Часть 1

Ворон с галочкой сидит на сучочке рядом.

- Галя, Галя, Галиночка! Ворон раскрыв объятья бросился вперед, вскочил одним слитным движением на бедарку и крепко обнял смеющуюся Пересветову. Счастье и радость бурлили в крови, а переливающийся как колокольчик звонкий и то же время нежный смех Галины, был как пузырьки шампанского, которые маленькими фейерверками лопались внутри. Гордей улыбался как сумасшедший и ему хотелось одновременно хохотать от счастья, пуститься в пляс и мчаться на коне вперед. Все еще не до конца веря своему неожиданному счастью, Гордей отстранился от женщины и крепко держа ее за плечи взглянул на нее: как же она была прекрасна! Нежная улыбка играла на губах, и любовь светилась в ее глазах. Да! Это была именно любовь, а не неприязнь, как он думал прежде. Все это окончательно уверило его, что это не сон, а истинная правда. Не в силах более сдерживаться он наклонился и поцеловал ее. Сначала нежно и аккуратно, но горячая натура взяла верх и поцелуй стал страстным. И Галя отвечала! Закинув руки ему на шею, она прижимала его к себе не менее желанно, чем он ее, разве что уступала в силе. Он всегда знал, что под маской спокойной и уравновешенной натуры скрывалась страстная и полная внутреннего огня женщина. Достаточно было вспомнить состязание на скачках или их бурные споры. Но даже целуя ее не мог Ворон до конца поверить в то, что эта страсть направлена на него, что Галина любит именно его и отвечает взаимностью ему. Древние собственнические инстинкты рвались наружу. Его горячая казацкая кровь и внутренняя страсть требовала немедленного выхода: хотелось сделать Галину Ермолаевну - Галечку - полностью своей, показать ей как он ее сильно любит и желает, обладать ею здесь и сейчас, поставить клеймо и навсегда привязать к себе. И как бы это не было абсурдно, дать знать остальным, что она его и только его, чтобы не смели больше «ездить и смотреть» и надеяться на что-либо. Мало ли… Оторвавшись от столь желанных губ, Гордей взял лицо Галины в руки и попросил хриплым от волнения голосом: - Повтори еще раз то, что ты сказала. - Я люблю тебя, Гордей - просто ответила она. - А я люблю тебя, Галя. И он начал покрывать ее лицо мелкими поцелуями, спускаться ими к шее и снова возвращаясь к желанным устам. Легкие поцелуи перемешивались с глубокими, страстные с нежными. И постепенно он насытился. Как земля после обильного дождя, он был полон счастья, спокойствия и любви, ответной любви. Кони спокойно пощипывали травку, а двое любящих друг друга и, наконец, соединившихся сидели в обнимку. Голова Галины покоилась на его груди, а Гордей гладил нежно ее пальцы, перебирал ее волосы и касался их губами. И чувствовал, что она улыбается. Иногда она поднимала голову и они нежно целовались снова. В какой-то момент Гордей даже незаметно ущипнул себя за ногу, проверяя не очередной ли это сон или пьяные мечты. Нет. Она была рядом, живая и теплая, из плоти и крови. И это пьянило получше водки. Пристегнув к светлой кобыле своего коня, Гордей взобрался на бедарку и они поехали вперед, в светлое совместное будущее, как он надеялся. Они молчали. Молчали и улыбались себе, друг-другу и глядя на свои соединенные руки. Столько всего хотелось сказать, но оба не хотели разрушать этот полный доверия и тихого счастья интимный момент. Наконец, они подъехали к колхозу «Заветы Ильича». Гордей спешился и отвязал своего вороного. Надо было прощаться, ехать в свой колхоз, чтобы принять и завершить все дела связанные с ярмаркой, но как же ему не хотелось ее покидать! Вдруг робость снова овладела им, но он не мог больше ждать и быть в неведении. - Я… я приду к тебе сегодня? - тихо спросил Гордей опустив голову и смотря в сторону. Не услышав ответа сразу от поднял глаза и увидел, что Галя смущенно улыбается сама себе и смотрит вниз. Собравшись духом, она подняла глаза, снова смутилась и ответила тихо, но уверенно : - Приходи. Буду ждать. Потом уже с открытой улыбкой добавила: - Уж ежели семь лет ждала, то до ночи точно подожду. 7 лет! Оказывается она его любит уже 7 лет! Ведь знал, что она овдовела во время войны, но после возвращения они не пересекались, да и послевоенные колхозные дела затянули, засосали в себя. А он сам и не делал никаких попыток с ней сблизится, настолько боялся услышать от нее насмешливый ответ и стать посмешищем для всего района. Чертова гордость. Сейчас Ворону стало ясно, что когда она отводила глаза во время их встреч - это была не неприязнь, как он думал прежде, а робость и чувства. Как же он ошибался… Гнев на самого себя моментально охватил Гордея, но снова взглянув на Галочку он увидел, что она его поняла и это помогло остыть. Сжав ее руку на прощанье, Гордей вскочил на коня и во весь опор поскакал к себе в «Красный партизан», чтобы побыстрее разобраться с делами и вернуться к ней.