Пᴩᴇдыᴄᴛоᴩия

Я сидела на шерстяном ковре, перебирая положенные в маленький рюкзачок вещи, а затем принялась за небольшую чёрную сумочку. Не то, чтобы вещей было много, только то, что я буду использовать более-менее часто, а именно: резинки для волос, расчёска, телефон с зарядкой, проводные наушники и парочка сладостей. Ничего лишнего, а одежда и умывальные принадлежности уже были положены в отдельную большую сумку, которая ждала меня в дальнем конце коридора. Убедившись, что всё собрано, я взяла сумки и понесла их в коридор, в котором уже горел свет и начинали потихоньку одеваться родители. Я сложила вещи к сумкам и тоже принялась за уличную одежду. Над этим нужно хорошо поразмышлять. В Санкт-Петербурге должно быть гораздо теплее, чем здесь, поэтому вместо пуховика или пальто следует взять дождевик или осеннюю куртку, а шапку можно и вовсе не брать, её мог бы заменить капюшон. Перчатки и варежки я тоже оставляю, если руки и замёрзнут, то на замену перчаткам придут карманы куртки. Сапоги я возьму замшевые, осенние. От влаги не спасут, но тёплые. Теперь осталось выбрать куртку, их у меня две. Мда уж, выбор невелик, но всё же я взяла обычный чёрный дождевик. Просто и неприметно, буквально то, что надо. К тому времени, как я начала натягивать на ноги ботинки, папа уже вышел за входную дверь с парой сумок. Он никогда не любил толкотню в узком коридоре, и его можно понять. Спасибо, хоть самое тяжёлое взял на себя. После того, как я была готова к выходу, я проверила наличие всех вещей и, взяв оставшиеся сумки, начала быстрой поступью спускаться по лестнице с пятого этажа. Выйдя из подъезда я, наверное, в предпоследний раз обратила внимание на погоду. Тёмные тучи заволокли голубое небо ещё несколько часов назад, а начало вечера только добавляло некой мрачности в небе. Сверху падали мелкие белые снежинки, которые, поднимаемые ветром, неприятно резали по щекам. От весенней оттепели не осталось и следа: сосульки на крышах только удлинились, начавшие оттаивать сугробы и горки сейчас снова замёрзли, образовав приятно хрустящую тонкую корочку, под которой был липкий полу оттаявший снег. Голые верхушки заледеневших деревьев качались из стороны в сторону, и издалека казались вовсе не бурыми, а бордово-красными. Фонари вокруг ещё не скоро зажгутся. Пока я добиралась до папиной машины, я успела проклясть весенний гололёд, казалось, на всю предстоящую жизнь вперёд. Наконец с горем пополам я смогла добраться до бордово-красной яркой машины, величаво выделяющейся из чёрно-серо-белой кучи других. За передним водительских сиденьем уже сидел папа. Я открыла дверь машины и уселась на заднее сиденье, пристегнув ремень безопасности и положив вещи на соседнее сиденье. Чуть позже подошла и мама, случайно слишком громко хлопнув дверью, за что сию же секунду получила выговор от папы. Я в который раз пожалела о том, что задние окна были покрыты тонировкой. Она искажала привычные цвета снаружи, делая улицу мрачной и практически бесцветной. Машина тронулась, и я смогла погрузиться в свои размышления. Это был первый раз, когда я еду куда-то без родителей и не в отпуск, во время учебного года. Родители изначально вообще наотрез отказывались отпускать одиннадцатилетнюю меня на эти соревнования, объясняя это тем, что я ещё слишком несамостоятельна. Не скажу, что это не правда, но постараюсь исправиться за эту неделю. Интересно, Кирилл и остальные уже в поезде?

***

Из раздумий меня вывела остановка машины. Как оказалось, мы уже приехали на вокзал и теперь нужно было только дойти до нужного поезда, найти нужный вагон и добраться до группы. Я подхватила в руку рюкзак и чёрную сумку надела на себя. Выйдя из машины я застала родителей, разбирающихся с багажом. Наконец все сумки мы взяли и направились к первой платформе, где меня должен был встречать мой поезд. Пока мама разбиралась с проводником, предоставляя ей билеты и документы, мы с папой отошли в сторонку, оперевшись локтями на сумки с одеждой и едой. Минут через 5 нас подозвала мама, и мы дружно вошли в вагон, поднявшись по небольшой лестнице. Я открыла дверь и вошла внутрь. Повеяло теплом, вокруг витал запах Доширака и Роллтона, овощей, колбас, варёных яиц, хлеба и чая, в вагоне стоял приятный гомон разговаривающих людей. Как они вообще успели разложиться и начать есть? Это же начальная станция, это даже не середина поездки! Иногда люди действительно поражают меня. Я начала продвигаться по вагону, стараясь никого не задеть своим рюкзаком, что оказалось задачей не из лёгких. Повсюду в проходе торчали чьи-то ноги и руки, чей то багаж или животные. Вдали послышались знакомые голоса, и в самом конце вагона я увидела свою группу.