Глава 2. Как мы докатились до такого?!

— ... брокколи, киви, грейпфруты, картошка, морковь, зелень, бездрожжевой хлеб, безлактозное молоко... Ты записываешь вообще? Туди, одной рукой облокотившись о кухонный гарнитур, другой держал полотенце, размахивал им в такт своим словам под еле слышный шорох карандаша о блокнот, в который Рассел записывал каждое слово фронтмена. Каждое, которое успевал уловить. — Ну нет, розы нюхаю... — буркнул Хоббс угрюмо, словно ему предстояло идти на эшафот. — Нюхаешь! — Пот подтвердил то, что в устах Расселла звучало с язвительным подтекстом. — И все вы здесь розы нюхаете, и не только розы, хочу я заметить. — Ну-ну, что там дальше? Хлеб, молоко... — Безлактозное молоко! Да, и ещё булгур, сахарозаменитель и десяток того, чего ни у кого из вас нету. Хоббс приподнял бровь в ожидании очередной предъявы в сатиристической форме на уровне Рика Санчеса в сторону него и Мёрдока с Нудл. Туди доброжелательно похлопал барабанщика по плечу и произнёс на выдохе: — Яйца, Рассел, яйца. Хоббсу ничего не оставалось делать, кроме как закатить глаза и, тяжело вздохнув, поплестись в магазин — выполнять волю доминирующего звена. Когда он уже выходил из-за ворот в сладостном предвкушении получаса тишины и отсутствия поблизости Пота, из окна дома высунулось лицо Туди и крикнуло вдогонку: — Яйца! Не забудь яйца! В вырванном контексте это звучало бы довольно смешно, но давайте обойдёмся без шуток ниже пояса. Тем более, что Туди запрещает беседовать о чем-то подобном. Облегчение Рассел почувствовал только после того, как прошёл пару кварталов и встретил по дороге пару хорошеньких девушек. На выходе из магазина, когда он стоял с двумя полными пакетами всякой несъедобной мути, в сердце вновь пришло тоскливое ноющее осознание того, что сейчас придётся вернуться домой — туда, где господствуют тирания и репрессии Стюарта Пота. — Ну ты и придурок, Мёрдок, — внимание Рассела привлёк женский голос за углом магазина. — Вот и нахрена нам три пачки сигарет, если нет зажигалки?! Ты башкой своей хоть когда-нибудь думаешь? — Периодически... — ответил знакомый прокуренный бас. Рассел боязливо оглянулся по сторонам, будто боясь, что вдруг откуда-то появится Туди и объявит о том, что эти голоса — социальный эксперимент, и он проверял Рассела на верность. Убедившись в том, что его паранойя не имеет логичных обоснований, Хоббс осторожно проследовал на голос — прямиком за магазин. Места за зданием едва ли хватало для двух полупустых мусорных баков, но каким-то чудом рядом с ними смогли уместиться двое из Gorillaz — Мёрдок Никкалс и Нудл. Оба держали по сигарете и банке пива, из кармана Нудл торчала упаковка клубничной жвачки. — О, Рассел, — обрадовался Мёрдок. — Заходи, гостем будешь. — А если у тебя есть зажигалка, то можем сразу прописать, — Нудл закатила глаза, продолжая раздражённо косить на сатаниста. И не зря: Рассел полез рукой в карман куртки и выудил оттуда серебристую газовую зажигалку. — И с каких это пор ты куришь, юная леди? — поинтересовался Хоббс, спокойно наблюдая за тем, как девушка закуривает. — С тех самых, когда в нашем доме установился тоталитарный режим Синей Бороды, — равнодушно протянула японка и, уступив своё место Мёрдоку, отошла в сторону и задымила. — Да ты присоединяйся, мы все здесь отбросы общества, отправленные на исправительные работы, — она глянула на пакеты, поставленные Расселом на асфальт, и добавила: — как и ты. — Да, Расс, давай с нами, — поддержал Лапшу Никкалс, едва ему удалось поджечь кончик табачного свёртка. — Вау, «Fucking smoke», — прочёл название сигарет афроамериканец на упаковке, после чего выудил одну для себя. — Ещё дешевле сигарет вам найти не удалось? — Ну извини, деньги нужно экономить, у нас их итак немного, — пожал плечами Мёрдок. — С тех самых пор, как мамочка Тугди выдвинул реформу о семейном капитале и суммах на карманные расходы, все наши деньги идут либо на траву, из которой Пот делает эти салаты, либо в благотворительные фонды голодных хомячков. — Облезлых сурикатов, — поправила Нудл и оперлась рукой о каменную стену. — Вот-вот, об этом и речь, — кивнул Мёрдок и сделал глоток из банки с пивом. — А чисто ради интереса, — нахмурился Рассел. — Как он не догадается о наших занятиях в лагере для беженцев по запаху изо рта? — Жвачка, — бросила Нудл таким голосом, словно все моря в этом мире были ей по колено, а горы — по плечо. — С ароматом клубники, — дёрнул бровями Мёрдок. — Так ты только из магазина, верно? — Нудл вновь уцепилась взглядом за пакеты Рассела, сиротливо стоящие на земле, прямо под ним. — Ну, что на этот раз он заставил купить? — Всё как обычно, — пожал плечами Хоббс и стряхнул пепел с сигареты. — Трава, молоко, тесто и никакого намёка на мясо. — Ах точно, мы же теперь вегетарианцы, забыл, — закатил глаза Никкалс и театрально ударил себя по лбу, будто это и впрямь вылетело у него из головы. — И щёлкать пальцами нам нельзя. А всё почему? — Потому что каждый раз, когда мы щёлкаем пальцами, умирает курица, — в один голос устало и почти раздражённо передразнили Нудл и Рассел своего синеволосого товарища. — И с каких это пор он стал таким занудой? — этот вопрос звучал довольно серьёзно. И не было ни единой души в доме Gorillaz, которая не думала бы об этом каждое утро, когда приходилось вставать в восемь утра под призывы Туди идти на зарядку, и вечером, перед сном, когда приходило время сказать спасибо Господу за то, что ты ещё не откинул копыта. Мёрдок и Рассел серьезно задумались над вопросом Нудл, хотя, на самом деле, у обоих ответ был уже давно заготовлен. — Да скучно ему, — кинул Рассел. — Год назад мы выпустили "Humanz" и больше ничем не занимаемся, вот он и бесится. — У меня до сих пор перед глазами то, что он сделал с киборгом Нудл!.. В головах ребят тут же всплыло изображение некогда машины для убийств в домашнем фартучке и пылесосом в руках, убирающей гостиную. Всех тут же противно передернуло. — Да как мы докатились до такого?! — всплеснула руками Нудл, чуть не ударившись локтем о каменную стену. — Мёрдок, как ты позволил этому свершиться?! Никкалс грустно опустил взгляд на землю и опустил руки так, словно его отчитывает собственная мать, которую сам он никогда не знал и не видел. — Тот день, когда Пот записался в качалку стал роковым, — пробубнил бас-гитарист. — Вот меньше бухать надо было, — заметил Рассел. — Глядишь и не стал бы такой тряпкой. — Грязной, половой тряпкой, — добавила Нудл. — Великий Сатана, — Мёрдок уставился на свои растопыренные пальцы так, словно на них была кровь. — Если бы ещё полгода назад мне сказали, что в грёбаном июне 2018-ого года я окажусь под каблуком у этого ублюдка, я бы избил его, поржал и послал за водкой... — Раньше нужно было думать об этом, Никкалс, — бросила японка, и кинув окурок на землю, потушила его подошвой. — Те прекрасные годы, когда ты доминировал в нашей группе, и мы могли делать, что хотели, давно остались в прошлом. А в настоящем нас ждёт салат из шпината и оладушки с яблоком, добро пожаловать в реальность. Ладно, ребзя, давайте двигаться в направлении ГУЛАГа, а то от диктатора попадёт. С этими словами они допили своё пиво, потушили окурки и отправились обратно домой. Туди не сразу заметил появление ребят. Возможно, из-за того, что был слишком занят разморозкой холодильника, может быть из-за шума пылесоса, доносящегося из гостиной, где убиралась Киборг Нудл, а может быть из-за того, что и сами ребята не особо жаждали возвращаться домой и показываться на глаза мамочке Поту. И такая обстановка царила в доме уже около полугода, возможно и дольше; в любом случае, никто не считал, а время в этой колонии строгого режима для непослушных домочадцев тянулось вечностью. — О, уже вернулись! — крикнул Туди, наконец заметив столпившихся на пороге друзей. — Вы что, в поход на печенегов уходили? — Чего?.. — нахмурился Хоббс, стягивая с себя чёрную куртку из кожзаменителя. — Что так долго, спрашиваю? — в мгновение ока Туди оказался в прихожей и отобрал у друзей пакеты, после чего раскрыл их и начал изучать содержимое. — Молоко, брокколи, хлеб... А яйца-то где?! — Не было яиц, — раздражённо буркнул Рассел и поплёлся в сторону своей комнаты. Стюарт лишь усмехнулся: — Что-то я не удивлён! Эй, Мёрдок, отнеси-ка пакеты на кухню, только рядом с холодильником не ставь, он размораживается. Рассел, куда пошёл? С тебя чистка туалета!! — С какой это стати? — равнодушно приподнял бровь Расс, обернувшись на Пота. — Ни «с какой стати», Хоббс, — Туди раздражённо нахмурился и зло посмотрел на афроамериканца. — А быстро метнулся и прочистил унитаз! Мы по воскресеньям убираемся дома, если кто-то запамятовал! — Ах да, — грустно усмехнулся Рассел. — Воскресенье... Точно... Ка-а-ак же я мог забы-ыть?.. — Всегда пожалуйста. Мёрдок схватил пакеты за ручки и потащил их волоком по полу в сторону кухни, попутно нашёптывая себе под нос что-то, похожее либо на проклятия, либо на... проклятия. Хоббс достал из тумбочки вантуз и, скрепя сердце, поплёлся к ванной. Что же касается Нудл, то у неё был весьма неплохая возможность свалить из поля зрения Туди. И действительно: ещё один шаг, и она была бы на свободе, и Пот, возможно, забыл о ее существовании, но в этот раз семь богов удачи не улыбнулись японке. — А ты куда собралась? — черные глаза Стюарта поймали девушку на попытке побега. — А ну марш к стиральной машинке! Целый ворох стиранного белья ждёт, когда ты повесишь его сушиться! Нудл прикрыла глаза, развернулась на сто восемьдесят градусов, сжала зубы и отправилась в ту же сторону, в которую ушел и Рассел с вантузом, тихо приговаривая себе: — Я взрослая независимая женщина... взрослая и независимая женщина... Так прошёл целый день, полный однообразных событий, домашней рутины и ненависти ко всему сущему. К вечеру все прочие участники группы — намаявшиеся и уставшие — сидели по разным углам гостиной. Нудл, вся потная, с красными коленками, после чистки кухонного кафеля, из последних сил обмахивала себе лицо азиатским веером. Рассел, сползший по стене к полу и вжавшийся спиной в угол, обтирался носовым платком. Бедный же Мёрдок, весь в белой извести после покраски железного забора, ещё долго пялился куда-то в одну точку, ничего не соображая и никак не реагируя даже на мигающий в комнате свет. Туди же, чистый и приятно пахнущий после ванной, довольный уборкой, словно британец после чаепития, умиротворённо выплыл из-за угла. Одетый в халат, с полотенцем на голове он удовлетворённо оглядел начисто выдраенный дом и присвистнул: — Вот это я понимаю — активный отдых. Ещё бы лампочку поменять эту идиотскую, и будет красота. Когда вокруг чисто — и глазу в удовольствие. — Какому именно глазу? — саркастично усмехнулся Хоббс, приподняв уставший взгляд на фронтмена. — Да, — прибавила полумёртвая Нудл. — И о каком таком удовольствии идёт речь? — По-моему, удовольствие здесь получаешь только ты. — Ну-ну, — цыкнул Туди. — Кусайте и дальше руку, которая вас кормит. Ещё спасибо скажите! — Мёрдок тебе уже вряд ли хоть что-то скажет, — Нудл сочувствующе указала сложенным веером на валяющегося практически без чувств зеленомордого басиста. — Он так извести надышался, что ещё нескоро в себя придёт. Все оглянулись на измазанного в белилах Никкалса. Он лежал в углу с высунутым наружу языком и еле слышно бормотал себе под нос: — Это не моё… мне подкинули… — Не мои проблемы, — пожал плечами Туди и размял затёкшие костяшки пальцев. — Я предлагал ему маску, но идиот подумал, что несколько часов подряд нюхать токсические испарения строительной краски — отличная замена ЛСД. Бог ему судья. Ни у Нудл, и ни у Хоббса уже не были ни сил, ни желания с ним спорить, и они устало махнули на фронтмена рукой. — Что ж, — Пот с готовностью хлопнул в ладоши и принялся потирать их друг о друга. — Уборку закончили, теперь и на боковую пора. — На боковую?! — хором крикнули барабанщик и гитаристка, резко подскочив со своих мест, как ошпаренные. — Восемь вечера, Туди, на какую ещё боковую?! — выпучила глаза японка. — Вот именно, юная леди, — Стюарт строго прищурил чёрные глаза и сложил руки на груди, ритмично постукивая пальцами по предплечью. — Уже восемь вечера! День был долгим и насыщенным, а завтра у нас экскурсия в музей самоваров, если кто забыл! — О не-ет, только не это… — болезненно зажмурился Хоббс, прикрыв лицо ладонью и отвернувшись. — Да, Рассел, да! — Туди приподнял брови и метнул свой испепеляющий взгляд в сторону афроамериканца. — Нельзя снова отменять эту поездку, в прошлый раз мы так и не попали туда из-за твоего внезапно обострившегося аппендицита. На сей раз я хорошо изучил медицинский справочник, Хоббс, и в четвёртый раз эта отговорка уже не прокатит! Он помолчал немного, осмотрев понурившие лица участников группы, а затем добавил, опустив руки: — Так-то лучше. Завтра новый день. Поэтому поднимайте свои дряхлые тельца, исполняйте вечернюю молитву, и чтобы через час я слышал, как вы мирно посапываете в своих постелях. И этого с собой прихватите, — он кивком указал в сторону бредящего Мёрдока. Никто ничего не ответил. Развернувшись к товарищам спиной, Туди собрался было идти восвояси. Но вдруг тонкий голосок Нудл, раздавшийся позади, остановил его: — А как же репетиции? Пот замер на месте как вкопанный. Спиной он чувствовал на себя взгляды Нудл и Рассела, но не решался даже повернуться на них. — Когда мы уже, наконец, будем репетировать? — повторил полный отчаяния и жалости тембр японки. Звенящая тишина окутала всё вокруг. Никто не шевелился и не издавал ни звука, и только мигающая раз в несколько мгновений лампочка издавала еле слышный электрический треск. — Ложитесь спать, Нудл, — наконец, смог строго выдавить из себя Туди. — И поменяйте, наконец, эту треклятую лампочку. И с этими словами он покинул комнату, оставив друзей одних в идеально убранной чистой гостиной.