощи Анемо.       Они замечательно провели время вместе, впрочем, как и всегда. Даже жёсткий спарринг устроили, выиграв друг у друга чётное количество раз и истратив последние силы. Чайльд то нахваливал её боевые навыки, то с издёвкой припоминал инцидент в Ли Юэ. После тренировки они долго рассматривали ночное небо, лёжа на земле.       Она совсем не ожидала, что Чайльд решит проводить её до общежития. Стоя у двери к себе в комнату, она уже хотела попрощаться, как вдруг он резко прижал её к стене, вырывая из Люмин удивлённый вскрик.       — До завтра, — сказал Чайльд, прежде чем начать неистово её целовать. От поцелуя их отвлекла лишь чья-то хлопнувшая дверь.       И вот наступил следующий день, но Чайльда… нигде не было видно.       Люмин сглотнула ком тревоги в горле и обернулась к друзьям.       — А вот и место, где подают медовое мясо с морковкой! — воскликнула Эмбер, и они с Рейзором в волнении побежали к еде.       — Целая лавка с медовым мясом… — пробормотала Люмин, качая головой.       — Это уже перебор, — поддакнула Барбара.       — Ты только глянь на них, — сказала она, с улыбкой глядя на парочку. Они оба набрали уже по три тарелки.       — Надеюсь, им потом не поплохеет, — с заботой подметила Пегг.       — От мяса не может плохеть! — рыкнул Рейзор, как только девушки подошли ближе. Видимо, его нечеловеческий слух уловил каждое сказанное слово.       — Забыл, какую тошниловку устроил на корабле? — тут же подколола его Люмин. Рейзор сглотнул, нервно дрогнул его кадык. Очевидно, воспоминания причинили оборотню дискомфорт.       — Беннет виноват, мясо — нет! — он нервно оглянулся на лавку, чтобы удостовериться, что блюдо им продал не Беннет.       Последовав за друзьями в обеденную зону, Люмин вынужденно наблюдала, как они с удовольствием поглощают жутко огромные порции мяса. Барбара выбрала скромный салат. Фестиваль только-только начинался, потому здесь сновало море голодных студентов, желающих перекусить перед тем, как начать веселиться.       — А ты есть не будешь? — поинтересовалась у Люмин Барбара.       — Я плотно пообедала, — солгала она, ведь на обед у неё было целое ничего.       К исчезновениям Чайльда нельзя привыкнуть — очередное его отсутствие ощущалось ещё хуже предыдущего. Аппетит отбивало напрочь. Сейчас единственное отличие было в том, что Люмин более-менее научилась отвлекаться от тревожных мыслей, избавив себя от рыданий в подушку и кошмарных снов с участием второй половинки, от которых страдала в прошлые разы.       — Вот, попробуй, — настойчиво предложила Барбара, отложив на тарелку немного салата. — Голодовкой ты себе не поможешь.       Люмин не стала противиться и лишь тяжко вздохнула. Как и Барбара, она сходу поняла, что что-то было не так. Она лениво наколола на вилку салат и медленно принялась его пережёвывать.       — Пришло время для битвы со слаймами! — вдруг воскликнула Эмбер пару мгновений спустя.       Люмин запомнила одну палатку, когда проходила мимо, и сразу поняла, куда хотела отправиться подруга. Это был большой тир, в котором крайне навязчивый сотрудник каждому предлагал пострелять из лука ради приза — игрушечного слайма.       — Ребята, я пас, — сказала она.       — Ну-у, ты серьёзно? — обиженно протянула Эмбер.       — Абсолютно. Я целый год из лука стреляла, так что по горло сыта стрельбой, — оправдалась Люмин, улыбнувшись. Она повернулась к Барбаре, уставившуюся на неё с подозрением. — Со мной всё будет в порядке, я просто прогуляюсь.       Скрепя сердце Барбара приняла её ответ, одарив типичным взглядом матери, учуявшей ложь своего ребёнка. На прощание Люмин махнула рукой. Маска спокойствия спала с её лица, как только друзья растворились в толпе.       Вздохнув, она оглядела обеденную зону, невольно ища глазами рыжую копну волос. Она осознавала бесполезность сей затеи, но всё равно верила в чудо. Оставшись ни с чем, Люмин постаралась отбросить тревожные мысли куда подальше и направилась на улицу.       Обеденная зона была устроена примерно так же, как и кафетерий. Палатки с едой различались по цвету в соответствии с кухнями Тейвата. Единственное отличие от школьного кафетерия заключалось в стоимости блюд — здесь, вместо непомерно высоких цен, еду раздавали бесплатно. Постепенно очереди становились всё короче — сытые и довольные студенты отправлялись навстречу развлечениям.       Люмин зашагала по ведущей к торговым лавкам тропинке, противоположной той, что избрали её друзья. Ей интересовали лавочки со всякими безделушками.       Пока она шла, взгляд её неустанно падал на влюблённых студентов. Наблюдая за ними, Люмин чувствовала, как больно жжёт сердце от громких признаний в вечной любви; от девушек, что восхищались символическими подарками от своих вторых половинок; от тайных возлюбленных, завороженно рассматривающих совместные снимки.       Она поспешила скрыться в менее людном месте, направившись по другой дорожке.       — Неужто я наткнулся на потерявшегося котёнка? — раздался вдруг бархатистый голос, который Люмин мгновенно узнала.       — Не называй меня так, — бросила она, притворившись, будто её вот-вот стошнит. В ответ Кэйа разразился заливистым смехом.       — Ну чего ты грустишь, — произнёс он, как только успокоился. Кэйа подошёл к ней ближе и обхватил её за плечи. — Уверен, Чайльд просто где-то заплутал.       — Ты не очень-то умеешь подбирать слова поддержки, — подколола Люмин, даже не потрудившись стряхнуть с себя его руки.       — Предпочитаешь, чтобы на тебя жалостливо смотрели, пока пичкают салатом?       Она посмотрела на Кэйю, кривясь от вида его игривой улыбки. В голове возникла навязчивая мысль с силой оттянуть его наглазную повязку и резко ту отпустить.       — Когда ты успел заделаться сталкером? — парировала она в ответ. Кэйа вновь рассмеялся.       — О-о-о, милая моя, я личность многогранная, — он повёл их вперёд. — Ты же пришла на фестиваль не для того, чтоб хандрить, верно?       Очередная стрела, вонзённая в сердце Люмин. Если б он сейчас сдавал зачёт по стрельбе, то превзошёл бы даже самого умелого стрелка.       — Ты вообще умеешь молчать? — поинтересовалась она, не сразу заметив, что Кэйа привёл их к маленькому ларьку. Тут продавались изящные брелоки ручной работы. Единственная парочка, изучавшая ассортимент, только что ушла, так что Люмин осталась наедине с надоедливым парнем. Она со вздохом стала разглядывать украшения, понимая, что ничего покупать не станет.       — Слушай, не такой уж я и плохой, — произнёс он, пока Люмин восхищённо оглаживала пальцами брелок в форме звезды. Эта безделушка хорошо бы смотрелась на рукояти её меча…       — Я никогда не говорила, что ты плохой, — проворчала она, положив брелок обратно на место. Глянув на цену, Люмин решила, что кусочек металла не стоит таких безумных денег.       Однажды Кэйа уже доказал ей своё небезразличие — тогда, во время эксперимента Альбедо. Без его помощи она буквально могла сгореть изнутри от стремительно поднимающийся температуры тела. В какой-то степени она даже считала его своим другом. Правда, весьма странным.       Люмин погрузилась в глубокие размышления, машинально уронив руки вдоль тела.       — Я так и не поблагодарила тебя, — вслух произнесла она промелькнувшую мысль.       — За что?       — За помощь во время эксперимента Альбедо.       — Ну, в тот день я не планировал стать свидетелем твоего превращения в пиро попрыгунью, — заключил Кэйа, пожав плечами.        Люмин поспешила отвернуться к стене, пряча улыбку.       — Какие дальнейшие планы на жизнь? — спросила она.       — Вступлю в Ордо Фавониус. Уеду на год-другой в какую-нибудь далёкую страну, буду там тренироваться.       — Наследничек винодельни уйдёт в рыцари, надо же!       — Ну что тут скажешь… Предатель семьи, получается.       Прежде чем Люмин успела ответить, он схватил её за запястье, потянул на себя и вложил в раскрытую девичью ладонь тот самый брелок в форме звезды.       — Мой тебе подарок, — он сразу направился прочь и, не дав ей возразить, бросил напоследок прощальные слова. — До скорой встречи, Люмин, — сказал он и вскоре исчез из виду.       Когда Люмин пришла в себя и вознамерилась догнать Кэйю, его уже и след простыл. Она опустила глаза на неожиданный подарок и, пожав плечами, спрятала его в карман.       — Мужчины, что с них взять, — пробормотала она себе под нос.       Прогуливаясь по очередной тропинке, Люмин хотя бы немножко смогла поднять себе настроение. К тому моменту, как она прошла её всю, фестиваль уже был в самом разгаре, переполненный людьми, так что обратный путь предстоял нелёгкий.       Сменив маршрут, она неторопливо зашагала по другой, ранее неизведанной дорожке.       Сначала в глаза бросился синий цвет, что ярким пятном выделялся на белом полотне шатра. С каждым шагом, сделанным ближе, на ткани зажигались, словно по мановению волшебства, сверкающие звёздочки. Люмин подошла ко входу и глянула на табличку.       «Гадания Моны Мегистус»       Она задумалась — имя показалось ей крайне знакомым. В голове вдруг зазвучал голос Чжун Ли.       «Чайльду помогла увидеть его будущее молодая госпожа Мегистус. Она проводит в школе небольшие занятия, когда нуждается в средствах».       Люмин раскрыла рот от изумления.       Как она могла забыть?!       Чжун Ли ведь постоянно надоедал ей со своим «звёзды предсказывают нам судьбу»… У неё совсем вылетело из головы.       Она должна выяснить, какую судьбу уготовили ей звёзды.       Люмин приподняла полог и ступила внутрь шатра, где её встретил ещё один занавес. Расположенная рядом вывеска гласила о стоимости гадания; сдвинув второй занавес, Люмин шагнула вперёд, заранее приготовив мешочек с монетами.       Весь периметр шатра был украшен разноцветными подушками, разбросанными по полу. Одинокий луч солнца пробивался в центр, выделяя из мрака круглый столик. За ним сидела девушка, на вид старше Люмин максимум на пару лет, с длинными волосами, собранными в два хвоста. Её одеяние представляло собой лишь купальник да колготки. Она изучала проекцию созвездия в своей ладони.       — Эм…       Она замолкла сразу же, как только гадалка сжала кулак, рассеяв проекцию, и сосредоточила на Люмин пронзительный взгляд, в котором читалось безразличие.       — Гадаем на любовь, да? — сказала она с нарочито фальшивой улыбкой.       — …На любовь? — недоумевала Люмин. Та ткнула пальцем, облачённом в перчатку, в большую табличку с перечнем астрологических раскладов, так или иначе связанных с любовными отношениями. Чувство такта у этой дамы явно отсутствовало.       Люмин прошла вперёд и села на противоположный стул. Готовая вспылить в любой момент, она сосредоточила на гадалке точно такой же красноречивый взгляд.       — Любовь мне не интересна.       Вздрогнув, Мона посмотрела на Люмин с неподдельным интересом.       — Неужели?       — Я пришла узнать своё будущее.       — Предсказывать будущее конкретным людям сложно, да и предсказания могут быть расплывчатыми.       — Знаю, — произнесла Люмин и в тот же миг выложила на стол горстку монет, — но ты гадала моему другу, и я тоже хотела бы узнать свою судьбу.       — Как его зовут? — уточнила она, вытащив из горсти одну монетку и принявшись ту разглядывать.       — Чайльд, — ответила Люмин. Мона в этот момент старательно подгребала к себе мору.       — А-а-а, тот рыженький парниша, Аякс… Его я тоже предупреждала о неточности предсказаний.       — Да-да, знаю, что будущее изменчиво, но мне правда это важно.       Мона пожала плечами.       — Ладно, так уж и быть.       Она щёлкнула пальцами, и небольшая дыра в потолке шатра тут же затянулась, погрузив всё вокруг во тьму. Мона призвала кольцевую схему созвездий, подпитываемую Гидро стихией, и стала её раскручивать. Люмин молча наблюдала за выражением лица гадалки, пытаясь прочитать её мысли, как вдруг та неопределённо хмыкнула.       — Интересно… — пробормотала она.       — Что такое?       — Я вижу… — её глаза блестели в свете яркой водной магии, — вижу, что твоё созвездие тесно переплетено с чьим-то другим…       — С чьим же?       — На такие вопросы звёзды не дают ответ.       — И какой тогда смысл в предск…       — Пока всё не кончится, тебе самой судьбой предначертано раз за разом сталкиваться с этим человеком.       Схема исчезла в воздухе, растворившись во вновь пробившемся солнечном луче.       — На этом всё. Боюсь, звёзды больше ничего мне не покажут.       Люмин почувствовала себя обманутой и с трудом сдержалась, чтобы не испепелить Мону взглядом.       Что это за предсказание такое?! Кто угодно может быть связан с ней судьбой! И что должно кончиться?       — Спасибо, — выдавила Люмин. Она тут же направилась на выход и, приподняв полог, покинула его, намеренно игнорируя весёлое «всегда к твоим услугам», брошенное ей в спину. У входа уже выстроилась небольшая очередь из девушек; они испуганно прижались к стене, стоило рассерженной Люмин пулей выскочить из шатра.       «…пока всё не кончится, раз за разом»       Звучало так, будто Мона на ходу сочинила эту ересь. «Загадочным» человеком может оказаться кто угодно — Эмбер, Барбара, Кэйа…       Чайльд.       Чья-то рука, коснувшаяся плеча Люмин, тотчас вырвала её из дум.       — Люмин, — голос Чжун Ли коснулся её слуха. Она поспешила рассеять сгусток элементальной энергии, успевший сформироваться в ладони.       — Не подкрадывайся ко мне со спины! — воскликнула она, невольно схватившись за учащённо забившееся сердце.       — Прошу прощения. Я пришёл сказать, что Чайльд…       При одном лишь упоминании его имени Люмин вся встрепенулась и, повернувшись к другу, резко схватила за галстук, потянув на себя.       — Где. Он.       — Он в саду, — прохрипел Чжун Ли.       Он даже слово не успел вставить — Люмин уже неслась в сад, бесцеремонно расталкивая людей. Она сосредоточила в ногах всю свою силу Анемо, чтобы перемахнуть на другую сторону через преграду. Раздалось восторженное улюлюканье толпы, которое ей пришлось оставить без внимания.       Люмин бежала так быстро, что от поразительной скорости бега её ноги начали гореть огнём. Она вся раскраснелась. Сердце билось учащённо, гулкими ударами отзываясь в барабанных перепонках. Люмин забило волнительной дрожью, как только она добралась до учебного корпуса. Ей даже не с первого раза удалось схватиться за ручку входной двери.       Она неслась по коридору подобно урагану. Толкнула двойные двери, ведущие на задний двор, с такой силой, что те ударились о стену, оставив заметную вмятину.       — Какого чёр…       От открывшейся картины ей вдруг стало трудно дышать.       Он стоял к ней спиной, облачённый в длинное пальто. Меховой ворот явно был рассчитан на суровые морозы. Люмин невольно подумала, что Чайльду должно быть очень жарко. Услышав её голос, он резко поднял голову и обернулся. В глазах парня Люмин распознала фальшь.       Наконец она смогла разглядеть его одеяние, состоящее из красной и чёрной тканей. Глаз Бога, который Чайльд некогда с гордостью носил на бедре, теперь был прицеплен к груди, точно обыкновенный значок.       Люмин напряжённо сглотнула.       Она прекрасно понимала, что из себя на самом деле представляла его одежда. Видела подобную в книгах.       Военная форма.       За весь день Люмин ни разу не допустила мысли о том, что их с Чайльдом время подошло к концу.       — Почему ты не пришёл на фестиваль? — спросила она как ни в чём не бывало.       Он слегка прикрыл глаза, пряча вмиг потускневший взгляд. Своими словами она будто разрушила призрачную иллюзию. Чайльд сделал шаг вперёд, затем ещё и ещё, пока не оказался к Люмин вплотную.       — Т-ты всё веселье пропускаешь! — продолжила она.        Она боялась реальности и до последнего отказывалась в неё верить — прямо как дети боятся монстров под кроватью.       — Люмин, мне… — Чайльд поджал губы, подбирая нужные слова, — мне надо идти.       Её руки непроизвольно потянулись к его шее, цепляясь за меховой ворот.       — Нет.       — Прости.       — Нет, ещё рано! — заныла она, как маленький ребёнок. — У нас ещё полно времени, ты же сам сказал, что мы…       Чайльд осторожно взял её лицо в ладони и посмотрел серьёзным взором.       — Нет у нас больше времени, Люмин!       По её щекам обжигающими ручейками полились горячие слёзы. Грудь сдавило невидимыми тисками так, что едва удавалось вздохнуть. Если бы не стоящий рядом Чайльд, Люмин бы уже рухнула наземь.       Не может быть. Их время ещё не кончилось.       Она отрицательно помотала головой, не желая соглашаться с его словами.       — Ты же сказал, что мы вместе сходим на фестиваль…       — А после что? — задал Чайльд вопрос. Одинокая слеза скатилась по его щеке, капнув на рубашку.       — Я-я не знаю, что-нибудь придумаем!       Он прижался губами к губам Люмин, на короткое мгновение приглушая её всхлипы.       — Я люблю тебя. Оставайся в Мондштадте и будь осторожн…       — Нет!!!       — Люмин…       — Ты боишься за свою семью, да? Они могут приехать ко мне в Мондштадт и поселиться в моём доме, тогда всё обязательно наладится!       — Нет, Люмин.       — Аякс, пожалуйста, не оставляй меня вновь, — с мольбой просила она.       — Мне очень жаль.       Ноги Люмин не выдержали, и она упала, больно ударившись коленками о каменистую поверхность. Подняв голову, она увидела лишь влажную густую дымку, оставшуюся после телепортации Чайльда. В это мгновение Люмин сделала то единственное, на что было способно её изнеможённое тело.       Она разревелась навзрыд.