Вороная

Амбаруссар привели ему новую лошадь — высокую вороную кобылу на трёх белых ногах. Она родилась от местной кобылы и валинорского жеребца уже на берегах озера Митрим, и родилась всего три солнечных года назад. Она никогда не видела мира до солнца и луны, и в её угольно-чёрной гриве не блестел свет звёзд, как у рождённых в Амане коней. И ещё она ходила не так, как другие лошади. — Морьо утверждает, что это искажение, но если так, это очень удобное искажение, — говорил Питьо после того как побежал с кобылой пару раз туда и сюда, чтобы показать странный аллюр. — Идёт она так мягко, что кажется, будто плывёт над землёй. — По крайней мере, мы будем знать, что она тебя не потеряет, — вторил ему Тельво. — Главное — не засни на ней. Майтимо подошёл ближе и огладил кобылу. Та раздувала тонкие ноздри, недоверчиво обнюхивая его руки — левую, гладившую её по шее, и правую, всё ещё скрытую бинтами. Тогда он прикоснулся к ней мысленно, и узнал причину недоверия сразу же. “От тебя пахнет, как от зверей с чёрной кровью”. “Это потому, что от меня пахнет моей собственной кровью, как от тварей, что её проливали, — объяснил он. — Но мы с тобой найдём этих существ и уничтожим. Всех, кого сможем поймать”. Кобыла зло всхрапнула и толкнула его носом. Он понял, что заслужил её доверие. Наивные лошади, родившиеся в Амане и не знавшие иного времени, кроме мирного, доверяли каждому. Вороная мало чем была похожа на них, кроме роста и стати. Майтимо подумал, что предупреждение Тельво, пожалуй, было излишним. На такой лошади не заснёшь. Он бы не смог запрыгнуть на неё, и кобыла легла у его ног, подставляя широкую чёрную спину. Он сел верхом, взялся за длинную гриву, и тогда лошадь легко поднялась на ноги. “Куда мы идём?” — спросила она. Майтимо понятия не имел, куда. — Вперёд, — сказал он кобыле, и та действительно пошла вперёд, но шага её он так и не почувствовал. Она и в самом деле как будто скользила над землёй, покачиваясь, словно лодка на волнах — Эй, нас-то подожди! — крикнул позади Питьо, и, оглянувшись, Майтимо увидел, как братья поспешно вскакивают на своих коней и рысью догоняют его. Только вот вороная кобыла шла шагом. Если это, конечно, был шаг. На мгновение он усомнился, что ноги лошади вообще касаются земли. — Не убегай от нас пока! — весело сказал Тельво, нагоняя его слева. Питьо оказался справа. Взятый таким образом в клещи, Майтимо улыбнулся и потрепал кобылу по шее. — Я не чувствую, каким аллюром она идёт, — признался он. — Потому что у неё на все случаи жизни только один, — рассмеялся Тельво. — Так и задумано. Мы же не хотим этой прогулкой опять растревожить твои раны, верно? — Морьо и так придёт в ярость от того, что мы привели тебе молодую лошадь, да ещё и помесную, — добавил Питьо. — Пусть хоть сама поездка будет приятной. И она была приятной. Свежий ветер бил в лицо, когда они мчались по холмам вдоль озера. Он забирался под плащ, кусал холодом ещё не зажившие раны, но это была небольшая плата за вновь обретенное чувство свободы. Настоящей свободы. Майтимо понял, что смеётся, подставляя лицо ветру. Он не чувствовал такой лёгкости с того дня, как Финдекано снял его с Тангородрима. Тогда понимание, что он свободен, и радость от встречи затмили все — ужас, пробирающий до костей холод и боль. Если бы Майтимо умер там, на спине Соронтара, то ушел бы счастливым. Но Финдекано был рядом, и он был не готов снова с ним расстаться. Увлекшись воспоминаниями, он инстинктивно потянулся к другу, желая разделить с ним свой восторг. И почувствовал ответную радость, лёгкую, как прикосновение перышка к щеке. "Чем ты занят?" — спросил Финдекано, и он послал в ответ образ — черную гриву лошади, развевающуюся на ветру. "Так". “Всё в порядке, — поспешил успокоить его Майтимо. — Амбаруссар со мной”. “Не уверен, что это должно уменьшить мою тревогу, а не наоборот, — в мыслях Финдекано сквозило веселье. — Но я рад, что тебе хорошо”. Ему и в самом деле было хорошо, и хотя он смертельно устал к концу небольшой прогулки, никакая боль в потревоженных ранах не могла заглушить этой чистой радости. Карнистир действительно был в ярости, когда они вернулись в лагерь на закате. На его лице проступили красные пятна, ладони сжимались в кулаки, когда он налетел на Тельво. — Вы оба спятили?! — орал он, хватая Амбаруссу за плечо. — Чем вы думали, когда сажали его на это чудовище?! — Морьо, всё в порядке, никто не пострадал, — вступился за близнеца Питьо, который в это время помогал уставшему Майтимо сойти с лошади. — Даже удивительно, — бросил Карнистир через плечо. — Прекрасная кобыла, — усмехнулся Майтимо, поглаживая лоснящуюся чёрную шею. — Не наговаривай на неё. Карнистир наградил его взглядом, тяжёлым, как свинец. — Чем ты задобрил её, Нельо? Посулил горы золотого зерна? — Просто обещал, что мы убьём орков, если встретим, — честно признался он. — Она поняла, что мы хотим одного и того же. На этой ноте Карнистир схватился за голову. — Каких ещё орков, Нельо? Ты на ногах еле стоишь! — Любых орков, — бросил он и пошёл вперёд, желая доказать брату и особенно самому себе, что вполне способен стоять на ногах. Однако усталость сыграла с ним злую шутку. Майтимо сделал шаг, потом другой, но конечности вдруг стали тяжёлыми, а земля опасно зашаталась под ногами. Понимая, что ещё один шаг может стать последним, он потянулся к Питьо за поддержкой. Это возымело мгновенное действие. Братья окружили его, разом забыв о разногласиях. — Нельо! Что случилось? Тебе нехорошо? — Опять голова кружится? — Вот, попей. Тельво сунул ему в руку полупустую флягу. Он машинально сделал несколько глотков, и перед глазами немного прояснилось, но земля продолжала покачиваться. Как палуба корабля, подумалось ему. Корабля… Белые паруса кораблей-лебедей вдруг распахнулись перед глазами, охваченные пламенем. Палуба под ногами опасно накренилась, словно корабль взлетел на гребень огромной волны, но вокруг не было воды, только огонь, повсюду. — Нельо! Нельо, очнись! Голоса звучали совсем рядом. Он открыл глаза и понял, что практически висит на руках Карнистира. — Прогулялись? — зло поинтересовался тот, обращаясь к Амбаруссар. — Довольны? Огромным усилием воли Майтимо заставил себя встать прямее. Правое плечо горело от боли, несмотря на перевязь, которая удерживала на месте раненую руку. Должно быть, заваливаясь, он как-то неловко дёрнул ею. — Морьо, оставь их, — велел он. — Это я сказал, что хочу прокатиться верхом. — Ты болен, какой с тебя спрос, — отрезал Карнистир. — А вот эти двое!.. — Он наш король! — на два голоса возмутились близнецы, не замечая, как Майтимо вздрогнул при этих словах. — Как мы можем не исполнить волю короля? — Так исполните мою волю ещё раз, — не выдержал он, — дайте куда-нибудь сесть, хоть бы и снова на лошадь. Кажется, только тут братья вспомнили, что ему тяжело долго стоять. Тельво остался, чтобы заняться лошадьми. Питьо и Морьо, поддерживая Майтимо с двух сторон, увлекли его за собой в дом. — Ума на двоих так и не прибавилось! — продолжал плеваться Карнистир. — Если так невмоготу было на лошадь его посадить, не могли взять нормальную, проверенную? — Так на нормальной трясёт, — резонно возразил Амбарусса. — А на этой моринготтовой твари, стало быть, нет? — Ты не садился, вот и не говори о чём не знаешь. На ней в худшем случае укачать может, правда, Нельо? — Чистая правда, — подтвердил Майтимо. — Как лодка на волнах. Немного придя в себя, он попытался высвободиться из рук братьев, но быстро оставил эти бесполезные попытки. Его усадили в кресло и дали ещё воды. Карнистир всё время тревожно заглядывал ему в лицо, ища новые признаки недомогания. — Не обращай внимания, — посоветовал Питьо. — Морьо просто не может простить вороной, что она его укусила. Карнистир возмущённо фыркнул и сделал вид, что его всё это не касается. Майтимо рассмеялся и понял вдруг, что так и не узнал, как зовут лошадь. Он спросил об этом Амбаруссу. — Ну, стараниями Морьо большую часть времени её зовут “уйди”, — сообщил тот. — Но уж у тебя-то фантазия получше, придумай что-нибудь достойное.