Как Вэй Ин и Цзян Чэн лбами столкнулись

Шёл первый месяц лета, и Вэй Ин не переставал восхищаться тем, как красиво было в это время года в Пристани Лотоса. Конечно, Пристань Лотоса расцветала уже весной, когда вокруг беседок и из-под оградок пробивались первые шафраны, любимые цветы мадам Юй, когда талая вода заливала оттиск подошвы сапога в земле, а когда все девицы вокруг плели венки из первоцветов — и вовсе было заглядение. Но лето — это совсем другое! Стало по-настоящему тепло, даже жарко, и очень-очень влажно. Вэй Ин не мог этому нарадоваться, ведь его тело всё ещё помнило обжигающий холод илинских улиц, будто бы не верило в то, что этот кошмар закончился, и Вэй Ин туда больше не вернётся. Сам Вэй Ин тоже не до конца в это верил, но то, что за него взялись с таким усердием, с такой щепетильностью заботились о нём, говорило об обратном. Вэй Ину поначалу много чего не разрешалось: много кушать, например. Ни мягкие уговоры, ни строгие запреты Вэй Ина не убеждали: раз уж ему в тарелку накладывали сколько и остальным, столько он и съест! Он продолжал набивать желудок едой, даже когда места совсем-совсем не оставалось, а потом расплачивался за это тошнотой, коликами и промыванием желудка. Целители увещевали, что к новому рациону нужно было привыкать постепенно, ведь после стольких лет голода перейти на нормальную пищу сразу не сможет никто, но Вэй Ин в их советах совсем ничего не понимал. Раз съедать всё у него не получалось, он стал забирать излишки с собой — то в рукавах унесёт, то в голенищах сапог. Вэй Ин вообще почти всю зиму просидел у целителей. А Цзян Чэн рассказывал ему, что как здорово будет — по весне купаться пойти. Только вот Вэй Ину сказали, что никакого купания, покуда он не окрепнет. Простыть весной в ещё непрогретой воде было легче лёгкого. Он с завистью смотрел в окна и видел, как мальчишки резвятся и носятся по Пристани, запуская воздушных змеев или играя в палочки и камушки. Вэй Ин искренне сожалел, что его здоровье пока не позволяло присоединиться к ним. Цзян Чэн, с которым Вэй Ину неведомым образом удалось сладить, старался ободрить его как мог. Он оказался хорошим другом и доказал это на деле, почти не покидая главный дом Пристани и проводя с Вэй Ином столько времени, сколько ему удавалось выкроить между занятиями. Вэй Ин действительно высоко оценил эту жертву, ведь и он, и Цзян Чэн были погодками, и им обоим в силу возраста хотелось проводить свои дни на улице, не сидеть взаперти под надзором старших. Наверняка Цзян Чэну не терпелось просто побегать, порезвиться до упада, и Вэй Ин его понимал. Именно из-за этого Вэй Ин и ждал с нетерпением лета, ну, ещё и потому, что несколько месяцев он проходил с вонючей мазью в волосах, которую нельзя было смывать. Поначалу мадам Юй вообще приказала Вэй Ину все волосы отсечь, да только дядя Цзян поругался с ней, говорил, что нельзя так с волосами. Что Вэй Ина обязательно вылечат, пусть и не сразу. Мадам Юй ходила и злилась, что много денег на эту специальную мазь ушло, зато в волосах Вэй Ина больше никакая тварь не жила. Комнату, правда, которую Вэй Ин с Цзян Чэном делили, постоянно проветривать приходилось, и благовония там лечебные жечь. — Это ведь ненадолго, — отмахнулся Цзян Чэн на вопрос Вэй Ина, не надоело ли ему жить в одной комнате с такой вонючкой. — Зато тебя скоро вылечат и мы вместе отправимся покорять Пристань Лотоса! Я всё-всё тебе тут покажу! Вэй Ину оставалось только согласиться и мужественно терпеть. И терпел не зря. Пусть он и не смог набрать нужный вес, пусть и выпирали рёбра, пугая каждый раз и Цзян Чэна, и Цзян Яньли, но чувствовал себя Вэй Ин как никогда живым. К тому же, когда пришёл пятый лунный месяц этого года, последние остатки мази наконец-то вымыли из его волос, а вдобавок и купаться разрешили. Поэтому на предложение Цзян Чэна пойти на озёра Вэй Ин ответил восторженным криком и мигом сорвался с постели, забыв и про завтрак, и про утренние процедуры. Вэй Ин плавать пока не умел, но окунуться в воду ему разрешалось. Тем более, в этот раз его не просто купаться позвали, а прыгать в воду с обрыва на верёвке. Цзян Чэн не раз рассказывал, каково это было, на его лице всегда проступало чуть мечтательное и невероятно довольное выражение, и Вэй Ин с нетерпением ждал возможности попробовать самому — ведь Цзян Чэн так ярко об этом говорил! Естественно, что непоседливая натура Вэй Ина потребовала этого в сей же миг. Сначала, сказал Цзян Чэн, надо бы достать верёвку. Только вот где? Вэй Ин не знал, поэтому отважно последовал за Цзян Чэном к воротам Пристани Лотоса, где их уже ждали деревенские мальчишки, с которыми Вэй Ин ещё не был лично знаком, но о которых не единожды слышал от Цзян Чэна. Тут были не только они, но и соученики Цзян Чэна, с которыми он ходил на занятия и уже тренировался сражаться на мечах. Вэй Ин глядел на них во все глаза — такими они казались ему высокими! Они перезнакомились, перездоровались, а потом отправились к докам. Там трудились отцы деревенских ребят, кто лодочником, кто торговцем, кто рыбаком. У одного и того же рыбака Цзян Чэн и брал верёвку, а потом после игр возвращал. Вэй Ин сразу уважением к Цзян Чэну преисполнился: тот, как их вожак, вышел вперёд, окликнул взрослого дядьку с деревянной ногой и важно подошёл к нему, выпятив грудь колесом. Дядька посмеялся только, достал откуда-то из ящиков моток верёвки, да Цзян Чэну передал, наказав имущество казённое не попортить. Снабдившись верёвкой — а только она и нужна была для их затеи — всею мальчишечьей толпою они побежали далеко за Пристань и небольшой рыбацкий посёлок. Туда, где был небольшой обрыв над рекой, и где росла одинокая ива. Это место было выбрано ими неслучайно. Отсюда обычно просто прыгали воду, с разбегу. А с верёвки — только рядом с Пристанью, где рядом были взрослые, чтобы пригляд был. А тут в компании появился новичок, остальным, конечно же, захотелось его впечатлить. Только на иву эту одинокую никто из них ещё не залезал — слишком уж большая она была, что ствол руками не обхватить, да гладкая — ни за что не зацепиться. И вот, стояли они, на иву эту смотрели, да только какими бы смелыми ни мнили себя мальчишки, никто не решился лезть первым. Ведь надо было не только взобраться наверх, но и завязать достаточно крепкий узел, дабы веревка выдержала их развлечение. Вэй Ин едва не закатил глаза — ещё когда он скитался по Илину, каждый раз, встречаясь с ужасно голодными и ужасно злыми собаками, он научился залезать куда угодно. Что ему обычное дерево! — Давайте я, — предложил он, и, не дожидаясь ответа, выхватил верёвку из рук Цзян Чэна. Впервые Вэй Ин мысли о прошлом принесли ему не досаду и горечь, а некую радость. И впервые болезненная худоба, над которой всё тряслись целители, сыграла ему на руку. Вэй Ин сколько себя помнил, всегда отличался ловкостью. Не раз она спасала его от собачьей пасти и не раз помогала утолить голод. Поэтому Вэй Ин более не думая, разулся и на дерево полез, цепляясь то за глазки в коре, то за едва заметные сучки. До первых ветвей было рукой подать — Вэй Ин всего раза три подтянулся и вот уже ухватился за ту, что покрепче. Вот так, за считанную минуту Вэй Ин покорил уже второе дерево в Пристани Лотоса. Проделывать обратный путь точь-в-точь показалось ужасно скучным делом, поэтому помня о своей первой неудачной попытке спрыгнуть, в этот раз Вэй Ин все сделал правильно. Внизу, на земле, его встретил восхищённый гомон и неожиданно яркая и открытая улыбка Цзян Чэна, которую столь редко можно было увидеть. — Ну, кто первый? — спросил самый высокий мальчишка без двух передних зубов. Он сложил ладонь козырьком над глазами и вгляделся вниз. Было не слишком высоко — всего метра два, да и бережок у реки был не слишком глубокий. Вэй Ин, уверенный в том, что точно не утонет, а если и пойдёт ко дну — его быстро вытащат, — снова вызвался. Он ухватился за конец верёвки обеими руками, болтающийся конец зажал между ногами, оглянулся через плечо и отошёл, чтобы взять разбег. Под подбадривания и нестройный свист он сиганул вперёд, оттолкнулся от обрыва ногами и, пролетев на верёвке несколько метров, выпустил её, продолжив полёт. Короткое мгновение свободного полёта едва не свело его с ума. Он в эту секунду и боялся, что расшибётся, и ощущал себя как никогда лёгким и безудержным. Радостный короткий визг Вэй Ина, казалось, услышала вся Пристань Лотоса. Наконец-то, подумал Вэй Ин, наконец-то он воплотил в жизнь то, о чем так долго мечтал. Вода встретила его тёплыми объятиями, скользнувшими и в уши, и в рот, и в нос. Вэй Ин вынырнул, ногами нашёл дно и твёрдо встал, руками зачёрпывая воду. — Вэй Ин! — позвал его Цзян Чэн. — Всё нормально? Мы прыгаем?! Вэй Ин торопливо закивал головой. Его переполняли эмоции и он не сразу сообразил о чём его спрашивали. Ответил не задумываясь ни над чем. И, конечно, пожалел об этом почти сразу. Из-за высоты и расположения сверху, с обрыва многие места были скрыты от глаз и Вэй Ин приземлился как раз в одно такое место. Он поднял голову, прищурился, пытаясь разглядеть, кто решился прыгать вторым и увидел чью-то тощую задницу в белых нательных штанах. Почему-то Вэй Ин сразу признал в этой заднице Цзян Чэна. И тут раздался оглушительно громкий треск. А за этим звуком последовал удивлённый восклик Цзян Чэна. Вэй Ин конечно же попытался тут же отскочить, но не смог — вода скрадывала его движения и сильно замедляла, если на земле он мог двигаться так как только пожелает, то в воде такая роскошь была недоступна. Поэтому Вэй Ин с чётким осознанием грядущего неотвратимого столкновения смотрел, как быстро к нему приближается испуганное лицо Цзян Чэна. Судя по распахнутому рту и широко открытым глазам, Цзян Чэн точно хотел произнести плохие слова. Вэй Ин знал это, потому что однажды Цзян Чэну уже попадало за сквернословие. Настоящим везением было то, что Вэй Ин, уже приготовившийся выдать целую тираду плохих слов, услышанных в Илине, вовремя заметил одного из старших учеников. В тот раз Вэй Ину действительно повезло. В отличие от Цзян Чэна. Столкновение… вышло грандиозным. Невероятным образом получилось так, что их лбы ударились точнёхонько друг об друга. Да так сильно, что у Вэй Ина зазвенело в голове. На пару секунд он буквально потерял ориентацию в пространстве и едва не захлебнулся на пару с Цзян Чэном. Потребовалось постыдно много времени, чтобы не просто отплеваться от попавшей воды, но и просто встать на ноги. На сушу они выбрались, не отнимая ладоней от лба. Вэй Ину даже показалось, что его голова почти раскололась надвое — настолько оказался твердолобым Цзян Чэн. — Вэй Ин, у тебя что, металл вместо костей?! — страдающим голосом простонал Цзян Чэн. — Какого гуя вообще? Повезло, что здесь нет старших, заторможенно подумал Вэй Ин, потому что иначе Цзян Чэна бы снова наказали. — Это я хочу у тебя спросить! — возмутился Вэй Ин. У него перед глазами даже слегка мутилось, и он едва различал лица мальчишек, что прибежали к ним с обеспокоенным видом. — И ты снова сказал плохое слово! — протянул он с таким ехидством, что Цзян Чэн от возмущения даже ладони оторвал ото лба. — Да как ты!.. — задохнулся он, и Вэй Ин ответил невинным взглядом, наигранно захлопав ресницами. И тут же поплатился за это. Любое лишнее движение награждало его новой волной боли где-то внутри головы. — Ой-ой! — Так тебе и надо, — фыркнул Цзян Чэн и тоже схватился за голову. Но, тем не менее, всё равно остался слегка довольным. Хоть как-то Вэй Ин был наказан судьбой за возмутительное везение. Цзян Чэн решительно не понимал как это вообще получилось! Почему Вэй Ин, выдав целое море сквернословия во всеуслышание, даже не сбавив громкости, не был замечен старшими вообще, а Цзян Чэн… Цзян Чэн попался сразу же! После одного-единственного плохого слова! Несправедливость! — Мы, наверное, пойдём, — с сожалением произнёс Вэй Ин и Цзян Чэн был вынужден с ним согласиться. После такого удара ни о каком дальнейшем веселье не могло быть и речи. Цзян Чэн чувствовал ужасную обиду — в первый же раз, когда он смог пойти с Вэй Ином погулять и поиграть, случилось… вот это! Слёзы подступили к глазам, но Цзян Чэн смог сдержаться. И только отойдя от мальчишек достаточно далеко, он позволил себе их пролить. Всего чуть-чуть, но и за это Цзян Чэн ощущал ужасный стыд. И, чтобы отвлечься, он перевёл тему. — К лекарям нельзя, иначе тебя снова запрут. Вэй Ин едва не споткнулся, когда представил ещё полгода заточения. Ужас растёкся по всему телу. — Ни за что! — воскликнул Вэй Ин. — Что тогда нам делать? Если эти шишки не залечить, на ужине все могут подумать, что мы подрались! Или что ещё хуже! Они мрачно переглянулись, всё ещё держась за лоб ладонями и решительно направились к комнатам Цзян Яньли, даже не сговариваясь. Перед дверью Вэй Ин ощутил иррациональный страх и схватился за Цзян Чэна. Цзян Чэн решительно презрел смущение и твёрдо постучал. — Мальчики, что случилось? — Цзян Яньли встретила их с лёгким испугом в глазах. Разглядев их налившиеся багрянцем лбы с расцветающими шишками, она ахнула и приложила руки к груди. — Проходите скорее, как же так? — запричитала она. Цзян Яньли отошла с порога и пропустила их в свои покои. Вэй Ин, обхвативший руку испуганного не меньше его Цзян Чэна, вошёл, потянув того за собой. В покоях Цзян Яньли Вэй Ин был уже пару раз. Но сейчас глядел на них как в первый. Здесь было просторно и уютно, везде виделось, что живёт тут утончённая молодая госпожа. Музыкальные инструменты рядом с письменным столом, куча ажурных подушечек, вышитых самыми замысловатыми узорами, красивый шёлковый веер на стене, хоть Цзян Яньли веера никогда не носила. На светлых стенах из деревянных панелей были росписи — лотосовый пруд, цветущие магнолии и птичьи стаи над бамбуковой рощей. Цзян Яньли провела их внутрь, усадила на кресла, перенесла от прикроватной тумбочки поднос с кувшином, налила им воды, а после отправилась за лекарским сундучком. Она была старшей сестрой, а теперь у неё в распоряжении был не один брат, а целых двое! По сестринскому долгу она обязана была иметь при себе такой сундучок. Цзян Чэн уже не первый раз отхватывал себе ссадин и болячек, и каждый раз прибегал к ней то с ушибом, то с маленькой ранкой. Цзян Яньли, в отличие от родителей, никогда его не журила, а даже поощряла его детскую любознательность и игривость. — Так что случилось? — мягко повторила Цзян Яньли. — Цзян Чэн упал на меня, — тут же сдался Вэй Ин и уточнил: — лбом. Цзян Чэн не мог остаться в стороне. Снова Вэй Ин выдавал чёрное за белое. — А ты свой лоб подставил! И вообще! Почему не отплыл подальше?! Я же сказал, что будем прыгать! — Откуда я знал, что ты такой тяжёлый, что даже такая крепкая верёвка не выдержала! — Это ты ее гуёво завязал! — Ещё одно плохое слово! — Вэй Ин! — Мальчики, — строго произнесла Цзян Яньли, и у Вэй Ина с Цзян Чэном тут же отнялись языки. Они виновато посмотрели на Цзян Яньли и опустили взгляд в пол. Она вздохнула и потянулась к лекарскому сундучку. Стоило быстрее обработать шишки, дабы они благополучно рассосались. — А-Ин, А-Чэн, — нежно позвала их Цзян Яньли, — не ссорьтесь, пожалуйста. И потерпите чуть-чуть, нужно хорошо всё обработать. На сердце у Вэй Ина вдруг стало спокойно. Его уже не волновало, что сегодня они точно не будут купаться и играть с деревенскими мальчишками. Сейчас происходило то, что было стократ важнее. Цзян Яньли уже в который раз проявила к нему искреннюю заботу и внимание, а Цзян Чэн, пусть и бухтел все о металлических костях в его голове, тоже беспокоился. Для Вэй Ина… это много значило. И пусть лоб его болел немилосердно, но эта боль меркла перед тем, как на него смотрели. …кто же знал, что это был первый, но не последний раз, когда Вэй Ин и Цзян Чэн столкнулись лбами.