Часть 42. Оптогенетика и «феникс, взлетающий с красной горы».

Как и ожидалось, весенняя листва, цветы и праздники не поколебали темп учебы. Стало больше мероприятий и сложнее задания. Середина семестра предполагала, что будет выявлена лидирующая группа студентов. Система баллов в Корее внешне походила на американскую. Да, можно было набирать баллы успешно изучая предметы, но это лишь половина. Амбициозные студенты должны были соревноваться. Это означало, что максимум баллов получают лишь единицы. Недостаточно было хорошо учиться, нужно учиться лучше других. Кто-то был хорош в теории, кто-то лучше писал работы, кто-то проявил себя творчески или был активнее еще в чем-то. Для максимального результата нужна была уйма стараний, времени и энергии. Лана как раз сидела в библиотеке и корректировала свой план по добыче дополнительных баллов, когда ей пришло письмо. Департамент иностранных студентов желал встречи. Не успела девушка написать подтверждение, как аналогичное письмо пришло от научного руководителя. На встрече в департаменте уже знакомый ей куратор вежливо поинтересовался ее делами, выразил соболезнования по поводу смерти отца, напомнил о возможности отпуска по семейным обстоятельствам. Когда Лана вежливо ответила, что не планирует уезжать, куратор перешел к вопросу об их совместном с Касси проекте. – Лана, поскольку Кассандра использует ваш проект как часть своей квалификационной научной работы в SNU, вы, как студент университета, имеете права соавтора и участника исследований. Пожалуйста отнеситесь к этому серьезно. В нашем университете любой научный вклад должен получать оценку. И все. Лана понятия не имела, как их с Касси деятельность можно соотнести с биологией. Куратор тоже не знал. Это не его заботы, в конце концов. Лана, Касси и Енджи соавторы. Точка. Вечером, на встрече с профессором Су все стало еще загадочнее. – Лана, я с удивлением узнала, что вы самостоятельно занимаетесь вопросами медитации в спорте. Вы знаете о волновых ритмах мозга? Лана особо не знала. Что-то про альфа ритмы и медитацию слышала. Наверное, есть еще бета ритмы, да? – Вы правильно осведомлены, обычная медитация усиливает альфа ритмы. И другие, более низкие частоты. Иначе говоря, успокаивает, расслабляет и повышает нейропластичность мозга. Упрощенно говоря, если расслабиться и отдохнуть, можно потом повысить уровень нужных ритмов и улучшить производительность. Однако, подумайте сами, Лана как альфа-ритм может улучшить скорость реакции и силу? Очевидно, что диссоциативная часть вашей медитации делает что-то другое. Вы можете найти ответ? – Профессор Су, я думаю, что диссоциативная часть медитации напоминает стрессовое состояние. Угол обзора уменьшается, как и восприятие цветов, снижается чувствительность. Я осмелюсь предположить, что это достигается ритмами высоких частот, что усиливается за счет тренировки нейропластичности нейронов. – Браво, Лана. Вы отличная студентка, – улыбнулась женщина. – Именно так и обстоит дело. Так называемые гамма ритмы, действительно имеют очень высокую частоту и усиливаются при стрессе и переживании эмоций. На самом деле, гамма ритмы пока слабо изучены, ведь ЭКГ их воспринимает как шум тела. Гамма ритмы изучает оптогенетика. Профессор молчала, улыбаясь и наслаждаясь удивлением Ланы. То, что Лана не знала о связи между ее тренировками и оптогенетикой, это было хорошо. Это либо интуиция, либо удача. И то и другое – важная для ученого вещь. – И так, мисс Лана, я предлагаю вам присоединиться к группе изучения пейсмейкерных клеток. Вы согласны? Лана улыбнулась и успокоилась. – Большое спасибо за доверие, профессор Су! Я приложу усилия. – Я рада. Есть еще один вопрос. Что Лана знает о строении мозга птиц? – Немного, профессор Су, мозг птиц маленький, но довольно сложный и эффективный, да? – Неплохо. Мозг птиц действительно эффективнее человеческого, как по плотности нейронов, так и энергозатратам. Если проводить аналогию с процессорами, то мозг человека работает на технологии 18 микрон, а мозг птиц – на 6 микронах. Ужасающая разница, правда? – профессор снова улыбалась. – Так же выше и частоты, точнее шире диапазон частот мозга и высока нейропластичность. Последнее особенно интересно. Птицы могут «переключать» свою нервную систему. Хороший пример – зрение. Птицы могут хорошо видеть в узком угле обзора или имеют очень широкий угол обзора со слабым зрением. Так же поиск пищи и опасности сильно ухудшается при использовании голосовых сигналов. Лана не планировала всего этого. По большей части, она знала факты, но не сопоставила и не видела такой темы в оптогенгетических исследованиях. Чистая удача. – Итак, если Лана согласна, с вами свяжется кто-то из старшекурсников и поможет войти в команду. – Профессор Су, большое спасибо, буду рада приложить все силы! – Очень хорошо, тогда до встречи. Вечером, после тренировки, разговаривая с Олегом между стиркой, готовкой и прочими бытовыми делами, Лана рассказала о разговоре с научным руководителем, профессором Су. Олег очень детально расспросил об обстоятельствах разговора. – Я пока не могу сказать многого по исследованиям гамма ритмов или про мозг у птиц, – резюмировал Олег. – Однако, профессор Су, похоже не так проста. Она наблюдательный и умный человек. – Да, я тоже это поняла. Напишу в письме свои ощущения подробнее. – Лана, я постараюсь что-то узнать, но вряд ли много найду. Однако, ты умница. В середине первого семестра присоединилась к настоящей научной группе, да еще такой продвинутой. Я в восторге, ты довольна? – Ахха, – Лана узнала, из какой песни последняя фраза и весело смеялась. – Все для тебя, любимый. Только для тебя! – Все для нас двоих. Весь мир, это только ты и я. Наше солнце, наш цигун, наши небеса – все внутри нас. Я правда восторге. В конце следующего учебного дня Лану действительно нашел четверокурсник. Оставил контакты и ссылки на статьи и книги. Дал времени до понедельника. Смотрел на иностранку с интересом и вызовом. Новое задание включало большой объем материалов с локального сервера лаборатории. Лана по вечерам читала и обсуждала с Олегом. – Не думаю, что это какие-то секретные разработки. Просто в таком виде нет смысла публиковать, – резюмировал Олег. – Пока результаты исследований не привязаны к какой-то проблеме, которая имеет хорошее финансирование. Гамма ритмы и птичьи мозги. Статьи на эти темы есть, но их немного и нет финансирования. Сама понимаешь. Рак не лечит и климат Африки не спасает. – Ты прав, Олеж, – согласилась Лана. – Только я почитала внимательнее, потом подумала. Эти гамма ритмы имеют просто гигантское значение. Просто их очень сложно изучать на фМРТ, МЭГ и ЭЭГ. Еще старая гипотеза Соколова связывает гамма ритмы и сознание. Как бы то ни было, МЭГ не дает ответов и даже точный диапазон и амплитуда гамма ритмов неизвестна. В МГУ есть спецкурс на эту тему, только не биология, а психология и физиология. Довольно передовой спецкурс, но фактически старый добрый редукционизм и бихевиоризм, собака Павлова и электроды. Везде потыкали и везде измерили. Теперь знают куда тыкать и что измерять. Как это работает в реальной жизни и что с этими знаниями делать, неизвестно. Придумают, наверное, какие-то облучатели или таблетки. – Это ты хорошо заметила, Лана. Действительно, просто ужасно обидно за отечественную науку. Гигантский объем работы и знаний, а аналитика на уровне умозрительных рассуждений. Так и что с вашей лабораторией? – Иду завтра после учебы. В лаборатории Лану ждал сюрприз. Уже встреченный ею четверокурсник, Ю Джин, на иностранный манер именующий себя Юджином, был приветлив и улыбчив. Сама лаборатория была очень небольшой, Юджин охотно провел экскурсию. Уровень оснащения впечатлял. В оборудование для генетических исследований, оборудование для исследования мозга, были вложены миллионы долларов, десятки. Аналитический центр так же был оснащен впечатляюще. Одни только системы охлаждения поражали размерами. Лана задалась вопросом, почему такая лаборатория приписана к этому университету. Неужели финансирование и направление исследований осуществлялось государством? Однако удивило не только это. – А теперь наша традиционная часть, – торжественно заявил Юджин, заходя в отделение с машиной для медицинских исследований мозга. – Наши гости и сотрудники проходят исследование электромагнитных мозговых ритмов. Это часть долговременного проекта. Располагайся. Вечером Лана писала Олегу. «Они явно хорошо представляют механизм изменения ритмов мозга человека. И внешние факторы, и самоконтроль. Методика довольно интересная, стандартизированная и эффективная. Меня проверяли 2 часа. Сама по себе оптогенетика – это лишь процентов 20 всех исследований. Лишь один из методов. Суть исследований в построении динамической электромагнитной модели нервной системы, прежде всего мозга. Оптогенетика лишь часть. У меня стойкое чувство, что где-то еще могут быть исследования нейроинтерфейса для человека. Потому, что есть модели человеческих мозгов и есть проекты нейроинтерфейсов для птиц и крыс. Кстати, поздравь меня. Я буду отвечать за лабораторных птиц, а именно канареек. Знаешь, почему они используют птиц? Птицы обладают очень пластичным мозгом. Для каждого вида деятельности птицы перестраивают и используют свой мозг очень эффективно. По сравнению с ними, мозг обычного человека – просто каша и хаос. Ментальный контроль здорово меняет дело, конечно. Я чувствую, что прошедшее сильно изменило меня. Любимый, я бы так хотела того же для тебя. Всей душой.»