Часть 1

Люциус Малфой со скучающим видом откинулся на спинку троноподобного кресла и в который раз за последние несколько часов мысленно полюбопытствовал, какого Дементора его угораздило так вляпаться. Ведь он ни то, что никогда не искал приключений на свою задницу; они даже близко не находились где-либо в перечне его предпочтений. Это слово вообще не ассоциировалось с Люциусом. И тем не менее именно в «приключение» он сейчас и ввязался благодаря своим ново-обретенным родственничкам. Ну, не то, чтобы Лестрейнджи были уж такой «обретённой» роднёй. Какие-то дальние кровные узы их связывали и до того, ведь как довольно справедливо было уже не раз отмечено, практически все аристократы из «Священных 28» на каком-то уровне были друг другу родственниками. Но с тех пор, как он женился на Нарциссе, родная сестра которой состояла в браке с Рудольфусом, связь почему-то стала намного более обязывающей. Честное слово, если бы Люциус мог себе даже представить, какие приключения накликает этим браком на свою голову, он не то, чтобы подумал дважды по поводу Нарциссы - в младшую из сестёр Блэк он был влюблён практически с первого взгляда, а точнее, когда хорошенько рассмотрел её уже в Хогвартсе на Слизерине... Нарцисса было редким сокровищем и выгодно выделялась среди любых девушек независимо от возраста. Но вот с некоторыми потенциальными родственниками он бы разобрался ещё в колыбели. Вот вернулся бы во времени, благо, где-то в меноре даже завалялся маховик, если судить по семейным преданиям, и послал бы Аваду в лоб сразу обоим братьям Лестрейнджам. А вину бы повесили на его папочку, и сказать по правде, Люциус бы тоже особенно не переживал. Абраксас всегда был не просто жёстким, но довольно жестоким родителем, далеко не фигурально, а вполне буквально выбивавшим из собственного наследника любые «признаки дури». А мать никогда не смела ему противиться, потому как экзекуции не только наследника, но и собственной супруги отнюдь не были ниже достоинства высокочтимого в волшебном обществе Абраксаса. В первый раз Люциус столкнулся с методами воспитания собственного отца ещё в далёком детстве, но самые запоминающиеся уроки получил, уже начав обучение в Хогвартсе. Как любой здравомыслящий, смышленый и наделённый логикой ребёнок, Люциус мгновенно подметил несоответствие того, что вкладывали ему в голову дома, с тем, что он видел перед своими глазами. Магглорождённые студенты, легко обгонявшие по успеваемости чистокровных и демонстрирующие магические способности в разы выше их. Полукровки, чья магия должна была быть ослаблена кровью одного из родителей, но которые на самом деле тоже легко обходили таких волшебников, как Гойл и Крэбб. Вот только обсуждать все это с собственным отцом стало огромной ошибкой. Впрочем, нет худа без добра, и Люциус довольно быстро усвоил урок: некоторые вещи лучше не оспаривать, если не хочешь быть назван «предателем крови» и оказаться не только без наследства, но и опять же не фигурально выброшенным на улицу. В общем, когда стало понятно, что Рабастан не по-детски и далеко не в шутку опять увлёкся девчонкой с фамилией Блэк, Люциус избрал ни коим образом подобное не комментировать, как и ни разу не отмечал, что само появление этой прежде затерянной родственницы было довольно подозрительным. Но девчонка была сильной ведьмой, официально носила фамилию Блэк, и более того, Сигнус, Друэлла и Вальбурга приняли её в семью с распростёртыми объятиями. А раз никто не хотел усомниться в фактах её происхождения, Люциус однозначно решил, что он не будет первым. И в данный момент он довольно упорно закрывал глаза на единственное логическое объяснение этого шитого белыми нитками парадокса: старшее поколение Блэков, явно пресыщенное выше горла уже случившимися в их семействе за последние несколько лет аж двумя скандалами: сперва - отступничество Сириуса, а потом предательство крови Андромеды, в результате которых целых двое из сверстников Малфоя были выжжены с семейного гобелена, не хотели новых ударов по репутации. Что, к слову, это значительно облегчило их теперешнюю миссию. В эту самую то ли дальнюю родственницу, то ли внезапно найденную кузину Нарциссы – в книге Люциуса это однозначно читалось, «нашли на помойке» – Рабастан влюбился сходу. Впрочем, Малфой очень сильно сомневался, что чувства младшего брата мужа сестры Нарциссы он бы описал такими высокопарными и романтичными словами. Рабастан скорее был помешан на самой идее прибрать к рукам какую-то из девчонок Блэк. Беллатрикс – слишком очевидно его изначальный выбор – досталось его брату Рудольфусу. Андромеда сбежала с магглорождённым волшебником, а на Нарциссу Люциус слишком рано положил глаз и объявил свои права сам. А тут так удобно в Хогвартсе появилась эта пигалица, объявившая себя частью семейства Блэк, и после недолгой беседы Альбуса Дамблдора с Сигнусом, была поспешно принята в семью. Вот только на семейное древо добавить её так и не удалось: гобелен просто отказывался принимать по официальной версии наследницу кого-то из «выжженных Блэков». Но это было уже совершенно неважно. Намного большим препятствием для планов Рабастана обещал стать тот нюанс, что девчонка наотрез отказывалась иметь с младшим из Лестрейнджей что-либо общего. Водила знакомство с Сириусом и Поттером, хотя ни на какое сближение не шла. А потом к всеобщему изумлению вообще «подружилась» с Северусом Снейпом. Вот только пережить ещё одно оскорбление такого уровня Рабастан уже категорически отказался. Сперва «потерять» одну сестру Блэк магглорождённому, а потом вторую – нищему полукровке? Младший Лестрейндж ещё даже сам не успел до конца осознать, какой удар по самолюбию ему грозил, но Люциус уже предусмотрительно вызвался помочь. Не вовлекая во все эти махинации Абраксаса, ведь отец пособничество собственного сына в достижении целей младшего из братьев Лестрейнджей бы не оценил, Люциус попросил Сигнуса о встрече. А потом вместе с Рабастаном они заявились в особняк только что удачно выдавшего замуж двоих из своих дочерей и все ещё пытавшегося оправится от удара «предательства крови» третьей, патриарха Блэков. А потом исключительно с согласия официального опекуна так жаждуемой Лестрейнджем девчонки оба приступили к исполнению своего плана. По сути, похищение и шантаж в лучших средневековых традициях любых миров, будь они трижды волшебными или нет. Разница была лишь в том, что похищаемой подмешали в бокал зелье, применили магию и отобрали волшебную палочку… – Мисс Блэк, я вижу вы уже пришли в себя, – насмешливым голосом проговорил Люциус едва заметил, что девчонка открыла глаза.– Добро пожаловать в поместье Лестрейнджей. Свои слова Люциус сопроводил театрально-шутовским поклоном, даже головой кивнул. Что ж, его приветствие явно избавило девчонку от непременно обещавшей последовать череды вопросов, включая: «А где я?», «Как я здесь оказалась?» и на эмоциях: «Какого Дементора?!?». Как и довольно быстро она отказалась от своих попыток найти волшебную палочку. Уже успевшая зарекомендовать себя довольно умной и сообразительной, девица наверняка пришла к выводу, что если её слишком очевидно похитили, притащили в не наносимое поместье, намереваются держать здесь против воли, но палочку наверняка забрали. Ну, на самом деле. Это было уж совершенный глупостью, оставить пленнице её оружие. Вместо этого, тяжело сглотнув - зелье и наложенное на неё при похищении заклинание давали о себе знать, она прохрипела. – Как мило с твоей стороны, Люциус, сходу ввести меня в курс дела. И с каких это пор мы с тобой общаемся так официально? Помнится, ещё несколько часов назад ты прекрасно называл меня по имени. – Как всегда зришь в самый корень, дорогая, – Люциус усмехнулся, но всё-таки протянул ей стакан воды. Одним махом его осушив, пленница перевела взгляд на только сейчас начавшего подавать признаки жизни и до этого замершего в противоположном углу комнаты Рабастана. Малфой кивнул на ее немой вопрос и продолжил. – В общем, давай я введу тебя в курс дела. Ты ведь уже догадалась, что мы доставили тебя сюда не совсем в сознательном состоянии. И уж прости нас, но мы оба, и я, и Рабби, благоразумно предположили, что по своей воле ты за нами не последуешь. Поэтому вместо официального приглашения нам пришлось прибегнуть к таким путям. – А может, для начало следовало всё-таки попробовать действовать более стандартными методами? – стакан воды явно возымел эффект, и изъяснялась девица намного легче. Зато и сарказма в её голосе тоже значительно прибавилось. – Если память не изменяет, милая, – решил подать голос Рабастан и мгновенно получил в награду раздраженный взгляд Люциуса. Проигнорировав «товарища в преступлении и мозговой центр всей этой операции», Лестрейндж продолжил. – Я объявлял о своих серьезных намерениях в отношении тебя и приглашал на свидания далеко не раз. И ты отвечала категоричным отказом. Так что, уж прости, но мы решили взять ситуацию под контроль немного другим способом. Но ты ведь и сама все понимаешь… - Рабастан белозубо улыбнулся самодовольной ухмылкой хищника, намекая на слишком много разом. – Ты не посмеешь, – огромные глаза презрительно прищурилась. А девчонка соображала довольно быстро, сложив в уме «два и два». Хотя судя по всему, не могла поверить собственным выводам: 20-й век на дворе, а тут на ней практиковали средневековые обычаи похищения прекрасных дам. – Дядюшка Сигнус не позволит, он отомстит. – Дядюшка Сигнус, – передразнил её Рабастан. – И слова не скажет против. И да, милая, наши традиции такие и есть. Ты явно не те книжки в библиотеке читала. – И на правах одного из ваших родственников, мисс Блэк, – внезапно вновь подал голос Люциус. – Прошу заметить, что это похищение привело к неисправимым последствиям для вашей репутации. Ни один другой чистокровный теперь просто не согласиться взять вас в жены, а как вы понимаете, полукровки не рассматриваются. – Прекрати обращаться ко мне, как будто мы с тобой не знакомы, пудрить мне мозги своими напыщенными словами и пугать ударами по репутации. Особенно после того, как сам приложил руку ко всей этой дребедени. Предлагаю забыть, что все это произошло, господа. Кроме нас троих никто ничего не знает. И не узнает, в этом могу поклясться. Поэтому расходимся в разные стороны, словно ничего не произошло, и договариваемся никогда даже не вспоминать о вашем маленьком заговоре, мальчики. – И позволю напомнить, – Люциус продолжил свою речь таким тоном, словно девчонка никогда и не заговорила. – Что для девушки с вашим происхождением, дорогуша, внимание младшего из братьев Лестрейндж должно быть не только лестно, но и огромной честью. – А это ещё что значит? – заметив, как девчонка насторожилась, Люциус усмехнулся. Нельзя сказать, что её воинственный напал прошёл, но что-то в её поведении неуловимо изменилась. Посчитав это маленькой, но победой: во всяком случае ему явно удалось привлечь внимание упрямицы, Люциус продолжал. – А это значит, что кроме имени Блэк, доказательств которому ты тоже не то, чтобы могла предоставить, у тебя ничего нет. Да, ты сильная волшебница с замечательным потенциалом и довольно смазливой мордашкой. Фигура тоже без проблем, никто не спорит. Но таких в волшебном мире полно, включая даже грязнокровок, которые могут похвастаться тем же самым. А вот если Рабастан готов закрыть глаза на все другие «маленькие нюансы», о которых явно умалчивается, то тебе вполне стоит посчитать это огромной удачей. Подумай на досуге, твой милый дядюшка Сигнус уже это сделал. И пришел к соответствующим выводам. Можешь рассматривать все это, как хочешь, но из этой комнаты ты выйдешь только став миссис Рабастан Лестрейндж. Позволишь ли ты будущему супругу надеть на тебя кольцо добровольно и до консуммация ваших отношений, или это самое кольцо и честное имя вернутся к тебе после доказательств вашего Союза перед магией, а ты сама прекрасно понимаешь, что это значит, выбор твой. А сейчас, позволь откланяться. Возложенную на меня миссию я выполнил. – И кем же, прости за любопытство, эта миссия была на тебя возложена, Люциус? – холод в её голосе мог заморозить все источники мира, а яда было достаточно, чтобы отравить пол волшебной Англии. Малфой спокойно проигнорировал оба факта и, практически остановившись уже возле дверей, с насмешливой ухмылкой на лице вновь обернулся к своей собеседнице. – Считай, что твоей семьей, дорогуша. Включая дядюшку Сигнуса и тётушку Друэллу. А также твою кузину Беллатрикс, которая приветствует подобный Союз чуть не больше, чем Сигнус с Друэллой. И конечно же, как супруг Нарциссы. Надеюсь, ты понимаешь, на что я намекаю? – Что ловушка захлопнулась, – пробормотала девчонка, и по её вмиг ставшему задумчивым виду Малфой безошибочных понял: она лихорадочно просчитывает в уме варианты. Что ж, Люциус был совершенно не против. Проблема была в том, что этих самых вариантов у неё элементарно не было. Как и не существовало даже возможности обстоятельств, при которых мисс Блэк вышла бы из этой комнаты любым другим способом, чем приняв предложение Рабастана. Ну, за исключением стечения обстоятельств, как если бы этот дурацкий Орден Феникса вдруг решил взять напором Лестрейндж-менор и освободить её. Но поскольку ни Сириус, ни Регулус, ни даже Нарцисса обо всём этом были не имели ни малейшего представления, подобное было маловероятным. – И золотой снитч пойман Рабастаном. Он в его руке, – насмешливо откомментировал Люциус, кивнул сияющему Рабастану и покинул помещение. Ловушка действительно захлопнулась.