Детская пора...

— Сколько его помню, — впоследствии вспоминал Сатору, — ну вот никогда мой Мегуми не отличался какой-то разговорчивостью. Из него каждое слово с таким боем нужно выпытывать — прям ужас какой-то. — Фусигуро-кун? — отвечал Юдзи. Он рассуждал, слегка сузив губы и устремив взгляд чуть выше собеседника, а также прислонив палец к подбородку. — Ну, он не слишком-то разговорчив. Я уже смирился с тем, что это, знаете ли, типа его фишка. — Не-а, — Кугисаки на секунду задумалась, — он, конечно, умеет поддержать в нужный момент, а в момент битвы к его словам необходимо прислушиваться как к стуку сердца, но …мэ, — девушка нахмурилась, что на лбу горой встали складки, — в остальное же время он ходит такой вечно хмурый: наблюдать за ним просто невыносимо, — она согнула ноги, взъерошила волосы и прикрыла глаза, подражая Фусигуро, — посмотрите на меня: я Мегуми Фусигуро, вечно хмурый и непробиваемый, я примерный маг, я люблю слушать начальство, ложусь вовремя спать и так далее.       Это происходило весной… или осенью? Впрочем, не так уж это и важно: это может быть любое холодное время этих двух сезонов. А важно то, что Фусигуро — молодой и талантливый мальчик, отправился впервые на свою миссию в одиночку. До этого на каждой миссии, если не на каждом моменте его юности, его опекал Годзе. Мегуми уже смирился со своей шаманской долей, но Сатору ему явно не нравился: гиперактивный дядька, который ни к чему не может отнестись серьёзно. Парнишка явно был обрадован решению начальства, которое вынудило его запульнуться в другую часть страны: как он потом вспоминал, там произошёл инцидент, виновником которого признали Сугуру Гето, поэтому как только Годзе услышал его имя, то сразу отправился туда.       Фусигуро, вероятно, преследуемый кем-то, вместе со своей гончею шагал по парку, находящийся в окрестности города С… . В миссии не было ничего интересного: просто избавить пару сирот от проклятия, которое держало их взаперти. Его ничего не волновало: были ли они сиротами до инцидента, или проклятый дух самолично расправился с их родителями. Его стремный вид не капли не волновал душу мальчика — ему просто было всё равно. Но на мгновение тревога смогла овладеть его разумом — вид сироток его напрягал, причём в самом ужасном смысле: изголодавшие грязные оборванцы напомнили ему, что бы могло случиться с ним и сестрой, если бы Сатору не опекал финансово. Вдруг гончая почуяла чью-то проклятую энергию, но им, вероятно, является обычный человек неподалеку. Сейчас он уже на обратном пути и остановился посередине ближайшего мостика хаси, задумчиво глядя в воду. «Если бы не Годзе-сенсей, мы бы с Цумики-чан не далеко бы от них ушли? — Уперевшись подбородком об кулак, он рассуждал. — Хотя он говорил, будто папаша меня Дзенинам успел продать. Наверняка этот хрыч всю сумму себе забрал. Позаботились ли Дзенины об анэсан? » Постепенно он начал замечать в отражении воды чей-то силуэт, а затем услышал и хруст листьев. Безуспешно попытавшись игнорировать её, он, раздражённо вздохнув, повернулся в ту сторону и звонко крикнул: — Выходи: знаю же, что ты тут. — лицо Фусигуро никак не изменилось от его привычного выражения, разве что подбородок нахмурился. — А…как ты это сделал? — лохматая, в одной чересчур огромной дырявой футболке, закрывающей её тело с плеч до колен, с блондинистыми кудрявыми волосами девочка, казавшаяся одного возраста с ним, перестала прятаться в кустах и неосторожно, хромая и пошатываясь, пошагала ему навстречу. Особенно выделяло её лицо зеленые глаза, казавшиеся спокойными, вымазанные в грязи нос, а также небольшие синеватые губки. Её взгляд устремлялся на снежную гончею мальчика. — Это мой Сикигами. Призываю с помощью техники, используя собственную тень. Изгоняю проклятых духов с его помощью. Проклятый дух, который находился рядом с тобой, был неимоверно слаб — мне даже одной гончие хватило. — Мегуми не понимал, почему он это делает, и поэтому нахмурился. До этого он спокойно игнорировал её присутствие, а теперь даже ответил на её вопрос. Не в его это духе.       Её руки осторожно потянулись к пушистому хвосту гончей, которая после этого потянулась лбом к протянутым рукам девочки. К своему удивлению, ей понравилось гладить её. — Кто ты? — девочка спросила его, не отрывая глаза от гончей, пока её губы медленно растянулись в игривой улыбке, а глаза заблестели. — Не твоё дело. — Фусигуро уставился на реку, неохотно отвечая. Его выражение лица показывало невозмутимость и безучастие. — Ты избавил нас от того монстра… — Угу. А теперь проваливай. — Фусигуро перебил её. Ему явно не до этого. — Мне больше некуда идти… — её взгляд опустился вниз, а нога принялась ковырять землю. Скрестив руки за спиной, она сделала самое грустное выражение лица, на которое была способна. — А что с твоим домом? — на секунду его взгляд изменился. Он привёл его в норму, но сам начал смотреть на девочку. — Разве проклятый дух не похитил тебя из него? — Это и было моим домом, — её лицо совсем не изменилось. Видимо, такое бедное создание уже успело смириться со своею несчастной участью. Иссохшие синие губы её тряслись от холода. Фусигуро было невыносимо смотреть на неё. — Иди сюда и возьми это. Не слишком-то и приятно на тебя глядеть, — снявши свою куртку, он заколебался. Взглянув в её приближавшееся лицо, он нахмурился. Молча передав ей в руки, он понадеялся, что она знает, что дальше делать. — Ты слишком жалкая.       Настала непродолжительная тишина, нарушаемая только громким дыханием гончей и вилянием хвоста, теревшееся об её ледяные ноги. Фусигуро молча смотрел вдаль. Она вызывала в нём слишком много негативных чувств, но всё же он не хотел сбегать от неё. Что-то не позволяло. В свою очередь, заполучив источник тепла, она села и укуталась в него всем своим телом, треща своими зубами. В момент этого, вид её босых ног окончательно добил привычную отстранённость мальчика. Ему стало по-настоящему жаль её. — Тебя даже не смущает моя грубость? — грустно отвернув свой взгляд, он обратился к ней. Его лицо ещё не знало, как выразить сочувствие, отчего просто не смогло повернуться к ней. — Или моя… — Ты спас мне жизнь, — лаконично ответила девочка, полностью спрятавшись в куртке, — я буду благодарна тебе всю свою жизнь. — А если я сделал это из злого умысла? — он попытался взять ситуацию в свои руки и не позволить ей говорить то, чего не следовало бы. Его изрядно бесили такие наивные вбросы. — Или потом сделаю тебе больно? Что тогда скажешь? — Я знаю, что ты не можешь — сердце подсказывает. Ты спас меня, а это значит, что не можешь быть злым, — дыхание девочки начало издавать пар. Её глаза начали закрываться. Заметив это, Фусигуро успокоился. — Ты хороший. — Глупая… люди не делятся на хороших и плохих, — его брови придавили глаза пуще прежнего. Отвернув взгляд, он закрыл рукой глаза, оперевшись об мост. Холод уже начинал доставать и его, но он не обращал на это внимание. — Но ты всё равно хороший, — прошептав, она слегка покраснела. Встретившись взглядами, она быстро отвернулась. —… тебя хоть как звать-то? — неожиданно обратился Мегуми. Его лицо сконфузилось после своего вопроса, но ничего поделать с этим он не мог. — Хана, — робко ответила девушка, протягиваю руку, — будем дружить? — Я Фусигуро. А теперь, Хана-чан, давай-ка я тебе хотя бы лицо и руки умою. Смотреть невыносимо, — спустившись к реке, он намочил руки в ледяной воде. Потерев ладони друг об друга, ему удалось сделать их прохладными. Поднявшись к ней и спустившись на коленки, своими влажными руками он оттирал грязь с её лица. Порой девочка закрывала глаза, когда он туда лез, порой издавала какие-то звуки удовольствия, но в основном, она молча сидела. Когда он закончил, он взял её холодную руку и сжал своей. — Теперь будем знакомы. — А дружить? — она, согреваясь и открывая рот, молча уставилась на него, приложив вторую руку к его ладони. — …и будем дружить. — прижав её ладони своими, его глаза незаметно раскрылись. Такая тактильность была для него в новинку. Её наивность, манера общения, невинный и жалкий вид — всё напоминало Цумики. Даже руки такие же холодные. Фусигуро это не бесило. Наоборот, это вызывало своеобразное тепло на его душе. — Почему ты сделал это? — казалось, её глаза смотрели сквозь его. — Почему я спас тебя? Ты ведь была уверена, что я добры-… — Почему ты сегодня пришёл и убил того монстра? — она перебила его, глядя своими большими глазами. — Откуда ты узнал о нём? — Ах, так ты об этом… — он начал чесать затылок, спустив взгляд в область её прикрытых ног. — Я ведь шаман: изгоняю проклятия, спасаю гражданских, скоро, походу, ещё начну помогать другим шаманам. Вот ты гражданский не-шаман, которого мне нужно было спасти от проклятого духа. — Я хочу быть такой, как ты, — она принялась крутить свои волосы на палец. — Я смогу? — Не стоит. Быть шаманом — отстой, — он сел на мост, свесив и взболтав ноги. Поправив свисавшие волосы, он продолжил. — К тому же, вряд ли у тебя получится. Там по наследству техники передаются. — А вот если у меня получится, — быстрыми движениями она схватила его за чуть выше запястья, — то мы сможем быть вместе? — Для начала тебе ещё нужно стать сильной, — Фусигуро выдал небольшой смешок, чему аж сам удивился. Вырвав руку из захвата, он заставил своё лицо быстро принять своё привычное выражение. — Но если станешь шаманом, то у тебя появятся деньги прокормить себя. — Ну… — Хана вытянула губы, покраснев до предела, пока закрутки её и так кудрявых волос стали интенсивней. — А тебе я смогу помогать? — Зачем тебе это? — уставившись, он скрестил руки. — Д-да просто я… , — Она глубже закуталась в отданную куртку, — ты нужен мне… — А ты мне нет, — лаконично ответил Фусигуро. — Станешь способным шаманом и потенциальным союзником, тогда уже и поговорим, нужна ты мне или нет.       Хана ничем не смогла ответить. Вернувшись в своё прежнее сидячее положение, она случайно продемонстрировала ему внутреннюю часть его куртки, испачканная её телом. Громко вздохнув от удивления, она выпустила привычный для людей пар изо рта. «Согрелась, значит, — подумал Фусигуро. — Можно и уходить». Молча развернувшись, он пошёл туда, куда и направлялся до этого. — Постой, Мегуми-кун, ты куда? Разве ты- — Я не собираюсь оставаться здесь с тобой. И мы не сможем быть вместе, понятно? До тех пор, пока ты не станешь способным шаманом. — А как же куртка? — крикнула девочка вдогонку. — Оставь себе! Тебе нужнее, — криком ответил мальчик. Ему казалось, что в его груди возникло какое-то тёмное пятно, сжимавшее его сердца. — Сколько же незаслуженных гадостей я тебе наговорил… — но даже так он продолжал уходить. — Спасибо, Мегуми-кун! — её сердце бешено стучалось и, казалось, сейчас выскочит и побежит за ним. — Спасибо ещё раз, что спас меня! Ты мой друг! Ради тебя я обязательно стану сильной!       После этих слов что-то в глубине его души начало безумно обжигать. И это не было соляной кислотой или жёлчью. Этим оказалась вина за содеянное. Действительно ли он просто возьмёт и бросит её? «А выживет ли она? У неё не осталось родителей, но есть младшие братья и сёстры, которых нужно ещё и кормить. Справится ли она? И как долго?» Эти и другие вопросы заполонили его разум. Ему стало невыносимо. Разум твердил, что его семья не сможет прокормить даже одну Хану, не говоря уже о всей её семье. Чувства молили о Сатору Годзе: может, ему удастся взять опеку и над ними, сделав потом способными магами. Разум отвечал, что это невозможно. Чувства требовали не бросать Хану в беде. Он обернулся — её не было. «Она не могла далеко уйти… — развернувшись, он приготовился бежать, — сейчас догоню и точно приглашу жить у нас. Я спасу её. Она ведь такая простофиля, что точно не сможет постоять за себя!» Шаг в её сторону, и разум пошёл в атаку. «Считаешь, что сможешь кого-то по-настоящему спасти? А как ты собираешься уговорить её бросить свою семью? А если она не окажется способным магом? Думаешь, Сатору-сенсей поверит тебе? А что будешь делать, если она начнёт бесить тебя? Да она же вылитая Цумики, нечего сказать! Остановись, дурень!»