Часть 40. Золотая неделя в черных тонах.

Олег ждал этих «майских праздников» как никогда в жизни. Получая от Ланы письма, он уже не так тосковал, как в первые месяцы, но все-таки с нетерпением ждал встречи. Не только секс или объятия, ему нужна была аура, присутствие этой замечательной девушки. Учеба в Тодай была довольно интересной, преподаватели и приглашенные профессора были очень хороши, очень много занятий было в онлайне. Олег учился изо всех сил, смотрел видео и делал конспекты, выполнял работы, постепенно зарабатывая репутацию старательного студента. Читая письма Ланы, он заинтересовался обучением в Сеолдэ. Казалось, что бакалавры обучались не хуже, чем здесь, в Тодай. Токийский университет больше напоминал американские и европейские, да и российские вузы, где высокий уровень обучения предполагался только для избранных, магистров и аспирантов, будущих ученых. Большинство получали «общий кругозор», что в глазах Олега было эвфемизмом «промыванию мозгов». Знания и менталитет Олега, полученные в России, позволяли ему замечать это в лекциях и вебинарах. Олег приобрел привычку записывать для себя вопросы и примечания там, где он с этим сталкивался. Наука, даже генетика и цитология, порой была раздражающе слепой и двуличной. Одной из сильных и актуальных тем исследований здесь была проблема рака. Ученые Тодай действительно многого достигли, в ходе «борьбы с раком» было сделано множество серьезных открытий. Даже первокурсник мог бы понять, что рак нельзя «победить», как оспу или тиф, причину раковых заболеваний нельзя устранить, но признавать это на публике считалось табу. «Борьба с раком» приносила большие деньги для генетических и цитологических исследований. Было ли это хорошо или плохо, но такое происходило во многих областях науки, если не во всех. Коронавирус стал еще одним импульсом для многих хороших исследований, как бы цинично это не звучало. Однако по каждой такой теме было много мусорных статей, чем-то напоминающих кликбейтные заголовки в сети. Это здорово мешало в поиске и получении общей картины. Иногда у Олега возникало чувство, что исследователи просто «подгоняли» свои результаты под какую-то «актуальную проблему» вроде рака, ковида, альцгеймера или других заболеваний. Олег очень много читал, стараясь выстраивать в голове ясную и логичную картину, благо система научных публикаций хорошо работала по ключевым терминам, а не только по заголовкам. Последнее время у Олега складывалось впечатление, что генетика и физиология человека, как биологического вида в целом, близка к идеальной, если смотреть в ретроспективе тысячелетий. Просто мир изменился очень быстро. Было очевидно, что это понимали многие, что где-то всерьез размышляют на идеей тотальной евгеники, с каждым годом это было все реальнее, но статей об этом никто не напишет. «Где-то над Средиземьем сгущается тьма», – шутил он про себя. Учеба здесь, в Тодай, хорошо ему подходила, если не обращать внимания на такие вот «побочные явления». Университет приветствовал старательных студентов с хорошей базой. Олег попал в поле зрения японо-корейского общества, только дальше онлайн знакомства дело не пошло. Карантин все еще действовал, Япония уже готовилась к отложенной Олимпиаде, его записали как возможного волонтера со знанием корейского, русского и английского. Это означало, что ему предстоит работа в каком-нибудь центре, где люди со знанием нескольких языков приветствовались. Олег уже был волонтером во время чемпионата мира по футболу в Казани, это тоже играло роль. Было решено, что Лана приедет на Олимпиаду в Токио, а пока что начиналась «золотая неделя» и Олег скоро летел в Сеул. Он не успел на 2 дня. Пришлось сдать билеты, отпроситься с учебы и вылететь срочно, в тот же вечер, как ему позвонила мать. У Ланы умер отец. – Держись, я лечу, – Олег смог сказать по телефону и написать только это. Лана не писала и не говорила. Она уехала из кампуса, сидела в своей комнате и молчала. Олег позвонил Анне, но мать уже опередила его и дала той инструкции: – Ты помнишь, дочка? Раненая лиса в комнате. Не будь слишком близко и не оставляй одну. Знаешь, попроси внучек, пусть они о ней заботятся. Лана редко плакала и не рыдала никогда. Олег не помнил ни одного всхлипа. Ее слезы всегда были как роса на листьях. Только теперь и слез не было. Как приехал, Олег посадил ее себе на колени, обнял, так они и сидели, до самого вечера. Бабушка Галина позвонила и сказала, что Лане не надо ехать на похороны. Такова воля ее отца. Он приедет сам и будет ждать, когда Лана вернет его на родину, к вепсам. Позвонила мать Ланы, Александра, искренне волнуясь о дочери, но разговора не получилось. Бабушка Нина, дедушка Николай и мать Олега поехали на Вятку на похороны. Лана молчала два дня, не ела и почти не пила. У нее началась лихорадка, с температурой и ознобом, затем она, наконец, уснула. Олег все это время был рядом, близнецы крутились рядом как пугливые котята, помогали заботиться. Узнав печальную новость, Лана с ужасом поняла, как редко вспоминала об отце, хоть и звонила изредка. В свое время у нее был чудесный план, после школы поехать в Казань и быть рядом с отцом, но она встретила Олега, и все изменилось. Отец был важен, но жизнь почему-то развела их. Она даже не заметила, как и когда, но… В ее душе отец всегда был очень важным, однако ее жизнь, ее мысли всегда были заняты чем-то еще. Если бы отец что-то попросил, она бы в любой момент кинулась к нему, только он всегда был спокойным, снисходительным, любящим, ироничным. Отец как будто не нуждался в ее заботе, и Лана не волновалась, принимая это как должное. На пятый день, встав с постели, Лана немного пришла в себя, начала думать и разговаривать. Ей сказали, что есть письмо, и оно скоро приедет в Сеул вместе с прахом ее отца. Это утешало и успокаивало. Значит, он думал о ней и любил ее. И все-таки, к горю примешивалось чувство вины и сожаления. В смерти отца было что-то не правильное. Он был совсем не старым, а если заболел, то почему не сказал никому? Почему оказался на Вятке у бывшей тещи, а не у матери? Постепенно Лана начала осознавать и формулировать эти вопросы и позвонила бабушке Нине. Ответ бабушки Нины был простым. Да, заболел, да лечение было невозможно. Нет, не рак. Осложнение на сердце и инфаркт на фоне аутоиммунных заболеваний. Вместо лечения поехал к бабушке Гале, потому что та могла помочь по-своему, как нойда, но видимо не судьба. Лана выслушала объяснение и задумалась. За смертью отца явно был какой-то секрет. Она ждала письмо. Очнувшись от лихорадки, Лана чувствовала себя странно. Смерь отца ударила ее, как волна в ночной шторм, это было жуткое, пугающее чувство, неодолимая сила, тяжесть и темнота. Два дня она пыталась сопротивляться, но заболела. Вот теперь, все еще слабая, Лана ощущала ясность сознания и восприятия, свободу и облегчение, приправленное горечью утраты. Отец ее любил и не подвел даже в смерти, будто зная заранее, подгадал на выходные дни «золотой недели». Лана гуляла с Олегом по покрытому весенней зеленью и солнцем кампусу Гванак, завтра начиналась учеба, а в Токио все еще были выходные. – Спасибо тебе, Олеж, – Лана положила голову на его плечо. – Я уже в порядке, не волнуйся. Все теперь будет хорошо. Ты мне очень помог, правда. Это какая-то шаманская чертовщина была, но теперь все хорошо. Отвези меня на квартиру и наполни меня. Олег промолчал. Очевидно, его невеста прошла через какой-то серьезный кризис, но справилась. Он чувствовал, что Лана стала как бы старше и увереннее.