Глава 3. Минхо

Всё вокруг было слишком чёрным. Чёрные мягкие стены, такой же чёрный мягкий пол. Чёрная кровать с чёрным пледом. Чёрный унитаз в углу чёрной мрачной комнаты. Если проговаривать это вслух, то звучит как детская страшилка, однако Минхо этот факт совсем не забавлял. Белым в этой комнате лишь горели экраны мониторов, которые висели под самым потолком, бессмысленно освещая чёрную комнату для его обитателя.       Минхо находился в этой комнате уже столько времени, что сбился со счёта. Не было ни часов, ни календаря, чтобы хотя бы приблизительно понять, сколько он здесь находится. Еду приносили ему два раза в день в абсолютно разное время, причём именно так, чтобы он этого не видел. Иногда перерыв был слишком большой, а иногда приёмы пищи шли практически один за другим. Парень уже отчаялся понять, сколько времени провёл в этой пыточной комнате. Может быть неделю, а может быть год.       Когда он очнулся здесь в первый раз, сначала долго не мог привыкнуть к кромешной тьме. Ощупывая постепенно стены, парень установил, что находится в маленькой комнате без окон и судя по всему без какого-либо выхода. От темноты болели глаза, а от отчаяния хотелось сдохнуть. Всё это напоминало тот тёмный коридор, по которому глэйдеры шли и искали выход в Жаровню. Только теперь идти было некуда, и это ощущение соственного бессилия давило на парня, сковывало его и без того редкие движения.      Когда тьма стала слишком давящей, прямо над головой парня загорелись белым ослепительным светом шесть экранов. Свет был настолько яркий, что открывать глаза было нестерпимо больно, ещё больнее, чем когда он привыкал к темноте. Однако, со временем глаза Минхо привыкли и он смог без боли осмотреться вокруг себя. Всё та же маленькая комната с единственной кроватью, на которой был ровно сложен плед. Унитаз в углу. Всё чёрного цвета, словно парень не заслуживал видеть иной цвет, словно провинился в своей жизни настолько, что кромешная тьма теперь его единственный собеседник. И шесть бессмысленных экранов, выполняющих роль осветительных приборов.          После появления света от мониторов, Минхо ощупал ещё раз каждый сантиметр  чёрных стен. На одной из них он обнаружил едва заметную дверь, но ни ручки, ни какого-либо замка на ней не было. Пол оказался таким же бессмысленным и бесполезным. Кровать представляла собой стандартную односпальную кровать. Ничего необычного, ничего, за что можно было зацепиться. Чтобы не сойти совсем с ума, Минхо начал тренироваться. Он отжимался, приседал, даже пытался бегать по маленькому пространству, пока не падал на кровать от бессилия. Болезненные ощущения в мышцах придавали ему ощущения самой жизни.       Минхо долго и старательно пытался допрыгнуть до экранов. Но даже стоя на кровати, экраны находились на недосягаемой высоте. Те, кто поместил его сюда, продумали буквально каждую мелочь. Например, еду и воду приносили ему только в бумажной посуде, поэтому кинуть тарелку, чтобы разбить один из экранов, было невозможно. Как и нанести себе вред.        Парень всё это время жил лишь благодаря мысли, как он ненавидит ПОРОК. Он помнил, как пришли за Риной, а когда он попытался напасть, его быстро вырубили довольно сильным ударом. Когда Минхо очнулся, в каюте берга девушки уже не было. Затем уже пришли и за остальными.        Что делал ПОРОК в этот момент с Риной, парень мог лишь догадываться. На какие ещё безумные и бесчеловечные поступки они способны? Минхо оставалось лишь надеяться, что Рина нужна им живой.         Как будто прочитав его мысли, в один из дней загорелся экран. Ровно один, остальные пять по-прежнему бесстолково горели белым. Экран передавал явно изображение с какой-то камеры, установленной судя по всему у кого-то в комнате. В ослепительно белой комнате, словно полной противоположности той, в которой находился заключённый. Это был слишком резкий контраст для глаз -  чёрная тюрьма и белая комната на экране.        Минхо неотрывно смотрел на экран, пытаясь разглядеть там хоть что-то важное или полезное. Но на нём лишь была видна кровать, тумба и небольшой шкаф возле стены. Картинка не двигалась и не менялась, и в какой-то момент парень перестал надеяться, что ему показывают видео, а лишь закрепился во мнении, что это просто какое-то бессмысленное фото.       Однако, когда парень уже и не надеялся что-то увидеть, на экране появилось какое-то движение. В комнату двое неизвестных в чёрной форме вносили девушку в бессознательном состоянии, уложили её на кровать и ушли. Девушка практически сразу проснулась и стала боязливо озираться по сторонам. На ней была надета белая больничная одежда. Когда Минхо пригляделся к слишком высоко висевшему экрану, он понял - ему показывают Рину. Минхо облегчённо выдохнул, ведь его девочка была жива и в порядке. Но того, что случилось в следующий момент, парень не ожидал. Рина стала крушить и ломать всё вокруг с нечеловеческой силой и яростью. Она с лёгкостью разнесла в щепки всю мебель, включая кровать, разбила стекло на окне, обломками мебели портила стены. Было видно, что она что-то кричит, однако звук от экранов не доносился, в чёрной комнате стояла абсолютная тишина. Так что Минхо мог лишь догадываться, что именно кричит Рина, что она рыдает и захлёбывается в собственной истерике. Руки девушки были в крови, но она будто не замечала раны, а продолжала судорожно бить по всему, что попадалось ей под руку, пока обессиленно не сползла по стене и не зарылась головой в колени. В следующий момент в комнату снова вошли, выстрелили в Рину и картинка погасла.       Снова белый безжизненный экран, который больно мозолил глаза. Минхо отчаянно орал, пытаясь докричаться хоть до кого-то. О том, что сделали с его девушкой, он мог лишь догадываться и это приводило его в состояние крайней ярости. Но никто ему не отвечал, никто не приходил. В дальнейшем еда снова появлялась, когда он спал. Никто не шёл с ним на контакт и это одиночество и неведение были слишком мучительны.       В следующий раз загорелся уже другой экран. На нём было изображение с камеры, находящейся в каком-то медицинском кабинете. Рина снова лежала без сознания, с капельницей, пока люди в белых халатах что-то с ней делали. Кто-то брал у девушки кровь, кто-то устанавливал на неё какие-то датчики. И снова абсолютная, давящая на уши тишина. Изображение на экране погасло также внезапно, как и загоралось, оставляя лишь белый цвет, опустошающий душу.      Периодически в комнате Минхо включался то один, то другой экран и каждый раз парень ждал с нетерпением, когда ему покажут Рину. Девушка всегда вела себя очень агрессивно, сопротивлялась, нападала. С помощью экранов Минхо мог следить за её жизнью. Вот она в своей комнате кидает еду в стену, вот она лежит с капельницей у медиков. Ничего необычного, но однажды загорелся новый экран, на котором Рина была в совершенно другом помещении в окружении врачей. Она вскочила с кровати и стала судорожно кидаться в докторов всем, что попадалось под руку, пока в конце концов не откинула от себя подбежавшую к ней девушку-медика. Та ударилась об угол стола и упала в неестественной позе. Из головы девушки потекла тягучая бордовая кровь. Рина замерла, в этот момент в неё снова выстрелили и затем экран погас.      Минхо не знал, что было лучше - видеть, что происходит с Риной, или не видеть этого вовсе. Он понимал, что ПОРОК тестирует на ней какой-то свой продукт, какую-то Сыворотку, способную давать человеку силу. И также понимал, что просто так её не отпустят. Понимание этого было слишком жестоко, голова всё время болела от возникающих мрачных мыслей, а сердце либо бешено стучало, пытаясь вырваться наружу, либо замедлялось настолько сильно, что казалось вот-вот остановится. Парень испробовал все способы, чтобы выбраться из комнаты, но маленькое чёрное помещение всё-таки одержало победу. В какой-то момент Минхо понял, что эту войну ему не выиграть.         Сегодня чёрная комната по особенному давила на Минхо. Экраны не включались довольно давно, что очень сильно беспокоило парня. Что с его девушкой? Выдержит она все их испытания? Когда они уже увидятся и увидятся ли вообще? От собственных размышлений его прервал звук открывающейся двери. Сначала парень не поверил в то, что слышит, однако дверь действительно открылась и в неё вошёл никто иной, как Крысун. Белый костюм слишком выделялся на фоне чёрных стен, отчего у Минхо моментально кольнуло в глазах. Парень мигом подорвался с места, но Крысун выставил руку вперёд, останавливая его. - Не советую, - проговорил Крысун. - Если помнишь, я могу сделать тебе очень больно. А заодно и Рине. Ты же уже полюбовался тем, как она весело проводит время?       Минхо замер. Каждая клеточка его тела отзывалась яростью и гневом. Хотелось набить морду этому крысьему отродью, но парень решил держать себя в руках, пока Рина не находится в безопасности и ей угрожает утырок в белом. - Пошёл к чёрту, ублюдок, - яростно ответил Минхо. -  Где Рина?        Наступила моментальная боль, каждый осколочек которой пронзили всё тело парня, и он упал на пол в болезненных конвульсиях. Казалось, что ломают кости одновременно, выкачивают кровь и заливают вместо неё раскалённый свинец. И тут же лёгкость, пустота. Боль ушла также быстро, как и пришла. - Ты будешь молчать, пока я говорю. Иначе в следующий раз это испытает на себе Рина. Не думают, что в её положении это будет полезно.        Минхо встал на ноги и в упор посмотрел на Крысуна. Пусть знает, что он его не боится и не сдастся никогда. Крысун медленно подошёл поближе к парню и кинул на кровать довольно объёмную папку с какими-то документами. - Знаешь, что это? Хотя откуда, конечно не знаешь. Это личное дело Рины. Ещё до того, как она стала Субъектом К-1, - Крысун расстягивал слова в приторном удовольствии, смакуя каждый звук, доносящийся из его рта. - Когда я пришёл в ПОРОК, всё никак не мог понять, почему эту девчонку так оберегают. Эта папка - отчёты о каждом её побеге и провинности,  о каждой детской шалости. Девочка с первого дня не сидела спокойно в своей комнате, а методично изучала каждый уголок ПОРОКа. Сбегала с уроков, саботировала кормёжку, выходила на улицу. А тесты показывали, что она слишком труслива и не выдержит Эксперимента, что будет слишком бесполезной. Что-то тут явно не сходится, не находишь?        Крысун начал вольяжно расхаживать по комнате, затем снова взял папку, полистал и снова захлопнул. Выглядел он так, будто ему не терпится показать результаты своего триумфа, смысла которого Минхо пока не понимал. - Расскажу тебе интересную историю. Мама Рины была эмигранткой из Восточной Европы и тогда ещё первым Создателям показалось забавным назвать девчонку в честь одной из женщин с тех мест, - продолжил говорить Крысун. -  Но даже чёртово новое имя она не приняла, переделав его на свой лад. Странно, девочка с таким характером идеально подходила под Эксперимент. Я очень долго изучал документы, записи с камер и отчёты. И узнал одну тайну, которую так яростно пыталась скрыть от всех Ава Пейдж. - глаза Крысуна торжественно сверкнули. - Но знать её тебе не обязательно. Ты должен лишь знать, что твоя ненаглядная Рина очень сильно связана с ПОРОКом. Как думаешь, когда она всё вспомнит, кого она выберет? Парнишку без прошлого и будущего, или родной дом?         Минхо и слушал, и не слушал одновременно. Что бы не говорил этот ублюдочный Крысун, доверять ему нельзя. А значит все его слова могут быть обычной банальной ложью, блефом, с целью разозлить его и вызвать очередные нужные им реакции на Переменные. - Правильно, что молчишь. Рина добровольно согласилась на испытание Сыворотки. Понимаешь? Добровольно. Её никто не заставлял. Так что её выбор думаю очевиден. Ладно, подумаешь об этом после, у тебя ещё столько времени впереди. Сейчас я тебе кое-что покажу.       Один из экранов включился и на нём появилось изображение с камеры в медицинском кабинете. Рина лежала с закрытыми глазами на кушетке, подключённая к какому-то аппарату, с маской на лице, пока вокруг неё ходили туда-сюда доктора. Затем один из докторов, женщина, взяла скальпель и сделала надрез прямо у девушки в голове. После рядом загорелся другой экран, но на нём была какая-то непонятная шкала, которая бесконечно колебалась, то поднимаясь вверх, то падая вниз. - Смотри, это шкала боли, - сказал Крысун, в то время как его лицо просто ликовало от счастья, - Семь это приблизительно как сломать палец. Девять это как если бы ты сломал ногу. Двенадцать испытывают женщины во время родов. Стимулятор боли работает на уровне четырнадцати. Дальше нормальный человек не может долго выдержать и умирает от болевого синдрома.       На экране шкала уверенно росла к отметке в двенадцать, пока доктор и её помощник что-то резали и копошились в голове Рины. Затем шкала стала расти и достигла отметки в значении пятнадцать. Минхо не знал, что ему делать. Почему никто ничего не делает? Что если она умрёт там, на столе? - Почему они ничего не делают? - сказал Минхо и тут же почувствовал обжигающую боль по всему телу, однако прошла она довольно быстро. - Я же сказал тебе помолчать. Доктора делают то, что должны. Девчонке нужен новый имплант, а то стала слишком неуправляемой занозой в заднице.        Шкала на экране достигла значения шестнадцать, а после стала резко снижаться, пока не упала до значения три. С Риной к этому моменту перестали что либо делать, лишь проводили какие-то понятные только им медицинские манипуляции. После экран погас и снова стал просто белым. Минхо облегчённо вздохнул. Она выдержала, она смогла. Когда будет подходящий момент, он обязательно вытащит их отсюда.        Крысун снова раскрыл папку, пролистал до нужного ему места, поизучал страницы, а затем продолжил свой безумный монолог, от которого Минхо уже вовсю мутило. - Ты этого пока не помнишь, но однажды ты попытался убежать. Я поймал вас с девчонкой перед самым выходом. Как она слёзно умоляла, что не при чём и что пыталась тебя остановить. Это даже было похоже на правду. Когда тебе вернут память, ты вспомнишь, как именно мы тебя наказали, - Крысун противно облизнул губы и посмотрел на Минхо. - Рина была наказана лично мной и это наш с ней маленький секрет.       То, что дальше говорил Крысун, вызывало у Минхо приступы рвоты. Безумец наклонился почти к самому уху парня, когда описывал всё то, что он сделал тогда с ней. Минхо старался не слушать, но слова слишком сильно въедались в его сознание. Волна нереального гнева захватила парня и он всё-таки не сдержался. Сильным ударом в челюсть он отбросил Крысуна от себя, отчего тот упал на пол. В следующий момент ничего не произошло. Не было ни боли, ни судорог. Крысун ему не отвечал, а лишь стёр с губы кровь и медленно поднялся на ноги. - Чего не бьёшь меня, а, утырок? - голос парня изливал гнев и ярость. - Или только девчонкам способен отвечать? - И что она в тебе только нашла. Я тебе сказал, в следующий раз бить буду не тебя, а Рину.       Минхо испуганно начал осматривать экраны, но они все излучали лишь белое яркое свечение, изображения с девушкой на них не было. Парень испугался, что он даже не может увидеть, правду ли говорит ублюдок и сильно пожалел, что позволил эмоциям взять над ним верх. - Ничего, когда вам всем вернут память, вы как миленькие будете с нами сотрудничать. К счастью, все Субъекты нам просто-напросто не нужны. Так что не уверен, что ты доживёшь до того момента, - почти шёпотом проговорил Крысун и довольно улыбнулся окровавленными губами, встав с пола.      Крысун направился к двери, однако задержался перед ней, будто колебался, стоит ли говорить Минхо ещё что-то или нет. Парень от отчаяния чуть не застонал, слышать ещё какой-то сумасшедший бред он больше не хотел. - Другие считают, что тебе не следует знать. Лично я думаю, что это отличная Переменная, - Крысун обернулся и уставил свой безжалостный взгляд прямо в глаза Минхо, которые были полны страха. - Твоя девчонка беременна. Пейдж конечно пытается оттянуть неизбежное, но я уверен, что Совет проголосует за проведение аборта. Никому не нужен ваш бесполезный отпрыск. Нам нужна лишь девчонка, чтобы довести начатое до конца.        С этими словами Крысун покинул комнату, оставив Минхо стоять в тихом ужасе. Что говорил этот безумный ублюдок, было ли всё это правдой  или лишь очередная глупая игра? Минхо чувствовал себя загнанной мышью в лабораторном лабиринте, где нет выхода. Парень сполз на пол по стенке, и уселся, судорожно размышляя о том, что с ним происходит в этой жизни. С тех пор, как он очнулся в Глэйде без памяти, он постоянно ищет выход и способ спастись, но кажется, что с каждой секундой это становится всё нереальнее. Сначала надо было найти выход из Лабиринта, потом найти убежище в Жаровне, а сейчас найти способ выйти из этой чёрной тюрьмы. И каждый раз, когда казалось, что всё кончено, проблемы наваливались с новой силой. Вся его жизнь была фарсом, розыгрышем, где Минхо не был властен вообще ни над чем. И сейчас он заперт в чёрной комнате без возможности выбраться, без способности помочь друзьям и любимой девушке, без правды, без памяти, без прошлого и без будущего. Лишь белый свет экранов, на которых он должен молча наблюдать, как издеваются над его Риной. А если она действительно беременна? Они ведь все больны Вспышкой, а значит это может плохо отразиться на детях.       Минхо устало зарыл лицо в ладони, силой сжимая уставшие глаза. Уставшим был он весь. Если ублюдки ПОРОКа не дадут им лекарство, которое обещали, он убьёт здесь каждого. Слишком много они все страдали, чтобы это было настолько бессмысленно. Может быть в масштабах всего человечества жизни ста двадцати подростков и не имеют значение, но чёрт, когда это касается тебя самого, собственная жизнь становится очень ценной. Почему он должен просто сидеть здесь и чего-то ждать, реагировать на Переменные, выдавать какие-то реакции и терпеть всё то, что с ним делают? Им обещали лекарство за пройденную Жаровню, а в итоге снова обманули.       Минхо чётко понимал, что ему нужен какой-то план. Он не хочет ни возвращать себе память, ни сотрудничать каким либо образом с ПОРОКом. Всё, что он хочет, это выбраться отсюда с Риной и друзьями и убежать как можно дальше. Ему было плевать, что она добровольно согласилась испытать Сыворотку. Наверняка её вводили в заблуждение, обманывали, как это любит делать ПОРОК, Рина просто не могла быть плохой. И уже даже мысли о мести казались Минхо глупым ребячеством. Надо было выбираться отсюда к чёртовой матери и начать жить заново. Но просто так его никто из комнаты не выпустит и уж точно не даст лекарство. А значит, надо вести себя спокойно, сдерживаться и ждать. Всё равно бесконечно тут его держать не будут. И вот когда он отыщет всех своих друзей, они убегут. Куда-нибудь далеко, где нет шизов и Вспышки, где нет ПОРОКа и его безумных экспериментов.       Минхо подумал, что может быть они даже увидят море. Должно же было на земле сохраниться море! Наверняка солнечные вспышки не уничтожили всю планету, оставив райские местечки для тех, кто заслужил свой отдых. Заслужил саму жизнь. Эта фраза надолго засела в голове Минхо. Заслужить собственную жизнь. Вот до чего они все скатились. Парень с силой ударил кулаком по полу. Чувство собственного бессилия и ничтожности охватили его с головой и снова вызвали ярость.        Следующие несколько дней прошли как обычно. Еда в комнате появлялась, мусор исчезал. Чёрная комната выбешивала своей отчуждённостью, дикостью, бессмыслием. Дверь больше ни разу не открывалась, хотя после очередного сна Минхо обнаружил у себя на сгибе локтя пластырь. Видимо, пока он спал, у него взяли кровь, а может наоборот, что-то влили.       Экраны предательски молчали, излучая свой ослепительный белый свет. За эти пару дней они ни разу так и не загорелись и Минхо не знал, что сейчас происходит с Риной. О том, что его девушка беременна, думать совершенно не хотелось. Сейчас это было очень некстати. Вот когда бы они сбежали, он бы попросил её родить ему столько детей, чтобы их детский смех нескончаемым потоком заполонял дом и всё пространство вокруг. Чтобы в детях было их общее с Риной продолжение. Но сейчас? Что им делать сейчас? Парень старался отбрасывать от себя эти мысли подальше. Ведь ещё неизвестно, правду ли ему сказал Крысун. Может, весь этот разговор это очередная Переменная и Минхо нужно было выдать нужную им реакцию. Однако, мысли о том, что у него будет ребёнок, продолжали бесцеремонно влезать в голову, причём в образе маленькой курносой девочки. На этих мыслях, Минхо невольно улыбнулся. Отчего-то вдруг захотелось, чтобы все сказанные ублюдским Крысуном слова, оказались правдой. И теперь у Минхо вдвойне были причины выбраться и спасти Рину.       Один из экранов заморгал, прежде чем на нём появилось изображение. Раньше Минхо не видел этой комнаты, больше похожей на какой-то белоснежный зал со скамьями и столами, а в центре которого был небольшой пьедестал. За столами сидели люди, которых Минхо практически не мог разглядеть, а вот на пьедестал вели девушку. Это была его Рина. Совсем худая, в одном белье. Её поставили на пьедестал, а сзади двое в чёрной форме направили на девушку оружие. Минхо очень испугался, всё происходящее напоминало ему казнь. Однако ничего не происходило, рядом с Риной лишь встала какая-то женщина и одновременно с этим у картинки на экране в первый раз за время нахождения Минхо в чёрной комнате включился звук.