Часть 8. Томмазо Де Сантис

      В галерее Блада нетерпеливо ожидал Томмазо Де Сантис в компании нескольких монахов.       Комиссару инквизиции на вид было чуть менее сорока лет. Его каштановые волосы спадали на плечи красивыми волнами. Глаза, цвет которых, казалось, не мог определиться, быть ли ему карим или зелёным, были не только широки и блестящи, но и имели с себе скрытую тайную силу. Церковь наложила на него своё клеймо, и печать эта делала лицо Де Сантиса хищным, а взгляд — цепким. Чистая кожа, имевшая благородный оливковый оттенок, могла принадлежать только настоящему аристократу. Крепкий подбородок инквизитора был гладко выбрит и от распиравшей его надменности задран кверху. Тонкий нос с красивой горбинкой был словно выточен из камня, и сейчас ноздри его раздувались от оскорбления, нанесённого Бладом.       При появлении мнимого дона Энрико, окруженного штабом солдат городского гарнизона, Де Сантис изучающе оглядел противника. В том, что перед ним именно противник, он перестал сомневаться с первого взгляда. То, что инквизитор издали принял за чёрный парик, оказалось собственными длинными блестящими волосами, почти достигшими лопаток. Особенно же выделялись на лице нового знакомого удивительно яркие синие глаза, создававшие необычный контраст со смуглой кожей. Элегантную одежду, следовавшую последней моде, «дон Энрико» носил с утончённой, чисто испанской элегантностью. Инквизитор остался неприятно поражён, что на столь важный пост назначен столь молодой человек. Не иначе, это могло произойти лишь благодаря деньгам и власти, которыми обладала его семья.       Блад принял Де Сантиса со всей торжественностью, которую требовал момент. Войдя в галерею, он остановился, ожидая, что инквизитор первым сделает шаг навстречу. С самого начала ирландец хотел дать понять, что с его властью в этом городе придётся считаться. Де Сантис быстро оценил своё положение и решил, что для открытого конфликта время пока не пришло. С улыбкой, не затрагивающей глаз, он подошёл к Бладу и чинно произнёс:       — Ваше Высокопревосходительство, я привёз вам письмо от Его Светлости. Меня послали следить за духовной жизнью города, за которой, по-видимому, не было должного присмотра. В Брюсселе встревожены противоречивыми и настораживающими слухами, касающимися еретической скверны, нашедшей приют в городских стенах. Я желал бы очистить этот островок стабильности и благополучия от разрушительного влияния извне, от чуждых навязываемых простым горожанам ценностей.       — Наши желания не могут не совпадать, уважаемый Комиссар, — с притворной скромностью Блад низко поклонился. — Добро пожаловать в Н. Боюсь, я заставил вас ждать слишком долго. Прошу меня извинить, но я не был предупреждён о вашем визите. В противном случае один из моих офицеров встретил бы вас у городских ворот.       В Испании действительно полагалось так поступать, и даже высшие городские чины выходят навстречу инквизитору. Однако дерзкий городской глава всеми силами желал продемонстрировать Де Сантису, что находятся они в данный момент далеко от Испании. Стиснув зубы, инквизитор ответил:       — Возможно, мы прибыли раньше письма, извещающего о нашем визите. Мой отъезд был решён так поспешно, что это вполне вероятно, — это была откровенная ложь, и оба это понимали. — Не беда, что при нашей встрече не были соблюдены все формальности. Не беспокойтесь об этом, уважаемый дон Энрико, — инквизитор закончил свою речь широким жестом, словно отпускал грехи всем присутствующим.       — Вы прибыли с ротой Де Лемма. Сейчас моя правая рука, командир гарнизона Федерико Лопес, обеспечивает их размещение в городе. Но я хотел бы сразу прояснить для себя один весьма важный вопрос: они предназначены стать частью городского гарнизона, либо они лишь обеспечивали ваше сопровождение?       — Они только обеспечивали мой конвой, — мрачно признал инквизитор.       — Стало быть, являются моими гостями! — простодушно обрадовался Блад. — Как хорошо, что я приказал им располагаться в городе. Жаль, однако, что лучшие места уже заняты. Время настало неспокойное, знаете ли. Кто пришёл раньше, тому и достались удобные койки.       Инквизитор на секунду закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь удержать контроль. Этот щенок смеет издеваться над ним!       — У вас хороший караул, сеньор, — начал новое наступление инквизитор. — Дежурный офицер у городских ворот не желал нас пропускать сегодня утром без вашего личного распоряжения. Только после предъявления всех документов, подтверждающих наши личности и суть нашей задачи в Н., а также обозначения его личной ответственности за неисполнение, — инквизитор сделал паузу, — он нас пропустил.       Блад нахмурился и про себя отметил, что офицерам гарнизона нельзя доверять. Впрочем, он и раньше знал это.       — Я уверен, вам есть, что сказать мне по поводу письма, которое вы доставили. Прошу следовать за мной в Большую Залу, там мы сможем спокойно обсудить дела государственной важности, — сказал Питер, поворачиваясь на каблуках.       Инквизитору ничего не оставалось, как последовать за ним.       Большая Зала для торжественных приёмов находилась в другом крыле здания городского совета. Самый короткий путь туда лежал через главную площадь.       Выйдя наружу, инквизитор остановился, увлечённый разговором на богословскую тему, который он вёл с Бладом. Последний же был напряжён словно натянутая струна, и все его внимание было направлено лишь на то, чтобы скрыть волнение, контролировать своё лицо и тело.       Не выдать себя.                   Вдох.             Выдох.       Именно в этот момент Бернардо с его отрядом должны были проходить контроль у южных ворот, а повозки с оружием и остальными заговорщиками — приближаться к северным, откуда обычно выезжали все крестьяне.       Солнце отражалось в открытом окне залы заседаний, и блик падал Бладу прямо на глаза, неимоверно раздражая. Он внимательно смотрел в лицо инквизитору, стараясь сосредоточится на том, что тот говорил.       За спиной Де Сантиса каменщики заканчивали работы по отделке здания Палаты Коммерции. Краем глаза, глядя в лицо инквизитору, Блад продолжал наблюдать за канатами, которыми рабочие поднимали каменную фигуру, предназначенную для украшения фасада здания. Один из канатов протёрся, и Питер больше не мог оторвать глаз от образовавшейся проплешины. Почему для такой большой и тяжёлой статуи используют только один трос, без подстраховки? Какого чёрта его это волнует?       Вдох.             Выдох.       Инквизитор продолжал что-то говорить о вере, еретиках, духовном упадке. Тем временем верёвки в прохудившемся месте не выдержали веса каменной горгоны и начали рваться одна за другой, однако никто, кроме Блада, этого не замечал. У одного из рабочих, с земли руководившего подъёмом статуи, с мелодичным звоном упал ящик с инструментами. Опасливо покосившись на уродливое изваяние, оказавшееся прямо над его головой, он нагнулся. Блад, не думая, мгновенно сорвался с места и, сбив каменщика с ног, откатился вместе с ним в сторону.       Рабочий, оказавшийся прижатым к земле телом Блада, недоуменно выпучил глаза. Де Сантис, наконец, замолчал. Мучительно медленно текло время, но никто из них не двигался. После вечности, уместившейся не более чем в две-три секунды, сорвавшаяся статуя, подняв клубы пыли, с грохотом упала точно в то место, где до этого стоял рабочий, хороня под собой его инструменты.       Лицо инквизитора побелело, точно он встретился с призраком. Его дрожащие губы, обращаясь к Бладу, с трудом смогли произнести:       — Как вам это удалось? Вы ЗНАЛИ заранее, что канат оборвётся, верно? Он ЕЩЁ не порвался, когда вы УЖЕ бросились спасать этого каменщика. Я ВИДЕЛ это.       Блад, поднимаясь с земли, наградил его удивлённым взглядом:       — О чём вы? Я знаю, что я ВИДЕЛ неисправный канат. Я наблюдал за ним всё время, что мы на площади, — он пожал плечами, стряхивая с себя пыль.       Инквизитор бормотал себе под нос что-то про ЗНАК, погруженный в свои мысли.       Спасённый рабочий, от перенесённого потрясения плохо понимая, кто перед ним и забыв о манерах, крепко тряс Блада за руку с широкой ошеломлённой улыбкой и громко благодарил его.       — Исчезни, — коротко бросил Блад, освобождая руку и рассматривая свой покрытый пылью элегантный камзол с порванным кружевом манжета. Каменщик, словно очнувшись, поспешил скрыться.       Напряжение стало отпускать Блада — если бы Бернардо и товарищей задержали, об этом было бы уже известно.       — Прошу меня простить, Ваше Высокопреподобие, — обратился Блад к инквизитору. — С вашего позволения я отлучусь, чтобы привести себя в порядок, и присоединюсь к вам позже. Проводите господина инквизитора в Большую Залу, — приказал он одному из офицеров.       Через несколько минут Блад появился в Большой Зале. В его облике ничего уже не напоминало о произошедшем на площади. Де Сантис перешёл, наконец, к делу, ради которого он прибыл в Н.       — Ересь, видимо, пустила тут корни с особой силой, именно поэтому меня послали к вам. Было достоверно установлено, что несколько богатых лиц, несомненно виновных в распространении опасных ложных учений и инакомыслия, нашли себе убежище в Н., полагая что такой небольшой городок не может навлечь подозрений. Здесь недалеко от Д., откуда они собирались перебраться в Англию. В их поимке я особенно рассчитываю на вашу помощь. Конечно, вы действовали в соответствии со списками, которые были высланы? Они арестованы? Или, по крайней мере, находятся под надзором?       — О каких списках вы говорите?       Инквизитор встретился с наигранно невинным взглядом синих глаз и подумал, что ослышался.       — К…как о каких? О приложенных к письму, высланному вам из Брюсселя. Вы должны были получить его дня четыре назад, — Де Сантис почувствовал, как пол под ним покачнулся.       — Я получил письмо, но никаких дополнительных списков к нему не прилагалось, — Блад прекрасно помнил текст послания и был уверен, что списки в нем не упоминались, иначе не смог бы разыграть эту сцену. — Я покажу вам эту бумагу, чтобы вы лично убедились, что я говорю правду.       Лицо инквизитора после минутного замешательства начало наливаться краской гнева. Он понял, что жертвы улизнули из столь тщательно подготовленного капкана, но ещё не понял, как такое могло произойти.       — То есть ни один из них не арестован? В..вы знаете, что это значит? Что вы лично ответственны за то, что многим душам в этом городе будет отказано в вечном спасении... — Де Сантис устало опустился в кресло и продолжил. — Я привёз с собой копии этих списков, необходимо начать действовать как можно скорее.       — Не сомневаюсь, что вы не упустили бы возможности сжечь как можно больше еретиков, разумеется лишь для спасения душ остальных добропорядочных граждан. Однако, позвольте возразить, в данном случае ваши обвинения в мой адрес не имеют оснований. Мне очень жаль, что списки потеряны. Несомненно, было роковой ошибкой отправлять их с обычным курьером. Боюсь, что ваша копия будет бесполезна, так как если оригинал был украден, то лица, упомянутые в нем, скорее всего были предупреждены и успели скрыться. За последние дни, знаете ли, много народу выехало из города. За всеми ведь не уследить, — на лице Блада отразилось вежливое сожаление, в то время как инквизитор задыхался от бешенства.       — Вы. Вы! Вы за это ответите! Вы издеваетесь надо мной! — он вскочил с кресла и, казалось, был готов вцепиться противнику в горло.       — Повторяю, в случившемся нет моей вины. Я немедленно отправлю солдат, чтобы разыскать и арестовать курьера. Думаю, именно он причастен к краже списков. А пока не желаете ли ещё вина? Я приказал принести для вас самое лучшее, из личных запасов бывшего бургомистра этого города, сеньора Лемма Ван Виссера. Вам, судя по вашему виду, не помешает выпить. Приказать накрыть обед сейчас или позже?       Инквизитор снова сел в кресло, до боли в пальцах вцепившись в резные подлокотники. Блад и вправду тут же отправил солдат на поиски незадачливого курьера, уверенный в том, что поиски не приведут к результату. Де Сантис не мог знать, что в тот же день, когда Блад передал списки Ван Виссеру, он вызвал мальчишку-курьера к себе и под надуманным предлогом уволил его, напугав до полусмерти, и велел убираться из города под страхом ареста и пыток. Такой метод, возможно, был не самым корректным по отношению к несчастному посыльному, однако весьма действенным — тот немедленно выехал из Н. и находился в безопасном месте.       С трудом подавив в себе желание разбить в кровь красивое, довольно улыбающееся лицо противника, Де Сантис попытался улыбнуться в ответ, но получился лишь кривой оскал. Он не сомневался, что «дон Энрико» принял непосредственное участие в диверсии, однако доказательств у него и вправду не было.                                     Пока не было.