Глава 10

      Она прижималась щекой к мокрой, холодной бетонной стене, всматриваясь в плечо рядом, одетое в водонепромокаемую ткань, что была очень кстати в такой туман. Мора пыталась слиться с ночным фасадом, но ей казалось, что собственный пульс настолько громко грохотал в горле, что даже воротник серого пальто и тот ходил ходуном.              — Ты представляешь, как сложно выбраться из академии после отбоя?.. — спросила она возмущенным шепотом, хотя, очевидно, улица была пустынной.              Конечно, за исключением нескольких стражников, которые заведенными фигурками ходили туда-сюда перед театром в насыщенно-красных цветах подсветки. Смешиваясь с туманом, она окутывала их кровавой лужицей. Мора прикрыла глаза, чтобы отогнать от себя навязчивый образ. Велес не отводил от них глаз, но вряд ли был очарован.              — Я уверен, не сложнее, чем пробраться в академический театр мимо охраны, — протянул Велес, все также смотря на черные фигуры метров с двадцати. Он явно не собирался развивать тему. — Подойди ближе.              Мора практически втиснулась в его плечо, стараясь не издать ни единого звука шагов, хотя, очевидно, до патрулирующей стражи они донестись не могли. Ее тревожность заставляла даже дыхание, отчетливо виднеющееся на небольшом морозе, и то контролировать.              — Его днем постоянно патрулирует стража, ты думаешь…              — Поэтому там Кас — он разберется с этим, — тихо перебил ее Велес, и она уставилась на него, хотя вряд ли парень мог рассмотреть это всего лишь кудрями на затылке. — Будь готова.              — Чт?.. — вопрос застрял у нее в горле. — Что он сделает?..              Они передвигались короткими перебежками от места встречи и говорили прерывающимися облачками пара изо рта, поэтому Мора была уверена, что Велес знает о смене караула стражников или… или еще что-то вроде того. Она не особо разбиралась во всех этих вещах, чтобы накинуть несколько вариантов.              — Не знаю, отвлечет как-то, — размыто ответил Велес и, внезапно нахмурившись, обернулся на нее. — Мора? Все нормально?              Он сдвинул брови сильнее, вглядевшись в ее лицо, и его рука уже двинулась, чтобы коснуться ее плеча, но секундой позже вздрогнула от тонкого звука взрыва, как будто ночь кто-то ошпарил плеткой. Велес глянул вперед, и Мора услышала сигнализацию от машин и на автомате неосознанно присела.              — Давай, — скомандовал Велес уже не шепотом.              Она побежала за ним, видя боковым зрением, что красный туман рассеивался и стражников среди него больше не было. Мора и Велес обогнули здание театра. Он прыгнул вниз к подвальному входу. Стыренная ею связка ключей звякнула в темноте неосвещенной части улицы, и через мгновение Мора услышала щелчок, который даже через звук передавал ржавчину и неповоротливость механизма.              Она зашла вслед за Велесом, и он захлопнул дверь. Мора пыталась отдышаться. На все это ушло не больше пяти минут, но она хватала ртом воздух так, как будто не стояла до этого минут двадцать почти в неестественной статике.              Щелчок фонарика, вытащенного из кармана куртки — и Мора увидела подтеки на подвальных стенах. Можно было поклясться, на улице пар изо рта виднелся куда менее отчетливо. Здесь оказалась чертова холодина. Мора потерла руками плечи и спрятала их в рукава — ни одна женская накидка карманов не имела.              — Кас будет ждать возле бокового входа — мы там вывели из строя камеру вечером, — произнес Велес, шмыгая носом от холода и влажности, пока они шли по коридору, надеясь выровняться по уровню с землей.              — Он придет сюда? — глянув на него, спросила Мора и почувствовала укол тревоги.              Они больше не виделись с того дня. Мора не бывала дома, исправно оставалась в академии, но каждый раз перед тем как проснуться, она слышала громкий резкий стук во входную дверь, который по итогу оказывался просто потерянным кусочком ее сознания. Видимо, жаждущим отыграться.              Но было еще что-то в этой тревоге. Мора помнила, как обернулась тогда, в четвертом округе, на дыру в кирпиче, созданную одной из пуль стрелявшего им в спины стражника, и насколько близко она была к плечу Касьяна, и ее горло сжалось.              — Разве ему не безопаснее просто убежать?              — А нам? — обернулся на нее Велес. — Помни, Мора, нам надо еще и выбраться. Если возникнут проблемы… не вижу я что-то у тебя ствола со сменными снарядами, — хмыкнув, заметил он, показательно оглядев ее наряд.              Наконец-то холод перестал быть таким пробирающим до костей, когда они выбрались на первый этаж через решетку, открытую Морой с вечера. Ребята передвигались быстро, надеясь, что театр охранялся только снаружи — призракам прошлого охрана была не нужна, они и так застыли здесь в сколах позолоты и некогда шикарных расшивках ковров. Которые сейчас только и служили для того, чтобы прятать звуки их шагов. Кажется, это лучшее, чему они могли бы служить в этой стране.              Двери должны быть без следов взлома, чтобы ребята могли через них выбраться наружу, поэтому Велес аккуратно навалился на них. Подобрав ключ, он осторожно их открыл, обдавая щеки Моры декабрьским туманом. И холодом.              — Куда вы так спешили, не стоило, — язвительно произнес Кас.              Дверь захлопнулась, перекрывая свет фонарей.              — Сколько у нас времени? — спросил Велес, проигнорировав выпад.              Мора слышала, как он искал фонарик в куртке, который засунул в карман, когда разбирался с дверью.              — Я угомонил стражу, но у нас минут тридцать, не больше, так что шевелитесь. — Его голос был раздраженным — это стало ясно еще до щелчка двух фонариков, один из которых Велес сунул Море в руку. Сомкнутые челюсти Касьяна стали еще более… очевидными при свете.              — Что ты с ними сделал?.. — глухо спросила Мора, глянув на него.              Он повернулся и за все это время впервые посмотрел ей в глаза.              — Перерезал глотки, — вздернув брови, с вызовом ответил Касьян, не отводя взгляд.              Это, видимо, остатки шока, потому что она таращилась на него, кажется, не понимая, это был глупый аналог шутки или он серьезно. Потому что могло быть серьезно.              — Кас, не до этого, — беспечно буркнул Велес и кивнул головой, — пойдем.              Мора оторвала взгляд от его лица, как спайку, и пошла в нужную сторону. Она пыталась просвечивать желтоватым малорассеянным светом все закоулки, чтобы точно понимать, где они, но коридоры были схожими, поэтому пару раз ребята все-таки сбились.              — Я думал, твоей задачей было выяснить, как быстро добраться до гребаного шкафа питания, — раздраженно проговорил Кас сзади, цокнув языком.              — Не в гребаной темноте, Касьян, — рыкнула на него Мора, чувствуя не меньшее раздражение внутри.              — Мы успеем, — спокойно произнес Велес, но она уже привыкла к такому его тону. Лживому насквозь. — В крайнем случае…              — Нет крайнего случая, Велес, — оборвал его Кас. — Они сказали сегодня. Никто не станет с нами нянчиться, — в его голосе слышалась очевидная натянутая струна.              — Разве вы им не нужны точно так же, как они вам? — Глянула через плечо Мора, не прекращая идти. — У вас этот фильм, при помощи которого…              — Ты ни черта не понимаешь, ссорюшка, и это заметно, — грубо перебил ее Касьян. — У них есть ресурсы. Мне интересно, сколько ты продержишься в закрытом пространстве без достаточного количества оружия против имперской стражи или, может быть, армии. Ты видела, какими они бывают нежными.              Теплый свет фонаря контрастировал с холодной язвительностью его глаз, потому что Мора и Касьян прекрасно понимали, что у нее не было шансов продержаться даже под открытым небом. Они оба это видели.              — Но главное, у них есть информация. Свежая и актуальная. А информация значит, что, возможно, завтра имена не твоей семьи прочитает Маргарита в эфире новостей. Понимаешь? — хмыкнув, спросил Касьян, прекрасно осознавая, что делает, и делает это филигранно, потому что укол вины не заставил себя ждать.              Мора смотрела на изморозь его реакций, и ей честно верилось, что, выстрели в него пуля, она бы застряла внутри, затянувшись льдом. И это немного успокаивало ее сердце, которое почему-то начинало тревожиться каждый раз, когда стук в дверь — громкий и настойчивый — оказывался всего лишь сном, а не живым подтверждением из мышц и джоулей, что он в порядке.              — Мора? Это? — Велес посветил в сторону небольшой лестницы, ведущей на технический этаж, и она направила свой фонарик туда же, вспоминая место.              — Д-да. Вроде бы оно, — протянула Мора с небольшой неуверенностью.              Шкафов питания могло быть несколько, а они и так потратили достаточное время, чтобы сориентироваться в темноте, но ей казалось, что не так много здесь мест, которые вообще присоединены к электричеству. Если это не оно, они выяснят сразу.              — Я скажу, если получится. Будьте на стреме, — приказал Велес и бросил на них предостерегающий взгляд.              — Сам? — подняла брови Мора, почему-то представляя себе их троих, вглядывающихся в какое-то подобие инструкции. Если к таким штукам вообще прилагались инструкции.              — В академии нам преподавали азы, связанные с электричеством и всякой техникой, так что… — хмыкнув, поделился Велес, глянув наверх, как будто приободряя себя. — Это не должно быть сложно. Прислушивайтесь к звукам.              Мора проследила взглядом за огоньком, который прыгал по ступенькам вместе с Велесом, и до них донесся звук открывшейся дверцы коробки управления. Она моргнула, поняв, что они оказались практически в абсолютной темноте, потому что ее фонарик светил в пол.              Кас начал отходить, судя по всему, собирался спуститься в зал и следить за обстановкой оттуда, оставив ее здесь. И дело было не в боязни темноты. Наверное, впервые не в ней.              — Кас, — резко произнесла Мора, необдуманно схватив его за рукав куртки, но он тут же вырвал ткань из ее пальцев.              — Скажи своему женишку, что ты лапаешь других мужиков, — огрызнулся Касьян.              Она услышала, как он снова возобновил шаг.              — П-прости. — Мора сжала ладонь в кулак, чувствуя какую-то смесь стыда и решительности. Хотя в голосе второго не было и в помине. — Но я… Мне нужно с тобой поговорить.              — Жаль тебя, — фыркнул Касьян спустя секунду и практически спрыгнул на уровень ниже.              Весь театр состоял из таких вот возвышений. Мора положила фонарик на пол, направляя свет на стену, чтобы можно было видеть хотя бы части лиц друг друга, и ступила вперед чуть увереннее.              — Кас, пожалуйста, — произнесла она тише.              Мора преодолела желание глянуть наверх и проверить, слышал ли их Велес. Хотя она была практически уверена, что если до него что и доносилось, так это неразборчивая речь. То, что творилось с акустикой в этом здании, было настоящей магией, причем абсолютно везде, даже в гримерках, кажется.              Мора услышала взбешенный вздох. Касьян глянул на нее в ожидании, и она четко уловила тикающий звук в голове. У нее от силы была минута.              — Это была неправда. Тогда. Я не думаю так на самом деле, — выпалила она пересохшим горлом.              Мора не планировала никакой речи. Она планировала вытравить из себя то жалящее чувство, которое заставляло подтягивать ее колени к груди по ночам не от холода. А это даже не февраль.              — А что было бы правдой? — внезапно спросил Касьян после некоторого молчания, и Мора снова перевела взгляд ему в лицо.              — Ну, ты… ты хам. Грубиян. Ты абсолютно… — она выдохнула, начав загибать пальцы. — Иногда ты абсолютно антисоциальный, грубый и недружелюбный подонок, но…              — М, как интересно, — поцокал языком Касьян, но она не клюнула.              — Но я не имела права говорить то, о чем не знаю. Твои родители… — Мора осеклась, боязно глянув на него, потому что все два раза, когда она касалась этой темы, были на ощупь как рана, а ее слова смоченными в лимонной кислоте. Но сейчас он стоял и не двигался. Не то терпел, не то просто потерял чувствительность. — Мне жаль, Кас, — искренне выдохнула Мора, опустив руку со всеми его минусами на пальцах. — Я ничего не знаю ни о них, ни о тебе, и я просто… Вождь, я просто сказала это, потому что решила, что это тебя обидит. И это был отвратительный поступок.              Мора храбрилась, но бегающие глаза, которые изучали скорее сырость ковра у них под ногами, говорили красноречивее. Она просто сказала правду. Даже если это звучало жалко или глупо, ничего не было хуже этого чертового чувства по ночам. Мора думала, что это была вина. Мора ошибалась.              — Ради всего, скажи хоть что-нибудь, — наконец выдохнула она, посмотрев на него.              Тишина, прерываемая отдаленным цокотом сверху, душила. У нее не было ни единого сомнения, что он делал это специально. Но хотя бы не уходил.              — Почему? — просто спросил Касьян, и она нахмурилась, воспроизводя его голос у себя в голове еще раз.              — Что почему?              — Почему ты ведешь себя так?              Ее приоткрытый рот был бы достаточным ответом в любом другом случае, но Касьян смотрел на нее подчеркнуто простодушно. Мора уже не удивилась бы, если бы выяснилось, что он просто издевался. Никто не мог задавать этот вопрос с такой невинностью во взгляде, когда до этого угрожал убить ее мать, каким бы блефом это ни было.              — Кто бы говорил, Касьян, честное сл!.. — воздух от возмущения прервал ее. Она цокнула языком, дернула подбородком, но потом покачала головой, понимая, что он спрашивал всерьез. — Я… Мне страшно, — внезапно выпалила Морена, даже от себя не ожидая. — Наверное, ты прав. Я трусиха, — пожав плечами, сказала Мора и сглотнула, умоляя себя не дать кому вылиться слезами или чем-то вроде дрожи в голосе. Вот что было бы реально жалко.              Но бежать от правды было некуда. Мора не являлась героиней, способной броситься в огонь ради лавров или тем более спасения мира. Она хотела спасти свой. Маленький такой мирок, запятнанный этой всей правдой, которая не просто горчила, а воняла жженой человеческой плотью и кровью на асфальте, закрытыми замками в комнатах закрытых городов. И, видно, это было для нее слишком.              — Мне было страшно, поэтому я сказала это все про тебя и… твою маму, хотя… мне стоило тебя поблагодарить. Ты вытащил меня оттуда. Мы оба знаем, что я бы не выбралась, если бы не ты.              Озвученные слова, которые до этого висели в воздухе, больше не чувствовались так страшно. И он тоже.              Совсем немного отпустило. Мора вспомнила, что с ним именно так и было — страшно только на расстоянии. Она, дернув ресницами, опустила взгляд вниз по его лицу, закусив губу.              Мора уже решила, что это тоже был шок. Какой-то пластид из ужаса и благодарности, и он впаивался в нее понемногу, потому что она смотрела и замечала длину его щетины. Прикидывала, насколько бы жгло сейчас.              — Мы не можем этого знать, — бросил Касьян.              Он уперся спиной в стенку, запрокинул голову и закрыл глаза. Бросил наконец свою попытку уйти, и Мора физически почувствовала, как ей стало легче. Маленький свет фонаря не справился бы со всеми монстрами в темноте. Иногда для победы над такими нужен монстр покрупнее, она запомнила.              — Но я все еще убил его. Это не изменилось, — добавил Касьян, не открывая глаз.              — Я помню, — глухо ответила Мора.              И она помнила. Это не выходило у нее из головы, ни одно движение, ни одно слово, услышанное ею. Проблема была лишь в том, что она пыталась найти оправдание. И этот признак был куда более говорящий, чем какая-то преследующая амбра.              — Но… я ничего о тебе не знаю, — повернувшись к нему, сказала Мора и увидела, что свет снова отражался у него от зрачков.              И никто не знал. Этот секрет чесался, и Море так хотелось думать, что это был азарт.              — В чем дело, Мора? — его голос внезапно стал резче. — Почему ты все еще не сказала Велесу? Толганай? Хоть кому-нибудь?              — Мы договорились, — несмело ответила она.              — Ты вела себя как идиотка, угрожая мне. Это то, что я бы сделал первым после этого — убил тебя. И потом спокойно прикрыл бы твою смерть перед остальными.              Он говорил об этом так, как будто это был план. И, возможно, это и был план. Возможно, в какой то из параллельных вселенных она лежала в луже крови посреди своей комнаты не хуже стражника с остекленевшим взглядом.              — Ты сказал, что ничего мне не сделаешь. Я верю тебе, — произнесла Мора тихо.              Касьян пристально всмотрелся в нее. Он обещал. И это обещание в какой-то момент стало важнее. Она даже не поняла в какой, потому что все была ложь — Мора не чувствовала ни секунды реального страха, оставаясь в академии. Ей казалось, что за всю эту неделю молчания, все, что она чувствовала, просыпаясь после звука того самого стука в дверь, было лишь щемящее разочарование.              — Что по поводу Парфюмера? Тоже доверишься мне? — хмыкнув, спросил Касьян, дернув подбородком, как будто маскируя напряжение под какую-то другую эмоцию, но получалось с трудом.              — Если ты захочешь, когда-нибудь расскажешь сам, — проговорила Мора и повела плечом, глянув на свои ботинки. — Но… ты все еще можешь получить номер и… и не должен будешь делать и-или не делать все эти вещи, чтоб… ну, знаешь?.. — промямлила она, а потом вздохнула. — Женитьба — это не худшее, что с тобой может случиться, — тихо добавила Мора.              Касьян внезапно рассмеялся, рассеивая этот теплый хрустящий звук по коридору.              — Женитьба… — покачал головой он, сохраняя на лице улыбку. — А сама то как? Вдохновлена предстоящим замужеством?              Она моргнула, почувствовав, что это был удар не хуже, чем мячом в живот. Он как будто резко выдернул ковер у нее из-под ног, застав врасплох.              — К-конечно, — заикаясь, ответила Мора. — Это престижно и… дорога в будущее, — кивала Мора после каждого своего слова. — Я всю жизнь к этому шла.              — Ну вот видишь, Мора, — помолчав какое-то время, в итоге произнес Касьян, хмыкнув, — я не подхожу для престижа.              Морена понятия не имела, что собиралась сказать. Точно не переубеждать. Парни вроде него не подходили для престижа. Разве что кто-то считал престижем эту несерьезность, вселяющую липовую уверенность в собственном бессмертии.              — Блять, подойдите кто-нибудь сюда!              Они оба повернулись на раздраженный крик Велеса, который отскочил от высоких потолков.              Свет фонарика заставил зажмуриться, когда Мора подняла его. Они прошли наверх. Велес зажимал плечом свой фонарик, пытаясь что-то сделать внутри прямоугольной металлической коробки.              — Подержи этот… Нет, посвети лучше фонариком.              Он передумал отпускать какой-то провод. Мора направила свет фонаря на место, куда Велес ткнул головой, и нахмурилась, увидев несколько десятков кнопок и проводов, которые явно были расположены по какой-то четкой схеме. Дополнительные символы, сопровождающие каждый из них, ничего Море не говорили.              — Мне нужно понять, какой из проводов… Здесь стерлась разметка… — пробубнил Велес скорее сам себе.              — Они хотят, чтобы ты обесточил здание?              — Не совсем. Подсветка фасада обычно горит по-ссорийски красным, они хотят, чтобы мы изменили освещение, — объяснил Велес, вытаскивая какой-то шнур с глухим звуком. — Это безобидный трюк, из-за него не поднимут шумиху, но так мы покажем, что у нас точно есть доступ в театр, и план, о котором говорил Кас — не просто треп. — Глаза Велеса сосредоточились на одной точке, и он наклонился ближе к шкафу управления. — Нашел.              — То есть стража увидит это снаружи сразу же?.. — спросила Мора, буквально слыша в своем голосе липкую эмоцию.              — Поэтому мы должны действовать быстро. — Велес перевел на нее предостерегающий взгляд. — Я изучил тот план, который ты передала, но все равно будет лучше, если ты еще раз сориентируешься, потому что нам нужно добраться до бокового входа раньше, чем они нагрянут сюда, — Велес говорил с ней, держа несколько проводков, и ее пульс подскакивал с каждым словом.              — Л-ладно, — кивнула Мора.              Она оглянулась назад. Это было не подвальное помещение. Она помнила, где находился репетиционный зал, и сможет вывести их к боковому входу. Сможет быстро. Если просто не умрет от повышенного давления.              — И на какой цвет мы должны заменить? — Она с опаской глянула на проводки. Все, что нужно было сделать, — это вставить их в соответствующие гнезда.              — На желто-голубой.              — И что это значит? — нахмурившись, спросила Мора.              — Понятия не имею, но говорят, у Сынов Вождя от них жестко подгорает, — прыснул Велес только от самого факта. — Кас?              — Блять, резче, — произнес он сквозь зубы.              Велес перевел на нее взгляд. Мора выдохнула, приказав себе собраться. Машина ждала их через квартал. Минуты четыре на то, чтобы выбраться из здания. И еще минут десять на бегство, пока несколько стражников ринется внутрь. Это должно быть быстро. Она кивнула, и секунду спустя они сорвались на бег после глухого звука сомкнувшихся кабелей питания.              Мороз прошелся по ее голой шее, когда они выбежали на улицу. Мора посмела оглянуться — словно спиной чуяла эмоцию ярости марионеток с аквариумными головами. Она решила, что сходит с ума, но отчего-то безумный хохот вырвался из ее горла, пока они бежали, рассекая молочное море, подсвеченное желто-голубым цветом.              

***

      — Если твоя чудесная накидка будет вонять пылью, тебе придется это как-то объяснить, — насмешливо произнес Велес, спускаясь вниз подвального помещения первым и как будто ее мысли читая, потому что Мора подумала, что ей придется постирать свою одежду после этого.              — Хорошо, что я настоящий чемпион в объяснениях в последнее время, — протянула она достаточно тихо, следя за тем, чтобы не упасть на крутых ступеньках. — Единственное, на что я надеюсь, что о нахождении моего трупа в подвалах не объявят в завтрашних новостях.              — Да брось, — фыркнул Велес, а потом обернулся с улыбкой, — они бы не объявили. Ссория — страна без преступлений, — хохотнул он.              Велес подал ей руку. Мора удивилась тому, насколько свободно взяла ее, воспользовавшись помощью. Не то чтобы это было чем-то непозволительным. Совершенно точно позволительнее всего, что она позволила себе раньше. Так что ощущение мужского прикосновения не кололо, не будоражило, не вызывало желание отдернуть руку. Оно просто поблекло среди всего остального запрещенного, превратилось в такую мелочь.              — Я знаю, что мы могли поговорить и у Эда, но сегодня там полно народу — заказов целая куча — поэтому я решил, что… — Велес замялся. Они наконец-то спустились, и Мора глянула на разных форм фигуры, которые были накрыты простынями. — В общем, почему-то мне показалось, что тебе это может быть интересным.              Он неловко улыбнулся, и создалось впечатление, будто Велес мог покраснеть, хотя небольшого продолговатого окошка под потолком, в котором виднелся впервые за эту зиму солнечный день, явно не было достаточно, чтобы понять точно. Но поэтому Море было с ним комфортно. Велес тоже умел чувствовать дискомфорт и неловкость. Он был похож на человека. Совсем не пах бессмертием.              — А еще я надеялся, что их отсюда не перенесли, потому что тогда пришлось бы сделать вид, что я пришел показать тебе подвальных крыс, чтоб не опозориться. — Велес засмеялся, совершенно точно чтобы убрать эту странную повисшую паузу, потому что Мора так и стояла на последней ступеньке, не проходя дальше.              — Крыс?.. — Она перевела на него взгляд.              — Я шучу, Мора, здесь нет крыс, — вздохнув, сказал Велес обнадеживающе. — Иначе это было бы такое себе место для хранения.              Она ступила дальше, и, несмотря на облезлые стены чертовски узкого коридора, по которому они спускались вниз, здесь было достаточно… нормально. Насколько нормальным может быть пыльное полуосвещенное помещение. Но пахло здесь глиной и сухостью, что было уже достижением в голове Моры, учитывая тающий снег на улице, делающий носки ее сапожек влажными, и то количество мест, в которых ей довелось побывать последнее время. Ее стандарты… несколько изменились.              — Здесь довольно прилично, на самом деле, — озвучил ее мысли Велес.              Он подошел к окну и, встав на носочки, заглянул в него. Все, что Мора видела с этого ракурса, — это белый свет. Сегодня в академии был выходной, и она впервые смогла вырваться из темных холодных стен пораньше.              Сотрудник ее матери позвонил в Альту и сказал, что Маргарита должна вернуться на следующей неделе. Он предложил Море выслать ей гувернантку в помощь за счет телеканала, и она надеялась, что ее «нет!» не звучало слишком визгливо и подозрительно.              — Мне кажется, раньше это был цокольный этаж какого-то рабочего помещения или что-то вроде того, — сказал Велес, шурша полиэтиленом, который был наброшен на некоторые прикрытые тканью неровности фигур. — Толи сказала, что дала тебе почитать Библию.              Велес обернулся на нее, и Мора тут же замерла, приоткрыв рот.              — Д-да, она… предложила, и я согласилась, потому что… — начала лепетать Морена по привычке оправдываясь, чувствуя сковывающий страх, лизавший позвонки.              — Это просто часть культуры, необязательно верить или примыкать к этому, чтоб интересоваться, — пожал плечами Велес. — А ты мне кажешься той, кто интересуется, — произнес он это так, что уже Мора подумала, что может покраснеть. Это звучало как комплимент.              Велес кивнул на одну из фигур, как бы давая разрешение. Мора подошла ближе, зацепилась пальцами за кончик плотного хлопка и аккуратно потянула его на себя.              Она смотрела на полотно, закрепленное на небольшой треноге. Рисунок взялся паутиной трещин, но все еще был сильно узнаваем. Теплые тона, несколько человек в накидках, склонившихся над младенцем. Мора стянула еще несколько кусков ткани; она всегда видела один и тот же элемент — изображенное сияние вокруг голов нарисованных людей.              — О… это?.. — произнесла она несмело, боясь предположить.              — Библейские сюжеты, — кивнул Велес. — Иконы и еще… всякие вещи, которые когда-то были частью одной из уничтоженных церквей, но я мало об этом знаю.              Он сдернул несколько других тканей. Мора заметила, что на табуретках и небольших раскладных столах лежали предметы, которых она никогда раньше не видела.              — Вроде как эта штука служила для донесения молитв Богу через дым во время служб.              Велес, гремя цепочкой, покрутил в руках что-то вроде вытянутой раздвижной шкатулки. Эта вещь с росписью и золотыми вставками сама по себе напоминала искусство. Мора нахмурилась, задавая вопрос только своим видом.              — Это такое… мероприятие, когда читаются молитвы во имя той или иной темы, и ты как бы можешь присутствовать во время этого?.. — объяснил Велес, но словно сам задавал вопрос.              Судя по описанию, это было похоже на какую-то лекцию. Возможно, так оно и было. Рассказывая о сектантстве, госпожа никогда не вдавалась в подробности.              — Прости, мне описывали это слишком давно, и я как-то… Нужно было слушать внимательнее, — хмыкнув, заметил Велес.              Мора подошла к другому столу, осторожно взяла в руку несколько украшений, которые были похожи на огромные подвески. Они явно являлись частью чего-то большего. На них тоже были нанесены те же образы, только теперь обрамленные камнями и крестом.              — Что это? — спросила Мора, указав рукой на открытое ею полотно ранее. Здесь не было никаких подписей, а может, она просто не могла их разглядеть за трещинами.              — Рождество, — просто ответил Велес. Мора резко повернулась к нему, вспоминая надпись на кассете, а затем вновь глянула на картину. — Момент, когда якобы родился Иисус — этот младенец. — Велес бесцеремонно ткнул пальцем в полотно. — Здесь несколько картин с таким сюжетом, но иконы больше писались с ним отдельно или с Девой Марией — его матерью. Она вроде как была там большой шишкой, — хохотнул он.              Иконы. Точно. Вот как назывались эти картины в обрамлениях.              Мора медленно шла по небольшому залу, рассматривая другие элементы, названий которых не знала. Все они выглядели достаточно шикарно, поэтому девушка боялась к ним притронуться.              — Это… красиво, — завороженно произнесла она и выгнула шею, рассматривая венцы, обшитые бордовым бархатом. — Короны?.. — Она сконфуженно обернулась на парня. Ни одна икона не указывала на существование корон.              — Я не знаю, — покачал головой Велес.              Он взял вторую такую — полностью идентичную. Парень покрутил ее в руках, подбросил несколько раз. Было в этом что-то от золотистого фильтра сигареты в заплесневелом ангаре — абсолютно не подходящее. От этих вещей веяло наделенным благоговением, особой энергетикой, и Велес, подбрасывающий их вверх, как мячик, словно одним движением разрывал эти смыслы.              — Судя по всему, люди в Темные времена любили пафос. Золото, все такое, — фыркнув, заметил он.              — Откуда это здесь?              — После захвата власти они опечатали все церкви. — Велес поставил венец на место, набрал в легкие воздух, как будто для долгого рассказа: — Большинство из них, конечно, уже были разграблены или приведены в негодность. После всего произошедшего люди долго прятались в церквях, надеясь, что под божьим куполом более вероятно, что Господь сохранит их от голода. Но судя по всему, Богу одинаково поебать на тебя вне зависимости от места твоего расположения. Ну, или это все испытание мученичеством. Короче, хер разберешься, — развел руками он, посмеиваясь. — А потом основали Ссорию, и практически все религиозные здания были уничтожены, за исключением парочки — им придумали другое предназначение. Например, школа музыки, где учатся музыканты, чтобы играть для парадов и маршальских свадеб. Раньше это был собор.              Мора кивнула, понимая, о каком здании он говорил. Одна из девочек-выпускниц прошлого года грезила готическими шпилями и обучением игре на скрипке. Кажется, она могла кого-нибудь расчленить, ради того чтобы стать избранной для личной церемонии. Однако все, что Мора помнила о ней после выпуска, — это то, что ее выдали замуж в течение шести месяцев за стражника, который запретил ей работать. Это была история без счастливого конца.              — Мой отец был примерно в моем возрасте, когда все это произошло. Он начинал с разнорабочего, охраны. Хорошо знал все районы, он никуда не уехал после катастрофы, остался тут, так что Ссория быстро прибрала его к рукам. Он занимался приказами, связанными с церквями, — продолжал Велес, смотря на выложенные предметы, но вряд ли видел. — И не то чтобы он был сильно верующим, просто… жалко было культурные достояния, так что отец сгреб сюда те, которые удалось незаметно выкрасть. Но я думаю, им недолго осталось — здесь и без крыс не самые лучшие условия для хранения живописи.              С этим тяжело было поспорить. Мора видела их впервые, они несли для нее смысла не больше, чем масло и мастерство мастихина, но отчего-то в этой тишине их пропажа действительно казалась потерей.              — Его могли за это казнить, — тихо сказала она, думая, стоило ли это того. Но Мора сама задавалась этим вопросом так часто в последнее время и так часто не могла найти ответ.              — Да, наверное. — Велес пожал плечами, а потом усмехнулся: — Но он шутит, что когда Ссория падет, это все станет сохранившейся реликвией, и мы купим себе личный остров только за стоимость этой выебистой закладки для книг, — рассмеялся Велес и потянулся к покрытой позолотой вещице.              Мора туда не смотрела. Она оцепенела, чувствуя смесь страха и возмущения. Как будто почва под ногами, которая и так превратилась в проеденную тлей, вдруг и вовсе стала неустойчивым болотом.              — Ссория не может пасть, — сглотнув, сказала она, резко покачав головой в отрицании. В ее сознании Империя была затянута щитом, охраняемым стражей от пепельной земли, покрытой кровью, и разрушение этого щита заставляло ее пальцы дрожать. — Этого… просто не будет.              — Он не думает, что это случится при нем, но… — беспечно пожал плечами Велес, не замечая глухости ее голоса. — По его мнению, это то, что всегда происходило с подобными вещами в истории. А история циклична. Так мама говорила. Она была историком, — добавил он негромко.              Мора моргнула и подняла на него взгляд:              — Что с ней случилось?              Этот вопрос задался легко, не было чувства поглаживания оголенных проводов мокрыми руками. Так… странно.              — Как и у многих — рак. — Повел плечом Велес, и Мора кивнула. — Папа говорит, что мы самое здоровое поколение в мире, — просиял ироничной улыбкой парень.              — Потому что единственное из оставшихся? — фыркнув, уточнила Мора.              Она все еще думала о павшем куполе, который за двадцать лет стал для нее всем, что у них было. Безопасностью. В садике на стене висел плакат с Ссорией в кругу, стоящей посреди красного моря. Кажется, такой страна и осталась в ее сознании.              — Потому что наш иммунитет преодолел радиацию, и мы не умерли еще в детстве. Но твоя версия тоже ничего, — хохотнул Велес, без особого интереса рассматривая вещи, которые уже видел не единожды. Мора даже прикоснуться к большинству боялась. Словно руки в Темных временах замарать. — Я ее практически не помню. Она умерла, когда мне было года три, — сказал он с легкой грустью, и эта грусть была ей знакома.              — Я своего отца тоже, — ответила Мора.              Она осматривала деревянную фигуру целой композиции с тем же младенцем, высеченной овечкой и целой толпой людей в мантиях вокруг.              — Велес? — Мора глянула на него после нескольких минут молчания, как будто он давал ей время насладиться искусством, а она его потратила на сомнения и так и не смогла вытравить их из голоса. — Я… По поводу Даждя. Леля сказала мне и… — Она присела на лежащую на полу ткань, обхватила колени и качнула головой. — Я не знаю, что сказать.              Не то чтобы Даждь был ей кем-то. Но она чувствовала, что, видимо, вы становитесь кем-то, пытаясь вместе улизнуть от Костлявой. Просто кто-то успешно. А кто-то — нет.              — Тебе и не нужно. Я знаю, — просто ответил Велес.              — Мне до безумия жаль, — выдохнула Мора, рискуя нервным жестом повредить плетение нитей на колготках.                     — Говорю же, знаю. Мне тоже. Но… так бывает, — спокойно сказал Велес, посмотрел на нее и только плечами не пожал. — Время от времени так случается. Мы ничего не можем с этим сделать.              В его голосе была печаль, но такая… осадочная, остаточная буквально. Так говорят врачи о сотой смерти за год на операционном столе. Так бывает. Мы ничего не можем с этим поделать.              — Иногда мне кажется, что безликость сопротивления была придумана и для этого. Все эти тайные точки, переданные послания через третьих лиц… чтоб не сойти с ума от количества потерь, — грустно хмыкнув, проговорил Велес.              Видимо, так оно и было. Мора захотела спросить, какая это у них смерть по счету, вспоминая шутку Толганай, но потом прикусила язык. Она не хотела знать. Трусиха.              — Я чувствую, как будто я должна была что-то сделать, как будто если бы я не потеряла его из виду… — протараторила она, бегая взглядом по полу.              — Мора, не надо, — тяжело вздохнув, остановил ее Велес, но без удивления. Словно он знал, что она будет об этом говорить. — Ты выжила. Вот о чем ты должна думать, — твердо заявил он. — Мы… мы ехали обратно, и я слышал по общей сети, какого рода стража получает приказы… Я был почти уверен, что вы оба мертвы. — Он поднял глаза на нее. — То, что ты выбралась, — настоящее чудо.              — Да. У него есть имя, — ответила Мора, все еще смотря в пол.              Настоящая ирония, что чудеса в ее жизни имели самый злой прищур глаз, который она когда-либо видела.              — Говорил же, Касьян знает все потайные тропы, — хмыкнув, произнес Велес.              Мора легла на колени виском, уставившись на одну из икон:              — Матери Лели не стало из-за этого?.. — спросила она.              Девушка всмотрелась в фактуру полотна, думая, что в нем можно было найти такого, чтобы отдать за него жизнь?.. Мора росла прагматичной: точное количество ложек муки, чтобы экономить, как примерная ссорийка, точные срезы тканей, точные правила. Ей тяжело было понять, как люди отдавали жизни за что-то, чего нельзя было даже потрогать.              — Людям тяжело было отказываться от привычного. — Велес перевел взгляд на картину, как будто тоже задумываясь об этом. — Конечно, большинство из них стали верить в другое, но Ссории не нужны были конкуренты. Они хорошо знали о влиянии религии на людей, поэтому так много сходств. А такие, как мама Лели… они были слишком громкими и отлично подходили для показательной порки.              Мора так и сидела, положив голову на колени, и смотрела на образы. Со стороны это, возможно, выглядело как умиротворение, но уж слишком грязным оно было, оборванным каким-то, чтобы походить на умиротворение. Так что это была просто тишина.              — Прости, если это тебя расстроило, я думал… — внезапно смущенно заговорил Велес, и она встрепенулась.              — Нет-нет, все… Я в порядке, — улыбнувшись, заверила его Мора, чтобы перестать выглядеть неблагодарной. — Это действительно интересно. Спасибо.              — Ты в последнее время сама не своя, — пожав плечами, сказал Велес, полусидя на пустом столе. — Не то чтобы я знал тебя такое уж долгое время, — он посмеялся над собственной формулировкой, — но мне казалось, сейчас тот период, которым ты должна наслаждаться. Сезон невест, сватанья…              Ее несоответствие этому всему подавляло, чувство вины накатывало все больше, особенно среди гомона девочек на уроках шитья. Почти у всех у них рубашки были готовы: они забирали их домой и работали над ними в свободное время. Мора же сидела перед куском ткани, на котором не было вышито ни одного украшающего элемента. Также она сидела, смотря на иконы, за что можно было лишиться глаз. Госпожа всегда пугала их частичными увечьями — их проще понять, чем смерть.              Сезон невест был праздником. Всеобщая радость витала в воздухе, но не касалась, не проникала внутрь, и Море хотелось вернуться к Костре и остаться там, среди тихой гостиной, протирая уже чистые тарелки — эта эмоция была ей знакома. Не умиротворение. Тишина.              — Не знаю, есть ли с чем поздравлять, на самом деле, — возможно, впервые честно произнесла Мора, вздохнув. — Все… непросто.              — Ты делаешь это впервые, мне кажется, я бы тоже нервничал, выходя замуж первый раз, — хмыкнув, попытался подбодрить ее Велес. — Твоя мама кажется рассудительной. Глупая женщина не добралась бы так высоко, поэтому, надеюсь, у тебя будет… много достойных кандидатур, — он осекся на миг, но потом подтянул уголки губ вверх. И она сделала то же самое.              — Думаю, я действительно просто нервничаю. Это большая ответственность, — кивнула Мора.              Она все меньше и меньше верила в собственные слова. Какое-то время ей удавалось объяснять собственную пассивность отсутствием матери. Они обычно принимали крайне активное участие в сезоне. Но после звонка и сообщения даты ее возвращения все, что Мора успела почувствовать, была лишь тревога. Когда Маргарита приедет, формуляры женихов, претендующих на ее руку, перестанут быть обезличенными призраками. Они будут сидеть с краю стола у нее на кухне, жевать покупной пирог, а Мора будет представлять их с газетой в руках. И думать, сможет ли видеть это каждое утро.              — Я бы предложил тебе развеяться, но это тот вид развлечений, который предпочитает Кас. Это наводит меня на мысль, что нормальным людям такое лучше не предлагать, — засмеялся Велес, и она навострила уши, приподняв подбородок.              — Ты о чем?              — Конец декабря. Скоро Новый год, — ответил он так, будто это было само собой разумеющееся.              Мора продолжала смотреть на него еще какое-то время, ожидая дополнительных объяснений.              — Новый год начался в октябре, — напомнила она ему тоном, которым разговаривают с людьми, стоящими на краю карниза.              — Да-а, но… — протянул Велес, а затем цокнул языком. — Раньше люди праздновали Новый год по другому календарю. Это неважно, на самом деле, просто… дух бунтарства, если хочешь, — улыбнулся он, а затем закатил глаза. — Экваторная вечеринка. Их устраивают в разных местах каждый год. В странных местах. — Велес глянул на нее с каким-то скептицизмом. — И я не то чтобы фанат, но иногда там полезно появляться, если уж есть такая возможность.              — Это что-то… приватное? — осторожно поинтересовалась Мора.              — Да, ее устраивают обычно всякие… сливки, — фыркнул Велес с долей пренебрежения. — Выходцы школ, академий и все такое. Вход, конечно, не по спискам, но просто так туда не попадают.              — Ты сказал, что там будет Кас? — неуверенно спросила она, прищурившись.              Было сложно поверить, что кому-то хватает ехидства и броского запаха, чтобы влиться в сливки.              — У него другое богатство. Кас полезен, — объяснил Велес, понимая, к чему вела Мора. — Толганай будет работать этой ночью, и она в восторге только от возможности отхватить пару десятков чаевых талонов, поэтому…              Это ощущение впервые за долгое время снова чувствовалось на тыльной стороне ладоней, такое живое и неспокойное — дай ему волю, сожрет и костей не оставит. Предвкушение. Азарт.              — А ты… сможешь достать еще один пропуск?..              

***

      Библиотека. Это была чертова библиотека. В огромное монументальное здание в семьдесят семь метров нельзя было попасть просто так — здесь недостаточно было подписанного разрешения от какой-нибудь госпожи. Чтобы получить доступ к книгам, хранящимся на этих полках, требовалась как минимум печать маршала, а лучше университетский пропуск, который Мора видела всего несколько раз в жизни и всегда в мужских руках.              Она даже не дрожала, лишившись тепла машины Велеса. Задрав голову, Мора оценивала двадцать семь этажей постройки, пока сзади глухо закрылись дверцы.              Из-за толстого слоя туши и ночного ветра глаза слегка щипали, но Мора практически привыкла, как привыкла к вьющимся волосам, которые падали распущенной копной на плечи. До комендантского часа оставалось минут пятнадцать.              — Никто не приходит туда в альтовских платьях, — фыркнув, оповестила ее Толганай и бросила ей в руки несколько своих вещей.              Джинсы обтягивали ноги, открывали пупок, а плечи постепенно краснели, так как остались абсолютно голыми. Корсетный топ из ткани, шнурки которого переплетались на груди, практически не чувствовался по сравнению с ощущением свободного падения, когда она поднималась по ступенькам. Перед выходом Мора посмотрела в зеркало, отмечая, что цветочная расцветка плотной ткани корсета напоминала ей узор чашек ее психотерапевта, и едва удержалась от хохота из-за этого факта.              Мора понятия не имела, чего ожидала. Этот вечер был наэлектризованным, она чувствовала. Какая-то часть нее хотела увидеть преддверие праздника, о котором говорил Велес и цокала языком Толганай, закатывая глаза и рассчитывая в голове стоимость этого праздника по купонам. Что-то вроде радостного ожидания разложенных на столе гвоздик ко Дню Вождя и передачи с Барановской, где она каждый год являла новый рецепт каких-то традиционных блюд, добавляя туда разные виды травы под рассказы очередного гостя.              Этот праздник чувствовался запретом, и от него совсем не веяло ни хвоей, ни бенгальскими огнями, которые когда-то подсвечивали столицу, а сейчас вот-вот должны были все до единого погаснуть, оставив лишь светлые лампы под лапами орла на постаменте Преданности и несколько красных букв на особо важных зданиях.              Зайдя в вестибюль, Мора направила фонарик вверх и прищурилась. Она медленно подошла ближе, чтобы рассмотреть. Темно-серая краска местами скололась по краям, и нависающая буква Z уже не выглядела так угрожающе в этих трещинах, зато были видны части чего-то другого. Мора встала на носочки, присматриваясь. Яркий свет фонаря подсвечивал некогда закрашенное панно, которое теперь было не больше серой стены, изуродованной навязанным смыслом.              Они поднимались в тишине по извилистым пандусам вместо лестниц. Мора касалась пальцами постаментов, которые стояли вдоль, и им отчаянно не хватало бюстов сверху — чувствовалась эта незавершенная пустота. Чего нельзя было сказать об огромном читальном зале, который был поделен на секции, подсвечивающиеся портативным теплым светом, бросающим на тела людей блики, пока они смеялись, перекрикивая музыку, и тянули через трубочки алкоголь. Тусклое освещение, исчезнувшие читальные столы, сменившиеся пляшущими на тумбах девчонками в блестящих платьях. Топ Моры больше не казался куском тряпки, затянутым на груди. Толганай была права: прийди она сюда в стандартном платье — стала бы самым главным софитом. А сейчас… почти сливалась с обстановкой. Почти. Потому что Мора была уверена, что увидела мимо проходящую девушку в одном белье с наброшенным на плечи старомодным пиджаком.              — Не оставляй свой напиток без присмотра, — произнесла Толганай настойчиво минут через пять, хлопая пластиковым стаканом о перевернутую полку с надписью «детективы». Сама она была одета куда проще: в мужскую темную рубашку, сливающуюся по цвету с ее волосами, и узкие штаны.              Мора сделала глоток, чувствуя на языке смесь сочного мандарина, чего-то горьковатого и пряного джина. Велес переговаривался со знакомыми людьми, задорно похлопывая их по плечам.              Здесь пахло книгами. Тот самый особый запах чернил и старых листов смешивался со сладковатым запахом травы вперемешку с духами и цедрой. И с музыкой, которая звучала странно: в ней было слишком много тепла для звонкости пьяного смеха вокруг. Мелькающие помехи в нотах были похожи на треск костра, и это было объяснимо, потому что играл проигрыватель, стоящий в углу и царапающий сапфировой иглой по винилу, создавая летопись истории на пластинке.              Мора пригнулась, сдерживая крик, когда над головой что-то пронеслось, едва не заставив ее выронить стакан. К потолку была приделана тарзанка или что-то вроде миниатюрных качелей, трос которых держался на карабине вверху и был обмотан разноцветными огоньками. Девушка в короткой юбке смеялась и раскачивалась. Ее белье мелькало для всех, и Мора смущенно опустила нос в стакан, сделала еще один глоток, пытаясь… развеяться. Но здесь было так душно.              — Пойдем, покажу тебе кое-что, — склонившись к ней, произнес Велес Море на ухо.              Еще несколько пролетов — и они оказались на техническом этаже. Здесь освещением служило несколько свечей, которые небезопасно стояли прямо внизу на бетоне, так и ожидая поджечь штанину какому-нибудь пьянице.              Велес дернул на себя железную дверцу. Чтобы пройти через нее, пришлось пригнуть голову. Они вышли прямо на крышу, и Мору буквально мгновенно передернуло из-за ветра. А потом от взгляда. И его уже не согревали смешки вокруг. Возможно, дело было в отсутствии теплого скрежета музыки, как внизу. А возможно, удивление было холодной эмоцией, подходящей его сетчатке по цвету. Но Мора тут же почувствовала себя так, будто волчок внутри стащил сочного откормленного гуся с заднего двора какого-то пройдохи — сытно и совсем слегка беспокойно, когда Кас наконец-то отвел взгляд, возвращая его к своим… друзьям?..              — А я уже подумал, что твой батя вошел во вкус и посадил тебя под домашний арест! — обернувшись на них, крикнул Велесу один из парней, стоящий возле перил, и просиял слегка пьяной, но довольной улыбкой от собственного подкола.              Велес прищурился, игнорируя насмешки — как будто ни для кого не было секретом кто его отец. Ну да. Сливки.              — Молодец, больше не шути, — цокнув языком, произнес он, подходя вместе с Морой к ним ближе.              Криво обрезанная ржавая бочка в голове Морены вряд ли подходила к тому, что могло быть частью высшего общества, но костер, разведенный внутри нее, облагораживал тени на хвастливых лицах. Велес накинул ей на плечи плед, висевший на ручке одного из старых диванов, которые стояли вокруг костра в бочке. Мора укуталась в колючую ткань и подумала, что это чертовское везение — отсутствие снегопада.              — У нас новенькие!.. — послышалось откуда-то со стороны.              — Это Мора. Надеюсь, ей будет приятно с вами познакомиться, — полушутливо представил ее Велес.              Она неловко улыбнулась, видя половину лиц расплывчато из-за разогретого костром воздуха, и произнесла негромкое «Привет всем». Ей казалось, по правилам приличия перед ней должны были представиться в ответ, но вряд ли кто-то всерьез запомнил ее имя.              — Не встречал пока ни одного человека, которому я бы не понравился. По крайней мере, не тех, кто остался в живых, — усмехнулся коротко стриженый брюнет.              Он стоял рядом с Касом, который пока ни слова не проронил. Касьян сидел, наблюдая за происходящим, как за спектаклем, и покачивал стопой, заброшенной на колено.              — Давид, солнышко, — произнес брюнет голосом, который точно считал обольстительным.              Он протянул ей руку. Мора помедлила совсем немного, прежде чем неловко пожать ее в ответ.              — Такое… старомодное имя, — внезапно выдала она.              Мора слышала что-то подобное по конструкции раньше, но такие имена обычно встречались у людей постарше.              — А она мне нравится, — засмеялся Давид, подняв свой стакан. — Это значит «любимец», — фыркнув, сказал он слегка помпезно. — А ты… Велес, так? — прищурил он один глаз, как будто вспоминая. — Кас много рассказывал.              — Почему-то появилось дикое желание оправдаться и сказать, что это все неправда, — добродушно засмеялся Велес, пожимая Давиду руку.              Мора сделала еще глоток из стакана, предусмотрительно не выпуская его из рук. Она наклонила голову, смотря на татуировку, которая выглянула из-под рукава куртки Давида, когда он потянулся для рукопожатия. Летучая мышь, пожирающая… ящерицу?              — Какой… интересный рисунок, — произнесла Мора вслух, и Давид глянул на руку.              — Это? Чтоб симпатичные девчонки задавали вопросы, — с едва уловимой издевкой в голосе сказал он и подмигнул.              — Набил ее после того, как его укусил гад с бешенством в слюне, — равнодушно произнес Кас, устремив взгляд на знакомого.              — Вот так всегда! Он меня обижает, — преувеличенно драматично вздохнул Давид, но было видно, что внутренне парень усмехался.              Мора прищурилась от внезапного порыва ветра, который донес до нее горячий воздух пламени, и убрала несколько тонких косичек с лица. Она оставила парочку среди завитков — не смогла расстаться с ними полностью.              — Понимаю. Меня тоже, — ответила Мора сипло.              Она чувствовала взгляд Касьяна на себе и специально смотрела только Давиду в глаза.              — Ни за что не поверю, что Кас способен обидеть такую красавицу, — возмущенно заметил он. Давид, втянув в себя воздух, обошел бочку и поддерживающе приобнял Мору, закинув ей руку на плечо, и глянул на Каса. — Тем более девушку своего друга.              Она даже не поняла сразу, как будто эта глупость просто не могла относиться к ней. Поэтому прошло секунды три прежде, чем Мора стрельнула глазами на свое кольцо, как будто и вправду проверяя его наличие, а затем оглянулась на замершего сбоку Велеса.              — М-мы не… — покачала головой Морена, пытаясь собрать мысли в кучу.              Напряжение над пылающей бочкой собиралось само, хотя Давид, кажется, этого не замечал. Или делал вид, что не замечал. Теперь Мора могла поверить, что он общался с Касом. Вполне.              — О, прошу прощения, — Давид вскинул руки в извиняющемся жесте, — но вы действиельно круто смотритесь вместе, подумайте об этом, — подмигнул он, делая ее шею чертовски горячей в этом дубаке, и допил остатки из своего стакана.              — Кас, ты будешь? — наклонился к нему какой-то парень, сидящий на другом диване, и потряс упаковкой карт. — У нас тут темная колода, — горделиво усмехнулся он, но Каса это не впечатлило.              — Я сегодня не работаю, — бросил Касьян.              Мора отвлеклась от вступившей в силу вялой работы с возражениями. Город вел себя так же, как она — всего лишь тихо, но не спокойно, не умиротворенно ни черта. Иногда Море казалось, она сожрала Ссорию, и та жила прямо в ней, стучалась внутри затаившимся зверем, который только вид делал, что сидел ниже травы, но лишь для того, чтобы содрать шкуру с кости при удавшемся прыжке.              — А нас здесь… не увидят?.. — спросила Морена и только потом смекнула, что это звучало так, как будто она боялась. — Я имею в виду… костер и… — попыталась быстро сгладить она, но здесь не было раздражающего хохота Лели. Видно, тот дымок, сжирающий самокрутки, переходящие по кругу, расслаблял, так что большинству дела не было.              — Стражники обычно отключают мозг и жопу не поднимают, если не трясти перед их лицом куском мяса, а маршалы сегодня тоже празднуют, так что с командой «фас» напряженка, — прыснул парень, раздающий партию. — Но на всякий случай лучше не галдеть.              — Да ну, спорим, ничего не будет? — фыркнул Давид. Он закинул голову назад и проорал: — Я ебал вас в рот! — Прямо в звездное небо, а затем задохнулся смехом.              Мора боязно оглянулась. Кас закатил глаза. Пара человек захохотала в унисон, и еще пара кинулась к нему со сдавленным: «Мать твою, заткнись!»              — Замерзла? — спросил подошедший к ней Велес и набросил на плечи еще один плед, потяжелее предыдущего. — Держи, этот теплее. — Он пару раз провел руками по ее по плечам, когда они отошли на несколько шагов от бочки. — Прости, здесь все сумасшедшие. Все в порядке? — Он глянул на нее со слегка обеспокоенной улыбкой.              — Кроме того, что нас из-за крика может поймать имперская стража на крыше запрещенного здания… — протянула Мора с намеком.              Было просто удивительно, что голос больше не дрожал от страха. Так, разве что легкого опасения и то практически незаметного. Она ведь говорила. Ложь усваивалась как человечина.              — Зна-аю, как это выглядит, — хохотнув, протянул Велес это предложение, наблюдая за шутливой дракой двух парней, которые натирали друг другу волосы прямо рядом с огнем. — Но не переживай, они… в общем, они это устраивают не впервые. Знают, что делают.              — И ты часто на таких бываешь? — Мора потянула носом воздух и закуталась в плед сильнее. Ноги тоже замерзали.              Велес покачал головой:              — Когда ты… делаешь то, что делаешь, лучше иметь связи с некоторыми людьми, — с намеком ответил он. — Но чаще я ухожу самым первым, чтобы не уснуть и не проснуться со сбритыми бровями или чем-то подобным. — Велес сделал глоток из своего стакана, и Мора рассмеялась, сморщив нос. — Если тебе станет некомфортно, мы сразу уйдем, — глянув на нее, заверил девушку он, погладив ее плечо, обмотанное колючим пледом.              Она повернулась вовремя, когда встроенный в нее механизм зажужжал, отмечая сосредоточенный взгляд, что мог сулить недовольство, которое тут же нужно было загладить. Но Кас продолжал сидеть на диване, покуривая сигарету. Не ту, что ходила у всех между пальцами. Щурился. И молчал.              — А может стать?.. — Мора повернулась к Велесу.              — Скоро полночь, и люди… — он замялся, смотря на часы. — Их иногда заносит после…              Его речь оборвал скрежет металлической двери. Она с силой стукнулась о стенку. Кое-кто умел привлекать внимание, когда заходил. Хотя вряд ли это требовалось, учитывая то, что на девушке поверх платья была надета коричневая мягкая шуба, которая в своем разрезе показывала блестящие колготки.              Все заметно оживились, приветствуя ее. Мора заметила, как она наклонилась к Касу, прислонилась к его щеке так же, как и к остальным, здороваясь.              — Родной, привет, забери Рута, я даю слово, он колесит по кварталу, потому что должен был прийти на полчаса раньше, чем я, — цокнув языком, сказала девушка Велесу, а затем поздоровалась с ним точно так же. Она сняла целлофановую обертку с красно-белой пачки сигарет. Мальборо. — Нарвется еще на стражу.              Велес закатил глаза, видимо, понимая, о чем она, а затем перевел взгляд на Мору:              — Я скоро вернусь, не переживай.              — Думаешь, мы съедим эту птичку? — захохотала девушка, волосы которой были светлыми, но вряд ли натуральными, судя по некоторым коричневым прядям, которые завивались искусственной волной — уж сильно симметричной. — Привет, детонька, меня зовут Кира, я буду твоей крестной феей сегодня. — Она бесцеремонно обняла ее, и Морена почувствовала сладкий запах духов.              — Меня зовут Мора, — поздоровалась она, пока девушка тянула ее к дивану, согнав с места парня, который теперь присел на подлокотник.              — Чудесно, будешь сегодня моей Золушкой, — кивнула Кира, подкурив сигарету прямо от огонька бочки, а потом заметила сдвинутые брови Моры. — Что, не знаешь Золушку?              Она выдохнула в сторону дым, примешивая его к запаху сладости и лака для волос. Ее глаза тоже были подкрашены, как у Моры, только куда аккуратнее, наверное, потому что Морена несколько раз уже касалась ресниц, забыв о макияже.              — Я, кстати, принесла волшебной пыльцы, чтоб вы не превратились в тыквы. — Кира подмигнула друзьям, и они выдали восторженное «о». — Папа узнал в прошлый раз, что мы таскаем его, и сказал охране не подпускать меня к сейфу новых разработок для военных. — Кира показала скобочки пальцами, закатила глаза, а затем начала рыться в карманах шубы. — Но его ошибка была в том, что он нанял такого симпатичного стражника, — расплылась в улыбке она, и все захохотали.              — Почему я не сомневался, — фыркнул парень по другую сторону дивана, качая головой.              — Чего не сделаешь ради познания себя, м, Мора? — заговорщически подмигнула Кира.              Она кинула на стол небольшую разноцветную бумажку. Мора присмотрелась и поняла, что на квадратиках были нарисованы улыбающиеся мордочки. К ним тут же потянулись руки.              — Не будьте жадными! — повысила голос Кира, затем засмеялась и беспечно откинулась на спинку дивана.              — Мне кажется, я знаю себя достаточно, — неловко произнесла Мора, сильнее сжимая плед.              — Даже самые темные и глубокие закоулки души?.. — размеренно проговорила Кира, специально приостанавливаясь на каждом слове. Она протянула руку и небрежно поиграла с ее волосами, а затем убрала их за ухо. — В Ссории запрещены секреты, но мы все по горло набиты ими, порой даже теми, о которых не подозреваем, — шепнула девушка, как будто страшилку рассказывая. Мора напряглась, не понимая, Кира всерьез такая странная или просто издевалась над ней. — Иногда полезно посмотреть им в глаза.              — Ты ее пугаешь, Кира, — произнесла какая-то девушка, черные волосы которой тоже не были обременены косами.              — Да ну, Мора не выглядит как та, кого легко напугать, — улыбнулась Кира и медленно выдохнула дым. — Никакого принуждения, детка, если не готова встретиться с собой, лучше не пробуй. Мало ли кто там прячется, — подмигнула она.              — Ей стоит бояться, — бросил Кас.              Сигарета тлела у него в руках. Мора перевела взгляд на несколько счесанных костяшек. Как будто кто-то хорошенько провел ими по асфальту, содрав верхний слой кожи, а остальную часть покрыл алыми трещинами. Он заметил, что она уставилась, но Мора гордилась тем, что ей удалось не нахмуриться, изображая участливость. В ней просто играл интерес.              — И… что оно дает? — вздернув брови, поинтересовалась она, повернувшись к Кире, сублимируя свой интерес в это предложение. Все любопытство, которое в ней жило и купорилось, сгнивая под уроками флористики и шитья.              Кира хмыкнула, дернула небольшую часть принесенной ею же картонки и закинула в рот, как жвачку.              — Иди расскажу, — заговорщически шепнула она, поманив Мору пальцем.              Морена помедлила, но потом наклонилась ближе. В следующий момент ладонь Киры легла ей на затылок, девушка притянула ее к своему лицу, и Мора почувствовала мазок языка. Она отшатнулась, ощущая у себя во рту что-то… покалывающее. Мора вытаращилась на девушку от шока, пока остальные слегка посмеивались.              — Засунь под язык и жди, — беззлобно засмеялась Кира, словно ничего не произошло. — Кас, будешь? — кивнула она ему.              — Воздержусь, — спокойно ответил он.              Мора повернулась к нему и заметила, что Касьян просто смотрел на нее. Без удивления. Осуждения. Злости. Просто наблюдал.              — Расслабься, детонька, подыши воздухом, — хохотнув, сказала Кира.              Она вытащила еще одну сигарету из пачки. Видно, давать прозвища вместо имен — это тоже у них было что-то вроде отличительного признака стаи. Как и прикосновения.              Мора сомневалась, что это действия этой… штуки, но ей стало жарко. Разговоры и смех заполняли крышу, люди уходили, стукаясь кулаками со всеми, и подтягивались другие, также хлопая железными дверьми о стены, создавая хаос.              Она поднялась, отошла чуть в сторону и положила руки на перила, всматриваясь в красную букву, горящую над городом. Отсюда не было видно шпиль преданности. Мора была уверена, световые нити, тянувшиеся от его лап на такой высоте, выглядели внушительно. Весь город как будто замер, дыша ей в лицо зловонной тревогой. Темнота не делала Ссорию сговорчивее, мягче без снующих стражников, следящих за порядком. Нет. Она делала ее непредсказуемей, оттого опаснее.              Пар изо рта достигал перил, постепенно тая в темноте, а ощущение холода никак не приходило, испугавшись то ли пледа, то ли расширяющихся зрачков.              — Отойди от края, — послышался за ее спиной голос, в котором было столько же компромисса, сколько в оторванной чеке гранаты.              Наверное, поэтому Мора неспешно перевела взгляд на перила, собрав пальцами легкий иней, который под теплом ее ладоней стал каплями. Но какими-то густыми, вязкими. Она растерла между пальцев жидкость, которая, несмотря на это, стекла по боковой части ладони вполне себе жидко, очерчивая выступающую кость.              Мора сделала шаг назад, как по приказу, и выдохнула, уткнувшись спиной в препятствие. Этим он и был. Препятствием. Потому что даже на сантиметр не сдвинулся в сторону, так и продолжал стоять, наблюдая. Мора чувствовала его взгляд кожей, пока сама смотрела на постепенно смазывающиеся редкие блики города: фары машин имперской стражи рыскали в поисках нарушителей, как старые псы, совсем потеряв нюх.              Мора опустила влажную ладонь вдоль тела, и она тут же коснулась теплых, почти горячих пальцев. Девушка вспомнила.              — Что у тебя с рукой? — спросила она.              Мора чувствовала, что их руки вели себя точно так же, как они сами — касались изредка, но не отстранялись, не соединялись вместе. Интересно, ему больно?.. Мора все еще не была уверена, что ему бывает.              — Ты сегодня такая любопытная, ссорюшка, — хмыкнув, сказал Касьян теплым дыханием в волнистые волосы, и она повернулась.              — Это тоже, да? Часть твоего большого и страшного мира, в который не стоит совать нос? — спросила Мора, глянув вниз.              Раны были на обеих руках, но на правой глубже. Рубиновей. Она потянулась за отставленным на бетонную плитку стаканом, чтобы спрятать в нем лицо, но Касьян высвободил пластик у нее из пальцев и вернул на прежнее место.              — Для бунта хорошей девочки придется выбрать что-то одно, — язвительно сказал он.              — Что она мне дала? — строго стрельнув в него глазами, спросила Мора.              — ЛСД. Кислоту, — просто ответил Кас, как будто не было в этом ничего. А может, и не было. Для него. Потому что он сидел, почти безэмоционально наблюдая за спектаклем. Но ее это не успокаивало.              — И… и что будет?.. — сглотнув, поинтересовалась она, тщетно пытаясь скрыть тревогу.              — Узнаешь, — повел бровью Кас, как будто наслаждаясь этим. Ее незнанием. Хотя она чуяла легкое раздражение, но не поклялась бы, что это не просто часть него, уже впаянная в эту холодную желчную систему. — Ты же ради этого хотела попробовать.              — Я не…              — Ты хотела, — быстро оборвал он ее оправдательное мямленье. — Или тебя не учили слову «нет»? — поднял брови Касьян.              Мора подняла подбородок, смотря ему в глаза, и вспомнила, когда они уже однажды стояли вот так. Сейчас холодный ветер обдувал ей плечи.              — Зачем средству для достижения цели знать слово «нет»?.. — протянула она тише, как будто и вправду интересуясь. — Коллекционную статуэтку не спрашивают, хочет ли она стать частью коллекции, — повела плечом Мора.              Он вспомнил. Точно вспомнил. Но ей это ничего не дало, потому что взгляд его оставался таким же прямым и нечитаемым, поэтому она просто откинула голову назад, решая понаблюдать за чем-то более теплым.              — Мне кажется, я никогда не видела звезды так… близко, — выдохнула Мора клубок пара, замечая, как звезды всполошились, видно, заметив ее взгляд, и начали приближаться, практически падая, оставляя на грязном бетоне крыши свою мерцающую пыльцу.              — Тебе нужно в помещение. Здесь холодно, — внезапно сказал Касьян, и это тоже не звучало как предложение.              Она посмотрела на свои руки и заметила, что те полностью покрылись гусиной кожей и покраснели от притока крови — отчаянной попытки тела согреться. Однако Мора не чувствовала холода. Она пошла за ним, отпустив плед, который тут же соскользнул с ее плеча.              Тук-тук-тук. Она поморщилась от звука и заметила, что это был цокот ее туфель о металл ступеней, по которым они поднимались на крышу. Шаги и были такими громкими?.. Такими, как и ее стучащие зубы. Вождь. Ей и вправду холодно.              — К-касьян… — произнесла Мора, когда свет читального зала библиотеки ударил ей в глаза, хотя он был приглушенней, чем она помнила. Возможно, поэтому создавалось впечатление, словно за каждым проходящим человеком следовала тень — эдакий тормозной путь, плывущий у нее в глазах. — Я странно себя чувствую… Т-ты… — Она панически вдохнула в себя воздух.              Касьян резко остановился, а затем навис над ней.              — Трип зависит от внутреннего настроя, ссорюшка, — четко произнес он, слегка сузив глаза. — Нажахаешь себя — и все полетит к хуям.              — Трип?.. — растерянно переспросила она.              — Приход. — Касьян легко стукнул ей кончиком пальца по виску.              Он оглянулся на знакомый голос, который позвал его по имени. Взгляд Толганай скользнул по ней, но Мора не успела различить эмоцию. Девушка стукнула ногтем по стакану, подняв вверх брови.              — Воду с лимоном, — качнув головой, сказал Кас и сразу же повернулся обратно к Море.              — Звучит так, будто ты знаешь, о чем говоришь, — сипло произнесла она, все еще слегка дергаясь от перепада температур. Здесь было жарко. — Т-ты никогда не пьешь? — Мора проследила взглядом за стаканом, который проехал по боковой части детективной полки. Касьян поймал его рукой.              — Никогда рядом с торчками, — хмыкнув, ответил Кас.              Он сделал глоток воды так, чтобы маршаловскому скотчу стало бы до ужаса стыдно за свою непригодность. Это правда было видом искусства, и парень имел необычайный талант.              У Моры похолодели кончики пальцев, как перед прыжком с трамплина, словно перед тем, как дернуть ручку квартирки на рынке и никого там не обнаружить. Она до сих пор за это не отыгралась. Сейчас эти пальцы пытались согреться, когда Мора скользила по рельефным выступам шеи — кончикам разряда молний, оставшихся у него на коже. И вдруг ей пришла мысль, что это может закончиться катастрофой.              — Откуда они? — Она подняла на него взгляд, пока он все также просто наблюдал за ней, словно формулу какую-то в голове высчитывал.              — Я думал, тактичные альта-девочки знают, что задавать такие вопросы невежливо, — цокнув языком, пристыдил ее он.              Мора сжала ладонь и убрала руку.              — Расскажи мне хоть что-нибудь. О себе. Что угодно. — Ее голос был умоляющим. До смешного. Мора была готова просить, чтобы хоть один единственный пазл сошелся, заполнил пустоту головоломки, и тогда, быть может, она потеряет интерес?..              Касьян ступил к ней ближе и наклонился к уху:              — Я дрался с другими отбросами за еду, — шепнул он.              В его словах так отчетливо читалась улыбка. Касающаяся глаз, как тогда, впервые в ее комнате. Мора уставилась на него, записывая его улыбку на пленку, в каком-то маньячном желании запомнить эти эмоции, чтобы прокрутить в голове позже.              Она поняла, что его куртка висела на подлокотнике небольшого кресла сзади, прямо рядом со стеллажом «фантастики», и скользнула взглядом по его голым рукам, открытым футболкой.              — Для того, кто живет от выигрыша к выигрышу, ты не выглядишь… голодающим.              — А я редко проигрываю, ссорюшка, — склонив голову, самодовольно протянул Касьян.              Почему-то это впервые ее не разозлило. Она почувствовала, как губы практически против воли растянулись в улыбке.              — Вы-пен-дреж-ник, — произнесла Мора по слогам достаточно тихо.              Она заметила, что он уставился на нее, наблюдая за этой эмоцией. Наверное, поэтому замер, моргнув, когда Мора коснулась пальцами его щеки. Вообще лишившись страха.              Она не планировала всего этого. Но пальцы касались гладкой кожи — подбородок был выбрит — и она чувствовала вязь под ногами, словно каждое из прикосновений было ядовитым секретом, превращающим ее кровь в жидкое и густое пламя.              — Это правда, — внезапно произнесла Мора, сфокусировав плывущий взгляд. — Мне понравилось. Целовать тебя тогда.              Его щека изогнулась под ее прикосновением в довольной ухмылке.              — Я знаю.              — К-как? — нахмурившись, почти обиженно произнесла она.              Кас наклонился ближе, практически касаясь ее носа. Специально.              — По твоим пальцам у меня на лице, — размеренно произнес он, криво ухмыляясь.              Она сосредоточилась на ощущении его кожи. Мора задержала дыхание, концентрируясь на этом чувстве. Теплого. Мягкого. Позволяющего.              — Что? — все-таки спросил он спустя пару минут, наблюдая за ней.              — Ты не колешься, — ответила Мора, вспоминая ощущение на собственных щеках тогда.              Она прочертила обеими руками его челюсть и коснулась губ. Просто поразительно, как губы со слегка вздернутыми уголками, могли достаться кому-то, кто за все время так и не научился вдоволь улыбаться искренне.              Она подняла глаза, когда Кас прикусил кончик ее среднего пальца, не отводя от нее взгляда. В теле Моры как будто был всего лишь один нерв, подсоединенный к этому месту. Она выдохнула и провела этим пальцем по его нижней губе с медлительностью исследователя, а затем приложила указательный. Как «тише». Как «не растрепай мой секрет». Как «сделай так еще раз».              И он сделал. Облизал место, где секунду назад гладкость зубов сжала кожу. А потом она вздрогнула, слегка царапнув ногтем ему по губам, когда что-то взорвалось, пришпорив ее сердечный ритм. Обрывки разноцветной глянцевой бумаги посыпались им на голову. Шум вокруг становился громче, насыщенней, как пряный глинтвейн — тоже пах цитрусом.              Ее сознание, кажется, тоже вязло в этом глинтвейне, потому что она только на цифре шесть поняла, что они считали. Да. Обрывки объяснений Велеса бродили по памяти, почти полностью вытесненные таким большим и ярким ощущением кончика языка на отпечатках. Кажется, люди так радовались полуночи.              Мора моргнула, увидев, как размеренно покачивался стенд с припечатавшейся к нему парой шагах в пяти от них. Они целовались, пока платье девушки впитывало мандариновый алкоголь из наклоненного стакана собственной кистью — кому была интересна гравитация, когда тебя целовали вот так.              Мора медленно ловила остатки резкости мира, пока поворачивала голову обратно. Касьян все еще смотрел на ее лицо, а она опустила взгляд ниже, на его губы, чувствуя, как внутри сигналили машины за миг до аварии. Сдавали тормоза.              — Хочешь поцелуй? — задал вопрос Касьян, подтягивая вверх кончик своих губ. Мора моргнула, смотря на него. — Тогда смелее, — заговорщически протянул он, поддевая ее, как будто зная. Нет. Зная точно.              Это просто сбоило в какой-то момент, как сбоили генераторы, механизмы освещений, когда госпожа щелкала, и оно не срабатывало. Не срабатывало правильно. Мозг знал свое место, он приказывал сморщиться, возненавидеть, отойти, а кровь всасывала почти убийственную, вместе с наркотиком, дозу эндорфинов. Мора почувствовала, как протянула руку, становясь на носочки.              Он действительно не кололся. Горячий язык сделал всего несколько прикосновений, прежде чем рука Каса надавила на подбородок, привычно открыв ей рот, как будто она до сих пор не умела.              Мора увидела бездонность своих зрачков в отражении его глаз, когда он отстранился на пару сантиметров, словно проверяя реакцию. У него даже радужки, кажется, стали светлее, хотя, возможно, бликовали огоньки на качели под потолком.              Мора надавила на его затылок. Касьян действительно не был похож на голодающего: достаточно мышц, чтобы остаться стоять ровно, и ее ладонь бы соскочила, максимум поцарапав затылок, ей пришлось бы убрать руку. Однако Кас так легко поддался, что у поцелуя был привкус какой-то вседозволенности, победы, почему-то власти.              Поэтому она почти застонала от разочарования, когда он отпрянул, отступил на два шага и упал на кресло рядом со стеллажом. Касьян похлопал по коленям, но звука не было слышно из-за музыки, хотя Мора и ту различала едва-едва.              Он перекинул ее ноги на одну сторону, усаживая на себя, и тот момент, как каждая мышца в ее спине задеревенела от напряжения в прошлый раз, когда она сидела у него на коленях, был таким давнишним, таким… нереалистичным.              Мора огляделась и уставилась на смеющуюся девушку в старомодном пиджаке. Сейчас часть белья под пиджаком исчезла. Она заливалась смехом, сидя сверху на ком-то, чье лицо расплывалось у Морены во взгляде. Черт.              Она посмотрела в сторону и увидела часть «бара» и плачущую девчонку, лицо которой перекосило на секунду, а растрепанная прическа превратилась в собранные локоны, залитые лаком с резким запахом. Мора помнила его с детства. Ей как будто ударили в горло, когда Морена уставилась на рыдающую рядом с Толганай мать, и она точно плакала из-за разочарования. Девушка зажмурилась, пытаясь дышать. Этого нет.              — О, извините. — Маршал в форме наткнулся на… другого такого, разлив напиток, и скользнул равнодушным взглядом по ее лицу, прошел дальше — к проходу, ведущему на крышу.              — Только не бойся. — Кас ткнулся носом ей в висок и погладил пальцем тыльную сторону кисти. Мора посмотрела на свою руку, ходящую ходуном.              — Ес-сли сюда нагрянет стража… — произнесла она аж едким от страха голосом.              — То я тебя вытащу, — прервал он ее, коснувшись подбородка девушки. — Посмотри на меня. — Касьян вглядывался в ее паникующее лицо, и веки Моры вздрогнули, когда он сделал так же, как она несколькими минутами ранее — провел пальцами по ее щекам. — Расслабься.              Она пыталась. Но мешал подкуривающий сигарету Даждь, который даже не замечал ее. Сидел себе болтал с кем-то расплывчатым, добравшись на вечеринку с того света.              — Ты бы сделал так еще раз? — спросила она дрожащим голосом, когда Кас глянул за ее спину на парня и явно не увидел того, что видела Мора. — Если бы знал, что тогда Даждь не выживет?..              Ее совесть растворилась в слюне вместе с маркой, показывая настоящий ужас — скрытый, отвратительный. Быть пойманной. Пристреленной или сожженной заживо в науку бунтующим прямо на стражеском экипаже, так и плюхнуться обугленным трупом на капот.              Но она была бесполезней, чем Даждь. Леля оказалась права: ее бы никто не выбрал.              Кас всмотрелся в нее и выдохнул ей в губы, не улыбаясь:              — Я уже так сделал.              Эта фраза была на вкус как пепел — горькая. Он втиснул ее Море в рот, растирая языком по небу.              Она ерзала, пытаясь придвинуться ближе, вжималась в его рот и притягивала к себе с такой силой, что когда Кас втянул воздух, поворачивая голову, Морена не была уверена, что не от боли от всаженных в его щеки ногтей. Но поддавался. Опять.              Ее вело от того, как эта сложная и темная загадка низко выдыхала, горячо вылизывая ее губы, и подчинялась, словно тоже решив, что ладно. Ладно. Пусть.              Кас оторвался от Моры, взял свой напиток и закинул руку ей за плечо. Он перебросился с кем-то парой слов, пока она коснулась носом его щеки и поцеловала, чувствуя под губами ходящие мышцы. Касьян посмеивался, что-то говоря. Мора проходилась губами по его челюсти, когда он повернулся, дразняще улыбаясь:              — Не так. Давай покажу.              Он мягко повернул ее шею и выпарил горячим прикосновением языка здравый смысл, превращая его в хныканье. Мора выдохнула, чувствуя, как Касьян целовал ее шею, поднимаясь выше — к мочке уха, каким-то образом сохраняя дразняющую улыбочку в движениях губ.              — Приятно? — хмыкнув, спросил он, поддевая ее нос.              Она открыла глаза и тут же потянулась к нему. Пытаясь поделиться мурашками, которые бродили по коже, а здесь даже не было сквозняка.              — Кас, не надо, — послышался напряженный голос.              Сознание Моры подсказывало, что она слышала его пару раз в машине или сегодня, когда получила плед, но туман в голове пропитывал влагой каждую из логических связей.              — Не надо что? — Послышалось хмыканье рядом с ее ухом.              — Ты знаешь что, — раздраженно повысил голос Велес. — У тебя что, тут больше вариантов нет? Выбери кого-нибудь другого.              — Но я уже выбрал ее, — пожал плечами Касьян.              Мора приоткрыла глаза, едва улавливая обеспокоенный взгляд Велеса на себе. Сейчас, впрочем, он совсем не казался ей важным.              — Что ты ей дал? Давид сказал…              — Давид еблан побольше твоего, — цокнув языком, прервал его Кас и как будто глаза закатил из-за усталости от этого диалога. — Мора? Хочешь пойти с Велесом? — задал вопрос Касьян и провел носом по ее щеке. — Он может тебя забрать. — Мора прикрыла глаза от яркого огонька и спрятала лицо у него в шее. — Видишь, она не хочет, — не без удовольствия произнес Касьян.              — Кас… — выдохнул Велес так, как будто прекрасно понимал, что это спектакль.              — Я разберусь, что делать, Велес, — оборвал его Касьян. В его голос прокрались рычащие нотки, как реагируют псы, когда кто-то еще не наступает, но трется возле их территории. Он больше не ухмылялся. — Спасибо.              Тень Велеса, нависнувшая над ними, исчезла. Кас сделал несколько глотков из своего стакана, а Мора смотрела, как двигался его кадык, чертя ноготком по вене. Он повернулся к ней, поманил пальцем, и она потянулась, сразу же открыв рот, и вовремя вдохнула, когда почувствовала на языке кислую воду. Морена сделала несколько глотков.              — Тебе нужно пить, — сказал Касьян ей в губы.              В следующий момент он сам бы открыл ей рот, если бы она противилась. Мора ловила влажные прикосновения, изредка закусывала его нижнюю губу, загнанно дыша.              Это было ошибкой. Очевидно. Но она продолжала так бессовестно, жадно и горячо ошибаться. Все это задумывалось как эксперимент. А превратилось в танцы на костях, пир во время чумы, и она подыхала от голода. Мора чувствовала такую сильную тягу, что будущие психологические откаты по ЛСД были просто смехом по сравнению с этим. Парочка часов мнимой сброшенной ответственности ничего не стоила, и за такое в общем-то Мора была согласна «пасть ниже некуда» (голосом госпожи). Так же низко, как опускался Касьян вдоль ее шеи, сжав рукой волосы и силой запрокинув голову девушки назад, чтобы она не мешала.              — Не бойся. Никаких следов, — сказал Кас таким голосом, будто марка не успела раствориться до момента прикосновения их губ под новогодний счет, и он сейчас был под таким же кайфом, только зрачки умел контролировать.              Может, я и вправду Бог? Может.              — К-кас… — протянула Мора, сжимая рукой ткань футболки, горячей от его кожи.              В следующий момент она даже не поняла, как он дернул ее за руку и потащил за собой по коридору, полному танцующих людей, целующихся на перевернутых стеллажах — на историях о побежденных монстрах и разрушенных вселенных. Прямо как ее вселенная рушилась сейчас, когда Мора следовала по пятам за парнем, который вертел фотку ее матери, размышляя о том, как доберется до нее, если девушка не пойдет у него на поводу. И видно, она так испугалась, что до сих пор шла.              Концентрированный запах пота и сигарет становился чище, как и звук приглушенней — чуть дальше от музыки и глухих стонов, теряющихся в битах. Касьян завел ее за дальний стеллаж и бросил на диван под стенкой на живот.              Мора занеженно повернула голову и схватилась за гладкий коричневый подлокотник. Касьян нагнулся над ней, коснулся кончиком носа мочки уха, виска, а потом ниже — шеи, ключицы. Его дыхание дрожало, когда он прикусил ее плечо, кажется, прямо там создавая очаг возгорания. Ее вены были плотно набиты иссохшими розами, потому что этот чирк вспыхнул за секунду, разнося огонь по всему телу. Она почувствовала, как Кас сжал ее задницу, опуская тело ниже, и не так, как в тот раз — среди ужаса и крови — а грубее, нетерпимее.              Касьян вдавил ее в диван, создавая шаркающий звук соприкосновения грубых тканей, потерся об ее задницу. Мора простонала, схватившись за материал софы. Она буквально слышала, как дрожало его горло, когда он выдыхал ей в голое плечо, делая очередной толчок. И еще один. Ее голова откинулась назад практически с кашлем, когда он запутался рукой среди косичек и волн ее волос и потянул на себя. Мора взвизгнула, как только Касьян сделал это в очередной раз, натянув корни слишком туго.              — Бля, я… — хриплый голос Каса сбился, он звучал практически растерянно. Практически извинялся.              Он сжал ее ягодицу второй рукой. А потом выдохнул:              — Повернись ко мне.              Она сделала это тут же: перевернулась на спину и заглянула ему в глаза. От прежнего света не осталось ничего, его зрачки тоже были разбитыми до самых краев, и плевать, что от него даже алкоголем не пахло. Касьян поддел ворот черной футболки и, стащив ее через голову, бросил на пол.              Мора смотрела словно со стороны, как собственная рука скользила по росчерку ключиц, едва заметным венам на груди, и если бы не чувствовала мощно бьющееся сердце прямо напротив, это вполне могло бы сойти за мираж. Она перевела взгляд и увидела, как каждый шрам на его плече наливался теплым золотом карамели. Боже. Боже.              Мора привстала, провела языком по неровностям на его коже и даже почти почувствовала сладость. Мышцы напряглись под ее прикосновением, и Кас шумно выдохнул, прикрыв глаза.              Никаких следов. Да. Черт. Но это ведь не касалось его?.. Потому что Мора отпустила закушенную ею кожу и провела указательным пальцем по радиусу синеватого пятнышка у него на груди. Очередного. Но, видно, ему было плевать — его внимание сосредоточилось на ее глазах. Он обмотал свой палец тонкой веревкой от ее топа, соединяющей две чашки у нее на груди.              — Не возражаешь? — слегка ехидно спросил Касьян.              Мора качнула головой, даже не думая. Он тоже долго не думал.              Мора выгнулась, когда Касьян провел рукой по ее грудной клетке, скомкав топ у нее на бедренных косточках. Буквально пара прикосновений, и она понятия не имела, как каждый раз, проводя по этому месту в душе, ощущала сухость морщинистых пальцев маршала. Все исчезло. Касьян как будто бензином облил и поджег, уничтожая все, что было раньше.              Он сжал ее грудь, и Мора едва не захлебнулась собственным выдохом. Сначала Касьян аккуратно коснулся соска кончиком языка, сделал пару кругов, а потом втянул в рот, посасывая кожу. Морена заерзала ногами, и он перенес вес на одну сторону, фиксируя ее тело, чтобы она не дергалась. Касьян выпустил сосок и провел по влажной поверхности большим пальцем. Словно тестировал ее нервные окончания на прочность.              Она лепетала что-то нечленораздельное, вызывая у него на лице красивую плутоватую улыбку. Вызывая желание сделать так еще раз. Прикусить зубами. Зализать. Сделать это нарочито медленнее.              Мора почувствовала, как звук прошелся иголкой по ее горлу. Кас оторвался от ее кожи и вернулся к лицу.              — Тише, тише… — всё ещё улыбаясь, шептал он, почти посмеиваясь. — Голосок сорвешь.              Она облизала сухие губы. Кас сжал ее щеки, набирая в рот слюны, чтобы наклониться и поцеловать ее, провести по обезвоженным губам языком. Это больше не были такие поцелуи, как те — медленные, проверяющие. Теперь он приподнимал ее шею, сжимая, почти не думая, и Мора тянулась за ним, пытаясь слиться с его кожей. Раздробиться на атомы.              Она повела рукой вниз по его торсу, чиркнув пупок, и внезапно он сжал ее кисть до белесых пятен на запястье. Кас остановился, дыша ей в рот. Мора открыла глаза, игнорируя пульсирующую боль в руке, которую он все еще не отпускал.              Касьян выдохнул, отвел ее пальцы от себя и увеличил дистанцию между их телами. Он смотрел в лицо Моры со злостью. Она бы не поверила в масляную улыбочку пару минут назад, если бы не высекла это в памяти. Можно было поверить, как будто он и раньше был в ярости. А может, и правда был, судя по нескольким щелчкам их зубов во время поцелуя до этого.              Кас, тяжело дыша, закрыл глаза. Он все еще нависал над ней сверху. Мора привстала, положила ладонь на его затылок и надавила. Ну же. Но в этот раз он не двигался, застыл глыбой, а через секунду вывернул шею и освободился.              — Не. Трогай, — процедил Касьян.              От этого Море почему-то стало буквально физически больно.              — П-прости, я… — запнувшись, сдалась Мора и тут же убрала свои руки.              Он сжал челюсти и ударил подлокотник дивана над ее головой. Мора вздрогнула, но Касьян уже оттолкнулся, встал и, подцепив пальцами футболку, скрыл оставленные сизые пятнышки. И почему-то без следов карамели.              Мора потянула несколько нитей, делая корсетную стяжку более плотной, фиксируя топ на теле. Конечно, не так аккуратно, как Толганай, потому что тесемки расплывались во взгляде и в темноте.              Она вжалась в диван, наблюдая за Касьяном, как за непредсказуемым животным. Он раздраженно сел по другую сторону и сжал рукой глаза.              — Кас, я не… — начала Мора боязно. Желание извиниться, загладить вину, пришпиленное с детства, как красная булавка на груди, разъедало внутри.              — Помолчи, Мора, — прервал ее он. — Просто… не надо сейчас, — сглотнув, сказал Касьян.              Мора услышала в его голосе разочарование, в каком-то слоге вылившееся на передний план. Она всех разочаровывала в последнее время.              Мора подтянула ноги ближе к себе, пытаясь сжаться, стать меньше. Пытаясь проглотить ком в горле, который пришел на смену плывущей реальности. Она больше не казалась такой легкой, как раньше, но и резкости прежней еще не было.              Мора сжала руки крепче, пытаясь перестать дрожать, но это было похоже на мышечный тик — она ничего не могла с этим сделать. Здесь не было никакого пледа.              — Что такое? — Повернулся к ней Кас, нахмурившись, и обеспокоенно обвел глазами ее тело.              — Мне х-холодно, — слегка виновато произнесла Мора и потом неосознанно отклонилась в сторону, услышав очередной взрыв хлопушки, потому что этот звук, как галлюцинация, присел рядом с ней, сжав голову в тисках.              Диван издал уставший звук, когда Кас поднялся и молча взял ее за руку. Мора понятия не имела, куда они шли, потому что в основной зал с гудящей музыкой они больше не вернулись. Она смотрела на переплетение их рук, и ее затопила волна сожаления, которая не поддавалась анализу. Просто появилась в ней и жила.              Табличка «для персонала» мелькнула мазком перед ее глазами. Кас открыл дверь, зашел в очередной проход. Музыка перестала быть слышна вообще, как только они оказались в небольшой комнатке. Он щелкнул зажигалкой и поджег фитиль нескольких толстых потекших свечей. Это была ванная.              — Здесь тихо, — объяснил Касьян, отпуская ее руку. — У тебя нарушена терморегуляция, тут… не так холодно. — Касьян все еще хмурил брови, осматривая ее плечи, которые игнорировали температуру воздуха.              — Л-ладно, — только и произнесла Мора, пряча взгляд.              Кас выдохнул особенно громко среди кафеля и, уперевшись ладонями по бокам раковины, заглянул в зеркало. Они молчали не меньше десяти минут, прежде чем он подошел к ней и привычно приподнял ее подбородок. Привычно. Она успела к нему привыкнуть.              — Тебя не тошнит? — Мора покачала головой, смотря в его обеспокоенные глаза. — Чего-то хочется? Пить или?.. — Касьян сделал паузу, осознанно ставя троеточие, и она сглотнула.              — Не уходи, ладно?              Мора не хотела этого говорить. Не хотела делать что-то еще не так, но страх был сильнее гордости, поэтому Касьян сейчас так внимательно смотрел. Близко. Слишком близко, чтобы она не опустила глаза. Снова. Она даже потянулась практически неосознанно, коснувшись его носа.              — Ты просто пиздец объебана, — вздохнул Касьян, дотронувшись до ее лица и заглянув в глаза. Кас посмотрел на часы на руке, что-то проверяя. — Сейчас вернусь, — бросил он.              Этот отчет оказался таким несвойственным, что Мора практически была уверена, что Касьян ушел, сказав это, чтобы она не поплелась за ним.              Морена села на пол, спустившись по стене, и стала наблюдать за пламенем свечи, которое по цвету было точно как та карамель на его шрамах.              Она не понимала, сколько прошло времени, когда он вернулся с несколькими декоративными подушками и пледом. Касьян бросил их в ванну и закрыл комнату на замок.              — Никто не зайдет, — развеял ее опасения он.              Мора понятия не имела, насколько ей стало после этого легче. Никакого открытого пространства, о котором она не думала только дыша через его рот — так мыслей вообще не оставалось. Но во всех других случаях…              Касьян забрался в ванну, лег на спину и подал ей руку. Мора смотрела на нее в недоумении.              — Иди сюда, — цокнув языком, устало позвал он.              Мора оттолкнулась от стены, коснулась его ладони и, разувшись, залезла внутрь. Места не было вообще, но Касьян потянул ее на себя, несколькими движениями устроил девушку сверху и накрыл их обоих слегка колючим пледом.              — Спи, — произнес он у нее над ухом, приобнимая ее дрожащие плечи второй рукой. — Наутро будет лучше.              — Ты злишься на меня? — хрипло произнесла она очередную фразу, которую не планировала, но которая так и повисла в кафельных стенах с переливами оранжевых бликов от свечи.              — Спи, Мора, — выдохнул Касьян через пару секунд, убирая тонкую косичку у нее со щеки.              И она уснула быстро, спрятав нос в выемке его шеи. Как волчок, который настолько привык не доверять всем, что в отчаянии доверился охотнику, забыв про широкую кровавую дорожку на снегу.