Несуществующая глава. Снова в школу

      Новый день начался спустя много часов безделья и ожидания.       Комнату я осмотрел достаточно быстро и ничего нового не нашёл. Хотел было уже поспать, да не вышло. Дёрнув ручку той двери, за которую ушла девушка выяснил, что она заперта. Ну а раз там поспать не смог, то решил прилечь на той большой подушке. И то ли она была какой-то неудобной, то ли ещё что-то, но уснуть до самого утра я не смог. По комнате гулять было уже скучно, а назад на склад возвращаться не горел желанием. Так что пришлось развлекаться чем попало.        — Эй, Дима, что ты делал с моим телом, пока меня не было? — начала моя соседка по телу, выходя из двери утром.       На самом деле я её сейчас понимал. Голова слегка побаливала, и немного клонило в сон. А ещё хотелось есть. Сильно. Кажется, по утрам я никогда не бывал таким голодным.        — Да ничего не делал. Ходил, осматривал тут всё. А что случилось? — спросил я. Может, у неё то же самое?        — Тогда почему у меня так болит голова, будто не спала всю ночь? — схватилась она рукой за голову.        — Может, из-за меня? Я тут был всю ночь, — пожал я плечами, смотря, как она, потягиваясь, шла к платформе, на которой прыгала вчера.        — А как это может быть связано? — с искренним любопытством спросила она.        — Ну смотри. Если мы два разума в одном теле, то пока один разум вроде как спит, второй продолжает нагружать мозг работой по обработке данных. А поскольку технически мозг всё ещё работает, то отдыхает только тело, и то, по сути, не совсем, — выдал я ей свою теорию. Как смог выдавить из себя это, да ещё и без запинок? Без понятия. Но звучало, вроде, правдоподобно.        — Ва-а-ау! — восхитилась она, будто забыв о боли. — Ты прям как Мун Денсер. Она у нас самая умная в школе. Может, вас стоит познакомить?        — Нет, не надо. На самом деле это была лишь теория, которую я сочинил от нечего делать, — признался я задрав лапки кверху.       И то была правда. Через пару часов стараний уснуть мозг решил выдать мне вместо этого свою очередную попытку всё проанализировать. Заодно начал думать об открывшихся мне возможностях и ограничениях. Вывод прост — надо выходить наружу и искать возможность съехать из чужой головы. Как? Понятия не имею. Возможно, мне удастся попросить Пинки о том, чтобы на время занять её место, но это далеко не факт.        — Ты бы мог пойти со мной смотреть сны, — сказала она, показывая на дверь.       Я посмотрел на неё. Забавная, окрашенная в розовое деревянная дверь с тремя цветными шариками. Такими же, как и на юбке розовой девушки, что она носила вчера. Стиль странный, конечно, но допустим.        — Хотел туда войти, но не смог открыть дверь, — ответил я. Мне было очень любопытно, что там такое, но прилетела птица обломинго и заперла эту дверь.        — И что теперь? Я так и буду не спать всю ночь? Так же нельзя! Я как-то пыталась не спать несколько дней подряд, так я на четвёртый день упала без сил и уснула.        — Да не боись. Кофейку тяпнем и нормально будет.        — А я не пью кофе, — сказала девушка с круглыми глазами.        — А? — непонимающе спросил я.        — Я не пью кофе, — повторила она.        — В смысле… Не пила до этого? Или у тебя на него какая-то реакция?        — Не, оно на меня просто не действует, — начала она. — Я когда готовилась к одному фестивалю в школе, выпила в один день двадцать семь кружек кофе. Но под конец дня я вымоталась точно так же, если бы вообще его не пила. А медсестра мне потом сказала, чтобы я больше не пила столько много кофе.        — Ага… Кофе, значит, как водичка. А энергетики?        — Не-а, не работают. И ещё они не вкусные!        — А чай?        — А чай вкусный, — расплылась она в широкой улыбке.        — Я понял… — протянул я, пытаясь осознать масштаб трагедии. С такой особенностью привычные способы оставаться бодрым явно идут в пешее эротическое. — Знаешь… ты мне скажи, что это за мир такой? — попросил я, желая перевести тему.       Да, фентезятину про попаданцев я читал, так что панику разводить по поводу попадания в другие миры смысла нет. Как я сюда попал, пока не вспомнил, но если ничего не делать, то совсем грустно будет. Я и так, по сути, придаток к заводной девахе. Так что лучше хотя бы начать изучать новый мир. Возможно, это даже какая-то параллельная версия Земли.       Следующие полчаса занимался тем, что пытался вычленить из потока её слов всевозможную информацию о моем новом местоположении. При этом она умудрялась, не переставая, прыгать, куда-то усиленно собираться , играть с малышнёй и мурлыкать простенькую мелодию. Очень многозадачная девушка.       А выяснилось следующее.       То, что она вся яркого розового цвета, здесь в порядке вещей. Более того, здесь все люди имеют в палитре кожи и волос все цвета радуги. Причём иногда в полном комплекте. Весело. Я точно даже не близко к дому. Ну… Зато здесь нет расизма, я думаю…       Ещё я узнал, что попал я в некий город Кантерлот. Этот Кантерлот является столицей страны Эквестрия. А планета называется Эквус. Но всё это не имеет большого значения, так как эта ваша Эквестрия очень похожа на нашу родную Американию. Ну, то есть примерные правила работы окружения понятны и знакомы. Значит не пропаду.       Серьёзная проблема начинается с того, что и магия здесь отсутствует, и технологии переноса сознания тоже. То есть я в этом теле застрял до конца своих дней.       Кстати о теле, в котором я застрял. И о его хозяйке в частности. Во-первых, она школьница… Ей 16… А мне, на секунду, 21… Уже с этого плакать хочется, но держимся. Играющие гормоны, влюблённости, жажда эмоциональных качелей… Жуть, одним словом. Во-вторых, она подрабатывает и живёт в кафе-кондитерской Сахарный Уголок. Вместе с семьёй хозяев и их новорождёнными детьми. Не самое лучшее соседство, но терпимо. В-третьих, и это единственный плюс во всём этом, на данный момент у неё нет друзей, которых она бы могла назвать лучшими. Почему это плюс? Если за ней заметят поведение, отличное от обычного, никто не будет бить тревогу. А это очень хорошо, ибо нас не закроют в дурку сразу. Почему я вообще подумал о дурке? Ну… Пока мы шли до школы, Пинки Пай активно со мной общалась. В открытую. Без всякой маскировки. Мы так полпути прошли.       “Это всё интересно, конечно, но не могла бы ты не говорить со мной на всю улицу”, попросил я. “Тебя ж люди не поймут, Пинки. Хоть телефон достань для приличия.”        — Что? Зачем телефон? — она замерла посреди тротуара, недоуменно склонив голову набок.       “Сделай вид, что со мной по телефону общаешься.”        — А! Поняла! — Пинки засунула руку в карман юбки, извлекла оттуда ярко-розовый смартфон, украшенный кучей наклеек с кексами, и прижала его к уху. — Вот так?        “Да, спасибо. И ради нашей безопасности делай так, если хочешь пообщаться со мной вслух.”        — А почему?       “Ты в дурку хочешь?”       — Не знаю. Там, вроде, весело. Может, устроить там вечеринку?       Я глубоко вздохнул и потёр переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок.       “Нет. Там ты будешь сидеть в смирительной рубашке в комнате с мягкими стенами и кушать таблетки на завтрак, обед и ужин. И эти таблетки будут делать из тебя слизня, который ничего не хочет.       — Я там работала там волонтёром. И там сидят милейшие люди. Они, правда, немного вялые были, но мне удалось их растормошить. Правда, я туда попала всего один раз. После первого раза места всё время кто-то до меня забирал…       “Эм… Давай я просто скажу, что тебя к этим людям не посадят. А если и посадят, то ты уже будешь не в состоянии устроить вечеринку.”        — Да ну, брось. Не будет всё так страшно.       “Давай просто будем соблюдать минимальную осторожность, и тогда не будем думать об этом. Хорошо?”        — Хи-хи! Ладно, — она весело подпрыгнула, едва не выронив телефон. — О, мы почти пришли, — сказала она поворачивая за очередной угол.       “А куда мы там… А, точно. Школа”.       Перед глазами выросло массивное здание из красного кирпича с белыми колоннами и огромным памятником лошади перед входом. Школа Кантерлот выглядела как типичное учебное заведение из американских подростковых сериалов, только выкрученное на максимальную яркость.       ​Внутри здание гудело, как растревоженный улей. Десятки подростков шастали туда-сюда, хлопали дверцами шкафчиков и перекрикивались через весь коридор. Воздух был пропитан запахом дешевого парфюма, чипсов и потом.       Проходя по холлу, Пинки здоровались со всеми своими знакомыми, пока внезапно не замерла на месте.        — Ой. Это Сансет Шиммер, — сказала она, куда-то косясь.       “Это которая?” — спросил я, всматриваясь в картину того, что видит Пинки.        — Та девушка с жёлтой кожей и жёлто-красными волосами, — прошептала она а трубку.       И действительно, в том направлении была похожая девушка. Она стояла у стены, скрестив руки на груди. Кожа цвета спелого лимона, волосы, напоминающие застывшее пламя, и черная кожанка поверх фиолетовой футболки. Весь её вид буквально кричал: «Я здесь главная, и лучше тебе не вставать у меня на пути». Вокруг неё образовался своеобразный вакуум, ибо ученики старались обходить её по широкой дуге.       “Вижу её. А что с ней не так?”        — Она… Она неприятная. Я стараюсь с ней по-доброму, но это не всегда получается. И, кажется, у неё сегодня плохое настроение… — отметила Пинки. — И, кажется, она меня заметила… И, кажется, она идёт сюда.       “Тебе не кажется. Что делать будешь?” спросил я, смотря, как подходит эта стервозная деваха со своей свитой из двух пацанов из младших классов.        — Мэх… Не хочу с ней общаться. Всё настроение насмарку будет, — сказала Пинки, посмотрев на неё недовольно.       В один прыжок сойдя с платформы, розовая девушка развернулась ко мне, что стоял неподалёку, и с хитрым прищуром посмотрела на меня.        — Дима… — сказала она, подходя ближе.        — Что? Нет! Я не буду это делать! — воскликнул я, догадываясь об её намерениях.        — Поздно! — крикнула она, в одно мгновение оказавшись у меня за спиной. Меня рывком швырнуло на платформу. Мир из «кино на экране» мгновенно стал объемным, тяжелым и пугающе детальным. Я ощутил вес собственного (точнее, её) тела, шуршание одежды и… неприятную тяжесть в районе груди.       “Эй! Это моя грудь! Даже не думай её трогать!”, раздался возмущенный голос Пинки где-то под коркой сознания.        — А выйти как? — пробормотал я вслух, привыкая к тому, что теперь мои голосовые связки выдают тонкий девичий голосок.        — О, здравствуй, Пинки Пай. — Сансет Шиммер уже стояла в паре шагов, вскинув бровь в презрительной манере. — С кем ты так мило общаешься?        — Эх… Я перезвоню… — сказал я и убрал телефон в карман. — Ну привет. Ты по делу или языком почесать?        — Я вообще-то тебе вопрос задала! — прошипела она.        ​— Я вообще-то тоже, — я максимально расслабился, принимая вальяжную позу, несвойственную Пинки. — И раз мы игнорируем вопросы друг друга, предлагаю на сегодня нашу словесную перепалку закончить. Я и так сегодня плохо спала.       ​— Да ты совсем страх потеряла! — Сансет сделала шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство.       ​— Слушай, Сансет, ты чего такая агрессивная? — с беспокойством в голосе спросил я. — Месячные? ​      — Чт… Нет! — она на мгновение запнулась, густо покраснев. Вот и весь её пафос и кончился. А это еще мирные подъёбки моей девушки Саши.       ​— Если что, у меня прокладки есть. Могу дать, — потянулся я рукой к рюкзаку.       ​— Мне не нужны твои прокладки!! — взревела она, привлекая внимание половины коридора.       ​— А. Я поняла. Лифчик жмёт, да? — я сочувственно кивнул.       ​— Да что ты несёшь?       ​— Да не придуряйся, Сансет, — махнул я рукой. — Знаю, как это неприятно. Мне даже немного завидно. Я как была на своей троечке, так никуда и не двигаюсь, а ты у нас ещё растёшь. ​      — Что? Нет! Я не… — её уверенность таяла на глазах, сменяясь чистым шоком и непониманием.       ​— Нет? Странно… Может, у тебя цикл сбился? — я продолжал «давить» на её чувство неловкости. — Когда он должен быть? Не подташнивает? На странную еду не тянет?       ​— Прекрати! Что ты, чёрт подери, несёшь?! — её голос сорвался на крик. А где-то на подкорке слышно, как Пинки заливается смехом. ​      — Ну как же. Вы же со своим парнем без защиты, верно? Рискованно, конечно, — я сделал паузу, добивая её взглядом. — Дети в шестнадцать очень тяжело.       ​— КАКИЕ К ЧЕРТУ ДЕТИ?!!       ​— Э-их… Так вот чё тебе и лифчик жмёт, и настроения нет.       ​Это стало последней каплей. Сансет сорвалась. Она резко подалась вперед и мертвой хваткой вцепилась в ворот моей жилетки, буквально приподнимая меня над полом. ​      — Закрой. Свой. Рот. СЕЙЧАС ЖЕ!!! — её лицо было в паре сантиметров от моего, глаза горели неподдельной яростью.        — А то что? Расскажешь мои самые странные секреты? Или наплетёшь хрени с три короба? Валяй. Хоть всему городу. Мне фиолетово. Ты сама пришла ко мне докапываться. И сама же не вывозишь. Так чё тебе от меня надо?       Сансет ничего не ответила, лишь сжала зубы так, что послышался скрип. Я резким движением сбросил её руки, вырвался и, не оглядываясь, повернулся в сторону коридора.        — Если нечего сказать, я пойду. В отличие от тебя у меня есть дела.        — Я тебя не отпускала, сукина дочь.       Я остановился как вкопанный. Медленно, очень медленно я начал разворачиваться.       ​«Дим, не надо», — тихонько попросила Пинки, чувствуя, как во мне закипает холодная, чисто мужская злость. Меня этому очень хорошо научили в детстве. За такие слова про мать отправляли в челюстно-лицевую хирургию без лишних разговоров.       ​— Что ты сейчас сказала? — негромко спросил я, вальяжно разворачиваясь к ней.       Сансет, почувствовав, что задела больное место, злорадно осклабилась. ​      — Что, не нравится, когда твою жирную мамашу называют сукой? А как её ещё назвать, когда её трахают толпы мужиков? ​      Я молча, размеренным шагом пошёл в сторону Сансет. Улыбка сползла с её лица, сменившись недоумением.        — Что?! Нечего сказать?! — спросила она меня.        ​— Есть. Просто… Давай я на глазах у всей школы дам тебе одну возможность извиниться за свой гнилой базар про мою мать, и мы разойдёмся достаточно мирно. Не хочу, чтобы тебе было больно. — мой голос звучал пугающе спокойно.        — И что же ты мне сделаешь, дочь шлюхи?!       ​Я подошёл почти вплотную. В голове мелькнула мысль: «Тело слабое, мышцы не те». Но техника, она и в Африке техника. Есть у меня в запасе один приём. Если о нём не знает противник, то он работает безотказно.       “Что ты хочешь сделать?” — в панике вскрикнула Пинки.       Короткий, хлёсткий удар кулаком точно в солнечное сплетение. Рыжая мгновенно согнулась пополам, её дыхание спёрло со свистом. Не давая ей опомниться, я поставил свою ногу за её опорную и коротким толчком в плечо уронил её на спину. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, я навалился сверху и ногой, аккуратно, но весомо, придавил её шею к полу.       ​Сансет судорожно открывала рот, пытаясь поймать хоть каплю воздуха, её лицо начало приобретать багровый оттенок. Она колотила руками по моей ноге, но я держал баланс.       — Извинись. И тогда я помогу тебе.       Она лишь злилась, её глаза выкатывались из орбит, но гордость всё ещё не давала ей выдавить ни звука.       — Извинись…       ​Я видел, как расширились её зрачки. Кислорода уже мало.        — Ну же!       Сансет едва заметно шевельнула губами, беззвучно произнося: «Извини». Я тут же убрал ногу, соскочил с неё и наклонился, хватая её за плечи.        — Выдохни!       Она не понимала. Нужно было заставить её диафрагму работать заново.        — Выдыхай, дура! Айх…       ​Я резко сдавил её грудную клетку коротким, сильным объятием. Сансет с хрипом вытолкнула остатки воздуха, после чего, наконец, смогла сделать первый вдох. Дыхание потихоньку восстанавливалось. Всё. Жить будет.        — Кхе-кхе! Кхе! Хэ… Хэ… Ты… Ты…        — Что здесь происходит? Пинки Пай! Сансет Шиммер! — послышался обеспокоенный женский голос позади.       Толпа расступилась. К нам быстрым шагом шла высокая женщина в строгом костюме с суровым лицом и очками на цепочке. Вице-директор Луна, если я правильно помню из объяснений Пинки.        — Ей плохо. Я оказываю первую помощь, — ответил я, не меняя выражения лица и продолжая придерживать Сансет за плечи.        ​— Она… Она меня… — попыталась что-то сказать рыжая, но голос её всё ещё дрожал и прерывался.       ​— Что с ней произошло? — строго спросила завуч, переводя взгляд с меня на скрюченную фигуру на полу.       ​— Она её ударила! — влез один из её подсосов, кажется, тот мелкий парень с синими волосами. ​      — Что? — Луна нахмурилась.       ​— Да! Пинки ударила её прямо в грудь! — поддакнул второй, такой же нелепый.       ​— Не в грудь, а в солнышко. Идиоты… — поправил их тихонько я, поднимаясь на ноги и отряхивая юбку.        — Прости, что ты сделала?! Сансет, как ты?       ​— Я в порядке… Я… АРЕСТУЙТЕ ЕЁ! ОНА НА МЕНЯ НАПАЛА! — завизжала Шиммер, наконец придя в себя.       ​— Ну начинается… — закатил глаза я. — Мы можем прояснить ситуацию у вас в кабинете? Без неё.       ​— Тебе придётся всё мне объяснить, юная леди. За мной! Сансет, в медкабинет. — Луна указала направление тоном, не терпящим возражений.       ​— Да, конечно, — кивнул я.       В это время в голове Пинки уже развела панику и думала над тем, что с нами теперь будет. Лучшее начало дня, что могло быть…