Крылья мрака

Мы оказались на острове, который парил в воздухе. Всё вокруг было окутано таинственной атмосферой. Под лунным светом остров казался загадочным и безумно красивым местом. — Остров? — Артемида — чёрные непослушные волосы скользнули по лицу Голода. Я двинулась по узкой тропинке вслед за Голодом и заметила, что с других парящих островов текут водопады. Роскошные потоки, которые стремительно спускались к земле, поблёскивая на лунном свету. — Это название в честь греческой богини? — Возможно. В мифологии смертных она дочь Зевса и богини Лето. — Всадник смерил меня оценивающим, но тёплым взглядом. — Лето? — Возлюбленная Зевса, родившая от него Артемиду и Аполлона. — Так забавно, что ты знаешь об этом больше, чем я — я усмехнулась, — кем она была? Артемида? — Богиней Луны, природы и животных — отстранённые изумрудные глаза вкупе с длинными ресницами взглянули на меня. Водопады, подобно серебряным нитям, аккуратно переплетались. Голод замедлился, а я, пользуясь случаем, решила насладиться этим потрясающем видом. Весь остров был украшен удивительными растениями, которые расцветали под лунным светом. Я обратила свой взгляд вдаль и увидела ещё несколько других парящих островов, простирающихся вдалеке. Они излучали непередаваемую красоту. Каждый остров имел свой уникальный ландшафт, состоящий из водопадов, лесов и цветущих полей. Я ощутила, как ветер ласкает лицо и волосы, принося с собой ароматы цветов и земли. Звуки природы смешивались с шелестом крыльев птиц и шипением водопадов. — Здесь есть птицы? — Да Удивленная красотой, я не могла оторвать глаз от этого прекрасного зрелища. Голод обернулся и, заметив моё восторженное состояние, улыбнулся. — Идём, хочу тебе кое-что показать — Ты был здесь раньше? — Много раз — Значит, это место можно назвать твоим любимым? — самодовольно хмыкнула и расправила плечи, вглядываясь в Голода. — Если под этим мы понимаем одно и то же, то, вероятно да — равнодушно усмехнувшись, Голод качнул головой. Я улыбнулась и кивнула. Мы тихо шагали по острову, который парил над бескрайними облаками. Ночь была темна и молчалива, лишь лунный свет, проникающий сквозь пушистые облака, освещал наш путь. Остров Артемида был и правда удивительно красив. В его уголках расцветали редкие и чарующие растения, испускающие приятные ароматы. Цветы нежных оттенков раскинулись вдоль тропы. — Постой — взглянув на Голода, я осторожно согнула колено и присела. Коснулась пламенно-красного лепестка какого-то неизвестного мне цветка. По кончикам пальцев пробежало тепло. Я улыбнулась и поднялась. — Всё, идём — мое лицо оживилось, а глаза заблестели. Голод усмехнулся, с мягкой улыбкой наблюдая за моим поведением. Вдали за мерцающей пеленой тумана на острове проплывали острова-водопады. Как фееричные реки света, они текли с внушительной высоты и разбивались о просторы нижнего мира. Звёзды горели ярко, будто светящиеся бриллианты на черном бархате. Мы зашли в тёмный лес, слыша лишь шёпот ветра и треск веток под ногами. Мы прошли сквозь густой лес. Вскоре мы оказались в открытом месте. Наконец, вышли на поляну, на которой возвышался огромный древний дуб. Его могучие ветви тянулись к небу, словно пытаясь дотянуться до Луны. — Такое огромное — я посмотрела на дерево, запрокинув голову. Такие деревья точно нельзя увидеть в мире смертных, да и в мире бессмертных мне ещё не доводилось натыкаться на подобное. Огромный роскошный дуб высотой примерно в семьдесят метров. — Коснись — Что? — Дотронься до него Я медленно подошла к стволу дерева и коснулась его коры. Древо внезапно засветилось голубым светом, откликаясь на моё касание. Я ощутила, как энергия природы проникает в меня. В этот момент я почувствовала, что связь с природой намного глубже, чем я когда-либо могла себе представить. Я ощутила, как внутри меня что-то трепетало, словно пробуждаемое древней магией. Огромное дерево передо мной стало живым, его ветви шевельнулись, будто приветствуя меня. — Здесь очень красиво — я с удивлением смотрела на это явление, не веря своим глазам, — тебе тоже нравится? — Здесь спокойно — скучающе, с нотой задумчивости ответил всадник. Неподалёку виднелись статуи ангелов, изящно стоящие на краю обрыва. Мы подошли ближе, и я увидела, что статуи были выполнены с невероятной детальностью, словно ожившие скульптуры. Я обошла Голода и пошла вперёд, рассматривая статую ангела и демона, располагающихся рядом. На фоне деревьев и остальных парящих островов это выглядит безумно красиво. Провела пальцами по руке статуи ангела, рассматривая ее. Статуя демона с крыльями возвышалась рядом, мой любопытный взгляд быстро переместился на нее. Сделанная из мрамора, она идеально передавала мрачную сущность демона. Размах её крыльев создавал впечатление, будто они готовы в мгновение ока разорвать пространство. Эта статуя буквально выглядит как сила и непокорность. И аура от неё исходит точно такая же. Однако, несмотря на демоническую энергию, которую излучала статуя, меня поразили детали: от текстуры и блеска мрамора до точности прорисовки громадных крыльев. Руки демона высоко подняты над головой, а могучая фигура высотой в три метра величественно взирала на всё вокруг. Я аккуратно прикоснулась к статуе демона, её ледяная поверхность резко ожила под моим прикосновением. В удивлении я отступила назад, наблюдая, как гранитные черты демона преображаются перед моими глазами. Каменные веки поднялись, и я увидела, как из-под них проблеснули живые пылающие глаза. Мои глаза широко раскрылись от изумления, я с трудом осознавала, что явно сотворила нечто невероятное. Преодолев первоначальный ужас, я вновь подошла ближе к статуе, решив приблизиться к этому существу, которое теперь смотрело на меня живыми глазами. Внезапно начал раздаваться невнятный, зловещий, прерывистый шёпот. В ушах зазвенело, а потом звон превратился шёпот, который вторгся в сознание. Разные голоса сливались в монотонные звуки и слова. Какие-то слова или короткие обрывистые фразы. Я ощутила в себе поток энергии, циркулирующей туда и обратно. Острая боль пронзила голову. Мои глаза закрылись от боли, сердце забилось сильнее, словно хотело выбиться из груди. В ушах зазвенело, казалось, что мир вокруг исчез, оставив только острое невыносимое чувство и оглушительный шёпот. Дыхание участилось, а пальцы скребли по собственной коже, пытаясь хоть как-то снять эти адские муки. В голове роями кружились мысли, как огромное стадо беспокойных птиц, несущих на крыльях страх и отчаяние, но это были не мои мысли. Чьи-то, но точно не мои. Вздрогнув, я сразу же оглянулась, ища Голода, и он взял меня за руку. — Не бойся Я вздрогнула, когда рука Голода потянулась ко мне и коснулась плеча. Осознав, что произошло секунду назад, я закрыла глаза, а затем почувствовала, как он касается моих волос, бережно заправляя прядь мне за ухо. От неожиданности я замерла, мгновенно вернувшись к реальности. Улыбка исчезла с лица Голода. — В чём дело? — он пристально всматривается в мои глаза. Этот вопрос заставил меня беззвучно сглотнуть. Голод внимательно взглянул мне в глаза, отчего я невольно напряглась. Сознание возвращалось ко мне очень медленно, и каждое движение причиняло странную боль в голове. Я прикусила губу и задумалась на некоторое время. Снова сглотнула, а затем разорвала зрительный контакт. Я обняла его и ещё долго не могла восстановить дыхание. Голод коснулся моих волос и мягко провёл ледяной ладонью по щеке. — Что с ней не так? — прошептала я, — я слышала шепот, неразборчивый — Дело в тебе — блеснув хладнокровными глазами ответил всадник. — Но когда я коснулась ангела, ничего не произошло — Потому что дело в тебе — загадочно усмехаясь, ответил он, глядя на меня очень многозначительно. Подробности о том, что моя голова чуть не раскололась от боли, я решила опустить. — Что это значит? — в моих глазах мелькнул испуг, а лицо немного напряглось. — Твоя сущность сама тянется к этой энергии, но ты пока этого не признаёшь Я смотрела на него, не веря своим ушам. Голод отстранился и зажал сигарету в зубах, чиркнул спичкой и закурил. Второй рукой легонько коснулся моей щеки и снова погладил, будто готов был делать это чаще, чем курить. Свет от огня мимолетно осветил его лицо. Всадник скучающе выпускал облака дыма и смотрел, как они извивались и растворялись в воздухе. Я присела у края озера и заглянула в его темные воды. В отражении была не я, не та, кого знала всю свою жизнь, а совсем другая девушка. Она была сильной, уверенной в себе, с ясным взглядом и решительным выражением лица. Такой, какой я всегда мечтала стать, но никак не могла дойти до этого. Я коснулась пальцами воды, словно хотела проверить, действительно ли это я. Вода покачнулась от моего касания, и отражение растворилось, оставив лишь вереницу кругов на поверхности озера. На короткое мгновение я осталась одна со своими мыслями. Подняв глаза, я заметила, что Голод задумчиво рассматривает меня, не отнимая взгляда. — Это молния? — я взглянула в небо, и вдали мелькнула яркая вспышка света. — Вероятно — Это романтично — я загадочно улыбнулась. Голод усмехнулся, оставив это без ответа. Он протянул мне свободную руку, отвечая кивком на немой вопрос в моём взгляде.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Нас окутала леденящая темнота, когда мы ступили внутрь мрачных стен замка. Голод шёл впереди, его рука лениво взмахивала, открывая массивные двери, словно они были легкими перьями. Шаги по лестнице отдавались эхом и распространялись по всему тёмному этажу. Голод лениво вскинул руку и открыл дверь в спальню, пропуская меня вперед. Пройдя внутрь вслед за мной, Голод подпалил сигарету, пламя на несколько секунд подсветило черты его лица. Он потупил взгляд и, наблюдая за дымом немного отстранённым взглядом, вяло улыбнулся. В спальне, как всегда, было темно, а в воздухе клубился сигаретный дым. Он взглянул на меня, делая долгую затяжку. Я сделала шаг вперёд и, слегка склонив голову, принялась, словно загипнотизированная, рассматривать черты его лица. Сизый сигаретный дым поплыл по комнате, смешиваясь с ароматом мяты. Прогремел гром, но я совсем не обратила на него внимания. Я слушала его тихое дыхание, улавливала его запах, вдыхая глубже. Голод усмехнулся и медленно провёл холодными пальцами правой руки по моей спине, чувствуя каждую малейшую дрожь моего тела под своими прикосновениями. — Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом — я усмехнулась, слегка склоняя голову и прикрывая глаза. Его глаза пронзительно рассматривали каждую эмоцию, отразившуюся на моем лице, словно взгляд стремился запечатлеть каждую крошечную деталь: сияние глаз, покраснение на щеках, чувственные контуры губ, подрагивающие ресницы. От его улыбки у меня в груди что-то вспыхнуло и горячей волной растеклось по жилам. Голод сделала шаг и подошел вплотную. Я ощутила леденящее дыхание. Он аккуратно отодвигает прядь волос с моего лица, заставляя сердце замирать. Я провела собственными ладонями по его груди, контуры которой были сокрыты под обтягивающей чёрной водолазкой, охватывающей идеальные изгибы его тела. Я продолжала медленно скользить, ощущая под своими ладонями дрожь и учащённое дыхание. Подняла глаза и встретилась с его немым вопросом во взгляде. Выдержанный непроницаемый взгляд устремился в мои глаза, так бережно разглядывая каждую ресничку, словно мог обжечь меня одним лишь своим взором. Легко нырнула пальцами под водолазку и положила ладони на прохладную грудь. Каждое моё новое прикосновение вызывало у него дрожь, и Голод не мог сдержать тяжелых выдохов. Его плечи и скулы напряглись, взгляд стал очень внимательным. Это напоминало обоим, как сильно мы сгораем от желания, наша страсть была настолько искренней и сильной, что она могла согреть даже самое холодное сердце. Всадник вглядывался в мои глаза, а я в его, удовлетворенно следящие за каждым моим движением. Голод выпустил изо рта тоненькую струйку дыма и в ту же секунду смял тлеющую сигарету в пальцах, отбросил ее и медленно склонился ко мне. Ещё мучительная секунда, и Голод потянулся к моим губам, накрывая их своими. Мягкий свет луны падает на его чёрные волосы, пока губы мягко накрывают мои. Голод подцепил пальцами замок моего платья и медленно потянул его вниз. Прохладное дыхание обожгло шею, пока пальцы стягивали с меня ткань, словно раскрывая все мои секреты один за другим. Я раз за разом вздрагиваю от ощущения его холодных рук, скользящих по моей обнаженной коже. Я чувствовала его дыхание на своей шее, ощущала каждое движение и знала, что он тоже ждал этого момента. Когда платье окончательно соскользнуло с моих плеч, Голод устремил свой взгляд ниже, с долей восхищения, мелькнувшего в зрачках, рассматривая моё тело. Спустя долю секунды его взгляд столкнулся с моим. Мы оба безмолвно смотрели друг на друга, словно читали мысли. Во взгляде Голода я никогда не видела страха, привязанности, каких-то до боли знакомых мне человеческих чувств. Никогда раньше. Сейчас я видела все эти чувства, холодными огоньками плясавшие в его глазах. Голод коснулся моих волос, отодвигая их от шеи, и я ощутила невесомое касание прохладных губ. Его пальцы легли на мою талию, словно легкий ветерок осторожно касается цветка. Он делал это аккуратно, бережно, осторожно, словно все еще боялся случайно убить меня своим касанием. Трепет пробежал по всему телу, запуская волну мурашек и сбивая дыхание. Мои руки невольно потянулись к спине Голода, и я нежно провела по ней ладонями. Вдыхая мятный аромат полными лёгкими, я не желала больше ограничиваться тем, что есть. Сразу после я не спеша начала снимать его водолазку. Его дыхание притихло, когда я осторожно стянула водолазку, оставляя его полуголым перед собой. Бледная кожа всадника, освящённая холодным светом луны, выглядела ещё более привлекательной. Я не хотела отрывать взгляд, потому что в этот момент я знала, что была единственной на всём свете, кто может это видеть. И это зрелище, доступное только мне, было по истине прекрасным. Словно это представление только для меня, а я единственный зритель в зале. Его взгляд обвёл мою фигуру. А я, чувствуя его взор на себе, улыбнулась и, задержав глаза, принялась целовать его шею, всё сильнее погружаясь в его аромат. Холодные руки обхватили мою талию, прижимая к себе. Он обвел взглядом мои плечи, прикрытые нижним бельем. Губы опустились на мои ключицы, по спине пробежала дрожь. С мягкой настойчивостью он отодвинул мои волосы, обнажая чувствительный участок на затылке, оставляя пару поцелуев. Его губы встретились с моими в медленном дразнящем поцелуе. Мужские руки ласкали мое тело, притягивая меня ближе к нему. От прикосновения его пальцев у меня побежали мурашки, усиливая интенсивность поцелуев. Я отдалась этому мгновению, потерявшись в экстазе прикосновений и сладкого возбуждения. Губы Голода скользили по моему подбородку, вытягивая из меня сбитые вздохи. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Его холодные пальцы скользнули по талии, он прижался ко мне ближе, касаясь твердой грудью. Поцелуи стали всё более страстными и интенсивными. Моё дыхание участилось, а сердце забилось сильнее, когда Голод нежно стянул с меня нижнее белье. Он продолжал целовать мои плечи и шею, бегло, влажно, страстно. Я гладила его мужественные руки, целовала в губы всё более расторопно и страстно. Дорожкой из коротких поцелуев перешла к шее. Целовала всё сильнее и сильнее, оставляя красные засосы и прикусывая нежную кожу. Не заметила, как оставила несколько фиолетовых отметин на ключицах. Без промедления спустилась ниже и начала целовать грудь. — Голод — прошептала я, усыпая белоснежную грудь влажными поцелуями, — ты выбрал меня, потому что я единственный вариант..? Голод замер. Непроницаемый взгляд изумрудных глаз опалил всё моё существо. — Разве можно выбирать в любви? — его голос прозвучал бесцветно и отрешённо, словно он говорил не о себе — это удар, который сражает тебя и прибивает к земле Я целовала его грудь, поднимаясь вверх по шее и встречаясь с его губами: — Я люблю тебя — прошептала в поцелуй. Голод нежно коснулся моих волос и бережно заправил их за ухо. Длинные пальцы скользили по моей коже, вызывая легкие мурашки по всему телу. Я почувствовала, как его дыхание коснулось моей щеки, и мое сердце забилось быстрее. В тот момент все мои мысли устремились к нему, и я ощутила глубокую связь, которая возникла между нами. Пальцы всадника гладили мои локоны с такой заботой и нежностью, будто это был самый ценный подарок, который он когда-либо получал. И наконец, после долгой паузы он произнес: — Я люблю тебя сегодня больше, чем любил вчера, но всё же не так сильно, как буду любить тебя завтра — его глубокий, низкий, бархатный голос завораживал, но не так сильно, как сказанное секунду назад. Затем он уложил меня на кровать и развернул к себе спиной. Я легла на мягкие шелковые простыни и подушку. Нежный блеск шелка слегка переливался в холодном свете луны. Гладкая ткань ласкала мою кожу. Он перевернул меня и поставил на четвереньки, обняв одной рукой, он наклонился лицом к моей спине и принялся расцеловывать мои лопатки и плечи под шум грозы. Поцелуи влажных губ падали на кожу, словно дождевые капли, охлаждая и одновременно согревая. Его грудь тесно соприкасалась с моей спиной. Я закрыла глаза, упиваясь переживаниями от его прикосновения, зная, что он, как нерушимая опора, всегда будет рядом со мной. Вспышка молнии на миг осветила спальню. Под шум природных стихий, которые яростно сражались в небе, мне казалось, что наши энергии точно так же взорвутся от перенапряжения и сверкнут самой яркой вспышкой. Внутреннее сияние, которое сейчас распространялось по всему моему телу, было ярче даже самих молний, а чувства, неумолимо кричащие об этом, громче даже самих звуков грома. С каждым новым влажным поцелуем, оставленным на моих лопатках, мы погружались в бездонное море соблазна и терялись в этих ощущениях. Мы две стихии, объединённые в одно целое, страстью и любовью. Голод перевернул меня на спину и навис сверху. Сосредоточенно и немигающе заглядывая в глаза, аккуратно раздвинул мои ноги. Я затуманенным взглядом наблюдала за его движениями, в то время как сердце стучит на разрыв. Он наклонился и, расставив обе руки по обе стороны, оставил влажный и беглый поцелуй на губах. Чёрные пряди упали на мои плечи. Он спустился ниже, прошёлся дорожкой мокрых поцелуев от груди до плоского живота. Голод провел пальцами по моей коленке, перемещаясь к бедрам. Скользнул ладонью между ног. Низ живота начал неистово пульсировать, я сделала глубокий вдох, впиваясь взглядом в зеленые глаза. С трудом подавила стон, когда его холодные пальцы прикоснулись к тонкой ткани кружевных трусиков и, оттянув, стянули их. Пальцы заскользили по внутренней стороне бедра. Поддел мой подбородок пальцами, заставляя взглянуть на себя. Всадник начал входить сначала одним, потом вторым пальцем, я не сдержала протяжного стона. Прохладные пальцы заставили содрогаться, а низ живота притягивать всю кровь, что была в организме до самой последней капли. Голод приподнял подбородок, глядя на меня из под полуопущенных ресниц. Он одним уверенным и одновременно бережным движением вставил пальцы, проникая в меня. Его явно это заводило ещё больше, чем меня, и он начал слегка наращивать темп. Мои всхлипы от нетерпения распространились по всей спальне. Обжигающие прикосновения в сокровенное месте вынуждали меня молить о большем. Насаживаясь на пальцы, было сложно контролировать себя, сквозь пелену возбуждения я начала сжимать простынь в пальцах и сбито стонать от напряжения. Его неотступный, пламенный и одновременно беспристрастный взгляд внимательно следил за каждой моей эмоцией, прожигал во мне дыру, заставляя задыхаться от желания. От нетерпения я резко приподнялась и принялась оставлять беглые поцелуи и засосы на его предплечьях и шее, в то время, как пальцы всё ещё скользили во мне. Поцелуи были искусными, словно прикосновение перышка, а засосы болезненными, словно удары током. Голод отстранился и выпрямился, а его пальцы теперь спустились к ремню на собственных брюках. Он медленно расстегнул молнию, не отнимая от меня пристального неподвижного взгляда. Слышу, как на пол падают остатки его одежды. Взгляд Голода задержался на моих губах, затем медленно поднялся к глазам. Холодный металл ремня звякнул, падая вместе с брюками на пол. Белые перья на моих крыльях затрепыхались, когда Голод сократил между нами и так мизерное расстояние и склонил голову, рассматривая меня из под опущенных ресниц. Касаюсь его волос, и они медленно рассыпаются у меня между пальцев. Мои руки хаотично метались его плечам, слегка царапая в нетерпении ногтями белоснежную кожу. Я не могла насытиться им. Всё происходящее уносило в пучину страсти и безудержного желания. Мгновение за мгновением, поцелуй за поцелуем, мы сливались вместе, создавая собственный мир, который искрился разрядами тока и синим пламенем. Сердце затрепетало от волнения. Я прервала поцелуй и тяжело сглотнула. Голод двинулся ближе и обхватил ладонью твёрдый член, моё дыхание замерло от немигающего мрачного взгляда. Я рвано выдохнула от увиденного и, приподнимая бедра, прикусила нижнюю губу. А затем, громко сглотнув, раздвинула ноги шире. Чувствую на себе его прохладные руки. Голод бережно уложил меня на постель. Я сделала резкий вдох и закрыла глаза, когда он направил член рукой, скользя по влажной плоти. Нервы натягиваются канатом, а в уголках моих глаз выступают слёзы от нужды. Второй рукой Голод сжал мое бёдро и, склонившись, потянул меня на себя и медленно вошёл, не прерывая зрительного контакта. Влажными стенками ощущаю пульсирующую плоть и, прикусывая губу, закатываю глаза. Его длинные, черные как смоль волосы каскадом рассыпались по моим плечам. Он положил руки по обе стороны от моей головы, и я оказалась в плену его взгляда. Мир, казалось, таял, когда мы терялись в напряжении этого момента. Мы оба несдержанно застонали. Это мгновение фейерверком взрывается в груди и растекается по венам. Рассыпаясь на триллионы атомов, Вселенная исчезла в космическом громе. Звездный свет померк и загорелся более яркими вспышками. Мгновенный всплеск яркого электрического разряда в атмосфере осветил изгибы тела всадника. А сразу после прогремел гром. Стон сладостной агонии сорвался с моих губ, когда он вошёл полностью и замер на несколько секунд, просто находясь во мне. Его брови сошлись на переносице, он вышел, на секунду склонился к моим губам, накрыл их своими, а затем заполнил меня собой, вновь войдя во всю длину. Язык нежно обводил контур моего рта. Я почувствовала, как дрожь пробежала по моей спине, когда он углубил поцелуй, и я растворилась в ощущении его прикосновений. Время, казалось, остановилось, пока мы сливались в одно целое, и я чувствовала, как жар его желания разливается по моему телу. Голод низко простонал в поцелуй. Я закатила глаза и прижала его ногами, погружая в себя до предела. Он оторвался от моих губ, кинул беглый мутный взгляд, а после спустился ниже, целуя грудь и оставляя на ней мокрые следы. Я застонала, прижала его голову сильнее, прося о большем. Голод начинает медленно двигаться во мне, затем резко и всецело врывается в меня, вынуждая мое тело изогнуться дугой, параллельно расцеловывая мою грудь и ключицы. Пальцы, покоящиеся на пояснице, теперь сжались сильнее. Вспышка молнии осветила идеальное тело всадника, и я сильнее развела ноги, чтобы обвить ими его торс как можно крепче. Желание слиться в единое целое стало до странного навязчивым. Я хотела просто раствориться без остатка в нём. Голод снова проникал медленно, неспеша. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела его орган, заполняющий ноющую пустоту. От одного его взгляда внизу живота собиралось пронзительное покалывающее тепло. Я смотрела на развратный вид Голода и не могла оторваться. Целовала и бесконтрольно мазала губами по мужскому подбородку. Скользнула пухлыми губами по его шее. Изумрудные глаза прикрылись, а нижняя губа блеснула от слюны. Идеальная бледная грудь вздымается от глубокого дыхания, а до меня, как сквозь пелену, доносятся его низкие стоны. Я проследила за его глазами, которые обводили всё моё голое влажное тело. Судорожно вздохнула, сжимая пальцами простыню. Изогнулась красивой дугой. Переместила ладони с плеч на бёдра Голода. Он следил взглядом за тем, как я требовательно сжимала его торс ногами, а пальцами выпивалась в бёдра. Слишком много ощущений заставляли меня терять контроль над реальностью. И не только меня. Я протянула руку, чтобы коснуться его лица, и провела кончиками пальцев по линии его подбородка, шумно выдыхая. Голод глотает и заглушает в поцелуе все мои стоны и всхлипы, пока моя спина изгибается дугой. С каждым вдохом я чувствовала, как мягкий шелк простыни прогибается под моим весом, идеально повторяя контуры моего тела. Сердце бешено колотится в груди от проникновенного чёрного взора, неотрывно направленного на меня. Его движения внутри стали рваными и более несдержанными, страстными, резкими. Перед моими глазами расплывались галактики, звезды и планеты, они словно рассыпались на мельчайшие осколки и исчезали в пространстве. Голод прикрывал глаза, с силой сжимал бёдра, стараясь заполнить меня собой полностью и бесповоротно. На его груди сверкают несколько засосов, а на моих бедрах мерцают синяки от его пальцев. Время и пространство потеряли свой смысл в этом разорванном мире, где прошлое и будущее слились в неразличимый поток. Голод наклонился ближе, дыхание обожгло уста, густые пряди его волос упали на мой лоб. Влажные, властные губы устремились к моим и приглушили стоны, рвущиеся из грудной клетки. Я обвила руками его шею и притянула ближе. Простыня прилипла к моему обессиленному и разгоряченному телу. Голод поцеловал в висок, судорожно выдохнул, резко двинул бёдрами и продолжил размеренными глубокими толчками приникать до упора. Губы были искусаны до крови, ногти впивались в плечи всадника, в глазах темнело, воздуха в легких не хватало. Он стонал так сдавленно и красиво, что заглушал мысли. Все тело буквально колотит, и я шумно сглатываю, всхлипнув. Мы сливаемся в единое целое настолько, что я пропитываюсь его запахом, энергией, всей его сущностью целиком. Я неосознанно прошлась губами по его скуле, обессилено застонав. Запрокинула голову и до боли прикусила губу, предотвращая рвущиеся наружу громкие стоны. Проследила за тёмными глазами сверху, которые жадно смерили меня ледяным взором, и снова тяжело сглотнула. Свет молнии осветил каждый уголок комнаты. За окном бушевал шторм, дождь яростно хлестал по стеклу. Сдержанно застонав, Голод переместил руку с волос и надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Шелковистая длинная прядь его чёрных, как смоль, волос упала мне на макушку. Начала скользить по его губам языком, влажно целуя и облизывая каждый миллиметр. Голод одной рукой раздвинул мои ноги ещё сильнее и одним рывком вошёл. Недостаток воздуха заставлял открывать рот в попытках глотать кислород, полностью выбитый толчками. Мужские губы прильнули к шее. После его обжигающих поцелуев оставались алые засосы, я ощущала это. Мне оставалось лишь выгибаться в спине и стонать, кусая опухшие губы. Сердце бьется на разрыв. Вся кожа горит, а перед глазами мутнеет. Новый резкий толчок и пальцы, крепко впивающиеся в мои дрожащие бёдра. Голод резко толкнулся вперед, выбивая из моих легких воздух. Я не сумела унять всхлипа, когда он снова и толкнулся навстречу и заполнил меня полностью. Его губы накрыли мои с пылкой страстью, вызывая дрожь по всему моему телу, вдобавок к той, которая и так вырывалась из меня судорожными вспышками. Каждое прикосновение, каждый нежный укус электризовал мои вены, разжигая огонь внутри. Я ответила на его поцелуй с не меньшей страстью, теряясь в водовороте эмоций. Наши языки сплетались в чувственном танце. Он поглотил меня целиком, оставив без дыхания. Я растворилась, забыв обо всем на свете. Под горячие и рваные толчки я переместила руки и сжала чёрные волосы. Сильная тяжесть внизу живота сужалась и расширялась, вынуждая сердце биться в неукротимом предвкушении. Каждый толчок и поцелуй, каждое касание, каждый стон, каждое касание губ, каждый засос сводили меня с ума и заставляли рассыпаться в экстазе на крошечные осколки. Его кожа светилась, отражая лунный свет. В его облике сейчас было что-то до безумия мужественное и сексуальное. Голод рвано ударился бедрами. Миллионы зарядов пульсируют сквозь мое тело, вызывая немую мольбу о большем лихорадочным блеском в глазах. Воздух стал ощущаться густым, горячим и электризованным. Взявшись за его плечи пальцами, я ощутила, как напряжение между нами достигло предела. Все тело затряслось и сжалось, ощущая уже разразившийся экстаз, в ту же секунду прошедший непередаваемой волной по всему телу. Я ощутила головокружение и потеряла ориентацию во времени и пространстве. Бескрайность Вселенной треснула и распалась на миллиарды мгновений, которые исчезали в небытии. Тело Голода напряглось до предела, он уткнулся в изгиб моей шеи, тяжело дыша, его член резко запульсировал внутри меня. Мы существовали вне времени, пространственных рамок. Я громко выдохнула, протяжно застонав. Мои пальцы, сжимающие торс , скользнули вверх, поднимаясь к плечам. Похотливый томный взгляд Голода бесстыдно и как-то по собственнически блуждает по моему телу, останавливаясь на искусанных губах. Он наклоняется ко мне, но прямо у самых губ останавливается. Комната мгновенно залилась холодным голубоватым светом, который отразился от блестящей поверхности. Я несдержанно простонала, отдаваясь сладкой дрожи, растекающейся пульсациями по телу. Вцепилась в эйфории в его влажные длинные волосы. Голод наклоняется ко мне, но прямо у самых губ останавливается. Его следующие мягкие толчки сопровождались моей волной оргазма. Он бархатно простонал, войдя целиком свел брови к переносице, вздрогнул в последний раз и, прикрыв глаза, кончил внутрь. Сильные руки с выраженными венами и чётко очерченными мышцами напрягаются, до треска стискивая простынь. Голод испустил низкий стон удовлетворения и прижал меня ближе к себе, будто в попытках стать одним существом.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Его пальцы скользили по моей липкой коже, как будто он пытался запечатлеть меня в своей памяти. Чувствую на себе его прохладные руки, бережно укладывающие меня на постель. Резкий вдох наполняет мои лёгкие, и веки тяжелеют, закрываясь в забытьи. Голод укрывает меня одеялом, его прохладные пальцы нежно ласкают мою кожу. Я чувствую его дыхание на своём лице, его мягкие прохладные губы, касающиеся моих. Мои веки потяжелели, и я провалилась в сон, ощущая нежное касание прохладных рук, заправляющих волосы мне за ухо.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В угрюмой тишине ночи я проснулась, глаза медленно открылись. Прислушавшись, я различила легкое и умиротворенное дыхание. Осторожно повернув голову, я увидела Голода, прижавшегося ко мне. Его тело было по прежнему оголенным, и я могла видеть его выпирающие вены. Его прикосновение было легким, но в нем ощущалась такая сила, словно он мог сокрушить меня в любой момент. Но он обращался со мной так бережно, как никто другой. Я лежала в тишине, наслаждаясь моментом. Аккуратно приподнялась с его груди и нежно провела пальцами по его лицу. Его глаза были закрыты, а дыхание было ровным и спокойным. Я любовалась его чертами лица, от четко очерченных скул до линии губ. В этот момент я чувствовала себя полностью умиротворенной и любимой. С ним я чувствовала себя в безопасности и защищенности. И доверяла ему всем своим сердцем и отчего-то была уверена, что он никогда не причинит мне боль. Его присутствие излучало ауру спокойствия, которая, казалось, смягчала острые углы окружающего мира. Голод открыл глаза и усмехнулся, смотря в потолок: — Надеялся, ты уснёшь — Я выбрала занятие поинтереснее Голод усмехнулся, повернув голову ко мне. А затем поднялся с постели, обматывая одеяло вокруг бёдер. Сонливость отступила, а мысли закружились в голове. Голод подошел к окну. Осторожно отодвинув штору, он достал сигарету и зажал её между зубов. А я увидела потрясающий вид на ночное небо. Миллиарды звезд сверкали над нами, словно драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату. Гроза уже закончилась, и стало очень тихо. Я схватила нижнее бельё и, натянув на себя только его, подошла к Голоду и присела на холодный подоконник. Голод поджог сигарету и глубоко затянулся. Клубы дыма поднимались к потолку, образуя призрачные узоры. Он стряхнул пепел в какой-то бокал, стоящий на подоконнике, наблюдая, как он падает и образует маленькую кучку. — Что это? — я заинтересованно улыбнулась, заметив лежащую на полке с книгами коробочку, маленькую, слишком пеструю, не вписывающуюся в цветовую гамму спальни. Она нервно лежала на книгах сверху. — Настольная игра — Она такая.. яркая — я улыбнулась, спрыгивая с подоконника и подходя к полка. — Хочешь? — Что? — Сыграть Я удивлённо замерла, взглянув на всадника. Но, быстро опомнившись, ответила. — Хочу — Правда? — Да, давай сыграем — уверенно повторила, склоняя голову вбок. Спустя мгновение мы полуголые, сидели на полу друг напротив друга, окруженные разноцветными карточками и игровым полем. Я взяла в руки стопку карточек и перетасовала их, не зная, что меня ждет. Глаза уже порядком привыкли к ночной темноте, поэтому читать правила было несложно. — Мне читать правила? — Я не знаю, как в неё играть — Хорошо, — я робко улыбнулась, — я прочитаю Я видела, как он пытается сдержать свое любопытство, но оно, несмотря на все его усилия, прорывалось наружу. Я откинула назад локоны цвета слоновой кости, аккуратно заправив пряди за уши. — Правила настольной игры «Вопрос-ответ». Цель игры: Отвечать на вопросы правильно, чтобы набрать наибольшее количество очков. Я коснулась игрового поля и поправила карточки с вопросами, а затем разложила фишки. — Игроки по очереди бросают кубик, чтобы определить порядок хода. Игрок, выбросивший наибольшее число, ходит первым. Я беру кубик в руку, Голод делает то же самое. Брошенные кубики падают и выдают числа. — Семь — перевожу взгляд на кубик Голода, у него выпало четыре, — первый вопрос вытягиваю я — Ходи — Если игрок отвечает на вопрос, он получает количество очков, указанное на карточке вопроса. Если игрок не отвечает правильно, он пропускает ход. Либо, он может выполнить действие, прочитав его на отдельных карточках. Игра заканчивается, когда все карточки с вопросами использованы. Игрок с наибольшим количеством очков выигрывает. Улыбаюсь, заметив, каким сейчас Голод выглядит спокойным и сосредоточенным. Я достала карточку и прочитала вопрос. — Как прошло твоё детство? — Я не был ребёнком Я удивлённо приподняла бровь, осознавая, что до сих пор не знала, как именно создали Голода. — Расскажи — Нас не взращивали из крошечных младенцев , как других детей. Я был создан из самой сути голода. — Но как..? — С момента своего создания я был взрослым, полностью осознающим свою миссию, — растерянность была лишь мимолетным проблеском, прежде чем его лицо вернулось к своей привычной беспристрастности, — я не испытывал детского любопытства или невинности, я не был ребёнком. Моя единственная цель состояла в том, чтобы приносить страдания, забирать жизни и оставлять за собой опустошение. Я с самого своего создания знал, что был орудием разрушения, и вопросов у меня не возникало. И я не был человеком, но обладал разумом и эмоциями, которые были столь же глубокими, хоть и не умел их использовать. Я просто был тем, кто я есть. Под мой удивлённый выдох Голод взял карточку и сосредоточенно прочитал вопрос: — Расскажите о самом большом страхе, который вы когда-либо испытывали Я задумалась и поколебалась. — Не слишком приятно признавать, но не думаю, что это будет лишь один страх Голод молчал и приготовился внимательно слушать. — Наверно, будет честно начать со своего человеческого страха. Он примитивный и заезженный, но всё же.. — я снова поколебалась, — когда я была человеком, я боялась высоты, и однажды я замерла на краю утеса, не в силах пошевелиться. А второй сильный страх я испытала уже после смерти.. это день, когда пришла Чума. Думаю, дальше ты знаешь — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь — Меня парализовало отчаяние, я сходила с ума первое время, особенно когда не знала, чего ждать Я взяла карточку. — Каким было твоё первое воспоминание из дет.. — я осеклась, понимая, что вопрос придётся переформулировать, — вообще? — Смутное и нечеткое, как дымка на горизонте. Я ощущал себя как бесформенную массу, дрейфующую в бескрайнем море пустоты. Я снова удивлённо уставилась на Голода, внимательно слушая. — Я начал принимать форму, а бесформенное тело обрело четкие очертания. Это произошло быстро, за несколько мгновений. Не дав мне вставить комментарии, он взял новую карточку и пробежавшись глазами по вопросу, прочитал: — Что самое странное, что вы когда-либо ели или пили? — Кровяной коктейль — я поморщилась, вспоминая, — это напиток ада, приготовленный из крови грешников. Его украшают ледяными осколками, вырезанными из замороженных слез проклятых. — И ты это выпила? — Голод усмехнулся. Его выражение лица, обычно непроницаемое, оживлялось, стоило мне начать говорить. — Сделала глоток— я брезгливо поморщила нос, — когда приняла сторону демона. Для них это нормально, а я хотела соответствовать им.. мне не понравилось Я сразу взяла карточку и прочла: — Что тебе не нравится в людях? — Люди рыскали по земле в поисках пропитания, их изможденные лица отражали отчаяние. Они стали скотом, пожирающим все на своем пути. Это не вызвало во мне жалости, только отвращение, — его голос был наполнен пренебрежением. Голод криво и равнодушно улыбнулся, — но для меня это был не более чем спектакль. — А что тебе нравится в людях? — Это на карточках? — Нет, пользуясь случаем — я хитро улыбнулась. — Нечестно — его губы слегка дрогнули и растянулись в улыбке. — Наплевать — Чувства — Что? — Люди могут чувствовать. — Голод безучастно взглянул на меня и потянулся за следующей карточкой, а затем прочел вслух — Был ли у вас когда-нибудь секрет, который вы держали в тайне от всех? — Я на протяжении многих лет навещала отца, это недопустимо на небесах, но мне было на это наплевать. Но об этом знали.. — я повела плечами, — бери еще одну Голод прочел следующий вопрос. Несмотря на попытки скрыть свой интерес, его глаза выдавали любопытство. За внешним безразличием таилось неподдельное желание узнать больше. Каждый раз, когда я что-то рассказывала, он невольно наклонялся ко мне, всем своим видом выражая вовлеченность. — Где вы видите себя через 5 лет? Я нервно усмехнулась, отводя взгляд. — Мне правда нужно на это отвечать? — Тогда ты должна выполнить действие — Голод был предельно серьезен, поэтому я кивнула. Я бы могла ответить на этот вопрос, но он был заинтересован в игре, поэтому мне хотелось ее разнообразить еще больше. — Прочитай действие на карточке в той стопке — я указала взглядом на стопку карточек с действиями. Голод взял одну сверху и внимательно прочитал. — Вы должны сейчас сделать то, на что не могли решиться ранее. Я устало выдохнула, качнув головой. — Мне нужно сломать крылья, мои уже слабы для меня — Зачем тебе это? — Хочу сильные крылья, но не могла решиться пройти через ту боль снова — Бессмертный не может прожить всё существование с одними крыльями? — Его глаза блуждали, выражая легкую растерянность, но холодная и скучающая маска оставалась на месте. — Может, просто желательно иногда отращивать новые, обычно они с каждым разом мощнее — От чего зависит их сила? — с искренним интересом спросил Голод. — Сила, форма, цвет, всё это зависит от того, насколько я сильна физически и какие качества во мне преобладают. Точнее, крылья это отражение меня внутренней. — Ты демон с белыми крыльями, очевидно, ты слишком светлая для тёмной стороны — Голод слабо усмехнулся. — Да — я как-то печально и мягко улыбнулась, а затем выдохнула, — это будет неприятно, но должно того стоить Я вскрикнула от боли, когда надломила правое крыло. Было очень сложно проделывать такие неоднозначные и даже болезненные действия. Я вскрикнула, зажмурилась, опустила голову, сидя на коленях. Крылья деформировались и трещали под напором моих рук. Кровь стекала по моим пальцам, падая на пол. Боль пронизывала всё моё существо, но я не отступала. Уже было некуда. Целое крыло вздрогнуло, а на пол упало сломанное. Голод протянул ладонь в попытке забрать мою боль, но я выставила руку вперёд и не дала ему прикоснуться. — Нет Голод обхватил моё дрожащее запястье и поднёс к ледяным губам. — Что ты делаешь? — Избавляюсь от старого — Позволь мне помочь — Не забирай мою боль, я должна сама — я зажмурилась, почти переходя на шёпот, — это быстро кончится Я снова несдержанно заскулила от боли, хотя всеми силами пыталась её сдерживать. Второе крыло рухнуло на пол, с пальцев капала кровь, струящаяся по позвоночнику. Но холодное прикосновение пробежало током по всему телу, и боль резко прошла. Я открыла глаза и приподняла голову, чтобы взглянуть на Голода. Голод стоял надо мной, прижав ладонь к моей спине, но быстро убрал, поняв, что боль уже прошла. — Не мог смотреть на то, как ты страдаешь — твёрдо произнёс Голод и стиснув челюсть, посмотрел на меня. Я сжала его холодные пальцы в своей окровавленной руке и посмотрела на него с благодарностью. Процесс роста новых крыльев был еще более мучительным. Они вырастали неторопливо, словно тянулись к свободе сквозь мрак моего внутреннего мира. Каждый ростовой шаг сопровождался новой волной страданий. Временами я думала, что не смогу пройти через все это, что моя душа останется на полпути, и я буду обречена на неполноценность и безлетность. Невзирая на боль, я продолжала терпеть эту пытку, сидя на коленях. Я чувствовала, как острые перья прокалывают мою кожу, но боль была освободительной. С каждым мгновением новые крылья росли и становились все больше и мощнее. Они вытянулись из моей плоти, расправив свои перья с небывалой легкостью. Боль пронзала мои мышцы и кости, словно жгучий огонь, но я не могла устоять перед природным вызовом, перед этим диким пробуждением. И отступать было уже некуда, это неизбежно. Потоки горячей крови заливали моё сознание, принося с собой чувство свободы, которого я жаждала. Меня охватило головокружение, понимание, что я становлюсь неотделимой частью этого мира, связанной с ним силой, недоступной для других. Крылья отбрасывали свою готическую тень на всю комнату, особенно в темноте этой лунной ночи. Моё тело пульсировало болью, будоражащей каждую мою клетку. Слёзы текли по моим щекам от физической боли, я их не могла контролировать, зато могла смахивать тыльной стороной ладони. Новые крылья стали полностью сформированными. Они превосходили все мои ожидания. Чёрные, блестящие, словно лоскутки ночного неба. Они возвышались надо мной, словно тёмные ангелы по обе стороны от меня, беспокойные и красивые. Темные, мистические и величественные. Каждое перо словно создано из самых темных снов, изгибается и колышется. Как демоны в ночи, эти крылья шепчут о небесах и далеких мирах, оставляя за собой лишь трепетное восхищение и желание ощутить их прикосновение. Крылья дрогнули, их перья, чёрные как ночь, блеснули зловещим мерцанием. — Они превосходные — Голод склонился, коснулся моего подбородка и погладил его большим пальцем. — Я отлично справилась с заданием — я облегченно выдохнула, обессиленно улыбаясь. Голод на это лишь едко усмехнулся, с интересом смотря на меня. — Куда вы обычно выкидываете крылья? — Они сами развеиваются и исчезают Тут же белоснежные перья замерцали, их радужные оттенки растворились в легкой дымке. Словно разбросанные лепестки, подхваченные ветром, они бесцельно парили в воздухе, и каждое перышко было напоминанием об отчасти утраченной ангельской сущности. Перья продолжали опадать, оставляя за собой призрачный след из мерцающей пыли. Когда последние остатки небесных крыльев исчезли, Голод с интересом перевел взгляд на меня. — Твоя энергия изменилась — Ты что-то чувствуешь? — я взяла салфетку, протянутую Голодом. Медленно принялась стирать кровь с пальцев. — Мощный поток энергии — А какой был раньше? — Изначально слабый, в последнее время всё более ощутимый — Моя энергия стала более тёмной? — я снова уселась на полу напротив карточек с фишками и подогнула ноги под себя, сложив за спиной крылья. — Нет, не светлая и не темная, совсем иная. Она отличается от обеих энергий — Голод сел напротив меня. Я нервно усмехнулась, отводя взгляд. — Если через неделю другую всё живое не канет в лету.. то, очевидно, в этом будущем я вижу себя с тобой — я грустно улыбнулась, понимая, что даже завтра может не наступить, но я бы очень хотела иметь шанс на наше будущее, — Это ответ на твой вопрос с карточки. — В чём дело? — заметив мою грусть, напряжённо спросил Голод. — Мне больно строить планы, когда я не уверена в том, что всё это произойдёт. Я всегда любила уверенность в будущем, она нужна мне, чтобы жить счастливо в настоящем..я бы хотела знать, что мы с тобой.. но сейчас .. — Что бы мы делали? — Мы.. — я растерялась на пару секунд, но быстро собралась, — В моём будущем мы бы играли точно так же в настольную игру, сидя на полу и почти без одежды — я улыбнулась, смерив глазами прикрытый одеялом торс Голода — а потом ты бы отвёл меня в какое нибудь красивое место, и мы бы не расставались ни на минуту.. — Ты расстроена — Мне мало этого времени, я хочу быть с тобой. Время, что у нас есть, кажется мне каплей в океане — Без тебя жизнь потеряет всякий смысл, превратившись в пустоту, лишенную света, но я не допущу этого — Как? — Не думай об этом — Голод устало улыбнулся, — бери карточку Я хотела еще что-то сказать, но стиснула челюсть и взяла следующий вопрос. — Если бы вы могли изменить одно правило в игре, что бы это было? — Возможность поцеловать собеседника — совершенно серьезно и без раздумий ответил Голод. — Теперь есть новое правило — я загадочно улыбнулась и потянулась к Голоду, сметая наши фишки с карты. Глаза прикрываются, а губы сплетаются с мужскими в протяжном поцелуе. Температура быстро вокруг становится слишком высокой. Целую сразу бесцеремонно, ощутимо кусая прохладные губы и глотая каждый сдавленный стон, что срывается с губ Голода. — Голод — собственные мысли вынудили меня смутиться и почувствовать, как горят щёки, — я хочу.. — соблазнительный шепот заставил Голода замереть. Я заставила его на мгновение остановиться в непонимании, но этого мгновения хватило, чтобы я положила его на спину, а сама оказалась на нем сверху. Изумрудные глаза блеснули, а пальцы сжали мои бёдра сильнее. — Расслабься — прошептала я, прижимая его запястья к холодному полу. Мерцающие крылья вздрогнули. В глубине зрачков Голода загорелся любопытный огонёк, и он непонимающе приподнял бровь. Его ладони прошлись по талии и бедрам, повторяя изгибы. Грудь всадника блестела в полумраке и тяжело вздымалась от возбуждения. Я стянула одеяло с его бедер и откинула в сторону. А сразу после расстегнула лифчик, оставляя его валяться на полу. Зеленые глаза не отрывали взгляда от моих движений, наблюдая за тем, как я вновь остаюсь полностью обнаженной перед ними. Теперь всадник был весь в моей власти, такой горячий и возбуждённый, что у меня перехватывало дыхание. Голод сжал мои бедра и слегка прогнулся, сдерживая порыв двинуть бёдрами. Кровь в моих венах вскипает за считанные мгновения, стекаясь к низу живота. Голод с силой притянул меня к себе, усаживая сверху. Он сдержал стон, а потом громко выдохнул, прикрывая глаза. Резким движением вошёл в меня, позволяя мне задать первоначальный темп. Я растягиваю каждое мгновение, медленно опускаясь и поднимаясь. Голод низко стонет, чувствуя, как я медленно опускаюсь на член. Он толкается вперёд со стоном, отрывисто дыша. Плавно двигая бедрами, я постепенно ускорялась. Всадник прикрыл глаза и принялся опускать и поднимать меня, до сладкой боли сжимая бедра. Голод сжал пальцы на моих ягодицах и сильнее насаживал меня на себя. Он наполнил тянущую пустоту собой, пустоту, которая была катастрофически невыносима. Его непривычно разгорячённое дыхание, мутный взгляд, скользящий по моей груди и поднимающийся к глазам, низкие стоны, приоткрытый рот сводили меня с ума и заставляли дрожать. Я прикусила нижнюю губу до металлического привкуса, замечая, как его взгляд внимательно проследил за этим. Он рвано вошёл в меня, толкаясь более грубо. Мужские руки судорожно сжали до онемения мою талию, и я махнула бедрами вперед, изгибаясь на нем сильнее. Прикрыв глаза, я облизывала горячие губы, мои глаза горели, а сердце громко стучало. Двинула бедрами еще резче, выбивая из легких всадника сбитый стон. Его взгляд медленно опустился с моего лица на грудь. Смотря на всадника сверху вниз, я замечаю, что выглядит он слишком горячо. Он запрокинул голову, подставляя моему взору острый кадык. Его пальцы судорожно заскользили по моей груди, а пальцы сдавили ее до сладкой боли. Мне доставляет удовольствие созерцать безотчётную реакцию Голода. Он коснулся сосков и слегка сжал их, распространяя приятные импульсы по коже. Вздрагиваю, замычав в удовольствии, а затем перехватываю его запястья, прижимая руки всадника к холодному полу, и с каждым его толчком я сжимала их сильнее, заставляя собственные пальцы неметь. Изумрудные глаза были прикованы к моим, в них горел огонь вожделения. Я видела в них отражение своих собственных чувств, и это завораживало. Каждый его толчок был словно электрический разряд, пронизывавший меня до самых кончиков пальцев. Я запрокинула голову назад и протяжно застонала, впиваясь ногтями в грудь Голода. Я настолько крепко вцепилась пальцами, что кисти рук побелели. Его дыхание становилось все более громкими и учащенным, и я чувствовала, как мое собственное дыхание сбивается с ритма. Я хотела больше, жаждала, чтобы он продолжал прикасаться ко мне. Мужские пальцы двигались все выше, лаская мою шею и плечи. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, которые он дарил мне. Склонилась, мои губы прильнули к уху всадника, нежно целуя. Прикрыв веки, он закатил глаза. Прядь моих волос упала ему на лицо. Голод толкнулся бёдрами вперед и вошел в меня целиком. Я, надрывно застонав, закатила глаза. В то время как нефритовые глаза томно обводили мою влажную грудь, а руки насаживая меня на себя. Его роскошные черные волосы красиво и сексуально рассыпались по полу. Пальцы сжимали мою спину всё крепче, время от времени перемещались на бёдра, но потом возвращались к пояснице. Мои глаза возбуждённо блестели, а щёки наливались кровью. Обжигающие ощущения казались потрясающими. Я закрыла глаза и откинула голову назад. Насаживаясь, судорожно вздохнула и бесконтрольно скользнула ногтями по груди Голода, оставляя на ней красные полосы. Я наклонилась вперед, на короткий миг касаясь волосами лба всадника. Он сжал одной рукой бедро до покраснения, а второй мои волосы, одновременно заполняя меня страстным и до изнеможения прекрасным толчком. Голод впивался в мои глаза порочным, податливым, глубинным взглядом, будто я богиня, сошедшая с картины. Я прикусила губу, заметив, сколько отметин уже успела оставить на его теле. Я бесконтрольно стала приподнимать бёдра навстречу страстным толчкам и более резко насаживаться. Каждое движение приводило меня в экстаз, и я безвольно цеплялась дрожащими пальцами за остатки разума. Сердце заполошно стучало, на лбу проступили капельки пота. Конвульсивная дрожь охватывает все накаленное тело, когда он врезается в меня снова и снова. Голод насаживает меня с достаточной силой для того, чтобы я наконец застонала, напрягая ноги. Все эти ощущения быстро доводят до пика удовольствия. Я испускаю напряжённый лихорадочный вздох, натыкаясь на неистовый, страстный взгляд. Кусая губы, я чувствовала, как меня накрывает желанной волной оргазма. Космическая ткань внутри меня, удерживавшая все воедино, внезапно разорвалась, и небеса рассыпались на миллиарды осколков. Звезды погасли, превратившись в мерцающие точки в безбрежном хаосе. Протяжно застонала, запрокидывая голову. Голод сжал меня в своих руках сильнее, когда мои коленки содрогнулись от сильного оргазма, его чувственный взгляд проскользил по моему телу. Всадник впился пальцами в мои бедра так, что костяшки побелели до самого белого оттенка, похожего на цвет снега. Сладостный стон сорвался с моих искусанных губ. Все мое естество охватила судорога. В одно мгновение страсть захлестнула меня всю, без остатка, блаженство пронзило насквозь, волнами струясь по телу. Я обессиленно опустила голову и сбито выдохнула. — Я должна была сделать всё сама — шепчу хриплым после оргазма голосом, добивая этим Голода, вздрагивающего от каждого моего движения на нем. С трудом отдышалась, улыбнулась и медленно перевела мутный взгляд на мужчину, всё ещё не придя в себя полностью. — Не могу удержаться — Голод остановился на мгновение, приподнимая мои бедра и аккуратно выходя почти полностью. Он посмотрел на меня, вдохнул полной грудью и резко перевернул меня, меняя нас местами. Резкое движение и я лежу на спине, а он нависает сверху. Я оказалась под ним, но не успела этого осознать, как он вошёл, до упора, не сводя с меня глаз. В то мгновение, когда сознание постепенно возвращалось ко мне, я почувствовала, как холодные губы покрывают нескончаемыми поцелуями мои собственные. Издав приглушенный стон, я требовательно сжала ногами его торс, заставляя раствориться во мне. Я порывисто толкнулась бёдрами навстречу, подстраиваясь под новые интенсивные толчки. Чётко понимаю, что шатко балансирую на грани потери связи с реальностью и сладкого восторга. Громко и несдержанно застонала, чувствуя, как его бедра резко и сильно ударились в меня. Одна рука всадника осталась на бедре, а вторая переместилась к моим волосам, со всей мощью сжимая их у самых корней. Он склонил голову и прижался своим лбом к моему. Мужские губы прикоснулись к моей щеке, влажно прошлись по коже и перешли к виску, сбитое горячее дыхание опалило ухо. Мое дрожащее тело охватило электризующее ощущение, которое разбило мое существо на сотни мерцающих осколков. Это было так, как будто сама моя сущность рассыпалась на созвездие бесчисленных звезд, каждая из которых сияла с неописуемой яркостью. Сильные руки сжимают в объятиях мое податливое тело. Прохладные пальцы впиваются в кожу, пульсирующий член внутри доводит до сладкой истомы. Я полностью отдаюсь во власть всаднику, в чьих руках обычно гибнет жизнь. Но точно не моя. Пронзительные глаза ловят каждое моё движение, а по прежнему ледяные руки остужают горячее тело. Голод входил прерывисто, тяжело дышал, прижимал меня к себе и зарывался пальцами в мои мокрые от влаги волосы. Чувствуя, как быстро сбивалось его дыхание, я начала подаваться бёдрами навстречу, сильнее прижимаясь ногами. Его ласки становились всё более бесцеремонными и искусными. Такими умелыми и точными, что лишали меня рассудка. Я бессознательно облизывала пересохшие губы. Он прижался полностью, обхватив за талию сильной рукой, в ту же секунду я свела брови к переносице и выдохнула в губы. Голод затыкает мой рот поцелуем и продолжает двигаться. Горячая кожа липнет к холодному полу, низ живота пульсирует от низких стонов и вздохов мужчины. Веду бедрами, чувствуя внутри рваные толчки и протяжно стону. Голод резко входит в меня, дрожит, стонет и приглушённо дышит. Он входит так глубоко, что я теряю связь с реальностью. Толкаюсь бедрами навстречу, садясь на член глубже. Всадник сглатывает и глушит мои вскрики и стоны, прижимается грудью к моему телу и я утыкаюсь носом ему в шею. Прижимаю спину Голода ногами и дрожу. Горячо целую его шею, и сладко застонав, прикусываю кожу. Всадник сжал мои волосы в кулак и подался вперед, срывая с моих губ громкий стон. Член запульсировал внутри, и Голод вздрогнув, излился внутрь, продолжая медленно двигаться во мне.