8.39. Непростой выбор

Платон. — Лиля, позвони Архимеду Васильевичу, — попросил я акушерку. — Скажи ему, если хочет присутствовать при рождении своего ребёнка, пусть берёт ноги в руки и бегом сюда. — Хорошо, Платон Ильич, я так и скажу, — Лиля пошла звонить. Я остался с роженицей — это была Катя Иоанниди. Через несколько минут Лиля вернулась в родзал, а чуть позже явился Архимед… …- Катя, кого родила? — спросил я. — Девочку… …Замечательная здоровая крошка. Восемь — девять по шкале Апгар. Так, теперь ждём рождения плаценты… — Как мы её назовём? — спросила Катя у мужа. — Хотелось бы какое-нибудь греческое имя, — Архимед улыбался. — Вот, например, у Ефремова мне нравятся два женских имени — Таис и Эгесихора. Платон, как тебе? Какое имя выбрал бы ты? — Непростой выбор, — я усмехнулся. — А всё-таки — какое? — Дочка ваша, как сами решите, так и будет, — ответил я. — Если я правильно помню, у Ефремова сказано: Эгесихора — песня в пути. По смыслу имя очень красивое, но я бы так девочку называть не стал. — Почему? — удивился Архимед. — Эгесихора в книге Ефремова погибла в двадцать пять лет. — Точно, — Катя кивнула. — К тому же ваша девочка родилась в России, — поделился я мыслями с семьёй друзей. — Я считаю, имя должно быть более русским. Будь это моя дочь, я бы выбрал имя Таис. Сокращённо можно называть Тая. А если самой девочке это имя придётся не по вкусу, вы всегда успеете изменить на русское имя Таисья. В общем, ребята, мой вариант из предложенных — Таис. — Таис? — удивилась Лиля. — Платон Ильич, Вы про Таис Афинскую? Но она же, кажется, проститутка? — Не согласен, — возразил я. — Не приемлю торговлю телом ни в какой форме, проститутки мне противны. Но Таис не проститутка, она гетера. Гетеры продавали не своё тело, а своё искусство — умение музицировать, танцевать, декламировать стихи, петь, поддерживать беседу. В выборе мужчин античные гетеры были свободны. Вспомните, в начале книги богатый афинянин предлагал Таис много серебра за свидание, она отказала. А в конце всей истории она стала женой Птолемея. Я не уверен, законной ли женой, но она жила с ним и родила ему детей. Катя неожиданно засмеялась. — Катюша, ты чего? — поинтересовался Архимед. — Сроду бы не подумала, что можно обсуждать жизнь афинской гетеры в родзале. — Кстати, насчёт родзала, — спокойно сказал я. — Катюша, тема, конечно, интересная, но давай сейчас просто родим послед. Потужься… …Прошло два часа. У Кати с малышкой всё в порядке. Их только что отвезли в послеродовое отделение. Совсем скоро на кроватке малышки появится розовая бирка. Имя ребёнка: Таис Дата рождения 5 февраля 20… года Время рождения 14:22 Рост 49 см Масса тела 2970 г Мама Иоанниди Е. И. Папа Иоанниди А. В. Врач акушер-гинеколог Земцов П. И. Акушерка Корабельникова Л. И. Архимед, видимо, на радостях, немного «завис» в родзале. — Дружище, — спросил я, — ты что, прилип ногами к полу? — А? Что? — Кыш отсюда, — я засмеялся. — Зачем? — Ты собрался остаться здесь или пойдёшь в послеродовое? — Непростой выбор, — задумчиво произнёс приятель. — Да что с тобой такое? — веселился я. — Стоишь, как статуя, и ни фига не соображаешь. Архимед как будто очнулся: — Извини, я, как та ворона, у которой «от радости в зобу дыханье спёрло». Спасибо за то, что у Кати роды прошли благополучно. — Жену благодари. — С меня хороший коньяк, — шепнул Архимед. — Отмазки не принимаются. — Только при условии, что твой коньяк мы будем пить вместе, — так же, шёпотом, ответил я. — Ты, я — и, может быть, позовём Виктора Владимировича? — Балда, — тихо огрызнулся друг. — Ты, я и максимум Юра. Коньяк будет не здесь, а дома. После выписки Кати с дочкой. Под хорошую закуску. Замётано? — Замётано, — я был согласен. — Но учитывай, что тебе придётся проставляться и для других коллег. — Я помню, Платон, «обмывать ножки» в коллективе — это отличная традиция. Не будем её нарушать. — А теперь чеши из родильного отделения, не «отсвечивай». Ваня, через несколько дней. — Пап, ты бы поспал перед ночным дежурством, — предложил я. — Не хочется, — отказался папа. — Но я не против попить чаю и о чём-нибудь поговорить. Мы сидели, удобно устроившись на полу, и разговаривали всей семьёй. Почему-то вдруг зашёл разговор о бабушке Карлсона, который живёт на крыше. Младшие сестрёнки смеялись. — Смешно он про свою бабушку спросил у Малыша, — хихикнула Поля. — Да-да, не думает ли Малыш, что бабушка Карлсона живёт на улице и всё время скачет, — веселилась Алёна. — Представляю — бабушка скачет! Смешно. — Не знаю подробностей о бабушке Карлсона, — сказал папа, — но если я сейчас расскажу, как говорила моя баушка, вам сейчас будет ещё смешнее. — Как она говорила, родной? — мама ласково посмотрела на папу. — Лизонька, мне бы платок или косынку, — с улыбкой попросил папа. Мама достала из шкафа тонкий летний платок и подала ему. Папа повязал на голову платок, как это обычно делают старушки. Сёстры так и покатились со смеху, мама прижала ладонь ко рту, брат прыснул в кулак. — Ти моя-та, паря, ты каво делашь-то? — голосом, очень похожим на старушечий, забавно заговорил папа. — Юрча, паря беда, ты де этак гачи упучкал? Да пошто на древо взлез, неча тама новы гачи драть! ПОкась кака! Йди сюды, не то я те взад сластей насыплю. А ты, Платонча, каво делашь? Каво голоуший бегашь? Куды картуз упетяркал? Ты каво мне моросишь-то, а сам не знашь? То вчера марачачило, а сёдня вёдро. Башку напекёт — бушь, как Гуня Громкодыра, котора бегат и горлат. Ты, паря, почё по лывам босичком бегашь? Обутки-то натяни! Добегашься босичком — хвороба сделатся. Цыпки тама, а то ишшо чё. И обое будя воду в ночь швыркать — усс…сся досветла, паря, шептуром завонят, дак я те кругло место начишшу! Платонча, куды позиму лёгко гулять сбирашься? Ты мне не этовай и не вяньгай тута, а слухай, каво баушка советоват. Тёплы гачи натяни и катанки, вуток се ишшо мальцом отгызнишь, каво тады опосля поженихашься? Каво бегашь, как дикошарый? Вы ж мои браиньки, эта шара кака-то не така, да шаньги сгоношу, полагатся досыта ись и чайвать. Сестрёнки повалились на ковёр и хохотали, дрыгая ногами. — Платоша, нельзя ли попонятнее? — попросила мама. — Можно, Лизонька, — папа снял с головы платок и вернул его маме. — Парень, ты что делаешь? Юра, сорванец ты этакий, где штанины — или все штаны — замарал? Зачем на дерево залез? Нечего там новые штаны рвать. Пакость какая! Иди сюда, а не то я тебе всыплю по пятой точке. А ты, Платон, что делаешь? Почему бегаешь без головного убора? Куда кепку засунул? Ты что мне чушь говоришь, вчера было пасмурно, а сегодня ясно. Голову напечёт — будешь, как Гуня Громкодыра, которая бегает и кричит. Парень, зачем по лужам босиком бегаешь? Обуйся. Добегаешься босой — какая-нибудь болячка приключится. И хватит обоим на ночь воду пить — обмочитесь ночью, мочой в доме завоняет, з…цы обоим надеру. — Серьёзная угроза, — вставил Артём. — А дальше что? — Платон, куда зимой собрался гулять легко одетым? — объяснил папа. — Не вякай, а слушай, что баушка советует. Надевай тёплые штаны и валенки. Если ещё пацаном пипиську себе отморозишь, как потом женишься? Чего бегаешь, как сумасшедший? Вы ж мои хорошие, заварка уже какая-то не такая, свежий чай заварю и испеку шаньги. Полагается досыта есть и пить чай. — Ой, мамочки, умора какая! — ухохатывалась Валери. — Папа, а кто такая Гуня Громкодыра? — Не знаю, я никогда эту Гуню не видел, но баушка, пока была жива, частенько пугала ею нас с братом. — Пап, извини, ты пипиську-то не отморозил? — хохоча, спросила Полина. — А то я поняла, твоя бабушка боялась, когда ты в мороз шёл гулять легко одетым. — Не отморозил, не волнуйся, — спокойно ответил папа. — Полька, ну ты дура-дикошара, — поддразнила сестру Алёнка. — Сама сообразить не могла? Папа ведь женатый на маме, и нас, детей, пятеро. Значит, всё нормально. Ты зачем такие неприличные вопросы папе задаёшь? — Что я, уже и спросить не могу? — возмутилась Полинка. — Сама ты дура-дикошара! — Девочки, не ссорьтесь, — успокаивающе сказала мама. — У Поли был непростой выбор — спросить у папы или промолчать. Она выбрала — спросить. По-моему, папа на неё не обиделся. — Не беспокойся, Алёна, — миролюбиво добавил папа. — Полина спросила, я ответил, только и всего. Ничего страшного не произошло. — Пап, а почему прабабушка так странно и смешно говорила? — полюбопытствовал Артём. — Кто она была? — Артём, моя баушка всю жизнь прожила в посёлке, работала в больнице. Сейчас мы о её работе говорим «палатная медсестра в стационаре». Говорила — да, необычно для вас. В наших краях, откуда я родом, есть такой говор. Худо, паря, не знашь ты, кака у тя была прабаушка. Но, честно говоря, я и сам толком не знаю. Она умерла, когда мне было всего семь. А вот говорок баушкин до сих пор помню. …Мы от души повеселились, потом папа оделся и пошёл на работу. Платон. Смена выдалась почти «пустая». По крайней мере, до пяти утра так и было. Снежана, акушерка, почти утром. — Платон Ильич, у Малодедовой участились схватки, — прибежала я к Земцову. — Вы сходите посмотрите её? Она говорит, у неё договор на роды с Вами. — Правду говорит, — ответил Платон Ильич. — Идёмте. В отделении патологии беременности доктор Земцов осмотрел женщину. — Евгения, Вам самое время перебираться в родильное отделение, — сказал он. — Где Ваши вещи? Я помогла роженице собраться и мы втроём пошли к лифту. — Платон Ильич, прошу меня извинить, я скоренько, — я смутилась, почувствовав, что мне необходимо отлучиться по нужде. — Ладно, мы пока поедем, — сказал Платон Ильич и дверь лифта закрылась за ними. Платон. Следующие три часа прошли, как бы это сказать… Как в приличном дурдоме. По закону подлости лифт застрял между этажами. Я вызывал помощь, но бесполезно: лифтёра то ли не было на работе, то ли был, но его не могли добудиться. Не запомнил. Мне было недосуг размышлять об этом. Я принимал роды. Да, в застрявшем лифте. Да, я донельзя «упучкал» свой халат. Да, непростой выбор. Но что мне оставалось делать в этой ситуации? Не оказать медицинскую помощь роженице ввиду неподобающих условий для родов? Или ради сохранения чистоты халата оставить новорождённого малыша зимой, в лифте, голеньким, ни во что не завёрнутым? Ни того, ни другого я себе позволить не мог. Чтобы хоть как-то согреть малыша и родильницу, мы вытащили все вещи из сумки Евгении. Кроме того, я снял с себя верх от своего медицинского костюма, оставшись с голым торсом. Евгения родила на удивление спокойно и тихо. Более того, эта интеллигентная и очевидно умная женщина с юмором отнеслась к ситуации. — Платон Ильич, после всего этого Вы, как честный и порядочный человек, обязаны на мне жениться, — пошутила она. — Столько времени оставались со мной наедине. Скомпрометировали-с бедную девушку. — Пардон, сударыня, я и рад бы жениться, но не могу — женат-с, — в тон ей пошутил я… …К восьми утра нам обоим было уже не до шуток — в лифте было совсем не жарко. И я, и Евгения всеми мыслимыми и немыслимыми способами старались согревать младенца. В полвосьмого я снял с себя и брюки, и укутал в них малыша, сам оставшись в нижнем белье. И я наконец-то смог дозвониться жене… …Снаружи, снизу и сверху, доносилась утренняя суматоха, беготня и ругань. — Вашу мать! — услышал я сердитый голос Лизы. — Я ничего не хочу слышать! Сейчас февраль! А в этом лифте доктор с родильницей и малышом! Немедленно займитесь лифтом! …Минут через десять, когда я держал на руках ребёнка, согревая его, хотя у меня уже зуб на зуб не попадал, лифт подал признаки жизни и поехал вниз, затем дверь лифта наконец-то открылась. В коридоре стоял медперсонал с одеялами, у лифта находилась каталка. — Живы? — встревоженно спросила Лиза. — Ж-ж-ж-живы, — Евгению била крупная дрожь. — В-в-возьмммите ребббёнка. Лиза. Родильницу укутали одеялом и увезли в послеродовое. Неонатолог отнесла малыша в детское отделение. На Платоне были только трусы, носки и медицинские тапочки. Я набросила ему на плечи одеяло. — Спасибо, товарищ начмед, — прошелестел муж. — Замёрз, как цуцик! Вокруг нас стояли люди. — Чего уши греете? — рявкнула я на персонал. — Это вам выставка? Полуголого мужчину не видели? Олеся, сделай горячего чая, пожалуйста! Побыстрее. — Сейчас, Елизавета Юрьна, я быстро сделаю чай, а Вы с Платоном Ильичом идите ко мне в комнатку, — Олеся умчалась. — А пациентка? — спросил Платон. — Пациентку отогреют в отделении. Ребёнком займутся неонатологи. Пойдём… …На пятиминутке я орала на дежурного техника-лифтёра так, как, наверное, не орала никогда в жизни. — Где Вы были целых три часа? Объявляю Вам строгий выговор! Ещё раз позволите себе подобное — уволю к этакой матери! По Вашей вине в нашем роддоме могло произойти ЧП!.. …Для Евгении Малодедовой и её сына, к счастью, роды в лифте обошлись без последствий. А вот Платона в тот день пришлось отстранить от приёма в женской консультации и отправить домой. Вечером, когда я пришла домой, ко мне подошла Валери. — Мам, а папа, кажется, простыл, — сообщила она. — У меня такое впечатление, что капни на него сейчас водой — он зашипит. Я вошла в нашу с мужем спальню. Платон лежал в постели. Термометр огорчил. Тридцать девять и пять. — Приплыли, блин, — ругнулась я. — Лиз, как там Малодедова с ребёнком? — Всё в порядке. Платоша, ну скажи, зачем тебе взбрело в голову раздеваться в лифте почти догола? — Лизонька, а у меня был какой-то другой выбор? Что, разве было бы лучше застудить новорождённого? Климат в лифте, конечно, получше, чем на улице, но всё равно — далеко не июль и совсем не тропики. Не сердись, Лиз, ну не мог я по-другому. — Да я не сержусь, чудо ты моё темноглазое, — я ласково погладила Платона по волосам. — Просто тебя жалко. Простыл ведь! — Простыл, — согласился муж. — Ничего, прорвёмся. Голова, правда, от температуры квадратная, но в целом терпимо. — Будем сбивать температуру! — я улыбнулась мужу. — Доктор Земцов, немедленно под душ — и не вытираться! — Товарищ начмед, мне бы попить, — Платон слабо улыбнулся. — Не знаю, что сначала? Тяпнуть водички, а потом под душ, или наоборот? — Непростой выбор, — сказала я. — Делай, как душа просит. — Моя душа полна тобой, — пошутил муж. — И она сейчас плохо соображает, у неё температура. — Платоша, а как там твоя баушка про пипиську говорила? — я хихикнула. — Не отморозил? — Ти моя браинька, каво моросишь? — ответил Платон. — Но, я сам загыз. А вуток — да каво ему сделатся? Никаво. Ты, брава девка, зазря переживашь. — Не поняла. — Лизонька, да всё со мной будет в порядке. — В таком случае — дуй стометровкой пить и мыться! Вперёд и с песней! Платон. Почти неделю я провалялся дома на больничном. В один из дней, пока болел, я позвонил отцу и поговорил с ним. — Папа, — спросил я как бы между делом. — Кто такая Гуня Громкодыра? — Да была у моей мамки в её родном селе дурочка Дуня, — объяснил отец. — Не знаю, с рождения умом небогатая или психически больная. И гнусавая. Но, мать говорила, как у неё приступ, Гуня и давай по селу бегать и всякую дурость орать. Приступ кончится — она тише воды ниже травы. Только это давно было. Мать сказывала, Гуню Громкодыру ещё до Великой Отечественной на погост отнесли. — Ай да баушка! — расхохотался я. — Сколько помню, она всегда нас с Юрой этой Гуней пугала. — А как с вами, сорванцами, по-другому быть? Ну да ладно, сынок. Хорошо, что позвонил. Я уж и сам набрать хотел, чтобы важное сказать. Как мама умерла, вы с Юрой меня к себе переехать звали, а я отказался, помнишь? — Помню. — Так вот, чтобы вы с братом знали. Сошёлся я тут с женщиной одной. Я вдовый, она тоже вдовая. Всё лучше, чем бобылём век доживать. Вы с Юрой хотите возмущайтесь, хотите нет, а только спрашивать вас я в этом деле не стану. «Ну и как на это реагировать?» — подумал я. Непростой выбор. Но и так, и этак никакой разницы. А раз такое дело, какой смысл возмущаться? — Ну раз ты, папа, подженился, скажи хоть, как мачеху звать-величать? — Марья Сергеевна, — услышал я в ответ. — Да ты её знаешь. Акушеркой у нас в родильном работала. Не забыл? — Помню такую, — я облегчённо выдохнул и улыбнулся. Марья Сергеевна (или Машенька-Рыжуля, как её называли в родилке нашей районной больницы, где я начинал работать врачом) — женщина хорошая, редкой доброты человек. Ну что ж, за отца можно не волноваться — Машенька и накормит, и обиходит, и заскучать отцу не даст. Что по этому поводу думает Юра? С братом я поговорю. Думаю, он поймёт… …Так и вышло. Юра выслушал и спокойно заявил мне: отец прав. Его старость, ему и решать, какой она будет — одинокой или нет. Непростой выбор, но он не наш. Наше дело — принять решение отца. И Марью Сергеевну. Роман Широков, через три дня после родов в лифте. — Рома, как там дела у Малодедовой с малышом? — спросила Лиза, зайдя в ординаторскую. — Всё отлично, сегодня выписываем. Я как раз сейчас пишу выписной эпикриз. С мамочкой всё в норме, а вот парнишку, боюсь, задразнят, когда подрастёт. — Почему? — Понимаешь, Лиза, есть такая шутка — «ты что, в лифте родился?» А ребёнок Малодедовой родился как раз в лифте. — Не понимаю, почему его из-за этого можно дразнить? — Первые лифты в России были такими, в которых двери надо было открывать и закрывать самому. Потом появились лифты с автоматическим открыванием дверей. Тогда и появилась шутка «в лифте родился». Она обозначает человека, который не закрывает за собой двери, видимо, думая, что они закроются сами. — В таком случае, малышу ничего не грозит — он родился в лифте потому, что лифт застрял. Между прочим, с закрытыми дверями. Кстати, я позвонила в облздрав, Любавина поставила на уши компанию, которая обслуживает лифты в больницах города. Вчера тут весь день бегали их монтёры, всё проверяли. — Лиза, а как там твой Земцов? Долго он болеть собирается? — Ромка, я иногда не понимаю, что делает Платон. Терапевт прописала ему лекарства. А он потом мне сказал, не надо тратить деньги на эти таблетки. Лечится какими-то травами и чудит с душем, пищей и питьём. — Что значит чудит? — Например, сочетает холодное питьё и тёплый душ или наоборот. Или вот вчера — попросил острой морковки. Я пошла купила, так он сразу есть не стал, сначала сунул в холодильник. Но самое интересное, чувствует себя уже намного лучше. — Ну так и предоставь ему самому выбор, как и чем лечиться. Платон твой — умный мужик. Похоже, он знает, что делает. Лиза. — Ох уж эта ваша мужская солидарность! — Нет, Лиз, она тут ни при чём, — Широков почесал нос. — Кажется, я немного понял, что делает твой муж. — Объясни. — Вводные: он заболел, раздевшись в холодном помещении. Одежду с себя он снял, чтобы согреть пациентку и младенца. Температура у него, как заболел, была? — Да, была, — я кивнула. — Ну вот тебе и ответ. Сейчас он, ненаучно выражаясь, проводит у себя в организме тонкую балансировку тепла и холода. И знаешь, Лиза, если у него уже улучшается самочувствие, следовательно в его случае это работает. Не понимаю, как, но работает. Не мешай ему — думаю, он скоро будет здоров. …Ромка как в воду глядел. Самочувствие Платона очень быстро улучщалось. Ещё через сутки, поздно вечером, когда вся семья уже спала, после душа я стояла у окна в нашей спальне и смотрела на звёзды. Муж был в ванной комнате… …Шаги Платона у меня за спиной. Чуть слышный щёлчок выключателя. Потом я почувствовала прикосновение к моим волосам. Через несколько секунд Платон начал осторожно покрывать мою шею поцелуями. Это было так приятно… — Кто это там расшалился? — пошутила я. — Я, Лизонька, — муж осторожно развернул меня лицом к себе. — И что бы это значило, родной? — я поддразнила его. — Товарищ начмед, Вы нужны мне исключительно как женщина, — мягким, но сильным движением руки Платон прижал мои бёдра к своим. Я почувствовала его возбуждение. Взгляд мужа был нежным и недвусмысленно-страстным. — Надеюсь, теперь ты не спросишь меня, не сошёл ли я с ума? — промурлыкал мне в ухо муж. — Не скажу. — Лизонька, я тебя люблю, — прошептал муж и снова принялся целовать меня. — Я тоже тебя люблю, Платоша. Поцелуи становились всё горячее и горячее. Мы медленно приближались к нашей кровати. — Лизонька… — Платон ненадолго оторвался от моих губ. — Что, мой хороший? — шепнула я в перерыве между поцелуями. — Как насчёт мяса по-французски? — поинтересовался муж. — С монгольскими приправами! — потребовала я. — Товарищ начмед, можно вопрос? — Платон тихо хихикнул. — Как получилось, что сейчас на Вас из одежды только обручальное кольцо? Под шумок Платон раздел меня. Он ещё и дразнится? — Ну держитесь у меня, доктор Земцов! — я в шутку толкнула Платона на кровать и начала стягивать с него пижамные брюки. — Лизонька, подожди минутку. На нас смотрят. — Дети спят. Кто может на нас смотреть? — Что значит кто? Люди, которые читают нашу историю. — Может быть, мы попросим их отвернуться? — Милая, это не решит проблему. Есть идея получше. Пусть они полистают интересную книгу. А пока они будут заняты этим, мы с тобой… — Платоша, а мы с тобой успеем? — Конечно, Лизонька. До утра ещё долго, у нас впереди вся ночь. Платон. Доброй ночи, товарищи читатели. Особенно женщины. У меня к вам небольшая просьба. Нам с Елизаветой Юрьевной необходимо уединение. Чтобы не смущать мою жену, полистайте пока книгу. Уверяю вас, «Камасутра» — весьма полезное для дам чтение. В ней описаны десятки способов прикосновений, объятий и поцелуев, несколько сотен «способов возлежания». А теперь позвольте мне временно удалиться. Лиза. Я проснулась в прекрасном настроении. Посмотрела на часы и поняла, что пора вставать. Мне очень хотелось немного пошалить и я принялась осторожно водить пальцем по лицу ещё спящего мужа. После нескольких прикосновений к коже его носа Платон чихнул и проснулся. — Доброе утро, родной, — я поцеловала его. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — Есть хочется. Слона бы съел! Я улыбнулась. Каждый раз после того, как мы с мужем бываем близки, наутро он вспоминает о слоне. Наша ночь была восхитительно нежной. Кажется, Платон уже совсем здоров. — Что приготовить на завтрак? — полюбопытствовала я. — Чего бы тебе хотелось? Муж от души потянулся, улыбнулся мне и зевнул. — У нас ведь есть еда, Лиз. — Ты не понял, мой хороший. Я хочу приготовить что-нибудь вкусное именно тебе. Платон начал декламировать: — Сотвори мне яичницу с салом, Чтоб меж ярких, как солнце, желтков И шипело оно, и шкворчало, Словно что-то шепча мне без слов… Может, если прислушаться лучше, Разобрать я сумею слова, От которых — елей мне на душу, И кружится моя голова… Отломав от буханки ржаного Золотистой краюхи кусок, Обмакну его в солнца златого Истекающий с выжарок сок… На огне пышнотелое сало Переплавлено в жёлтый янтарь, Вилки острым, безжалостным жалом Ты в осколочек солнца ударь… Подхвати, истекающий соком, Ароматной краюхой у рта… Не упала чтоб вдруг, ненароком Вожделенная та красота… Много блюд довелось мне отведать По различным скитаясь краям, Но, поверьте, что именно это Я вовек не отдам, не предам… Сотвори мне яичницу с салом, Чтоб меж ярких, как солнце, желтков, И шипело оно, и шкворчало, Однозначно шепча про любовь. — Сам сочинил? — спросила я. — Нет, — Платон отрицательно покачал головой, — автор этого стихотворения — Евгений Гордеев. Но его идея мне нравится. — По-моему, у нас нет сала. Я сейчас приму душ и поджарю тебе яичницу на масле, идёт? — Принимается, товарищ начмед, — Платон состроил смешную рожицу. — Но при условии, что ты не будешь постоянно кормить меня только яичницей. — Как того забавного мужика из фильма «Одиноким предоставляется общежитие»? — я засмеялась. — Не буду. — Товарищ начмед, кажется, кто-то собирался пойти в ванную комнату? — Платон подмигнул мне. — А Вы, доктор Земцов, пока я принимаю душ, потрудитесь убрать с прикроватной тумбочки «Камасутру». — Есть убрать с тумбочки «Камасутру»! Я хихикнула и отправилась мыться. Платон. Так, а это что такое в книге? Товарищи читатели, ау! Да-да, те, кто читает эту историю. Чья это закладка с надписью «Женский доктор-2»? Лиза. Я пошла на работу. Платон остался дома — ему сегодня на приём к терапевту. В полпервого в дверь моего кабинета постучали. — Войдите, — сказала я. Вошёл Платон в медицинском костюме и халате. — Кого я вижу! — с улыбкой сказала я. — Разве ты ещё не на больничном? — Уже нет. Готов прямо сейчас приступить к своим обязанностям. — Куда же тебя на сегодня пристроить? — я задумалась. — Посидишь на приёме в женской консультации? — Как говорит Архимед, замётано. Платон. Ну что ж, без двадцати пяти час. Скоро начну приём пациенток. Татьяна Михайловна Широкова. Меня вызывала к себе наша завконсультацией. Возвращаясь от неё в свою смотровую, я увидела занятное зрелище. Дверь смотровой, в которой сегодня временно работает Платон Ильич, открылась, и оттуда вылетел очень помятого вида мужичонка. Шлёпнувшись на пол, он выматерился. — Да я тебя… — заорал он и снова вломился в смотровую к Платону Ильичу. — Татьяна Михайловна, Вы видели, что там происходит? — спросила меня подошедшая сзади начмед. — Кажется, доктор Земцов вышвырнул этого мужчину, а тот не понял и снова вошёл. — Ясно, — Елизавета Юрьевна пошла в смотровую, где принимает Платон Ильич. Я вернулась к себе в смотровую. Лиза. Я вошла в смотровую. Платон держал мужчину. — Платон Ильич, что здесь происходит? — спросила я. — Елизавета Юрьевна, вызовите, пожалуйста, полицию. — В чём дело? — я достала из кармана телефон. — Этот почтенный джентльмен, — в голосе Платона слышен был сарказм, — сделал мне непристойное предложение — красть в больнице некоторые препараты, используемые анестезиологами, продавать их наркозависимым, а прибыль пополам. — Понятно, — я набрала номер. — Полиция? Роддом при областной больнице, начмед Филатова. Один из наших докторов только что задержал гражданина, интересовавшегося возможностью незаконно получить доступ к больничным препаратам строгой отчётности… В смотровой номер четыре… На ресепшене в холле первого этажа подскажут, как пройти… Жду. …Полиция приехала быстро, всего через пять минут. — На манеже всё те же, — хмыкнул один из полицейских, увидев задержанного. — Знакомая личность. Этот красавец у нас числится в розыске. Доктор, расскажите подробно, что произошло. Платон рассказал. — Прочтите протокол, напишите «прочитано, с моих слов записано верно», а ниже, пожалуйста, поставьте дату и распишитесь, — попросил полицейский. Платон прочитал и расписался. …Задержанного увели… — Лиз, ты по делу или просто так, соскучилась? — муж улыбнулся. — По делу, — объяснила я. — У меня только что была пациентка, попросила перевести её от другого доктора к тебе. Возьмёшь пациентку? Беременная, шестнадцать недель. Судя по записям в её карте, беременность протекает нормально. По личным причинам решила сменить лечащего врача. — Ладно, возьму. — Да, кстати, почему этот мужичок решил полетать? — Ну захотелось ему, — Платон был сама невинность, — орлята учатся летать. Бывает. — Знаешь, родной, я где-то читала о забавном случае, — рассказала я. — В Иркутске в институте учился здоровенный бурят, звали его вроде бы Бадма. Он занимался национальной бурятской борьбой и много ел. В общем, был большой и очень сильный. Пришёл как-то раз Бадма на местный рынок, на котором торговали китайцы. Слово за слово — у них началась драка. Китайцев было много, но по силе Бадма превосходил их. Приехали стражи порядка и всех задержали. После разбирательства в участке Бадму выпустили, направив копию протокола в деканат. Одна строчка из протокола рассмешила весь институт. Там было написано: «Кидался китайцами». — Смешно. Обо мне можно написать: «Кидался придурками». — Почему во множественном числе? Он был один. — Что он, первый, что ли, кого я в этой больнице выставил вон? — И правильно сделал. Но всё же не увлекайся, родной. Неприятности нам с тобой не нужны… …В дверь постучали. В смотровую заглянула молодая женщина: — Извините, пожалуйста, а приём скоро начнётся? Я с работы отпросилась всего на два часа. — Приём начнётся прямо сейчас, — сообщил ей Платон. Я жестом пригласила пациентку войти. — Работайте, Платон Ильич, — сказала я и вышла. Ольга Владимировна, заведующая женской консультацией. У меня в кабинете сидела Елизавета Юрьевна, мы обсуждали рабочие вопросы. Потом она поинтересовалась моим мнением по поводу одной весьма деликатной темы. Я поделилась мыслями. …- Я Вас поняла, — начмед утвердительно кивнула. — Надо что-нибудь придумать для решения этого вопроса. — Придумаем, — пообещала я. — Одна голова хорошо, а две лучше. — Если две будет мало, найдём ещё, — начмед улыбнулась мне. — Ну что ж, пойду к себе — как всегда, много писанины. Платон, через час. — Когда были месячные? — спросил я. У меня на приёме старая знакомая — Антонина Лелека. Она ответила на вопрос. По специальному акушерскому календарю я быстро сосчитал, когда ей рожать. — Что? Вам рожать в мае, а Вы только в феврале пришли встать на учёт по беременности? С одной почкой! Тоня, чем Вы думаете? — Платон Ильич, не ругайтесь, пожалуйста. Я боялась, что нефролог скажет — прерывать беременность. А я не хочу прерывать. Я посчитал пульс и заглянул ей в глаза. — Кто-нибудь из близких может принести Вам необходимые вещи? Тоня, Вам необходимо лечь в стационар, в отделение патологии беременности. — Платон Ильич, может быть, можно амбулаторно? — Амбулаторно можно было месяца три назад. А сейчас — в стационар и без разговоров! Роман Широков, в это же самое время. Я зашёл за нужной папкой в ординаторскую. Там были доктор Любавин и доктор Шестаков. Любавин пил кофе, Шестаков что-то писал. — Коллеги, вы слышали, Земцов вышел с больничного, — сообщил Любавин. — Рад за него, — ответил я. — А я терпеть его не могу, — пробурчал доктор Шестаков. — Зануда. Ни за жизнь с ним потрындеть, ни о бабах, ни поржать. Тормоз, а ставит из себя… Я прыснул в кулак. — Что смешного? — окрысился Шестаков. — Кто тормоз? Земцов??? — удивился я. — Вы заблуждаетесь, коллега. Земцов умный мужик. Просто он не любит пустой трёп и похабные анекдоты, которые Вы частенько рассказываете. Терпеть Вы его не можете потому, что знаете — он профессионал, а Вам до его уровня ещё расти и расти. — Давайте ещё в ж…пу его поцелуйте! — фыркнул Шестаков. — Не думаю, что это хорошая идея, — возразил я. — И Вам не советую. — Когда-нибудь я ему выскажу всё, что о нём думаю! — заявил Шестаков. — Нарвётесь, коллега, — Любавин усмехнулся. — Я раньше пробовал задирать Земцова. Ну и довыделывался — он дал мне такого словесного пинка, который, наверное, я до конца жизни не забуду… …Я расхохотался. Прекрасно помню ту ситуацию, когда Любавин крепко отхватил от Земцова. Сам виноват. К счастью, после той неприлично-смешной истории у Любавина мозги встали на место, и он наконец-то перестал дурить… — Земцов молчит-молчит, а потом как скажет! — я улыбнулся. — Лучше не нарывайтесь. — Сам разберусь! — Ну дело Ваше, коллега, я Вас предупредил, — я взял со стеллажа папку и вернулся в центр репродуктологии. Платон. Да что же это такое? Ещё одна пациентка, Татьяна Иванова, явилась, не запылилась — в мае рожать, а пришла встать на учёт только сейчас. Вообще-то по состоянию здоровья ей не следовало беременеть, кардиолог настаивает на прерывании, а она категорически не согласна. — В стационар! — потребовал я. — И немедленно! …Приём пациенток шёл своим чередом. Через час или два в коридоре стало тихо. Хлопнула дверь. Шаги. И женский плач где-то совсем рядом в коридоре. — Яагаад эмч нар намайг ойлгохгүй байна вэ? — плача, сказала по-монгольски женщина. Почему врачи меня не понимают? Я встал, вышел из смотровой и увидел в коридоре молодую плачущую женщину. — Сайн байна уу, — сказал я. — Би бол эмч. Намайг Платон Ильич Земцов гэдэг. Здравствуйте. Я врач. Меня зовут Платон Ильич Земцов. — Сайн байна уу. Намайг Мөнхцэцэг Козлова гэдэг. Сочетание монгольского имени и русской фамилии заинтересовало меня. — Юу болов бэ? Что случилось? Женщина попыталась справиться с плачем. — Та монгол хэлээр ярьдаг уу? — сказала она через несколько секунд. Вы говорите по-монгольски? — Тиймээ, гэхдээ тийм ч сайн биш. Да, но немного. — Оросоор ярина, — попросила она. — Би монгол, орос хэлтэй. Би Монголд төрсөн. Миний ээж орос хүн. Говорите по-русски. Я знаю монгольский и русский языки. Я родилась в Монголии. Моя мама — русская. — Би ойлгож байна. Надтай хамт яв. Я понял. Пойдёмте со мной. …Я открыл перед ней дверь смотровой. Мы вошли, я предложил ей смыть потёкшую от слёз косметику, а затем попросил сесть и рассказать, почему она плакала. Её рассказ был нерадостным. Очень серьёзный диагноз, ей предлагают прерывание беременности. Предлагали и в городской больнице, где она наблюдалась, и здесь — до меня она побывала в кабинете Татьяны Михайловны. Она рассказала о себе. Двадцать один год. Родилась в Монголии от брака монгола и русской женщины. Когда ей было десять, мать настояла на переезде в Россию. Отец согласился. Недавно он умер, и примерно в это же время она пережила развод с мужем. Узнав о беременности уже после развода, сообщила бывшему мужу, а тот послал её матом. — Сходила замуж, называется, — мрачно пошутила пациентка. — Любовь зла, полюбишь и… Козлова. Но я хочу поменять фамилию на свою прежнюю. — Я не онколог, — предупредил я, — онкозаболевания — это не моя специальность. …- Платон Ильич, я попросила онколога честно мне всё рассказать. Он и сказал. Опухоль мозга, неоперабельная. А ещё он сказал — у меня максимум три-четыре месяца. — Почему Вы отказались от химиотерапии и от госпитализации в онкостационар? — Платон Ильич, Вам известно такое понятие, как «качество жизни»? Я приняла тот факт, что у меня очень мало времени. Но раз его так мало, могу я провести его так, как хочу? Не в онкобольнице и не в хосписе, где так или иначе все думают о смерти. В больнице для беременных, где главное — будущий ребёнок. Прошу Вас, помогите мне доносить беременность. Что-то я беспокоюсь. — Жалобы есть? — Время от времени матка как будто каменеет… — Проходите за ширму, я Вас осмотрю… …- Архимед Васильевич, ты занят? — спросил я по телефону. — Свободен. — Мы сейчас придём… …Архимед обследовал женщину. — Развитие плода соответствует сроку беременности, — произнёс он. — Остальное я напишу в заключении. Подождите, пожалуйста, в коридоре — мне нужно кое-что сказать Платону Ильичу. Пациентка вытерла живот, поправила одежду и вышла. — Платон, что у неё с головным мозгом? — прошептал Архимед. — Увидел сейчас её ауру и офонарел! Там же просто песец, большой и пушистый!.. … — Надо ложиться в стационар, — сказал я пациентке. — Лучше бы прямо сейчас. — Хорошо, я позвоню маме, она принесёт вещи… Полина, вечером. Мы с Алёнкой поссорились и даже немного подрались. Папа разнял нас и посадил в разных комнатах. Через полчаса я не выдержала. — Мам, пап, может мне помириться с сестрой? — спросила я. — Выбирай сама — дуться или помириться, — мама улыбалась. — Доченька, знаешь, что сказал французский писатель Александр Дюма? — спросил папа. — Он сказал: «Самое великое в человеке — способность жалеть, любить и прощать». — Я поняла, пап. — Тогда иди и помирись с сестрой. Вперёд и с песней! Иван. — Сынок, ты перестал ходить на тренировки? — полюбопытствовал папа. — Да, перестал. Не хватает на это времени. И потом, все эти соревнования — по-моему, просто дешёвые понты. Медицина для меня важнее. Я хочу стать врачом. — В ту минуту, когда вы решаете сделать что-то, чего вы действительно хотите, наступает совершенно другая полоса в жизни. Это сказал американский философ и писатель Ричард Фуллер. — По-моему, здорово сказано! Лиза. … — Я не понимаю, зачем Платон Ильич госпитализировал в патологию беременности женщин, которым показано прерывание беременности? — возмущался дежуривший ночью врач. — Что тут непонятного, коллега? — ответил ему Платон. — Их трое, у всех акушерский срок больше двадцати четырёх недель, и все трое наотрез отказались от прерывания. Я что, должен был отказать женщинам в оказании медицинской помощи только на том основании, что у них экстрагенитальные патологии? — А если они помрут хором? Нет, коллега, Вы как хотите, а я умываю руки, не хочу брать на себя такую ответственность. — Платон Ильич, расскажите поподробнее, — потребовала я. — Пожалуйста. Антонина Лелека, вторая беременность. Моя бывшая пациентка. Во время первой беременности была проведена ампутация почки из-за карбункула, операция была совмещена с кесаревым сечением. Ребёнка выходили, девочка уже большая, развивается по возрасту. Почка единственная, необходимо обследовать и подлечить. ============================ Примечание. Во время беременности нагрузка на почки женщины увеличивается, поэтому женщины с не очень здоровыми почками обязательно должны находиться под наблюдением врачей. Пациентки, пережившие в прошлом хирургическое удаление почки, — тем более. ============================ — Дальше. — Татьяна Иванова. Первая беременность. Кардиопациентка. У неё синдром Эйзенменгера. Кардиолог рекомендовал прервать беременность, она не согласна. ============================ Примечание. У этой пациентки серьёзные проблемы с сердцем и лёгочной артерией. ============================ — Третья? — Мөнхцэцэг Козлова, первая беременность. Новообразование головного мозга. Локализация и размер опухоли исключают хирургическое лечение. От химиотерапии и госпитализации к онкологам пациентка отказалась. Прогноз онколога крайне неблагоприятный, через три-четыре месяца возможен летальный исход. От прерывания беременности отказывается. Просит помочь насколько возможно доносить беременность. Сопутствующее: тошнота, периодически — головная боль, также периодически возникающий тремор левой руки и эпиактивность мозга по типу вторичных простых абсансов. По нашему профилю — матка в тонусе, необходимо лечение и постельный режим. ============================ Примечание. Доктор Земцов имеет в виду, что у пациентки время от времени дрожит левая рука, а также вследствие новообразования в головном мозге периодически возникают приступы эпилепсии, проявляющиеся в виде кратковременных замираний без потери сознания. ============================ — Кино и немцы! — всплеснула руками завконсультацией. — Зачем нашей больнице столько проблем сразу? Вот что теперь делать? — Коллеги, кто не хочет принимать участие — я не настаиваю, — спокойно сказал Платон. — Елизавета Юрьевна, давайте хотя бы попробуем помочь этим женщинам, насколько это возможно. — Конечно, отказывать беременным с экстрагенитальными патологиями в медицинской помощи по нашему профилю было бы неэтично, — произнесла я. — Коллеги, кто готов принимать участие в лечении этих трёх пациенток? — Я поддерживаю Платона Ильича, — поднял руку Роман Широков. — Ситуации очень сложные, я готов помогать доктору Земцову. — Платон Ильич, на Вашем месте я бы отправил всех троих на прерывание беременности, — вставил доктор Шестаков. — Коллега, Вы не на моём месте и в Ваших советах я не нуждаюсь. — Гордыня? — вспыхнул Шестаков. — Ставите из себя… — Я ничего из себя не ставлю. — Он решил, что всех умнее, — с непонятной мне злостью выкрикнул доктор Шестаков, почему-то — словно рифмуя, — пуп Земли у нас Платон. — Нет советчика страшнее, чем коллега-м…дозвон, — негромко ответил ему Платон. Мужчины грохнули. Шестаков, как ошпаренный, вылетел из моего кабинета. — Простите, я не поняла, — сказала старшая медсестра. — Олесенька, Вам и не надо этого понимать, — всё ещё смеясь, ответил ей Ромка. — Это наши мужские шутки. Мужчины знают, о чём речь. Я дождалась, пока смех утихнет, попросила коллег проголосовать, кто готов участвовать в лечении поступившей вчера троицы сложных пациенток и подвела итог: — Вести пациенток Лелеку, Иванову и Козлову будет Платон Ильич. В дополнение к своим основным обязанностям в родильном отделении. Вызывайте коллег в соответствии с диагнозами каждой из пациенток, проведём консилиумы, обследуйте пациенток и приступайте к лечению. — Елизавета Юрьевна, я со своей стороны готов быть на подхвате в свои смены, — добавил доктор Широков. Платон через стол протянул ему руку, они обменялись рукопожатиями. Я кивнула в знак согласия. — Если ни у кого нет вопросов или важной информации, тогда на сегодня всё, коллеги, идите работать, — сказала я. — Платон Ильич, задержитесь, пожалуйста, на минутку… …- Платон, я хочу знать, что это сейчас было в адрес доктора Шестакова? — спросила я, когда мы остались вдвоём. — Достал своей тупостью, — просто объяснил Платон. — Он мог бы уже стать крепким профессионалом, но увы. Недалёкий, завистливый и к тому же пошляк. — Если ты хотел назвать его дураком, так бы и сказал. Почему м…дозвон? — Во-первых, Лиз, Шестаков не очень умён, на работе суетится, а на выходе пшик. Во-вторых, ты слышала тихое треньканье, когда он ходит? — Слышала. А при чём тут это? — У него на мошонке пирсинг с побрякушками. — Что ты сказал? — я хихикнула. — То, что ты услышала. Пойду поработаю. Тоня, пациентка. Нас в палате трое. Я самая старшая, мне за тридцать. Две другие девочки помоложе. Тане двадцать пять, у неё проблемы с лёгочной артерией и, как она сказала, «муж с прибабахом, очень сильно хочет сына». Молодая монголка поначалу и вовсе показалась мне семнадцатилетней, но оказалось, что ей двадцать один и она уже побывала замужем. У неё имя, которое мы с Таней долго пытались выговорить правильно, но нам это так и не удалось. Правильно это произнести может только она сама и Платон Ильич. В итоге мы стали называть её то Муня, то Моня. — Муня, что означает твоё имя? — поинтересовалась Таня. — Мөнх — вечный, цэцэг — цветок, получается вечный цветок. Можете называть меня Цэцэг, если вам это проще произнести. — Давай лучше я буду называть тебя просто Цветочек, — предложила Таня. — Слушай, а с чем тебя положили? — Платон Ильич сказал, гипертонус матки, — ответила Моня и предупредила, — девчата, у меня помимо этого серьёзная болезнь. Не заразная. Не пугайтесь, если я начну делать что-нибудь странное. — Что у тебя? Она сказала. — Ни фига себе! — воскликнула Татьяна. — Как же ты? — Как-нибудь… — Моня была очень грустной. Я решила, что при первой возможности поговорю с Платоном Ильичом — не нравится мне настрой Мони. Несколько дней было всё, как обычно — обследования, таблетки, уколы, капельницы… За это время Моня засмеялась только однажды. Вот как это вышло. — Здравствуйте, товарищи женщины, — сказал Платон Ильич, придя на обход. — Как самочувствие? — Самочувствие как обычно, — ответила Таня и указала ему глазами на Моню. — Платон Ильич, мы сегодня опять пытались правильно выговорить тот звук, который в её имени. Не выходит. А у Вас вроде бы получается. Научите нас, пожалуйста. — В зоопарке были? — полюбопытствовал Платон Ильич. — Обезьян там видели? — Конечно. — Ну так вот… — Платон Ильич изобразил почёсывающуюся обезьяну и издал отрывистый «обезьяний» звук у, — такое слышали? У-у-у! — Само собой. — А теперь, — наш лечащий «обезьян» ещё раз в шутку почесался, — то же самое со звуком о. — Как это? — не поняла я. — Ө-ө-ө, — сказал «обезьян». Моня расхохоталась. — Цветочек, ты чего? — удивилась Таня. — Платон Ильич сказал именно так, как надо это произносить, — со смехом сказала Моня. — Я с детства привыкла, как произносится. Но для вас это непривычно. Я и не думала, что можно объяснить вам таким простым способом. Платон Ильич произносит, как надо. И у вас тоже получится, попробуйте, девочки. — Товарищи женщины, давайте я сначала закончу обход в вашей палате, а потом вы будете тренироваться, — попросил Платон Ильич, доставая из кармана деревянную трубочку. — Тоня, давайте я послушаю Вашего малыша… Опросив всех нас о жалобах, выслушав ответы и осмотрев-послушав наши животы с будущими малышами, Платон Ильич ушёл. Мы тренировались произносить трудный звук, Моня улыбалась. Но мне было ясно — она снова грустна. Платон. …Я сделал назначения всем трём женщинам в этой палате. Конечно, я выполнял и свою обычную работу в родильном отделении, в оперблоке и в женской консультации. Но всю эту неделю я размышлял, как мне вести пациентку Козлову. Я обсудил её ситуацию с коллегой-онкологом, пытаясь понять, есть ли у неё хоть какие-то шансы. — Нет, Платон Ильич, по-моему, без вариантов, — мрачно заявил коллега. — Она у вас тут вроде как паллиативная пациентка, от нашего лечения она отказалась, лечите Вы её только по вашему акушерскому профилю. Конечно, раз считаете нужным, пусть она получает симптоматическое лечение для облегчения общего состояния, ну и ваши акушерские дела. Но Вы же понимаете, коллега, мы с Вами не боги. — А как насчёт режима и диеты? — уточнил я. — С её диагнозом и на её стадии… Да в общем-то уже пусть кушает всё, что хочет. Хотя сыры с плесенью, кондитерские сладости и пищу, которая трудно усваивается, я всё же ей не рекомендую. А в остальном — она у Вас под наблюдением, Вам и решать. Сами знаете, что там у вас беременным можно, а чего нельзя. И тяните её, коллега, тяните, сколько сможете. …Я хмыкнул. Легко сказать — тяни, сколько сможешь. Понять бы ещё, как это сделать. Я мысленно прикрикнул на себя: взялся за гуж — не говори, что не дюж. Согласился вести пациентку — думай, Платон, как её лечить, думай, нечего груши околачивать… …Мне не давало покоя эмоциональное состояние Козловой — оно в глубочайшей яме, что при её диагнозе неудивительно. Я даже пригласил психолога, однако эта затея провалилась. После краткой беседы с Мөнхцэцэг психолог сказала мне, что пациентка не откроется никому, кто не был в Монголии. — Это проблема, — сказала она. — Где в нашем городе найти человека, который бывал в Монголии? — Я работал там, — я улыбнулся. — Видимо, придётся Вам. Как я поняла, пациентка тоскует по Монголии, но, честно говоря, ничего не приходит в голову, как ей помочь в этом вопросе. — Я подумаю, — пообещал я. Вот и пытался что-нибудь придумать. Помогло несколько случайностей… Валери, двумя днями ранее. Я чистила картошку на кухне, собираясь готовить, и напевала знакомую с детства забавную песенку про пятую точку: — …Я уже совсем большая, Куклам суп могу варить, Только мне не разрешают Слово «ж…па» говорить. =============================== Примечание. Валери напевает песенку, автором которой, вероятнее всего, является Борис Подберезин. =============================== …В кухню зашёл папа, попил воды и спросил: — Доченька, а что там дальше? Помнится, там было что-то о секрете? — …Ну какой же тут секрет, — пропела я, — ведь такого не бывает — ж…па есть, а слова нет. — Должно быть слово, — задумчиво произнёс папа. — Пап, ты о чём? — удивилась я. — О ж…пе, что ли? — А? Что? — папа вынырнул из своих размышлений. — А, да-да, о ней, родимой. — Я не понимаю. — Если без подробностей — у одной моей пациентки со здоровьем и настроением… эта самая… пятая точка… Должен быть какой-нибудь способ ей помочь, но я ещё не нашёл его. Тебе помочь с готовкой? — Спасибо, пап, я сама. Ты лучше подумай, как будешь лечить эту свою пациентку. Виталий Николаевич, «Винни-Пух», заведующий родильным отделением. Мы сидели на пятиминутке. Начмед выслушивала наши доклады по отделениям за ночь. Сидевший напротив меня на своём обычном месте Земцов был погружён в свои мысли. Взяв со стола лист бумаги, он вдруг оторвал от него часть, сделав из прямоугольника квадрат, а затем принялся так и этак сгибать бумагу. Минуты через две у него в руках оказался журавлик. Таких журавликов часто называют японскими. Я с интересом наблюдал за Земцовым, пытаясь понять, о чём он думает. Это было не совсем ясно. Вроде бы безделушка, но лицо у Платона Ильича при этом было сосредоточенно-задумчивым и очень серьёзным. Я перехватил взгляд Широкова на бумажную птичку в руках Земцова. Сначала он посмотрел спокойно, а затем вдруг вытаращил глаза. Мне показалось, в отличие от меня Роман Алексеевич понял ход мыслей Земцова. Потом он осторожно коснулся руки коллеги и прошептал: — Платон Ильич, это не поможет — она не ребёнок, с ней надо тоньше. Нужны другие песни. Я не понял, о чём это он. А Земцов, кажется, понял. Он посмотрел на свои руки с бумажной птицей и перевёл взгляд на Широкова. — Спасибо, Роман Алексеевич, — чуть слышно ответил он. Роман Широков. На пятиминутке я увидел, как Земцов делает из бумаги журавлика. Я с интересом наблюдал за Земцовым, пытаясь понять, о чём он думает. Вроде бы безделушка, но лицо у Платона Ильича при этом было сосредоточенно-задумчивым и очень серьёзным. О чём думает Платон? Почему он сделал не лягушку, не самолётик, и не что-нибудь другое, а именно журавлика? Он, как и я, врач. Почему на пятиминутке, когда мы обсуждали больничные дела и состояние пациенток, мой коллега-врач сделал журавля? Журавлик. В этом что-то есть. Я мысленно повторил слово. Журавлик… Словно сама собой в памяти всплыла фраза, кажется из какой-то песни: «Журавлик, журавлик, японский журавлик, ты вечно живой сувенир». Как только я это вспомнил, я вспомнил и всю песню, слышанную очень давно, в детстве или в юности. Несомненно, Платон тоже знает её. Меня словно обожгло — я понял: Земцов думает о Садако Сасаки и об истории с тысячей бумажных журавликов. Но Садако Сасаки журавлики не спасли. Где-то писали, она успела сделать меньше семисот журавликов, а где-то — больше тысячи. Японской девочке было двенадцать, когда её не стало. А у Земцова взрослая пациентка, и лежит она в палате не одна. Если её соседки по палате слышали и знают эту песню и её финал, они поймут. Нет, нельзя! Надо срочно предостеречь коллегу, пока он не успел допустить роковую ошибку. Я осторожно коснулся руки Земцова и прошептал: — Платон Ильич, это не поможет — она не ребёнок, с ней надо тоньше. Нужны другие песни. Земцов, кажется, понял. Он посмотрел на свои руки с журавликом, а потом на меня. — Спасибо, Роман Алексеевич, — чуть слышно ответил Платон. ============================ Примечание. Оба врача — и Земцов, и Широков — думают о песне «Японский журавлик». Авторы песни: слова Владимира Лазарева, музыка Серафима Туликова. ============================ Платон. Дневная смена в родильном была «весёленькой». В родилке аншлаг. Мы с напарником убегались, как солёные зайцы. Ближе к вечеру наконец-то стало тихо. Коллега предложил мне пойти перекусить. — Щас в буфете тонну еды съем! — заявил он и исчез. Тонну — это он, понятно, врёт. «Пудов пять или шесть, он у меня ещё маленький, больше ему не съесть», — я вспомнил отрывок из стихотворения Корнея Чуковского и улыбнулся. Столько коллега тоже не съест, но, по крайней мере, вернётся в родильное отделение сытым. Мне же есть не хотелось. Чаю бы… …Я сидел в ординаторской, пил суутэй цай и думал. Стоп. Суутэй цай. Монгольский чай. Моя пациентка родом из Монголии. Пожалуй, это мысль. Но одного чая мало, нужно что-то ещё. Я вспомнил услышанное на пятиминутке от Широкова и внезапно меня осенило. Я понял, что нужно делать. Моя затея требует некоторой подготовки. Этим я займусь дома. Я допил суутэй цай, убрал со столика чайные принадлежности, вымыл пиалу и вернулся в родильное. — Платон Ильич, что с Вами сейчас произошло? — удивилась одна из акушерок, Лиля Корабельникова. — А что такое? — Вы уходили очень напряжённым и задумчивым, а сейчас Вы спокойный и расслабленный. Как будто долго решали очень трудную задачу по алгебре и решили. — Пока не знаю, решил или нет. Алгебра тут ни при чём. Лиля, давайте поработаем по специальности. Каждый по своей. Роман Широков, ещё через пару дней. — Платон, ну что, решил свою задачку? — спросил я у Земцова. — Какую? — Какую решал, когда на пятиминутке журавлика делал. — Кое-какие мысли есть, только спрошу у Лизы разрешения носить ноутбук из ординаторской в патологию беременности. — Платон, зачем ты будешь таскаться с казённым ноутом туда-сюда? Давай я лучше тебе планшет принесу, если тебе нужна техника. Мы с женой купили новый. Этот старый, но в рабочем состоянии. Вернёшь потом — ну и хорошо, продам его на запчасти. Если и сопрёт кто-нибудь, так не жалко. Платон. …Я согласился. Закончив приём у себя в центре репродуктологии, Роман смотался к себе домой и принёс планшет. — Вот, держи, — сказал он. — Зарядное устройство, и можно подключить к ноуту, если тебе надо. Не совсем понимаю, что ты задумал, но… В любом случае — удачи!.. Мөнхцэцэг, пациентка. Всю эту неделю Платон Ильич чудил. Меня зовут Мөнхцэцэг. Вечный цветок. А он называл меня по-всякому. Алим цэцэг яблоневый цветок, зэс цэцэг василёк, сарнай цэцэг цветок розы, багваахай цэцэг одуванчик, дурсгал цэцэг незабудка, наран цэцэг подсолнечник, цээнэ цэцэг пион, ануны цэцэг подснежник, лиш цэцэг гвоздика, лирийн цэцэг цветок груши, намуу цэцэг мак, алтан эул цэцэг тюльпан, удвал цэцэг хризантема, хонхлой цэцэг ландыш… Первые два-три раза я поправляла его, а потом перестала. — Цветочек, — спросила Таня, — почему Платон Ильич называет тебя всяко-разно? Что это за слова? — Так по-монгольски называются разные цветы. Не знаю, зачем он это делает. — А почему ты уже не говоришь ему своё имя? — Пускай называет, как хочет. Мне нравится. И даже стало интересно, как он меня назовёт, когда придёт сюда в следующий раз. Тоня, пациентка. Как я уже говорила, несколько дней всё было как обычно — то уколы, то капельницы, то ещё что-нибудь. Нам с Таней, скорее всего, загорать тут до родов. Я думала, Платон Ильич выпишет Мөнхцэцэг через неделю-две, но он за эти дни нашёл у неё ещё что-то. В общем, нашему Цветочку тоже лежать тут до родов. Ну и ладно, втроём лучше. — Скучно тут, — сказала Таня на утреннем обходе Платону Ильичу. — Хоть бы сериальчик какой… — Будет вам сериальчик, товарищи женщины, — доктор улыбнулся. — Но, если не возражаете, он будет наяву. И монгольский. — Монгольский? Наяву? — переспросила Таня. — Никогда ничего подобного не видела. — Увидите, — пообещал Платон Ильич и вышел. Он не обманул. В тот же день вечером началось кое-что необычное. В палату пришла медсестра с градусниками и нашими лекарствами, выдала таблетки мне и Тане. — А мне сегодня ничего? — спросила Мөнхцэцэг. — Тошнота или головная боль прямо сейчас есть? — Нет. — Отлично. Но для Вас тоже кое-что есть, принесу чуть попозже. Через пять минут она снова явилась и подала Моне планшет. — Что это? — удивилась она. — Посмотрите видео. — Зачем? — Надо. Платон Ильич прописал. Такое лекарство у Вас теперь будет каждый день. В дополнение к медикаментозному лечению. — Платон Ильич ведь обещал сериальчик, — обрадовалась Таня. — Цветочек, не тяни кота за резину, включай уже, посмотрим все вместе, что тебе принесли. Она включила. — О чём песня? — спросила я. — Из-под меховых шапок и тёплых платков не видно человеческих лиц, — объяснила Моня. — По улицам бредут измученные люди, которые могли бы быть красивыми. Грустно ли тебе зимой? Зима заставляет меня грустить. — Красивая песня, — сказала я. …Снова появилась медсестра, забрала планшет, ушла и вернулась с пиалой в руках. По-моему, там чай с молоком, но он как-то странно пахнет. — Выпейте, пожалуйста. — Что это? — Я же говорю, Платон Ильич Вам прописал. Принёс в термосе, сказал, это Вам полезно. Велел мне проследить, чтобы Вы выпили. Моё дело выполнять назначения врачей. Пейте. Моня отпила и вдруг изменилась в лице. Она пила, словно смакуя напиток. Медсестра забрала пиалу и ушла. — Девчонки, это суутэй цай! — воскликнула Моня. — Настоящий монгольский суутэй цай! Как же давно я его не пила! Несколько месяцев. С тех пор, как умер папа. Он у меня был монгол. Мама не умеет хорошо заваривать суутэй цай. А мне после смерти папы казалось кощунством самой готовить и пить этот папин чай. Но оказывается, пить его уже без папы мне совсем не страшно. Сейчас вот от песни и чая так тепло на душе! Как будто побывала там у нас в Монголии… …На следующий день вечером пришла уже другая медсестра. Лекарства всем нам, суутэй цай для Мони. И планшет с новым видео. — Цветочек, какая красивая страна! — сказала Таня. — Да, в Монголии красиво, но зимой бывает очень холодно, — с улыбкой ответила Мөнхцэцэг. — Девочки, как вы думаете, что Платон Ильич приготовил для меня… для нас, мы ведь смотрим вместе… на завтра? — Откуда я знаю? — хихикнула Татьяна. — Цветочек, имей совесть! Платон Ильич сказал — будет сериал. Что будет завтра — вот завтра и узнаем! Лиза. — Платон, зачем ты поишь пациентку Козлову монгольским чаем и носишь ей видеозаписи? — спросила я. — Это же чистейшей воды плацебо! ======================= Примечание. Плацебо — вещество без явных лечебных свойств, используемое в качестве лекарственного средства, лечебный эффект которого связан с верой самого пациента в действенность препарата. Иногда капсулу или таблетку с плацебо называют пустышкой. ======================= — Вот затем и ношу, — объяснил муж. — Я не онколог. Я могу только помочь ей вынашивать ребёнка. Для этого мне надо, чтобы она банально не умерла, пока беременна. Лиз, ты знаешь о состоянии её здоровья, и если она сейчас свалится в депрессию, дело будет совсем плохо. Но я заметил — её радует всё, что связано с Монголией. Понимаешь, что я делаю, милая? — Кажется, я начинаю понимать, мой хороший. Поможет ли ей это, не знаю. По крайней мере, не навредит. Ну хорошо, продолжай… Таня, пациентка. Вечер. Медсестра с градусниками, таблетками, а через несколько минут — чай Цветочку и видео, которое мы смотрим всей палатой. — Моня, о чём поют? — спросила Тоня. — О ком, — поправила Цветочек. — О Чингисхане. Это основатель и первый великий хан Монгольской империи, великий завоеватель. В песне поют: посланный небом, он объединил синюю Монголию, покорил полмира, твёрдый, как сталь, сильный, как птица храбрый монгол Чингиз. Современные монголы считают для себя честью быть потомками Чингисхана. — Завоеватель, говоришь? — переспросила я. — Не волнуйся, я не собираюсь никого завоёвывать, — Цветочек улыбнулась. — Не понимаю, почему ты так редко улыбаешься — тебе к лицу, — добавила Тоня. — Я постараюсь девочки, честное слово, постараюсь. Мөнхцэцэг, пациентка. К нам вечером заглянул Платон Ильич, у него сегодня ночное дежурство в родильном отделении. Он принёс мне суутэй цай, а потом осмотрел нас всех и спросил, нет ли жалоб. Доктор посоветовал мне принимать не только лекарство от тошноты, которое он назначил. Говорит, с этой неприятностью мне могут помочь справляться мелисса или перечная мята, квашеная капуста, клюква или гранатовый сок. Что ж, я попрошу маму принести мне что-нибудь. — Теперь дополнительное лекарство, — сказал Платон Ильич. — Сегодня это два гимна. — Но ведь когда исполняют гимн, надо вставать, — ответила я. — Мөнхцэцэг, отставить вставать, — запретил Платон Ильич. — Лежите. Если очень хочется — лежите по стойке «смирно». — Улёт! — заявила Таня. — Такого я ещё не слышала! — Что это за музыкальный инструмент? — удивилась Тоня. — Звучит необычно. — Варган, хомус и так далее, — объяснил доктор. — У этого инструмента много названий, он распространён у многих народов. — У меня есть почти такой же, аман хуур, — поинтересовалась я. — Платон Ильич, можно мне играть на нём? — Играть я Вам не советовал бы — вибрация, в Вашем случае рискованно, — возразил Платон Ильич. — Слушать можно. Как Вы воспринимаете эту музыку? — Обожаю! Дадите что-нибудь послушать? — Обязательно. — Честное слово, Платон Ильич? Вы не обманете? — Не обману. Честное акушерское… …Тоня спросила, можно ли попросить родных принести переносной телевизор. Платон Ильич не разрешил: — Зачем тут телевизор? Чтобы смотреть всякую ерунду и расстраиваться? Так не пойдёт. Товарищи женщины, легли в больницу лечиться — значит не нервничаем, отдыхаем от будничных забот и лечимся… …Платон Ильич прав, так спокойнее… …Несколько дней мы с девочками смотрели на видео Монголии. Моей Монголии… Тоня, пациентка. Да-да, а в воскресенье нам принесли планшет на целый час, и мы всей палатой слушали необычную музыку. Меня она очень успокаивает, Таня под неё дышит ровнее. А Моня… — Девочки, я под эту музыку всегда «улетаю», — призналась она. — И даже, кажется, чувствую себя лучше. Платон, в понедельник перед пятиминуткой. …- Алла Владимировна, Лелека на завтра назначаю суточный контроль диуреза. Ивановой отменяю … вместо него будем капать … в той же дозировке. У Козловой новое назначение. Добавляем … по одной таблетке три раза в день. — Хорошо, Платон Ильич, я поняла. Мобильный. — Платон Ильич, подойдите, пожалуйста, в приёмное отделение. Пациентка по «скорой». — Сейчас приду. Ну что ж, всё как всегда. Началось в дурдоме утро… Лиза. — Где Папаниколау и Земцов? — спросила я. — У них пациентка по «скорой», оперируют. — Хорошо, коллеги, тогда их не ждём, давайте начинать. Что у нас сегодня за ночь?.. Прометей Микисович, заведующий гинекологическим отделением. — Скажи мне, Платон Ильич, ну откуда такие дуры берутся? — возмущался я, когда мы с Земцовым размывались после операции. — Известно откуда, коллега, — ответил Платон Ильич. — Из тех же ворот, что и весь народ. — Откуда весь народ — это я в курсе, — я усмехнулся, — ты мне, Платон Ильич, скажи, откуда берутся дуры? — Самому интересно, — Земцов был мрачен. — Ладно малолетки — у них по возрасту ума ещё маловато, предохраняться толком не умеют, забеременеют и боятся, что мамка заругает. Но эта ведь не малолетка! Должно же в тридцать пять в голове быть хоть что-то! — Если уж не подумала о контрацепции и беременность не нужна, кто мешал ей прийти в женскую консультацию и взять направление на прерывание беременности, медикаментозным или хирургическим способом? — А я о чём? Зачем было переться непонятно к кому и делать криминальный аборт почти по Шолохову? — Я что-то пропустил? Шолохов — кто это? Он разработал какую-то гинекологическую методику? — Прометей Микисович, ну ты даёшь стране угля! — ответил Земцов. — Шолохов не гинеколог. Это писатель, автор «Тихого Дона». У него в книге жена главного героя пошла к бабке делать аборт и умерла — истекла кровью. Бабка орудовала крючком и повредила ей матку. Ты сам видел, здесь примерно то же самое. Матка в лохмотья, если бы не удалили пациентке матку, мы бы женщину не спасли. Сейчас ещё антибиотиками по самую макушку её накачать придётся — кто знает, какая микрофлора была на инструментах у этого, чтоб его, абортмахера. — Дура… — сказал я. — Платон Ильич, идём на пятиминутку… …Прежде чем пойти в кабинет начмеда, Земцов на минутку зашёл в ординаторскую и взял там какую-то распечатку… …- Платон Ильич, как там Ваша пациентка с синдромом Эйзенменгера? — поинтересовалась начмед. — На данный момент состояние стабильное, — ответил коллега. — Каковы перспективы? — Постараюсь максимально возможно пролонгировать беременность, Риск есть, но ситуация не совсем безнадёжная. Вот, я нашёл публикацию в медицинском журнале об успешном случае ведения беременности и родоразрешения. Елизавета Юрьевна, позвольте, я прочитаю вслух. — Да, конечно. Земцов прочитал. — Платон Ильич, но там описана очень серьёзная ситуация после родов! — возразил Роман Алексеевич. — Вашей пациентке вообще не надо было бы беременеть. — Что поделать, коллега, пациентка беременна и настаивает на сохранении беременности, — задумчиво сказал Земцов. — Состояние больной экстренных мер на данный момент не требует. Разве у нас есть какой-то иной выбор, кроме как наблюдать её и поддерживать стабильность состояния? Будем посмотреть. — Платон Ильич, будьте любезны делать это Ваше «будем посмотреть» в связке с кардиологом, — потребовала Елизавета Юрьевна. — Конечно, — Земцов кивнул. — А что там с нашей многоплодной мамочкой? Операция в среду? — Да. Всё готово и все готовы. — Платон Ильич, Вы не боитесь? — спросила старшая медсестра. — Коллеги, монголы говорят: «Айвал бүү хий хийвэл бүү ай». — Мы тут люди тёмные, — заявил «Винни-Пух», — по–монгольски не понимаем. — Если боишься, не делай, если делаешь, не бойся. — Будем надеяться, тебе повезёт. — Эзэн хичээвэл заяа хичээнэ. — Платон Ильич, получишь по шее! — Это монгольская пословица. Повезёт, если сам постараешься. Тоня, пациентка. Мы с девчонками лечимся и продолжаем всей палатой смотреть наш «монгольский сериал». Он стал интереснее. В понедельник мы смотрели очередное видео с ландшафтом. Во вторник я и Татьяна принялись подшучивать над Моней по поводу опасности поедания большого количества квашеной капусты, а Моня по простоте душевной спросила об этом у Платона Ильича. А я опростоволосилась, неправильно поняв его слова. Но обо всём по порядку. Платон Ильич пришёл на обход. — Платон Ильич, как там на улице? — первым делом осведомилась Моня. — Хүйтэн, — ответил доктор. — Платон Ильич, зачем Вы материтесь? — спросила я. — Когда? — удивился Платон Ильич. — Я не матерился. — Вы же только что сказали, что… ну в общем, мужской писюн… там. — Тоня, как Вам не стыдно? — Платон Ильич укоризненно посмотрел на меня. — Того, что Вам послышалось, там нет. Я по-монгольски сказал слово «мороз». Моня хихикнула. — Платон Ильич, это слово означает не только мороз. — Я знаю, — Платон Ильич улыбнулся. — Одну неприличную болезнь, о которой мы сейчас с вами говорить не будем. И я выразился не совсем правильно. Я хотел сказать — өнөөдөр хүйтэн байна. Сегодня морозит. — Платон Ильич, а что такое пердолёт? — ляпнула Моня. — Интересный вопрос, — доктор засмеялся, — могу я узнать, чем он вызван? — Понимаете, я ела капусту, а девочки говорят: не ешь много сразу, а то будешь летать на этой штуке. Что это такое и зачем мне на нём летать? — Не хулиганьте, товарищи женщины, — пожурил нас Платон Ильич и посмотрел на Моню. — Как бы Вам это объяснить… Капуста может усиливать газообразование в кишечнике и, соответственно, приводить к усиленному испусканию газов. Если говорить совсем по-простому, перестараетесь с квашеной капустой — будете пукать. — И взлетать над кроватью, — пошутила Татьяна. — Что, меня от этого в воздух будет подбрасывать? — изумилась Моня. — Я не хочу! Мы с Таней расхохотались. — Посмеялись — замечательно, — сказал Платон Ильич, — а теперь давайте по делу. Как себя чувствуете? Есть ли какие-нибудь жалобы? И давайте сюда свои животики, я должен вас осмотреть и послушать сердцебиение у Ваших детишек… …Вечером была песня. — Моня, о чём поют эти парни? — спросила я. — Когда солнце поднимается высоко, распускаются цветы, тихо дует ветер. Давайте споём о нашей любви. Дует ветер, скоро придут прохладные осенние дни. Давайте путешествовать и петь. — Как же мы можем путешествовать, если лежим в больнице? — не поняла Таня. — А что, по-твоему, мы делаем по вечерам? — воскликнула я. — Мысленно путешествуем по Монголии… …В среду вместо Платона Ильича на обход к нам пришла начмед Елизавета Юрьевна. — Платон Ильич просит его извинить, — сообщила начмед. — Он сегодня будет делать одной из пациенток серьёзную операцию, Операция для нас новая, поэтому любой шум вблизи операционной нежелателен. Прошу вас с десяти часов утра примерно до полдвенадцатого не шуметь. — Хорошо, — ответили мы. — Жалобы есть?.. …Вечером — песня. — Жаркая пустыня, — перевела нам Моня. — Моя дорогая монгольская земля — судьба от родителей, моя золотая колыбель. Подул прохладный ветерок, он делает щеки румяными и очищает душу. В четверг на видео был красивый ландшафт. В пятницу — песня. — Девочки, этот певец так похож на моего покойного дедушку! — А о чём песня? — Монголия — моя страна. Стада крупного рогатого скота рассеяны по равнинам. Люди впитали в себя роскошь счастья. Моя цветущая зелёная земля, по которой ты ступаешь. Моё чистое небо и яркое солнце. Родина — моя колыбель. Ароматная земля, по которой ты ступаешь. В чём суть яркого солнца, моего неба? Родина — моя колыбель, Золотой мир щедрых людей. Моя гармония в мире сильна. Я на пути к повышению, нет конца бурному развитию. Очень светлое и процветающее будущее. Родина — моя колыбель. Золотой мир щедрых людей. …Субботнюю песню Моня слушала необычно — затаив дыхание и сложив ладони, словно для молитвы. — Потрясающая песня! — она улыбнулась. — Молитва вечному небу. Поклонимся Родине с любовью и благоговением. Помолимся белой луне и прошепчем наши пожелания. Величие Монголии. Эй, моя луна. О, мой рай. Небо вечно синее. Помолимся Отцу небесному, шепча наши пожелания. Давайте помолимся и поклонимся великому солнцу. Пусть величие распространяется на судьбы всех людей. Эй, моя луна. О, мой рай. Небо вечно синее. — Девочки, — удивлённо прошепттала Моня через несколько минут, — откуда Платон Ильич знает, как веруют в Монголии? — Балда ты, Цветочек! — поддела её Таня. — Ведь он работал в Монголии! Там, наверное, и узнал! Интересно, что мы увидим завтра? …Варган и шум горной реки… И необыкновенное ощущение спокойствия, которое дарит эта удивительная музыка… Вечер этого же воскресенья. Из рабочей тетради доктора Земцова. Пациентка Мөнхцэцэг Козлова. Беременность первая, без прегравидарной подготовки. Беременность прогрессирующая, развитие плода соответствует сроку беременности, патологий в ходе очередного УЗИ не выявлено. Продолжаю немедикаментозную коррекцию эмоционального состояния пациентки. Начинаю чаще использовать видео со словами песен. Пение усилит её вовлечённость и ускорит осознание смысла каждой песни, которые я даю ей слушать. План на следующую неделю. Понедельник. Песня о самоосознании монгола № 1. Краткое содержание песни. Дом полон запахов и звуков. В нём пахнет высушенным навозом (используется для печей). В нём вещи отца, тоскующего по сыну, и благословение матери, вскормившей своим молоком. Здесь прошло детство. Знакомый невысокий холм ждёт меня. Горы, тоскующие обо мне, плачут осенними ночами. Освежающий лёгкий ветерок. Поцелуй отца. Я монгол! Вторник. Песня о самоосознании монгола № 2. Краткое содержание. Густой дым пахнет высушенным навозом. Я родился в доме пастуха в степи. Я думаю, это моя колыбель. Этот человек монгол, который любит свою страну. Среда. Песня о монгольской степи. Краткое содержание. Моя степь как мать, вскормившая молоком. Здесь белые храмы (местное верование) и надгробные пирамиды предков. Моя монголия, степная Монголия. Привет, обитель мира и счастья. В бескрайней степи у идола Вечного неба я отдохну и пойду дальше. Восходящее красное солнце медленно перемещается. Дюны — это голубые горы. Есть много местных талисманов. Четверг. Монгольская музыка. Пятница. Песня о весне. Краткое содержание. Весной прилетают стаи птиц — до осенней прохлады. Тот, кого (что) любил в детстве, невозможно забыть, куда ни пойдёшь. Вспомнив о возлюбленной, я помчался к ней на серой лошади. Встань на дюне и послушай голоса домашнего скота, это похоже на звуки флейты. Мы одни на этой нашей земле. Суббота. Песня о весеннем дожде. Краткое содержание. Первый весенний дождь. В местном озере — водоплавающие птицы, они прилетели рано. Немного печально. Первый дождь этой весны. Идет дождь, моросящий дождь, проникающий в душу. В глазах прячется грусть. Придёт свет любви. Любимая, я хочу спешить к тебе. Идёт дождь. Пробудите одинокое ожидающее сердце, с удовольствием наслаждайтесь серебряными каплями. Идёт дождь. Во вселенной людей расцветут маки любви. Примечание: в монгольском языке отсутствует согласование рода, песню может петь, как мужчина, так и женщина. Воскресенье. Тибетские поющие чаши. Платон. Разумеется, в её медкарту я всё это писать не буду. Один мой давний знакомый, большой шутник, сказал, что медкарта должна быть целомудренной, как цыганка перед свадьбой, и следовать строгим правилам, как послушница монастыря. На обходе пациентка сообщила: по её просьбе мать занимается сменой её фамилии, с нынешней на фамилию родителей. Получит новые документы — внесу изменения в её медкарту. Мөнхцэцэг, пациентка, через неделю после записи в тетради лечащего врача. Мне очень понравилось, что есть слова песен — можно подпевать. От этого немного весело. Надо же! Караоке в больнице! Когда я пою, из головы исчезают мрачные мысли. А воскресное видео — что-то новое для меня. Это так успокаивает… Татьяна, пациентка. — Цветочек, а у тебя, оказывается, приятный голос! Мөнхцэцэг. — Девочки, а что там кто-то напевает в коридоре? Кто это? Тоня, пациентка. — Да, наверное, дежурный врач. Но совершенно точно не наш. У нас ведь Платон Ильич, а это не его голос. Тише, девчонки, дайте послушать! В коридоре кто-то на мотив «Не сталевары мы, не плотники» напевал шуточную песенку акушеров-гинекологов. Платон. В течение недели я побеседовал с родственниками пациенток Ивановой и Козловой. Муж Ивановой, по-моему, из тех, кого кто-то из моих коллег называл «лютики-долбанутики». На моё предложение сесть он почему-то ответил возмущённым отказом. Хочет разговаривать стоя — да пожалуйста, не проблема, но зачем он так шумит? Как банный лист к известному месту, он пристал ко мне с одними и теми же расспросами — с какой стати я держу его жену в больнице, и как долго это будет продолжаться. Моих объяснений, почему пребывание в стационаре его супруге необходимо, он слушать не хотел: перебивал и на повышенных тонах снова спрашивал то же самое. Ему удалось разозлить меня. Пришлось рявкнуть: — Равняйсь! Смирно! От неожиданности мужик заткнулся и вытянулся в струнку. Я воспользовался этим. — Ваша жена будет находиться в больнице — это нужно для её здоровья! — сказал я. — И больше не смейте повышать на меня голос. — Она носит моего сына! — заявил муж пациентки. — Вот и чудно, — ответил я. — Хотите сына — дайте жене спокойно вынашивать ребёнка под постоянным набюдением врачей. Лежит в стационаре — значит так надо! — Хр…н с Вами, пусть лежит здесь — подожду, пока родит! — психанул мужик и выскочил вон из ординаторской… …Мама моей монгольской пациентки — седеющая миловидная женщина, с ней мы хорошо поговорили о состоянии Мөнхцэцэг. Она также рассказала историю семьи. Она была замужем в Монголии за мужчиной на двадцать лет старше неё, дочку родила в тридцать девять. Годы спустя, после смерти родителей, она захотела вернуться в Россию. — Я всё думаю, может, не надо было тащить сюда мужа и дочку? — сказала она. — Муж был уже немолод, и ему непросто было приспособиться к жизни в России. Тут его и схоронили, не в его родных краях. Дочка… Она больше в отца пошла, не в меня. Зачем я выдернула их из привычной для них жизни? — Не вините себя, — я осторожно коснулся её руки. — Ваш муж прожил свою жизнь, какой бы она ни была. Его, к сожалению, уже не вернуть. Сейчас надо думать о Вашей дочери. — Но как думать, доктор? — женщина всплеснула руками. — У неё такой тяжёлый диагноз, а она отказалась лечиться у онкологов и упирается: хочет доносить ребёнка! — Ваша дочь — взрослый человек, — произёс я. — Таково её решение, и мы с Вами должны уважать его. Я со своей стороны обеспечу Вашей дочери необходимое лечение. А Вы… Вы можете готовить для неё монгольские блюда? — Да, конечно. Повар из меня, понятно, не в ресторане работать. Но кое-что умею, муж научил. Ему нравилось, как я готовлю, и дочка тоже любит. Только чай этот монгольский всё никак не научусь заваривать. — Отлично. А ещё… У Вас дома есть какие-нибудь книги на монгольском языке? Или хотя бы переведённые с монгольского? — Есть. Принести ей? — Вашей дочери сейчас нельзя волноваться, — объяснил я. — Желательно, чтобы чтение не волновало и не утомляло её. Мать пациентки задумалась. — Доктор, у нас есть книга монгольских сказок! — вспомнила она. — Годится? Я кивнул. — Я поняла, доктор, я обязательно принесу! — пообещала женщина. …Я посмотрел прогноз погоды на следующую неделю. Хм… Интересно. Буду составлять недельный «музыкальный» план для пациентки Козловой — учту. И рассказ её матери тоже, пожалуй, пригодится. Тоня, пациентка. …С понедельника и до конца недели зарядил дождь. В первый день он шёл со снегом, потом просто дождь. И песни тоже были «дождливыми». Хотя не совсем. Как утверждает Моня, это песня о любви. Мөнхцэцэг, пациентка. — Честное слово, о любви, девочки, — сказала я. — Если ты моя зима, я снег, который никогда не растает. Как секрет, который никто не разгадал, ничто не заменит в моём сердце твоей любви. Если я твоё солнце, ты цветок, который никогда не вянет. Наша встреча священна… Любовь моя, ты дождь, а я снег.Тающий снег и дождь. Люблю тебя того дня, как мы впервые встретились — дождь любви с падающим снегом. Моя любовь, если ты моё сердце, я душа, которая никогда не изменится, как мимолётное счастье. Не покидай меня, потому что ты дождь с неба, любовь моя. Обними меня, тающий снег. Мы сольёмся здесь навсегда. Видео почему-то было новогодним, и я сказала об этом. — Цветочек, какая разница? — удивилась Таня. — Выгляни в окно, там то же самое — снег и дождь. …Во вторник песня была о ночном дожде и о любви. Ночной дождь шептал на ухо цветам и дарил прохладные, чистые капли. Цветы радостно раскрывались навстречу ночному дождю и тихонько прошептали: восхваляю тебя всем сердцем. В глубокой темноте сна тепло любви. Это коснулось твоего дыхания или нет?.. …В среду в песне был дождь во сне. Птице, которая свободно летала, тяжело опуститься на воду. Черноглазый, когда я снова увижу тебя? Полная ночная луна будет плавно подниматься. Дорогой, моя судьба помнить. Дождь посреди сна. В доме с номером — подушка мокра от слёз. Вот и всё. …В четверг дождь в песне стал серебряным. — Цветочек, переведи нам, пожалуйста, — попросила Таня. — Всё заполняя собой, ночью под серебряными лучами вечной луны идёт серебряный дождь. Моя дорогая, ты видела это? Хочешь попробовать дождь? Когда ты мчишься во вселенную, выпей звёздный чай. Я хочу снова бродить под дождём, под белыми лучами красивых звёзд, моя дорогая… …В пятницу песня заставила меня прослезиться. — Моня, ты никак реветь надумала? — участливо спросила Антонина, увидев, что я вытираю слёзы. — Это я так, — поспешила я успокоить её. — Девочки, где Платон Ильич находит такие песни? — А что в ней такого? — выделила Тоня голосом. — Это как будто о моих маме с папой написано, — рассказала я. — Я у родителей поздний ребёнок. В молодости у них любовь, у каждого своя, не сложилась. Маме было уже сильно за тридцать — извини, Тоня, — и тут вдруг сюда в командировку на несколько месяцев приехал папа. Он был намного старше мамы, уже седой, но очень красивый и добрый. Они познакомились, стали встречаться, и мама влюбилась. Поженились и уехали к папе в Монголию. Через два года родилась я. — А песня-то о чём? — Да о любви же! О поздней любви. Весной дождя не было. Почему осенью? Что делать? Нераспустившиеся весной цветы, почему они цветут осенью? Под покровом зимнего снега сиротливо вырастут цветы. Сердце разбито… Ты позовешь меня на вечернее свидание? Цветы, пожалуйста, попросите у позднего дождя запоздалой любви. Поздние дожди приходят весной. Поздняя любовь приходит поздно. Совершенно чёрная ночь во сне. У тебя седина? Мороз в сердце. Будет ли он таять на солнце мечты? В звездный час любви поздний дождь шептал в сердце, хоть и не без счастья. Цветение — поздняя судьба. — Здорово, — Тоня улыбнулась. — А за окном всё льёт… Как бы поколдовать, что будет завтра? — Я тебе это и так скажу, — Татьяна хихикнула. — И колдовать не надо: завтра праздник. Алёна, вечером. — Как уже надоел этот дождь! — возмутилась я. — Поколдовать бы как-нибудь, чтобы он уже перестал! — Колдовать в пятницу? — насмешливо сказал Ваня. — Маленькая дрянь! — Ты чего обзываешься? — вспыхнула я. — Мама, ну скажи ему. — Доченька, Ваня не обзывается, — мама обняла меня. — Он просто шутит. Есть такой мультфильм «Маленькая колдунья». В нём девочка-колдунья решила пробраться на праздник, куда допускались только взрослые колдуньи. Её тётя заметила её на празднике. Ей дали год на подготовку к специальному экзамену. Колдовать в пятницу запрещалось. Однажды девочка нарушила этот запрет. — И что из этого вышло? — полюбопытствовала сестрёнка. — Давайте вместе посмотрим мультфильм, — предложила мама. Мы посмотрели. Мультик о девочке, от которой требовали делать плохое, а она поступала наоборот. По-моему, трудный выбор. — Колдовать в пятницу? Маленькая дрянь! — хохоча, повторила Поля. В ответ я принялась её щекотать. — Посмотрите ещё один мультфильм, — предложил папа. — Правда, он про мальчика. Ему тоже надо было делать плохое, а он делал хорошее. Там даже учили, как делать мелкие пакости. — И как же? — удивились мы с сестрой. — Надо сказать «Эне-бене-раба» и щёлкнуть хвостом, — с самым серьёзным лицом сказал папа. ==================================== Примечание. Доктор Земцов имел в виду один из выпусков мультфильма о чертёнке № 13. ==================================== Вот всегда он так! Иногда не поймёшь, шутит он или говорит серьёзно. И даже смешные глупости умеет говорить так же спокойно, как удав Каа. — Родной, может быть, ты скажешь это заклинание и щёлкнешь хвостом, чтобы дождь наконец прекратился? — Я уже щёлкнул, — ответил ей папа. — Завтра дождя не будет. Честное акушерское. — Как ты это сделал? — хором спросили мы все. — Хорошие мои, — папа посмотрел на нас, хитро улыбаясь, — для чего, по-вашему, существует прогноз погоды? Роман Широков. Сегодня Восьмое марта. На пятиминутке мы, мужчины, отчитались о ночных делах по отделениям. В родильном отделении всё было относительно спокойно — за ночь всего одни роды, мать и ребёнок в хорошем состоянии. Потом начались поздравления присутствующим на пятиминутке дамам, и, разумеется, букеты цветов. Букет Лизе от Земцова. Это его законное право, и мы даже не подвергаем сомнению порядок вещей, в шутку перефразировав слова «право первой ночи». Не будем о ночи, оставим им их семейные тайны. На работе в праздники — у Земцова «право первого букета», и это всегда белые розы. А наши букеты, от коллег, могут быть какими угодно. Как водится, обсудили и вопрос «по пять капель» вечером в ординаторской… …Сегодня меня меняет Земцов. Он попросил немного задержаться в родильном отделении после пятиминутки. Он заступит на смену чуть позже. — Далеко собрался, Платон Ильич? — В патологию беременности. Схожу на обход и вернусь. — Платон Ильич, ты ещё здесь? — я усмехнулся. — Иди уже… — Понял, — сказал Земцов и исчез. Тоня, пациентка. Сегодня праздник. Платон Ильич на обходе поздравил нас, а затем выслушал и осмотрел. — Доктор, а видео сегодня будет обычное или праздничное? — полюбопытствовала Моня. — Посмотрю на Ваше поведение, — Платон Ильич улыбнулся. — Остальных тоже касается. — Платон Ильич, ну скажите, пожалуйста — воскликнула Моня. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — уклончиво ответил доктор. — Вечером всё сами увидите. Товарищи женщины, прошу меня извинить — у меня дневное дежурство в родильном отделении. Платон Ильич ушёл работать, а мы переглянулись и состроили друг другу забавные рожицы. Что ж, днём лечение, а вечером посмотрим, что Платон Ильич приготовил для Мони и для нас… Роман Широков. — Платон Ильич, хочешь новость? — спросил я у вернувшегося в отделение коллеги. — Что такое? — Шестаков снял пирсинг. — Да ну?! — Снял. Он сам это сказал. Лихо ты, Платон Ильич, его недавно на пятиминутке приложил! Одно слово — и все всё поняли. Но от того, что Шестаков снял пирсинг, он не перестал быть сам знаешь кем. — Роман Алексеевич, ты же понимаешь, пирсинг далеко не главная причина, почему я его так назвал. — Я-то понимаю. Кто бы это Шестакову объяснил… Мы с Земцовым пожали друг другу руки. Он пошёл работать, а я — домой, спать. Тоня, пациентка. …- Моня, — о чём песня? — видеоролик был простым, но красивым. — Нежно смеющаяся, ты цветок моей любви, — перевела она. — Прекрасная, ты моя королева цветов. Изящно танцующая, ты цветок моей любви. Всегда красивая, ты моя королева цветов. Тихо читающая, ты цветок моей любви. Ты связала меня своей любовью, ты моя королева цветов. В космосе светят серебряные лучи луны — моя цветочная любовь, я тебя люблю. …После этого мы с Татьяной стали поддразнивать Моню, почему это Платон Ильич передаёт ей такие песни, не влюбился ли. Это было очень смешно — мы все понимали абсурдность такого предположения и видели на руке у нашего лечащего врача обручальное кольцо. — Дурочки, — заявила нам Моня. — Платон Ильич женатый. — Да мы просто шутим, Цветочек, — ответила ей Таня… Таня, пациентка. В воскресенье мы снова целый час слушали этот… как его… Ну этот необычный для нас инструмент, на котором быстро играют рукой, держа его во рту. Короче, вы поняли. Что Платон Ильич придумал для Цветочка на следующую неделю? Станислав Никитич, врач-онколог, в понедельник. Мы с доктором Земцовым обсуждали состояние его онкобольной беременной пациентки. — Коллега, я ничего не понимаю! — честно признался я, ознакомившись с результатами её анализов. — Мы с Вами беседовали почти месяц назад. По логике вещей, общее состояние пациентки должно было бы ухудшиться. Но она на данный момент стабильна! Не лучше, конечно, но ведь и не хуже! — Станислав Никитич, если Вы, онколог, ничего не понимаете, то я, акушер-гинеколог, понимаю ещё меньше Вашего, — ответил мне доктор Земцов. -Что происходит, Платон Ильич? — недоумевал я. — С бубном Вы вокруг неё бегаете и камлаете, что ли? Коллега расхохотался. — Смешинку проглотили? — С бубном вокруг пациентки я не бегаю, — ответил он. — С симптоматическим лечением худо-бедно справляемся. А прочие свои секреты я предпочёл бы не раскрывать. — Ну что ж, коллега, тогда увидимся через месяц. — Не смею больше Вас задерживать. Яна Максимовна, врач-кардиолог. Я осмотрела пациентку Иванову, потом мы с Платоном Ильичом отправились в ординаторскую. — Каково Ваше мнение? — спросил он. — Коллега, — порекомендовала я, — продолжайте лечение пациентки по расписанной ранее схеме — это позволяет поддерживать её состояние в рамках приличий. Разумеется, оно далеко от идеала, пациентка больна, но всё же… По-моему, отсутствие ухудшения — тоже результат. И не самый худший. — Я тоже так думаю, — согласился со мной коллега-гинеколог. Тоня, пациентка. …Утром в понедельник мы услышали шум и какую-то возню в соседней палате. — Я тебе, … такая, все патлы повыдергаю! — закричала женщина. — Спать с моим мужем, дрянь? Вот тебе! Вот! И вот! — Сама ты …! Он тебя не любит, … ты, и дура! — крикнула другая. — Я тебе сейчас! …Возня, женский визг… Татьяна хохотала, уткнувшись в подушку. — Чего они там? — спросила Моня. — Две тётки мужика не поделили? — Похоже, да. Я выглянула в коридор. — Помогите кто-нибудь, они вцепились друг другу в волосы! — в коридор выскочила молоденькая испуганная беременная. В ту палату сначала вбежала дежурная медсестра, потом дежурный врач-женщина. Потом Платон Ильич. Я думаю, он шёл к нам в палату на обход, а тут эта суматоха в соседней палате. — Да прекратите же! — донёсся оттуда женский голос. — Платон Ильич, ну скажите им… — А ну тихо, не орать! — рявкнул Платон Ильич. — Отпустили друг друга, быстро! Шум прекратился. — Я Вас предупреждал — Муравьёву и Загорскую нельзя в одну палату, подерутся! — сердито произнёс Платон Ильич. — Я подумала, Вы шутите, — послышался ответ. — Кристина Александровна, — сказал Платон Ильич, — у Вас есть выбор: или прислушаться к моему совету и развести двух этих пациенток по разным палатам, или вместо лечения пациенток всю смену разнимать их. — Непростая задачка… — дежурный врач, кажется, задумалась. — Кто начал драку? — осведомился Платон Ильич. — Она, — это был голос одной из подравшихся. — В какой палате есть свободное место? — это Платон Ильич. — В восьмой. — Загорская останется здесь, а Муравьёву прямо сейчас переводим в восьмую. Собирайте свои вещи! — Я не хочу! — возмутилась женщина. — Это Вы дома мужу будете говорить — хочу или не хочу! — сердито сказал Платон Ильич. — А здесь, если не можете не затевать выяснение отношений — пойдёте в восьмую палату! Собирайте вещи, я сказал! Вот, соседку по палате испугали! Марина, дайте ей воды… …Через несколько минут из соседней палаты вышла беременная, за ней — медсестра с её пакетом. Они прошли в сторону дальней палаты. В соседней палате было тихо. Поняв, что сейчас Платон Ильич придёт к нам в палату, я отошла от двери и легла в постель. Девчонки хихикали… …- Здравствуйте, товарищи женщины, — поприветствовал нас Платон Ильич. — Обход. Как самочувствие? Жалобы есть? — А что за цирк с конями сейчас там был? — Таня указала в сторону соседней палаты. — Пустяки, дело житейское, — пошутил доктор. — Извините, я не обсуждаю одних пациенток с другими. Этика. — Платон Ильич, да мы всё слышали, — я не смогла удержаться от улыбки. — Чьи-то жена и любовница подрались? — Примерно так, — Платон Ильич тоже улыбнулся. — А теперь давайте я вас осмотрю… Мөнхцэцэг, пациентка. Вечером была красивая песня о родителях. — Моня, переведёшь? — спросила Антонина. — Конечно, — согласилась я. — По легенде, было создано начало и конец. Легенду жизни создали папа и мама. Земля создаёт небо, огонь и воду. Легенду о жизни — только мои родители. Действие создаёт правду и ложь. Легенду навсегда создали только мои родители. Создали легенду жизни только мои родители… …Во вторник мы смотрели мультик. Папина колыбельная… Звёзды заснули. Дочка моя, спи как лиса. Луна поёт свою песню. Мечтай и не бойся темноты. Баю-бай, моя дочка. Окутайте своего малыша любовью — пусть каждый отец благословит своих детей. Луна сияет сквозь облака. Малышка, спи, как лиса в поле. Луна послала свои лучи. Приятных снов. Баю-бай, моя малышка, не бойся темноты. Малышка плачет в кроватке, не позволяя отцу уйти… …Сегодня песня о папе. Я задумалась. И вдруг я с удивлением обнаружила — мне уже не так обжигающе-больно думать о папе, как раньше… …В среду — ещё одна красивая песня об отце. — Цветочек, о чём поют? — спросила Татьяна. — Это как бы дуэт папы и дочки. Песня называется «Мудрый цветок». Отец говорит дочери: ты появилась в моём сне, моё дитя, произошедшее из моего сердца, мы так похожи. Ты мой смеющийся цветок, красивый цветок любви, выросший на моих руках. Для меня ты — самый яркий цветок. А дочь ему отвечает: в первый раз открыв глаза, я увидела слёзы моего красивого отца. Отец, ты моя мудрость — мудрость, из которой создан мой храм. Ты моё спасение от грустных мыслей. У меня только один разум, и он просветлён тобой. Отец говорит: ты сделала мои глаза мягкими, мой весенний цветок, ты оживила мою любовь, моя дочь, моя судьба. Дочь на это ответила: моё тело отдано солнцу. Синие горы, моё небо. Я пьянею от любви, когда обнимаю отца. …Я расплакалась. — Ты чего, Цветочек? — не поняла Таня. — Не мешай ей, — тихо сказала Тоня и повернулась ко мне. — Поплачь, Моня, если плачется. Раз душа просит поплакать, то значит надо. Плачь, детка, плачь… Тоня встала, подошла ко мне и стала осторожно гладить меня по голове. Эта неожиданная ласка соседки по палате быстро успокоила меня. В ней не было ничего дурного. Просто дружеское тепло. И даже чуточку материнское. Да, наверное, так и есть, материнское тепло — Тоня старше нас с Таней. И она говорила, у неё есть дочка. Поплакав, я почувствовала облегчение от этих слёз. — Ты успокоилась, Монечка? — мягко спросила Тоня. Я кивнула. — Молодец. А теперь вытри слёзы и умойся… …В четверг на обходе Таня спросила Платона Ильича, зачем он приносит мне песни, от которых я плачу. — Платон Ильич, по-моему, это жестоко, — сказала она. — Это не жестокость, — ответил он ей. — Так надо. Затем доктор посмотрел на меня. В его тёмных глазах не было равнодушия или жестокости. Забота и участие. В его взгляде что-то по-отцовски тёплое. Я подумала, может быть, он прав, и то, что я вчера ревела, так и нужно? Может быть. Ведь вчера я поплакала — и мне стало немного легче. Вечером — песня об отцовской любви. — Это тоже как будто разговор отца с дочерью, — сказала я. — Отец говорит: воспитанная с большой любовью и заботой моя красивая и элегантная дочь — мое счастье. Это свет, который радует душу. Отец сделает всё для своей прекрасной дочери. Это цветок, который расцвёл от моей любви. Она мой ребёнок, моя дочь, которую я воспитал с состраданием. — А что дочь? — поинтересовалась Тоня. — Дочь отвечает: «Ты мой благодетель, который дан мне по счастливой случайности. Во всей вселенной другого такого нет. Воспитавший в гармонии с безмерной любовью. Небеса любви, мой отец — мой кумир. Это свет, который делает мои мечты реальностью.» — И всё? — Отец говорит: дочь, которая любит своего отца больше всего на свете — это цветок, который расцвёл от моей любви. Она мой ребёнок, моя дочь, которую я воспитал с состраданием. Моя дочь — моё счастье. Дочь говорит: мой любящий отец — мой кумир, другого такого во вселенной нет. А в конце они говорят друг другу, что каждый из них — незаменимое сокровище во вселенной. — Цветочек, какие красивые и мудрые у вас песни! — удивилась Таня. Да что же это такое? Я опять начала реветь. Но соседки по палате не мешали мне… …В пятницу — песня о седом отце. В солнечных высоких горах Алтая, когда падают осенние заморозки, мой старый седой отец, ты думаешь обо мне. Ах, ах, ах, ты думаешь обо мне. В высоких алтайских горах роса и мороз. Мой отец со стадом. Он смотрит вдаль. Ах, ах, ах, ты думаешь обо мне. Туман в высоких Алтайских горах серый и морозный. Твой сын вернётся, подожди, мой седой отец. Ах, ах, ах, ты думаешь обо мне. В высоких седых горах Алтая среди белёсой травы мой старый седой отец сидит, вспоминая своё дитя. Ах, ах, ах, ты думаешь обо мне… …В субботу — песня о гнедых лошадях отца. Гнедая лошадь, ты собираешься напиться воды с твоим отражением. Гнедая лошадь, я собираюсь взнуздать тебя серебряной уздечкой моего отца. Гнедая лошадь, я отпушу поводья. Ветер дует и гонит по небу табуны облаков. Гнедая лошадь на привязи — это то же самое, что девушка в доме родителей. Праздник, шёлковые поводья, бег гнедой лошади, самой смелой среди других лошадей. Есть три праздничных песни. Сыновья моего отца — как папины гнедые лошади. Есть три песни на тразднике — песни сыновей моего отца… …В воскресенье — музыка. Монгольская музыка… Роман Широков. В понедельник утром я подменил Земцова на обходе в одной из палат отделения патологии беременности. — Доброе утро, меня зовут Роман Алексеевич Широков, — представился я. — Сегодня обход у вас проведу я. — А где Платон Ильич? — поинтересовалась одна из пациенток. — Он в операционной, — объяснил я. — Пока ваш лечащий врач занят, давайте не будем терять времени. Я сейчас осмотрю и послушаю вас, и всё сообщу Платону Ильичу, договорились? Женщины согласились. — Вы Тоня, а Вы Таня? — уточнил я у двух пациенток. Мне было весело. — Роман Алексеевич, — спросила Татьяна, — а что смешного в наших именах? — Ничего, — я поспешил успокоить её. — Когда-то много лет назад у меня были пациентки Таня и Тоня — сёстры-близнецы. У вас такие же имена. Но вас хотя бы не перепутаешь, вы разные и по возрасту, и внешне. — Роман Алексеевич, у нас ещё и болячки разные, — улыбнулась Антонина. — Я заметил, — ответил я и достал акушерский стетоскоп. — А теперь я послушаю Вашего малыша. Лиза, днём. — Платон Ильич, если Вы сейчас не очень заняты, — сказала я мужу по телефону, — зайдите, пожалуйста, ко мне. С Вашими записями относительно ведения одной из пациенток. Вы знаете, о ком речь. — Понял, Елизавета Юрьевна, — улышала я. — Пока ничего срочного. Сейчас приду… …- Сядь, пожалуйста, — попросила я. Платон сел. Я встала и подошла к нему. Прежде чем начать разговор, мне захотелось немного пошалить. Быстрым движением я наклонилась и поцеловала мужа в макушку. — Не понял, — Платон улыбался. — Я тебя люблю, — сказала я. — Лиз, я тоже тебя очень люблю. Но ведь позвала ты меня не только для признаний в любви, не так ли? — Конечно, — вернувшись на своё место, я села. — Что ты запланировал на эту неделю для пациентки Козловой? — Продолжаю медикаментозное лечение. — Я не об этом. Монгольский чай и сам знаешь что в придачу к нему. Есть план на эту неделю? — И на эту, — сказал Платон, открыв свою тетрадь и протягивая её мне, — и на следующую… …Я просмотрела его записи. — Не будет ли твоя «культурная программа» на две недели для неё слишком тяжёлым переживанием? — усомнилась я. — Если пойму, что это так, сразу прекращу, — спокойно пообещал Платон. — Принимается. — Лиз, у меня там роженица, — сказал муж и встал. — Срочности пока нет, у неё первый период родов, но всё же… Пойду поработаю… …Платон взял тетрадь и вышел. Счастье ты моё темноглазое, подумала я. Мөнхцэцэг, пациентка. Днём Платон Ильич всё же нашёл время прийти к нам в палату и самому узнать, как у нас дела. — Не доверяете Роману Алексеевичу? — удивилась я. — Доверяю, но хочу убедиться сам, — Платон Ильич мягко посмотрел на меня. — Мөнхцэцэг, как Вы себя сегодня чувствуете? — Как обычно, ничего нового. Почему Вы спросили? — Хотел уточнить, что Вы думаете о теме песен на прошлой неделе. Продолжим? — Да, — я кивнула. — Я вроде и плачу от песен о папе, но потом мне становится легче и как-то спокойнее на душе. А что, сегодня тоже будет песня об отце? — Да, — подтвердил доктор. — И у меня для Вас задание. Вечером послушаете песню — попутешествуйте в своей памяти, вспоминайте всё хорошее, всё самое радостное. Сможете? — Я попытаюсь. — Но если почувствуете себя нехорошо, обязательно скажите медсестре. — Я поняла, Платон Ильич… …Вечером — песня… Не заставляй отца ждать, пока листья пожелтеют и на землю упадут тени перелётных птиц. Хоть из далекой страны приезжай в гости. Может быть, ты продлишь жизнь своему отцу, если он обнимет своё дитя. Исполни желание седого отца, он ждёт своего сына. Пожалуйста, не заставляй своего отца немного грустить. Не дай морозу упасть на птичье гнездо, в котором ты был птенцом. Спеши туда после долгого дня. Разгладятся ли морщины отца после того, как он обнимет своё дитя? Не заставляй отца ждать, хвастаясь им вдалеке от него. Стаи перелетных птиц заставят его грустить. Не упустите момент и оставайтесь рядом с отцом на некоторое время. Интересно, прослезится ли отец, когда увидит своего сына?.. …Во вторник — песня о воспоминаниях… Я помню, как целовал отца, когда был ребёнком. Волосы отца не седые и слов мало. Когда я скучаю по тебе, отец, я наклоняюсь, входя в юрту моей памяти. Отец, ты во вселенной — опора, как гора, как обширное и просторное поле. Помню твой здравый ум и горячее сердце, отец. Я помню тебя молодым, ты снишься мне. В моём сне укрою тебя потеплее. Я буду всегда скучать по тебе и просыпаться, вспоминая о тебе. Я чувствую твою любовь, отец. Это как океан, отец. Всё в этом мире напоминает мне о тебе. Это вселенная, в которой я твой сын… …В среду — ещё раз о любви к отцу… Я не хвастаюсь тем, что скачу без седла, поднимая красную пыль. Я видел многое, чтобы понять: я люблю своего отца. Когда солнце заходит и становится темно, есть луна. Я не совершу ошибку — не падаю духом. Я не заблужусь в мире, где есть мой седой отец. Я буду нести добродетель. Рассказывая правду не с чужих слов, я спокоен — не лгу. Идти свято и честно — так велит душа. Это во мне от моего отца, который как молоко. Я не падаю духом. — Цветочек, а почему отец похож на молоко? — изумилась Таня. — Что общего? — Мы исторически скотоводы и кочевники, и традиционная монгольская еда соответствующая, — я улыбнулась. — Поэтому в Монголии всё самое хорошее сравнивают с молоком. — А, поняла, — Таня утвердительно кивнула. — Это что-то вроде того, что отцовская мудрость и отцовская любовь такие же вкусные, как молоко? И так же питают душу и сердце детей? — Ты правильно поняла… …В четверг ещё одна песня об отце. Далеко-далеко у горного озера отец заботится о своем стаде. Дорогой отец, слушай звуки и жди своё дитя. Лебедь летал над берегом озера. Это заставило меня много думать. В моих скитаниях эта земля — моя колыбель. Еду верхом на иноходце по земле моего старого отца. На горной вершине — перелётные птицы. Мой любимый седой отец, иди и посмотри, слушай звук и жди своё дитя… …Песня, которую я услышала в пятницу, заставила меня задуматься… Когда я объявил о своем прибытии в мир, отец встретил меня со слезами. Небо послало земле кумиров. Мой седой отец — мой кумир. Когда идешь неловко и оступаешься, это счастье — опереться на отца. Он всегда уважал свою жену. О дорогой отец, мне суждено потеряться в мире покаяния. Покаяние во вселенной, где так мало света, привело к осознанию. Человек сам делает свою судьбу и его уважают. Я иду со своим седовласым отцом. Счастье и радость исходят от тебя, отец. Всё светлое в жизни начинается со звонка папе. О дорогой отец!.. …Я вспоминала всё самое светлое в том времени, когда был жив папа. И эти воспоминания уже не причиняли такой сильной боли, как прежде. Осталась только светлая грусть… …В субботу я снова плакала от песни… В присутствии отца, который будет ласкать своё дитя, у души спокойная опора. Отец, твои незабываемые слова любви детям — это самое важное во вселенной правды и лжи. Плывущие облака — это постоянно изменяющийся мир. В этом мире мой милый отец сохранил свою добродетель. Изолью свою любовь в песню. Даже на расстоянии я как будто слышу неторопливую и рассудительную речь отца. И словно вижу взгляд моего отца, ласкающего свою дочь. В нем есть смирение перед вселенной успехов и ошибок. Изолью свою любовь в песню. Чтоб ты жил долго на свете, мой отец! Тоня, пациентка. В воскресенье всей палатой мы «гуляли» по столице Монголии. Всю неделю по вечерам я тихонько наблюдала за Моней. Кажется, я уже немного понимаю, что делает Платон Ильич, и зачем Моне нужны все эти песни и видео. Но Монечке я об этом не скажу. Таня, пациентка. — Девочки, — сказала я в понедельник утром, стоя у окна, — вы замечаете, какой простой стала наша жизнь здесь по сравнению с тем, какая она у нас дома? Никаких домашних забот — лежим тут в потолок поплёвываем. Делом бы каким-нибудь заняться… — Доброе утро, товарищи женщины, — услышала я за спиной голос нашего лечащего врача. — Обход. Татьяна, прошу на кровать. Насчёт идеи заняться каким-нибудь делом… Самое главное дело сейчас у каждой из вас в животе — это ваши малыши. Понятно? — Да, — возразить мне было нечего. Я прошла к своей кровати и легла. — Рассказывайте, кто как себя чувствует. Жалобы есть?.. …Всё как обычно — Платон Ильич опросил и осмотрел нас, послушал акушерским стетоскопом, посчитал пульс… — Тоня, давно хотел спросить, — обратился он к Антонине, — почему Вы Лелека? Вы ведь замужем? — Потому, что у меня хороший муж, — ответила она. — Дело в том, что мой Серёжа — Найдёнов. Но когда я рассказала ему историю моего детства — Платон Ильич, Вы её знаете — он сказал так: мне лучше оставаться с папиной фамилией. Он сказал, его фамилия, которая в детстве была и у меня, как ни крути, будет постоянно напоминать мне о неприятностях моего детства. — Мудро, — Платон Ильич улыбнулся. — Теперь моя очередь спрашивать, — хихикнула Тоня. — Я тоже давно хочу спросить, Платон Ильич, у Вас есть дети? — Есть, пятеро, — сказал доктор, — Трое уже студенты медицинского института, а двое младших учатся в школе. — А когда мы с Вами познакомились, у Вас уже были дети? — Были. Правда, на четыре человека меньше, чем сейчас. — И когда Вы только успели? — Тоня, но ведь с момента нашей с Вами первой встречи прошло много лет! — Ах да, точно! — Тоня рассмеялась. — У меня Наталка уже взрослая. Извините, Платон Ильич. — Ничего, ничего, — мягко сказаал он. — Тоня, у Вас с сегодняшнего дня будет ещё одно назначение, медсестра Вам потом всё объяснит… — Платон Ильич, Вы не знаете, что там за большой красивый коттедж с синей крышей — ну там, за окном, где коттеджный микрорайон, — зачем-то ляпнула я. — Понятия не имею. — Таня, разве Платон Ильич тебе справочное бюро? — поддразнила меня Цветочек. — Любопытно же! — Любопытной Варваре… — Платон Ильич не договорил. Тоня и Цветочек захохотали. — Получила? — спросила Цветочек. Я кивнула. Нет, пожалуй, я не та Варвара и мне мой нос точно ещё пригодится. У Платона Ильича в кармане зазвонил мобильный. — Прошу прощения, — извинился перед нами врач, взглянув на экран. — Я через минутку вернусь. Платон. — Папа, здравствуй, — сказал я по телефону в коридоре. — Извини, у меня обход. Я тебе попозже сам перезвоню, хорошо? И мы с тобой поговорим. — Здравствуй, сынок. Прости, не вовремя, думал, у тебя сегодня выходной. Буду ждать звонка. …У меня действительно сегодня выходной, подумал я, это я просто пришёл ненадолго — осмотреть своих пациенток. Вернусь домой и поболтаем с отцом обо всём на свете — надо уважить старика, он хоть и отказался переезжать сюда, но скучает по нам с Юрой. Я сунул телефон в карман и вернулся к пациенткам. Тоня, пациентка. — Платон Ильич, какой у Вас интересный рингтон! — воскликнула я. — Это начало монгольской песни. — Платон Ильич, дадите её послушать? — заинтересовалась Моня. — Вечером, — пообещал доктор. — А сейчас мне надо закончить обход в вашей палате… …Платон Ильич не обманул — вечером мы слушали эту же песню, и я поняла, что Платону Ильичу с утра звонил его папа. Наверное, у него уже пожилой папа. Мне очень понравилось, что Платон Ильич и к отцу проявил уважение, и нам не пришлось долго дожидаться, когда он вернётся и продолжит обход. — Моня, о чём песня? — одновременно спросили мы с Татьяной. — Песня называется «Радость целовать отца», — объяснила она. — Я хочу пойти и поцеловать своего отца, я всегда думаю о нём. Мне хочется прикоснуться к его щеке, сидя рядом с ним. Я хочу пойти и поцеловать своего отца. Отец, я скучаю по твоим словам правды. Я хочу поделиться с тобой своими мыслями, обнять тебя и быстро избавиться от своих проблем. Мне снится мой отец. Я чувствую тепло твоей ладони, отец, я тоскую по тебе. Целуй своего ребёнка, пока твой разум не успокоится, мой отец, мой отец. Я просто хочу поцеловать моего отца. Мне не хватает твоей поддержки, папа. Я просто хочу открыть своё сердце моему отцу на небесах и позволить ему обнять меня. Когда мне снится отец, в моём сердце как будто солнце всходит солнце. Я чувствую тепло твоей ладони, отец, сердцу твоего ребенка будет больно. Целуй своего ребёнка, отец, пока моё сердце не утешится… …Моня немного помолчала. — А знаете, девочки, это именно то, что я чувствую, — призналась она. — Мне так его не хватает… — Что поделать, Монечка, это жизнь, люди не живут вечно, — сказала я. — Но ты подумай вот о чём. Твой папа рядом с тобой, пока ты его помнишь. И не забудь, Платон Ильич велел тебе вспоминать всё самое хорошее, что было у вас с твоим папой. — Спасибо, — почти прошептала Моня… Роман Широков, в понедельник днём. — Ромка, пойдём в кафешку и что-нибудь перекусим, — предложила Лиза. — Я просто ужас как проголодалась. — Я тоже голоден, — я поддержал идею пойти и поесть. Мы сели за дальний столик, ели и тихо разговаривали. Кроме нас и буфетчицы в кафе никого не было. — Да… — вдруг сказала Лиза. — Честно говоря, я только теперь в полной мере поняла, почему у нас с тобой ничего не получилось. — И почему же? — Потому что вы с Платоном такие разные. Нет, анатомически, конечно, одинаковые — вы оба мужчины. А в остальном… — Что в остальном? — Ромка, сказать тебе, о чём я мечтала, когда много лет назад мы с тобой оказались в одной постели? — Ты никогда мне об этом не говорила. — А сам ты не догадался. Лиза аккуратно промокнула губы салфеткой и начала негромко декламировать. — Как же мало мне, глупой, надо - Просто встретить его однажды, Под осенним дождем прохладным Или в пору июльской жажды… Он бы сразу меня — в охапку! Ну а дальше — сюжет не новый… Обожать его недостатки, Понимать его с полуслова… Погибать от его улыбки, Холодеть от разлуки в сутки, Чтобы сладкими были пытки, Чтобы нежными были муки… Убегать от него по лужам, И уверенной быть — догонит. По утрам просыпаться Нужной, Изучая его ладони… Чтобы честными были мысли, Чтобы яркими были будни, Покорялись любые выси, Чтоб легко, если даже трудно… Замирать от его касаний, Вперемешку тепло и страстно, Чтоб и магия между нами, И простое земное счастье. Отражать его полувзгляды, Ощущать его душу кожей… Как же мало мне, глупой, надо. Как же много мне нужно, Боже… — Чьи это стихи? — спросил я. — Алёны Швецовой, — ответила Лиза. — Понимаешь, Рома, абсолютно всё, о чём сказано в этом стихотворении, это Платон, а не ты. Вот причина, почему у нас с тобой ничего не вышло. — Прости. — Вспомнила бабка, как девкой была, — пошутила Лиза. — Знаешь анекдот про поезд Москва — Воркутю? — Это тот, который стоял на первом путю, но давно уж тю-тю? — Он самый. Ладно, Широков, расслабься, наш с тобой поезд давно ушёл. У каждого своя семья и своё счастье. — Знаю, — согласился я. — Наверное, так оно и должно было быть. Я понизил голос до шёпота и спросил у Лизы на ушко: — Лиз, никогда не спрашивал. Если не хочешь, не отвечай. Кто из нас в постели лучше? — Пфф! И сравнивать не буду! — Лиза насмешливо фыркнула и так же тихо прошептала. — Хочешь начистоту? Скорее всего, мнение твоей Танюшки не совпадёт с моим. Ты, конечно, тот ещё мачо, но… — Что, для тебя не фонтан? — понял я. — Именно так. Ты слишком предсказуем. Во всех смыслах. — А Земцов? — Без комментариев. — Лиз, а что если мне нанять твоего Платона в репетиторы? — Разоришься! — заявила Лиза и, посмеиваясь, сказала уже нормально, — хватит языками чесать, давай доедим и пойдём поработаем по специальности. Каждый по своей. Лиза. Мы дома. Уже ночь. Все дети спят. Я стояла у окна и смотрела на Луну. Внезапно появилась мысль: хочу, чтобы муж обнял меня. Так, как умеет обнимать только он — крепко и бережно, сильно и нежно. Я даже не успела попросить его об этом: мгновение спустя, я была в его объятиях, прижавшись к нему и вдыхая его запах, чистый и свежий. — Доктор Земцов, Вы не шаман, Вы шайтан какой-то! — сказала я. — Как ты догадался, родной? — Товарищ начмед, — промурлыкал Платон, — Вы же знаете ответ на этот вопрос. — Интуиция? — Не только она, — я услышала тихий смешок мужа. — Иду, смотрю — стоит жена. Дай, думаю, обниму. — Платоша, — спросила я, — ты помнишь, как мы познакомились? — Помню — ты перепутала меня с каким-то посторонним мужиком. — Что ты чувствуешь ко мне сейчас? Платон. Передо мной стоял непростой выбор, что ответить Лизе. Я мог бы сказать ей, что уже не представляю, как я жил до встречи с ней, что она делает меня счастливым, что она мой земной ангел-хранитель, и ещё много чего. Вместо этого я сказал только одно слово, показавшееся мне самым важным. И единственно правильным ответом на вопрос жены. Я сказал Лизе: «Люблю», — и принялся целовать её милое личико… Лиза. Платон чуть отстранился, а затем начал покрывать моё лицо поцелуями. — Что ты делаешь? — шепнула я. — А ты сама как думаешь? — я чувствовала дыхание мужа у своего лица. — Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк! Рррр! Съем тебя! — Не ешь меня, серый волк! — пошутила я. — У меня мясо по-французски есть. К нему бы приправ… — Монгольские подойдут? — шёпотом полюбопытствовал Платон. — Принимается, — мне было весело. — Какие на этот раз? — А я тебе сейчас покажу… …- Как это называется? — спросила я, когда страсть утихла, а дыхание успокоилось. — «Луна над пустыней». Мөнхцэцэг, пациентка. Во вторник Платон Ильич заглянул к нам вечером, перед ночным дежурством. Перед его приходом мы дружно уплетали яблоки — родственники зачем-то принесли Тоне сразу много. — У кого-то разгрузочный день? — пошутил Платон Ильич, приступая к осмотру. — Наоборот, нагрузочный, — ответила Тоня. — Весь вечер с девчонками лопаем яблоки, даже на ужин не пошли. — Сделайте, пожалуйста, перерыв, — попросил врач. — А после обхода продолжите… …Доктор осмотрел и послушал нас и уже направлялся к двери. — Платон Ильич, возьмите яблоко, — предложила Тоня. — Вообще-то нам не разрешено… — Платон Ильич, ну я же Вам не взятку предлагаю, а просто хочу Вас угостить. Что тут такого? Когда я тут у вас лежала в первый раз, меня после операции все подкармливали — и папа с мамой, и Вы, и медсестра… полненькая такая. А, вспомнила, Вита Игоревна! Берите яблочко, Платон Ильич. Вам ведь ночью работать. — Не отказывайтесь, доктор, яблоки вкусные, — посоветовала Таня. — Честное слово, вкусные, — подтвердила я. — Ну что мне с вами делать? — вздохнул Платон Ильич. — Помочь нам съесть яблоки! — произнесла Тоня. — Сами мы не справимся! Возьмите, Платон Ильич, не обижайте. Мы никому не скажем. Они мытые, берите любое, какое Вам улыбается. Пока не возьмёте, мы Вас никуда не отпустим! Платон. Ну и что мне оставалось делать? Отвертеться не удалось. Подтверждаю — яблоко действительно было вкусным. И, должен признать, я благодарен пациенткам за то, что они всё же смогли меня уговорить. Мөнхцэцэг, пациентка. И снова Платон Ильич где-то нашёл потрясающую песню об отце и дочери. — Мой отец подобен вечному солнцу, он обнимает свою дочь в любви, — перевела я соседкам по палате. — Я под твоим тёплым покровом всегда стремлюсь к свету. Когда я скучаю по любимому отцу, я слышу твои самые искренние слова. Мысли о моём отце в моём сердце. Твои дети будут уважать твою мудрость. Ты искра спасения, любви и сострадания, мой отец. Я дочь души своего отца. Моей любимой маме забота и любовь лучшего супруга. Дочь рада за отца с теплотой. Мой отец, твоя дочь счастлива с тобой. Спою тебе песню, как горный ручей, отец. Мой отец, твоя дочь счастлива с тобой. Дорогой отец, я хочу пойти и поцеловать тебя. Мой отец, твоя дочь счастлива с тобой. Я задумалась. — Цветочек, ты чего притихла? — Девочки, мне так хочется поцеловать папу! — выдохнула я. — Но ведь это невозможно! — Вот ещё выдумала — невозможно! — возразила Таня. — Цветочек, разве тебе кто-нибудь запрещает мысленно поцеловать отца, каким ты его помнишь? Или… Говорят, души людей, покинувших этот мир, уходят на небо. Может быть, твой папа сейчас там — и он почувствует твою любовь, если ты пошлёшь небу воздушный поцелуй. Я так и сделала перед тем, как лечь спать. Платон. Ночное дежурство выдалось даже не «весёленькое», а… Как там шутила Вита Полупанова? Дурдом «Ромашка» и «интересно девки пляшут» — два в одном флаконе. Почти всю смену мы с Романом Алексеевичем, который на эту ночь поменялся сменами с «Чебуратором», провели в оперблоке. Давненько не припомню такого аншлага рожениц с показаниями к кесареву сечению. Одна из поступивших по «Скорой» рожениц была в тяжелейшем состоянии. Прямо-таки «на грани». Сожитель женщины поймал «белку» и набросился на беременную с ножом. Только чудом плод не пострадал. — Б… — выматерился Широков. — Без хирурга не справимся. Бригаду в оперблок! — Операционную, срочно! Кровь на группу, быстрее! — потребовал я, достал мобильник и набрал номер. Юрий. — Ё…перный театр! — меня разбудил звонок мобильного. Пока в отделении затишье, я спал. — Алё! — сказал я брату. — Нахр…на ты в полтретьего наяриваешь? Случилось что? …Честно говоря, есть у меня такая особенность — спросонья я соображаю плоховато… — Случилось, — быстро ответил Платон. — Дуй в роддом, быстрее! — А что мне за это будет? — пошутил я — …дюлей дам! — взорвался брат. — Юрка, заткнись и бегом в наш оперблок! У нас беременная с проникающим ножевым и тяжёлой кровопотерей. — Бегу, не ори! — Всё, я мыться. Отбой связи. …Примчавшись в оперблок роддома, я бросился мыться и переодеваться в стерильное. Увидев пациентку на операционном столе, я понял, почему Платон грозился всыпать мне за задержку — пациентка тяжёлая, не до болтовни. — Анестезия работает, можете начинать, — сообщил анестезиолог… Платон. Не ночка, а прямо-таки песец. Большой и пушистый. Но ничего, вывезли, Юра помог. Почти до самого утра оперировали с Широковым, потом я прямо в реанимации сидел писал протоколы операций. Очень хочется спать. Но после пятиминутки надо проверить женщин в патологии беременности, которых я веду, и «вишенка на торте» — у меня сегодня приём в консультации. Мөнхцэцэг, пациентка. Утром я чувствовала себя выспавшейся, Таня с Антониной тоже. А вот Платон Ильич на обходе прилагал отчаянные усилия, чтобы не начать зевать. — Не спали, доктор? Платон Ильич кивнул: — Не до того было. — А что Вы делали? — удивилась я. — Ведь ночь была! — Работал, — коротко ответил врач, и я поняла, что подробностей он не скажет… …Вечером в среду была песня о вещах отца. Человек тоскует об отце и хочет понюхать его шляпу, взять в руки его рубашку, уткнуться лицом в его халат, чтобы ощутить родной запах и усмирить тоску… …В самые первые дни, когда папы не стало, я делала точно так же. Но теперь я и понимаю, и чувствую, что это горю не поможет… …В четверг — сразу две песни на общую тему, памяти отца. В первой сын рассказывает: отец был охотником и мастеровым человеком, как жаль, что отца больше нет. Время идёт, это время размышлений о добродетельном седом отце… Во второй песне сын вспоминает: отец был подобен боевому знамени. Зачем ты оставил нас, отец? Вернись — ты будешь сидеть у подножия гор, и будет казаться, что ветер проникает в твой разум и становится мудрее. Отец, почему ты не дождался осени? Твоя жизнь была тяжелой, но ты всегда шёл прямо, не спотыкаясь о камни. Твоё имя не будет запятнано, отец. Жизнь не может даже угадать иллюзию судьбы. Сердца твоих детей будут скучать по тебе. Голубые горы похожи на тебя. Большое озеро, отражающее небо, чистое, как твоё сердце. Сидя рядом с ним, твой сын почувствовал облегчение. Соединю большой круг жизни с границей страны и буду любить свою голубую степь так же сильно, как и ты, отец. Дорогой отец, в моём сердцце нет тени, но я всё ещё тоскую о тебе. Я просто иду по своей жизни без тебя… …В пятницу — песня о стране, куда я теперь могу попасть только во сне. Это страна, в которой жив отец. …Я расскажу трём красным равнинам. Я вижу своего отца. Выкури сигарету, отец. Жизнь продолжается. Кажется, я уже снова могу смеяться. Никто на земле не вечен, но в моём сне мне иногда кажется, что отец дома в своём старом пальто. Жизнь продолжается, я иду шаг за шагом. Отец приходит в мои сны раз в мецяц или раз в год. Однажды я была у озера с множеством перелётных птиц. Я спряталась и заплакала о моём седом отце… …Так и есть — я иногда плачу, время от времени папа снится мне, но всё реже и реже… Андрей Дыбенко, в пятницу днём. Я привёз Платону Ильичу пациентку нашей районной больницы с непростой беременностью. Я оставил пациентку оформляться в стационар, а сам поднялся в ординаторскую. Платон Ильич был там. Мы тепло поприветствовали друг друга и обнялись. — Какие гости к нам пожаловали! Андрюха, да ты уже совсем лысый! — сказал доктор Земцов и поддразнил меня. — Лысая башка, дай пирожка! — Не дам, — отказался я. — Рассказывай, Андрей Васильич, как сам, Катя, дети? — Всё хорошо. Уля и мальчики учатся в школе. А старшая, Маняшка, уже невеста. — Красивая? — Да. И грешным делом, вылитый Любавин, так его разэтак! Платон Ильич, я не в гости, я по делу. Пациентку привёз. Тут всё-таки уровень повыше, чем в районной больнице. Интересный случай. Но пока сложно сказать заранее, что будет дальше. Я её оставил внизу оформляться в патологию беременности. — Ну что ж, пойдём посмотрим, — и мы с Платоном Ильичом спустились вниз. — Да, Андрей Васильич, ты прав, — задумчиво сказал Платон Ильич после осмотра, когда пациентка отправилась в отделение. — Случай действительно интересный — у женщины двурогая матка, две шейки матки. И беременность двойней — в каждом роге развивается плод. На учёте стояла? — Нет, только явилась становиться на учёт, — ответил я. — Я сначала думал направить её на прерывание беременности, но она очень хочет этих детей. Вот я и решил направить её сюда. Может, Вы придумаете что-нибудь вместо прерывания? — Прервать всегда успеем, сначала надо попытаться сохранить. — Как Вы собираетесь её вести? — Будем посмотреть, Андрей Васильич. Подумаю… Мөнхцэцэг, пациентка. В субботу снова были две песни, которые погрузили меня в очередные размышления. — Цветочек, переведи, пожалуйста, — попросила Таня. — В восточной стороне я очищу свой разум, — перевела я первую песню. — Отец, твой сын будет скучать по тебе со слезами. Реки не текут вспять. Что может быть лучше, чем следовать закону перед истиной вселенной? Меня окружает ночь. Сын встретит своего отца во сне, это будет даже не поцелуй в щёку, а дуновение ветра. Добрые дела приведут к хорошей жизни. Мой отец рядом с сыном, но его не видно. Пусть не видно, но мой дорогой отец в сердцах своих детей. Время летит быстро. Но даже через много лет мой отец увековечен сыном. Пусть эта встреча будет благословением. В этом мире мне суждено быть сыном своего отца. Мой отец рядом с сыном, но его не видно. Пусть не видно, но мой дорогой отец в сердцах своих детей. В душе своего ребёнка… — А о чём вторая песня? — Я не буду плакать, потому что скучаю по отцу. Я буду скучать по отцу, но я не сломаюсь. Говорят, что время не повернуть вспять. Говорят, что ветер шумит в гриве бегущего коня. Говорят, что-то забудется в череде событий, изменивших судьбу семьи. Я не буду плакать, потому что скучаю по отцу. Говорят, что мы все неразрывно связаны с родительским очагом. Я буду скучать по отцу, но не сломаюсь. Отец, ум твоего сына беспокоен. Говорят, судьба моего поколения, всегда бодрствующего, утешает сама себя. Я не буду плакать, потому что скучаю по отцу. Я не заплачу. Я не буду плакать, потому что скучаю по отцу. В память об отце… — Цветочек… — окликнула меня Татьяна. — Не трогай её сейчас, — попросила Антонина. — Эти песни из тех, для которых нужно время. Понять, обдумать, прочувствовать… …В воскресенье медсестра принесла планшет и сказала: — Платон Ильич просил передать Вам записку. Я развернула записку. В ней было написано по-монгольски: «Мөнхцэцэг, добрый вечер. Посмотрите видео дважды. Сожгите свою тоску и боль.» Подпись вызвала у меня улыбку: Ильягийн Платон. — Цветочек, почему это ты лыбишься? — поддразнила меня Таня, когда медсестра ушла. — Платон Ильич начал тебе писать любовные записки? — Дурёха! — я рассмеялась и перевела соседкам по палате, что написал доктор. — И правда дурёха я, глупость болтанула, — согласилась Татьяна. — Цветочек, но почему Платон Ильич так странно подписался? — Это для тебя странно, — ответила я, — а в Монголии этим никого не удивишь. У нас имена пишут не совсем так, как в России. Раньше в Монголии существовали родовые имена, В тысяча девятьсот двадцатые годы, после революции, их запретили. Использовали имя человека и имя отца. — Ну вот например, Цветочек, я где-то читала, ваш первый космонавт — Жугдэрдэмидийн Гуррагча. Где имя, а где отчество? — Имя у него Гуррагча. Но имя человека в Монголии пишется после имени отца. Папа этого Гуррагчи — Жугдэрдэмид, его имя в родительном падеже. Фамилию Гуррагча взял себе сам — Сансар, то есть Космос на санскрите. — Как сам? — не поняла Тоня. — Он что, детдомовец? Я в детстве попала в детдом, свою настоящую фамилию я не знала, и мне дали другую. Из-за этого потом папа не мог меня найти… Прости, Монечка, я отвлеклась… Ты говорила, космонавт сам взял себе фамилию. Почему сам? — Нет, он не из детдома. В середине тысяча девятьсот девяностых в Монголии снова разрешили использовать родовые имена. Но многие люди не помнили или не знали родовых имён. Людям разрешили брать любые фамилии. Вот космонавт и выбрал себе такую фамилию, какую захотел. А до этого использовали отчество и имя. Именно так, как подписался Платон Ильич. — Как интересно! — воскликнула Тоня. — Иногда бывает ещё интереснее. В прошлом веке Монголией руководил Хорлогийн Чойбалсан. — Ага, поняла. Чойбалсан, а сначала имя его отца. — Неправильно, — я хихикнула. — Сначала имя матери. И имя у него совсем не то, какое ему дали, когда он родился. — Почему матери? — Таня от удивления открыла рот. — Мать родила его фиг знает от кого, — ответила я. — Я, бывало, всем давала по четыре раза в день, — пропела Тоня, — а теперь моё давало попросило бюллетень. =================== Примечание. Антонина напевает частушку. Кто написал эту частушку, для меня покрыто мраком неизвестности. Уважаемые читатели, если вы располагаете информацией об авторе, вы можете написать мне. =================== Татьяна засмеялась. — Да ну вас, девочки! — я улыбнулась. — Каких четыре раза в день, это же было ещё в девятнадцатом веке! Просто женщина родила не от мужа, и ребёнка называли по имени матери, Хорлоо. Сначала его звали Дугар. Потом, когда он был подростком, родственники матери отдали его в буддийский монастырь, там ему дали религиозное имя Чойбалсан. Через два года он бросил монастырь, а новое имя так и осталось на всю жизнь. — Вот те на! — удивилась Таня. — У нас и не такое было, — добавила я. — В Монголии был такой революционер — Дамдинын Сухэ-Батор. Его жену звали Нэмэндийн Янжима. После его смерти вдова в память о нём стала называться Сухбатарын Янжима. — Выходит, и по имени мужа можно? — Да. А теперь, девочки, давайте смотреть видео. Мы посмотрели. Получасовое видео — горящая свеча и расслабляющий звук тибетских чаш. Тоня, пациентка. Моня не плакала. Знаете, что я заметила? Как будто бы разжался кулак душевной боли, сжимавший душу этой девочки. Вечером Моня быстро заснула. Обычно она спит тревожно, под утро начинает стонать — видимо, её мучает головная боль. А сегодня она впервые за всё время в больнице спала тихо. Я не поняла, в чём дело. Но это не мешает мне радоваться за неё. Лиза. Мы дома. Уже вечер. Мальчики решили поиграть в шахматы. Женская часть нашей семьи — я и девочки — листали журнал с моделями одежды и обсуждали наряды на лето. Кис мирно спал на подоконнике. — Так, я вижу, все чем-нибудь заняты, — весело сказал Платон, ставя свой телефон на подзарядку. — Раз тут такие пирожки с котятами, пойду приму душ. — Пап, ты только далеко в море не уплывай, — пошутили двойняшки. — Куда я могу уплыть под душем в нашей ванной? — усмехнулся Платон, прошёл в нашу с ним спальню за вещами и затем направился обратно. — Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка — это флаг корабля, — пропела ему вслед Валери. — Капитан, капитан, подтянитесь, только смелым покоряются моря. ================================== Примечание. Валери поёт «Песенку о капитане». Авторы песни: слова Василия Лебедева-Кумача, музыка Исаака Дунаевского. ================================== — Спасибо, котёнок, — донеслось со стороны ванной… …Минут через десять зазвонил мой мобильный. Я приняла вызов. — Лиза, добрый вечер, — поприветствовал меня Ромка. — Извини, что звоню домой. — Добрый, — ответила я. — Широков, ты чего звонишь? — Лиз, тут такое дело, — объяснил Роман. — У меня сегодня по графику ночное дежурство в родильном. А тут звонок — сегодня приезжает мой друг из Москвы, он не знает наш город, надо бы поехать встретить его. Ну как я? Хотел попросить Платона, чтобы он меня сегодня подменил, но у него телефон не отвечает. Он дома? — Дома. У него телефон выключен сейчас, заряжается. — Понял. Лиз, ты не против, чтобы Земцов сегодня отдежурил за меня? А потом я за него отработаю, за мной не заржавеет. — Если Платон не возражает, то и я не против. Я сейчас спрошу у него. Перезвони минутки через две. …Я постучала в дверь ванной комнаты. — Кто стучится в дверь моя? — услышала я насмешливый голос мужа. — Видишь, дома нет никто! Я хихикнула. — Платон, звонил Широков, просит сегодня подменить его в ночь. Выйдешь? — Не было хлопот, так купила бабка порося, — засмеялся муж. — Но с другой стороны, Широков хороший мужик. Лиз, если ты дашь мне свой фен — так и быть, отдежурю за Романа Алексеевича. — А при чём тут фен? — Здрасьте, приехали, — веселился Платон. — Мне что, с мокрой головой в роддом идти? Если буду ждать, пока волосы сами высохнут, опоздаю на дежурство… …Звонок. Это снова Широков. — Ромка, поезжай встречать своего приятеля, Платон согласен, — сказала я …- Хорошо, я успел помыться, — пошутил Платон, уже собираясь уходить, — а то позвонил бы Широков, а я, как дурак, с немытой шеей. — Родной, — произнесла я, протягивая ему его мобильный. — Широков сегодня по графику должен был быть старшим в смене. — Не вопрос, товарищ начмед, — Платон чмокнул меня в щёку и испарился. Платон. Обычно на меняных дежурствах случается какой-нибудь, как говорила Вита Полупанова, дурдом «Ромашка». Но сегодня в родильном выдалась относительно спокойная смена, мне даже удалось два часа поспать. Правда, дежурить пришлось с доктором Шестаковым, а он — то ещё чудо в перьях. За ночь родились двое малышей: кесарево сечение и естественные роды. Наталья Николаевна, неонатолог. Пациентка родила мальчика. Акушерский срок — тридцать девять недель. Все показатели в норме. Три семьсот сорок, рост пятьдесят сантиметров. Семь — десять по Апгар. …- Платон Ильич, — позвала я коллегу, — взгляни, пожалуйста. Земцов подошёл, взглянул на новорождённого и присвистнул. — Ольга, — обратился он к молодой матери, — у Вас по пять пальцев на руках и ногах? — Да, а что? — недоуменно спросила та. — А сколько пальцев на руках и ногах у отца ребёнка? — Откуда я знаю? Я его никогда не видела и даже не знакома с ним. — Не понял, — сказал Платон Ильич. — Вы родили ребёнка от мужчины, с которым не знакомы? Как это возможно? Женщина внесла ясность в эту ситуацию. Доктор Земцов присвистнул ещё раз. — Платон Ильич, не свисти, денег не будет, — пошутила я. — Ё…перный театр, — шёпотом ругнулся коллега, и продолжил нормальным голосом. — Как это не заметили на УЗИ? — Я не ходила на УЗИ, — возразила пациентка. — Я считаю, что это вредно. И, насколько мне известно, по закону я имею право отказаться от любой медицинской манипуляции. Особенно если она не является жизненно необходимой. — Конечно, это так, — подтвердила я, — но если бы Вы посещали УЗИ, Вы намного раньше узнали бы об особенности Вашего ребёнка. — Какая разница? — не согласилась Ольга. — Какое дитё Бог дал, такое и будет. А что, с моим ребёнком, что-то не так? Я показала ей её сына и приложила его к груди. — Ну и ну, — сказала женщина. — Вот это киндер-сюрприз. — Вы не расстраивайтесь, — успокоил её доктор Земцов, — это лечится хирургическим путём. Мы обследуем Вашего мальчика и потом скажем Вам точнее, в каком возрасте ребёнка могут прооперировать… Платон. Без десяти восемь утра. Я в родильном отделении дописывал протокол родов. Шестакова вызвали в приёмное отделение — там пациентка по «скорой». Звонок мобильника. — Платон Ильич, подойдите, пожалуйста, в приёмное, — попросила тамошняя дежурная акушерка. — Тут привезли по «скорой» женщину, доктор Шестаков собирается её принять. А мне она что-то не нравится. Что-то с ней не то, как-то неправильно она себя ведёт. — Сейчас приду, — и я поспешил в приёмное отделение… Пётр Игоревич, молодой фельдшер «скорой». — Щас мы её примем, — сказал мне врач в приёмном. — дел-то, это как два пальца обос…ать. Я улыбнулся и прочитал фамилию на его бейджике — Шестаков. — Что тут у нас? — открылась дверь, вошёл врач постарше, темноглазый и темноволосый. На бейджике фамилия Земцов. — Вызов на боли в животе, — доложил я, — женщина беременна, пятнадцать недель. — Вы её осматривали? — осведомился доктор Земцов, считая пульс пациентки. — Нет, — ответил я. — Я предположил острый живот, а когда ехали сюда, пациентка сказала, что беременна. — Коллега, выражайтесь яснее — со слов пациентки, она беременна, — он сделал мне замечание и заглянул пациентке в глаза. — Кровотечение есть? — Нет, только боли, — заявила женщина. — Врёте, — очень спокойно ответил ей доктор Земцов. — Доктор, я беременна. — Раздевайтесь, — потребовал доктор, надевая перчатки. — Я должен Вас осмотреть. Затем он поинтересовался, насколько я спешу. Я объяснил, что пока я здесь с пациенткой, водитель с разрешения диспетчера поехал на ближайшую АЗС, потом вернётся за мной. — Тогда присядьте пока, в ногах правды нет, — доктор исчез за ширмой вслед за пациенткой. К слову, дамочка вроде бы молодая, но не первой свежести, какая-то зачуханная и помятая… …- Одевайтесь, — сказал он пациентке, выйдя из-за ширмы. — Быстро! — Я сейчас, доктор, — ответила женщина. Когда она вышла, доктор Земцов стоял у двери. — Платон Ильич, ну что, госпитализируем? — подал голос доктор Шестаков. — Нет. — Но я… — Помолчите! Как старший смены, решение приму я! — резко ответил ему доктор Земцов и повернулся к пациентке, — Вы оделись? — Да. — А теперь — вон отсюда! — доктор Земцов распахнул дверь. — Что??? — дамочка вытаращила на него глаза. — Я сказал — вон, чтобы и духу Вашего здесь не было! — рявкнул он. — Быстрее, пока я не вызвал полицию! Дамочку мгновенно как корова языком слизнула. — Платон Ильич, я не понял, в чём дело? — это доктор Шестаков. Доктор Земцов закрыл дверь и посмотрел на нас. По его взгляду я понял: сейчас полетят клочки по закоулочкам! Мы как-то накосячили? В чём? — Какого хр…на?! — шёпотом, чтобы не слышала дежурная акушерка, сердито спросил он. — Что? — не понял я. — Как Вас зовут? — Петя… Игоревич, — несуразно ответил я. — Скажите мне, Петя Игоревич, — взгляд доктора Земцова стал насмешливо-снисходительным, — Вы в состоянии отличить беременную с болями в животе от симулирующей …овой наркоманки, которая уже года три сидит на «игле»? — Блин блинский! — выдохнул я. — Я не заметил. — Ничего, коллега, не всё сразу, — мягко произнёс врач. — У неё по всему телу следы от инъекций. Пульс не такой, какой бывает при болях, зрачки не изменены. И ещё, коллега, мадам не беременна. Соображаете, зачем наркоманка вызвала «скорую» и согласилась поехать в больницу? — Ну я и олух! — я хлопнул себя ладонью по затылку. — Правда, я ещё ни разу не сталкивался с наркоманами. На «скорой» работаю всего ничего. — Вы ещё очень молоды, коллега, ещё есть шанс подучиться и набраться опыта. — Что же теперь в сопроводиловку? — спросил я. — К своим диагнозам допишите вопросительные знаки. Теперь запишите себе. Доставлена в приёмное отделение роддома при областной больнице. Осмотрена дежурным акушером-гинекологом Земцовым П. И. Данных за беременность нет. Боли отсутствуют. В госпитализации не нуждается. — Спасибо, доктор. — Не за что, коллега. И на будущее — постарайтесь больше так не глупить. Особенность наших профессий в том, чтобы всю жизнь учиться. — Спасибо, доктор, я понял. Больше не повторится. Честное фельдшерское. Платон. Прежде чем я покинул приёмное, я подошёл к дежурной акушерке и тихо сказал ей: — Спасибо, что позвали меня. Ваша интуиция Вас не подвела. Доктор Шестаков. «Скоряк» уехал. Мы с Земцовым молча вернулись в родильное. Между нами повисло тяжёлое молчание. Через несколько минут я наконец решился нарушить его. — Платон Ильич… — Доктор Шестаков, ну ладно «скоряк» — совсем зелёный пацан, но Вы! — взорвался Земцов. — Брысь с глаз моих, пока я Вас не урыл по самое не хочу! Я счёл за лучшее ретироваться. Это было нетрудно — наша с Земцовым смена подошла к концу. Лиза. За несколько минут до начала пятиминутки я услышала стук в дверь моего кабинета. — Да, войдите, — откликнулась я. Вошёл Платон. В руке у него был лист бумаги. — Доброе утро, товарищ начмед, — Платон улыбнулся мне. — Здравствуйте, здравствуйте, доктор Земцов, — я сделала мужу знак, чтобы он сел. — Что это у Вас? — Лиз, я этого Шестакова прибью когда-нибудь! Вот. Он протянул мне принесённый лист бумаги. Я прочитала. Докладная на Шестакова. — Всё, моё терпение лопнуло! — в сердцах воскликнула я. — Мало того, что дурак, так ещё и не лечится! — Я тоже так думаю. — Платоша, а почему ты решил, что пациентка — наркозависимая? — Лиз, — мягко ответил Платон, — я ведь уже тебе говорил: я их ВИЖУ. Пожалуйста, не спрашивай меня больше об этом. — Хорошо, родной, больше не буду. Что-нибудь ещё? — У нас ЧП. — Что опять случилось? — Ребёнок-инопланетянин. — К нам снова приехала рожать Арина Белова? — Нет. Но ты ведь помнишь мою шутку, сколько пальцев у её ребёнка? — Такое не забудешь! — мне стало смешно. — По шесть на ногах, по три на руках. — А сейчас — по шесть на руках и ногах. — Опять твои шуточки? — На этот раз нет. У новорождённого полидактилия. На руках аксиальная, на ногах постаксиальная. Визуально — несиндромальная, на вид полноценные пальцы, но необходимо обследовать ребёнка, что там на самом деле. Доношенный мальчик, в остальном вроде бы здоровый. У матери по пять пальцев на руках и ногах. ==================================== Примечание. Доктор Земцов говорит о расположении дополнительных пальцев у ребёнка. На руках в пределах указательного — безымянного пальцев, на ногах — со стороны мизинца, а также о том, что не видел проявлений какого-либо синдрома. Полидактилия может быть как частью какого-либо синдрома (таких немало), так и не связанной ни с одним синдромом. ==================================== — Как интересно! Аналогичный случай был в США, в начале или середине две тысячи десятых годов. Но в чём тут ЧП? Возможно, это у них семейное. Мало ли, может, у неё муж такой необычный. — Нет у неё мужа, — Платон отрицательно покачал головой, — она родила от донора нашего центра репродуктологии. Эта штука наследуется аутосомно-доминантно. — Ты хочешь сказать, что… — Именно. — Твою мать! — выпалила я. — Значит, кому-то на пятиминутке сейчас будет жарко! — Лиз, только не бей меня, пожалуйста. — Тебя-то за что? — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю… …- Ну что, коллеги, поехали кататься, — я начала пятиминутку. — Что у нас сегодня за ночь по отделениям? Выслушав отчёты коллег с ночной смены, я сказала привычную фразу: — Коллеги, у кого-нибудь есть вопросы или важная информация? И тут началось. Сразу несколько коллег попросили Платона посмотреть их пациенток. — Платон Ильич у нас прямо-таки нарасхват, как горячие булочки, — съязвил доктор Шестаков. — Коллега, я не булочка, я пирожок с начинкой, — Платон с невозмутимым видом постучал себе пальцем по виску. Шестаков вспыхнул. — Доктор Шестаков, я Вас предупреждала! — сказала я. — Ещё один профессиональный «залёт» — и я переведу Вас на постоянной основе на приём в женской консультации или уволю. Объявляю Вам строгий выговор. Будете работать в женской консультации. — Нафига мне эта ваша консультация? — огрызнулся Шестаков. — Я не пойду туда. — В таком случае я имею право Вас уволить. В целях Вашего дальнейшего трудоустройства — будет лучше, если Вы напишете заявление по собственному желанию. — Ну и напишу! — Шестаков схватил бумагу и ручку и действительно написал заявление. — Напоминаю Вам, что Вы должны отработать положенный по закону срок. — Я отработаю, а Вы, Елизавета Юрьна, идите на х…р! — Выражения выбирайте, когда разговариваете с женщиной! — Платон быстро схватил Шестакова «за шкирку». — Немедленно извинитесь! — Приношу извинения! — сказал доктор Шестаков и Платон тут же его отпустил. — И Вы, Платон Ильич, идите на х…р! Ненавижу! — Коллега, восточные мудрецы уверяют: если ты ненавидишь — значит ты побеждён. А в указанном Вами направлении, уж не обижайтесь, сходите сами — мне некогда. В кабинете послышались смешки. — Да ну вас всех на …! Пойду в клинику к Думанскому, он меня возьмёт, — Шестаков пулей вылетел в коридор. — В клинику к Думанскому — это серьёзно! — рассмеялась Наталья Николаевна. — Они два сапога пара, споются — нам польза, все пациентки перебегут к нам. — Мда… — задумчиво произнёс доктор Сергеев. — У доктора Шестакова неожиданно нарисовался катастрофический п…ц. — Юрий Валерьевич! — упрекнула его я. — Выбирайте выражения. — Елизавета Юрьевна, это не я так говорю, — возразил «Чебуратор», — это так песня называется. — О чём может быть песня с таким дурацким названием? — удивился доктор Папаниколау. — Если Елизавета Юрьевна позволит, я включу, — «Чебуратор» достал из кармана телефон. — Прошу прощения у присутствующих здесь женщин. — Только тихонько, — я кивнула. Доктор Сергеев включил песню. Она была встречена общим хохотом. ================================ Примечание. Речь идёт о песне «Катастрофический п…ц», исполнитель — Пневмослон. По этическим причинам текст песни не может быть здесь приведён. ================================ — По-моему, с Шестаковым — это перебор, — сказал Широков. — Согласен, — вставил Любавин. — А вы, голуби сизые, сейчас тоже у меня получите на орехи, — пообещала я. — За что? — Платон Ильич, Наталья Николаевна, объясните им. — Сегодня ночью пациентка … родила мальчика с полидактилией, — сказал Платон. — У пациентки стандартный набор пальцев на всех конечностях. Отец ребёнка — донор центра репродуктологии. — Простите, Платон Ильич, я не поняла, — уточнила старшая медсестра. — Я не Платон Ильич, но объясню, — заговорил Широков. — Полидактилия — возникающий внутриутробно порок развития конечностей. Может быть частью различных синдромов, но может встречаться и несиндромальная форма. Наследуется, как правило, аутосомно-доминантным способом. То есть для проявления достаточно только одного дефектного генного участка, полученного от кого-то из родителей. У родителей полидактилия может присутствовать, но может быть и так, что родители являются носителями, а сами здоровы. Надо обследовать обоих родителей. — Со слов пациентки, отец ребёнка — донор центра репродуктологии, — напомнила я. — Насколько знаю, биологический материал доноров остаётся на карантине минимум полгода. Плюс тридцать семь недель с момента зачатия. Роман Алексеевич, проверьте по базе центра, чей биологический материал был использован у данной пациентки и пригласите мужчину для обследования. Если у него полидактилия, его биоматериал из банка донорских клеток надо убирать. Разберитесь, пожалуйста. — Боюсь, в случае чего будет большой бадабум, как бы до проверки из облздрава не дошло, — покачал головой Ромка. — Не думаю, — возразил Платон. — По-моему, пациентка верующая, воспринимает ребёнка как дар Божий, шум поднимать не станет. — Хорошо бы… — Широков вздохнул. — Если ни у кого вопросов больше нет, на сегодня всё, — подытожила я. Роман Широков. В центре репродуктологии я проверил базу доноров. Так, а вот и контактная информация о доноре. Иди сюда, братец кролик, подумал я и позвонил мужчине. К счастью, он сегодня не занят, мы договорились о его визите через полчаса… …Донор пришёл. Он был в обуви, руки держал в карманах. — Я хотел бы взглянуть на Ваши руки и ноги, — обратился я к нему. — Запросто, — ответил он… …Приплыли, подумал я. Без понятия, что у него на левой руке и на ногах. Его правой руки более чем достаточно… — К сожалению, Вы больше не можете оставаться донором центра репродуктологии, — сказал я. — Ну и ладно, я и так проживу, — мужик не особенно и огорчился. Когда он ушёл, я сердито уставился на Любавина. — Роман Алексеевич, ты на мне взглядом дырку протрёшь. — Вадим Родионович, по датам — когда этот мужчина обследовался перед донорством, я был в отпуске. А ты куда смотрел? Как можно было такое не заметить? — Да как-то не обратил внимания. — Ну теперь держись, Вадим Родионович, если тебе по жалобе пациентки всыплют по первое число — я как руководитель центра репродуктологии догоню и ещё добавлю. Так и знай. Платон. …Да ну его подальше, этого Шестакова. Я, что ли, виноват в том, что у него голова — кепку носить? И кто ему позволил хамить Лизе? Придурок… Уволился — туда ему и дорога. Таких, как, например, «Чебуратор» — да хоть десяток в напарники. Несмотря на его личные байкерские и музыкальные чудачества, как врач он толковый мужик, с ним работается легко и спокойно. А с Шестаковым в профессиональном плане, как говорится, на одном гектаре сесть… Очень не очень… …Я шёл осматривать пациенток своих коллег — надо, раз уж пообещал, и думал, с кого начать. Выбирать мне не пришлось: проходя мимо «окна жизни», я услышал, как щёлкнула наружная створка «окна», а затем услышал детский плач. Я достал из «окна жизни» плачущий свёрток, перенёс на стоявший неподалёку стол, и развернул. Девочка, родилась часа два-три назад, пуповина толком не обработана. Я быстро снова закутал новорождённую и помчался с ней в детское отделение. — Я тут малышку принёс, подбросили в «окно жизни», осмотрите, пожалуйста, — попросил я доктора Корабельникова. — Иди ко мне, маленькая, — коллега бережно взял ребёнка на руки. — Сейчас дядя доктор тебя осмотрит. Я оставил его ворковать с младенцем и отправился к пациенткам постарше… …Проконсультировав коллег по поводу их пациенток, я пошёл на обход к трём своим пациенткам в патологии беременности. Тут всё относительно спокойно, но пора пригласить на очередную консультацию коллег в соответствии с диагнозом каждой пациентки. — Платон Ильич, зайди сюда, пожалуйста, — из одной из палат выглянул Широков. Я зашёл. Пациентка спит. На попытки разбудить реагирует очень раздражительно, после чего быстро засыпает снова. В тумбочке полно конфетных обёрток. — Доктор, она просто ужас сколько всего ест, позавчера лопала сладкое, как не в себя, — сообщила нам её соседка по палате, — вчера весь день спала, просыпалась только поесть и в туалет, и сегодня её тоже не добудишься. — У неё есть родственники? — спросил я, вглядываясь в лицо пациентки. — Она вроде по телефону говорила с мамой и с мужем. Посмотрите в её телефоне — если он не запаролен, там должны быть номера их телефонов. …Мы поблагодарили, я сохранил себе номера телефонов матери и мужа пациентки. Затем я за рукав халата потянул Широкова в коридор. Мы вышли и встали у окна. Я дозвонился до мужа. В разговоре с ним выяснилось: такая патологическая сонливость у пациентки не впервые, была и раньше, на третьем месяце беременности. Мама пациентки добавила ещё немного очень важной информации: у её дочери два года назад было сложное сотрясение мозга, после которого каждые полгода повторяются приступы сонливости по трое-четверо суток, недержания мочи при этом не бывает… — Не понимаю, что с ней такое, — недоумевал Широков. — Платон Ильич, что делать? — По-хорошему, я бы вызвал к ней невролога. Но в данный момент особого смысла в этом нет. Если хочешь, Роман Алексеич, можешь послезавтра поцеловать эту спящую красавицу. — А где смеяться? — Нигде, Роман Алексеевич, — сказал я. — Я не шучу. По симптомам похоже на редкое неврологическое расстройство — синдром Клейне-Левина. Он также известен, как «синдром спящей красавицы». Чаще болеют подростки и молодые мужчины, но бывают и исключения. Возможных причин несколько, но иногда появление этого синдрома может спровоцировать черепно-мозговая травма. — Платон Ильич, ну ты даёшь! Я о таком синдроме не слышал, в моей практике такого не встречалось. — В моей практике такое было, когда я работал в Монголии. А что тебе не встречалось, я этим не удивлён — этот синдром встречается редко: один — два случая на миллион. — Это лечится? — Специфического полностью излечивающего лечения нет. Лет в сорок возможна спонтанная ремиссия. Симптоматически — частично лечится медикаментозно. Но не в этом случае. Когда ей рожать? — По ПДР — через две недели. — Роман Алексеич, ты же акушер-гинеколог. Сам понимаешь — это неподходящее время для медикаментозных экспериментов с транквилизаторами и тому подобным. — И что? — Да ничего. Пусть спит, как раз отдохнёт перед родами. Дня через два приступ сонливости у неё закончится. — Спасибо, коллега, с меня пончик, — пошутил Роман. — Лучше котлету, — усмехнулся я. — Не люблю сладкое. — Уговорил. Широков зашёл ещё в одну палату, а я шёл мимо сестринского поста. — Платон Ильич, если Вы не спешите, зайдите, пожалуйста, в пятую палату — там пациенка Чумакова жалуется на неадекватное поведение своей соседки по палате, хочет поговорить с кем-нибудь из врачей. Я зашёл и поздоровался. — Вы Чумакова? — Да. — Где Ваша соседка по палате? — Вышла. По-моему, в туалет — у неё же что-то с почками, она часто бегает. Доктор, у неё, по-моему, фляга свистит. — В каком смысле? — В прямом. Она мне постоянно втирает какую-то чушь — что она уже умерла, что у неё исчез мозг. Настроение у неё постоянно ниже плинтуса. Что с этим делать? — Я обязательно подумаю над этим. Вернулась соседка Чумаковой по палате. Немного поговорив с ней, я убедился: Чумакова не шутит, её соседка несёт явный вздор. Попахивает психиатрией… …В ординаторской я снял халат и удобно устроился в кресле с ноутбуком. Я не совсем понимал, что с пациенткой, поэтому не поленился залезть в интернет и поискать нужную информацию на медицинских ресурсах. Мне не давало покоя ещё что-то, и я не мог понять, что… В ординаторскую вошла Лиза. — Платоша, ночная смена закончилась, приёма в консультации у тебя сегодня нет, почему домой не идёшь? — Онколога жду, — ответил я. — А заодно роюсь в интернете. Попросили взглянуть на пациентку … она несёт чушь. Похоже на бред Котара. — Сейчас позвоню в «пятнашку» — и пусть эту лягушонку в коробчонке отвезут туда. — Коробчонка! — ахнул я, поставил ноутбук на стол и вскочил. — Лиз, погоди, не звони пока в дурку, я сейчас! …Ворвавшись в палату, я присел на корточки у кровати неадекватно ведущей себя пациентки. Под кроватью валялась коробочка с таблетками, которую я ранее заметил на полу, но поначалу не придал этому значения. Я достал коробку. — Что это? — спросил я, вставая. — Вам прописали эти таблетки в отделении? — Нет, это мои, — объяснила женщина. — У меня год назад папа тяжело болел ветрянкой, ему выписали эти таблетки. Перед тем, как лечь в больницу, я делала дома уборку и нашла упаковку. И решила — попринимаю, чтобы ветрянки не было. Вот и пью их пятый день. От них же никакого вреда? Хотя какая разница — я уже умерла. — Таблетки я у Вас забираю, верну при выписке, — ответил я. — Это не конфеты, принимать их, если они не прописаны Вам врачом, не надо… …Я вернулся в ординаторскую. Лиза была там. — Ну что? Вместо ответа я показал ей упаковку таблеток и сказал, что женщина сама их себе прописала. — Звонить в «пятнашку»? — спросила жена. — Подожди, Лиз, дай мне минут десять, — я снова полез в интернет… …- Вот же оно! — воскликнул я. — Лиз, не надо звонить в дурку. Вызывай нефролога. — Зачем? — «Шведские учёные обнаружили связь между приёмом препарата … и бредом Котара, — прочитал я вслух. — У пациентов с нездоровыми почками он может плохо выводиться из организма и оказывать нейротоксичное действие. Прекращение приёма препарата или диализ уменьшают или полностью снимают проявления бреда Котара». Моё мнение — тут нужен нефролог. Если не поможет, будем кесарить. — Платоша, как ты догадался? Это же очень редкое психическое расстройство! — Её соседка по палате сказала: фляга свистит, и довольно точно описала, что происходит. Вдобавок я нашёл у женщины таблетки. А дальше дело техники… …- Согласен с Вами, коллега, — задумчиво сказал вызванный нефролог. — Родоразрешать женщину желательно в срок. Давайте для начала попробуем диализ, минимизировав все его риски… …- Коллега, Ваша пациентка Козлова по-прежнему стабильна, ухудшения нет, — сообщил мне позже коллега-онколог. — И по-моему, в её ситуации это хорошая новость… …А вот теперь можно и домой… Лиза, под вечер. Нашей «мадам Зомби», как я мысленно назвала пациентку, очень повезло — ей смогли в этот же день провести диализ. После процедуры она снова вернулась в свою палату в патологии беременности. Я пришла проверить её. — Как Вы себя чувствуете? — спросила я. — Лучше, — ответила женщина. — Вы по-прежнему считаете, что уже умерли? — поинтересовалась я. — Доктор, я ведь говорю сейчас с Вами! — воскликнула пациентка. — Раз я разговариваю, как я могу быть мёртвой? Это же чушь! — Согласна с Вами, — я посмотрела на пациентку и улыбнулась, — но вот соседку по палате и Платона Ильича Вы уверяли в обратном. Так на Вас повлияли таблетки, которые Вы принимали без назначения врача. Запомните, это лекарство Вам принимать нельзя. Скажите спасибо, что Платон Ильич смог понять причину Вашего состояния, а то… — Что? — пациентка посмотрела на меня. — Если бы доктор Земцов не догадался, в чём дело… В общем, Вы рисковали оказаться в другой больнице. — Почему? — Всё, что происходило с Вами из-за таблеток, совпадает с симптомами одного редкого отклонения. С Вами сыграло скверную шутку сочетание не очень здоровых почек и приёма ненужного Вам лекарства. Если такие странности поведения не связаны с приёмом лекарства — больным нужно находиться под наблюдением врача-психиатра. К счастью, это не Ваш случай. — Ой, мамочки, я же не знала! Я больше не буду! А на моего малыша эти таблетки не повлияли? — Мы понаблюдаем за состоянием плода. Я встала и подошла к двери палаты. — Подождите, пожалуйста, — попросила пациентка. — Я могу попросить Вас перевести меня к Платону Ильичу? — Чем Вас не устраивает Ваш лечащий врач? — Ничего плохого о ней сказать не могу. Но я же пять дней принимала таблетки и никто ничего! Только Платон Ильич понял, что мне было плохо из-за этих таблеток. — По закону Вы имеете право выбирать доктора, — сказала я. — Вы можете написать заявление с просьбой поменять Вам лечащего врача. Я спрошу у доктора Земцова. Если он согласится, то у меня возражений не будет. А сейчас отдыхайте. Платон. В ожидании прихода Лизы домой я хозяйничал в кухне у плиты. — Папа, тебе мама звонит, — Поля прибежала с моим телефоном в руке. Я взял мобильник и принял вызов. — Платоша, наша «мадам Зомби» вернулась с диализа, ей лучше, — услышал я. — Ведёт себя уже адекватно. — Рад за неё. — Она хочет поменять врача, просит, чтобы её вёл ты. Возьмёшь пациентку? — Да. Но только при условии, что она больше не будет принимать всякую фигню, которую ей не назначали! — Так и запишем. А теперь другой вопрос. У меня иногда такое чувство, будто я работаю в детском саду — только и делаю, что разбираюсь, кто с кем поссорился, кто куклу между собой не поделил, кого в угол поставить… — Не понял. — У меня была доктор Широкова. Жалуется на тебя — говорит, приняла пациентку, а ты забрал её пациентку себе. В чём дело? Ты знаешь наши правила — кто принял пациентку, тот её и ведёт. — Не в этом случае, — возразил я. — Из любого правила бывают исключения. Эту пациентку должен вести я — понимаешь, Лиз, я ДОЛЖЕН. — Почему? — Дома объясню, Лиз. Ты скоро придёшь домой? — Сейчас оденусь и выхожу. — Ужин уже почти готов. — Я ещё отсюда чувствую запах, — пошутила жена. — Чем это у нас так вкусно пахнет? — Не телефонный разговор, — отшутился я. — Придёшь домой — узнаешь. «Мадам Зомби», пациентка. — Светка, ну ты и дура! — поддразнила меня соседка по палате. — Наелась таблеток не спросив у врачей — надо тебе или не надо, и давай нести всякую белиберду. Я уж думала, ты с ума сошла, медсестре на тебя пожаловалась. Позовите, говорю, кого-нибудь из врачей. Хорошо, Платон Ильич пришёл и сообразил, отчего ты чепуху городила. А так бы отвезли тебя с сиреной и мигалками в психушку. Зашибись развлечение во время беременности! — Я же не знала, что может быть такое! — Ну блин, Светка, думать же надо! — моя соседка по палате засмеялась. — Ты знаешь как меня напугала, когда втирала мне, что уже померла? Ща как дам в лоб, балда ты этакая! — Не надо, я больше не буду. — Так и знай, ещё раз надумаешь тут в дохлом виде и без мозга разгуливать, огребёшь леща! — со смехом заявила она. Мөнхцэцэг, пациентка. Сегодня после вечернего видео малыш в моём животе принялся активно толкаться. — Цветочек, что означает эта фраза, которую повторяли в песне? — спросила Таня. — Небо монгольской земли. Или просто — небо Монголии, — ответила я. — Звучит как заклинание, — произнесла Антонина. — Нет, звучит, как музыка, под которую отплясывает мой сын. Мои соседки по палате сказали, что их дети проделывают то же самое. — Значит, у нас сегодня детская дискотека, — и мы расхохотались. Лиза. — Родной, ты обещал рассказать, почему забрал себе пациентку Татьяны Михайловны, — сказала я мужу поздно вечером, почти ночью. …- Ну что ж, я слушаю, — мы сидели в нашей спальне. — Пациентку зовут ХаритИна — это женский вариант имени Харитон. Сейчас ей под сорок и у неё первая беременность. А много лет назад Харитя была совсем молоденькой девчонкой. Тогда мы с ней и познакомились. — Что, были отношения? — полюбопытствовала я. — Были, — Платон с улыбкой посмотрел на меня, — и притом очень неприличные отношения. Скажу тебе по секрету, Харитя видела меня голым. — Надеюсь, до постели дело не дошло? — Как раз с постели всё и началось. Я лежал в постели и тут пришла Харитя… — Платоша, сделай одолжение — не надо подробностей. — Надо, Лиз… — муж взял мою ладонь в свои. — Выкладывай. — Как я уже сказал, я лежал в постели, а Харитина… …Я выслушала рассказ Платона. Он прав. Без подробностей было бы непонятно… …- Лиз, теперь ты понимаешь, почему Харитину должен вести я? — Да. — Ну что, товарищ начмед, в угол меня ставить не будете? — Нет, — я хихикнула. — Но я, доктор Земцов, придумала кое-что получше. — Что? — Раздевайся. — Зачем? — Харитина видела тебя обнажённым. Чем я хуже неё? Так что вперёд и с песней. — Что, Лизонька, на мужской стриптиз потянуло? — поинтересовался муж. — Будешь залавать глупые вопросы — ляжешь спать без мяса по-французски. — Не могу с этим согласиться… …- «Камасутра»? — Нет, «Восточный цветок»… …Во вторник утром я отправилась на работу, а Платон остался дома — ему в ночь. Роман Широков. — Лиза, — в шутку тихонько сказал я Филатовой, улучив момент, когда нас никто не мог услышать, — когда ты спишь со своим Платоном, наутро сияй, пожалуйста, поменьше, очень заметно. — Ромка, одно из двух, — отшутилась Лиза, — или сделай так, чтобы твоя Татьяна тоже сияла, или… — Или? — Иди на фиг! Олеся, старшая медсестра. Я сидела в своём служебном кабинете и работала с медицинской документацией — всякой акушерской и сестринской писанины в роддоме всегда навалом. — Олеся, а правда в родильном теперь будет новый доктор? — зайдя ко мне по делу, полюбопытствовала моя подруга, медсестра Таня. — Правда, — ответила я, — вчера на пятиминутке сама видела. Сегодня он выйдет в ночь, будет работать в родильном в смену с Платоном Ильичом. — Как его зовут? — спросила Татьяна. — Алексей Иванович Белов. — И как он тебе? Симпатичный? — Как тебе сказать… — уклончиво ответила я. — Выглядит он довольно своеобразно. И, по-моему, он такой же Белов, как я велотренажёр. — Почему? — Таня удивлённо уставилась на меня. — Увидишь его — сама поймёшь, — сказала я и улыбнулась коллеге-подруге. Таня ушла, а я ненадолго отвлеклась от своей писанины и, вспомнив вчерашнюю пятиминутку, не смогла удержаться от улыбки… …В понедельник на пятиминутке было весело. Начмед представила всем нового доктора и познакомила его с докторами и со мной. Казалось бы, что тут такого? Но есть один нюанс… — Алексей Иванович Белов, — представился новенький. — Алексей Иванович, если хотите, можете поздороваться с коллегами за руку, — предложила ему Елизавета Юрьевна. — С удовольствием, — темнокожий доктор Белов белозубо улыбнулся. — Не бойтесь, коллеги, руки у меня чистые, я мыл… …- Платон Ильич Земцов, акушер-гинеколог высшей категории, ординатор родильного отдделения, — начмед в числе прочих докторов представила новенькому доктора Земцова. — Ординатор в смысле учится в ординатуре? — уточнил доктор Белов, пожимая руку Платону Ильичу. — Ординатор в смысле лечащий врач, — ответила Елизавета Юрьевна. — Понял, — новый доктор снова улыбнулся… …- Вадим Родионович Любавин, эмбриолог-репродуктолог первой категории, — начмед назвала доктора Любавина. Они пожали друг другу руки. — Коллега, простите, как Вас так угораздило? — доктор Любавин вытаращил глаза. — С такой фамилией, именем и отчеством Вы такой… — Это я немножко загорел, — пошутил новенький доктор. — Хороший загар, коллега, — невозмутимо вставил Платон Ильич. Все грохнули. — Алексей Иванович, а если серьёзно? — спросила начмед. — Да всё просто, коллеги, — рассказал доктор Белов. — Я внебрачный, у меня мамина фамилия. Мать училась в Москве. Мой отец — какой-то студент из Африки. Мамку мою он поматросил и бросил, едва узнав, что она беременна. Отчество у меня от балды. Мать посчитала, что дать мне отчество от имени моего слинявшего отца — слишком много чести для него. Справедливости ради, она и сама не ангел. То с одним мужиком жила в гражданском браке, то с другим. Я уже и со счёта сбился, сколько у меня было неудачливых отчимов. Как поступил в мед, сразу съехал от мамки в общагу. Недавно мать вышла замуж и уехала на ПМЖ к такому же загорелому африканцу. Бабушка моя, мамина мать, живёт в этом городе. Болеет она, за ней уход нужен. Я в Москве в ординатуре доучивался, удалось перевестись сюда. Тут окончу и буду работать, и бабуля будет под присмотром. — Вы, оказывается, ещё совсем молодой, а выглядите старше своих лет, — удивился доктор Иоанниди. — Ну и что? С лица воды не пить, особенно с моего, — пошутил новенький. — А что уже лысею, тоже не сенсация. — В какое отделение хотите, Алексей Иванович? — спросила я. — В родильное, — сказал доктор Белов. — Но я ещё не волшебник, я только учусь. В Москве ничего серьёзного ещё не доверяли. А мне хотелось бы научиться хорошо оперировать. — Понятно, нашему молодому коллеге требуется няня с солидными рекомендациями, — пошутил доктор Пухтий. — Не обижайтесь, коллега, это мы шутим. Мы все начинали профессиональную деятельность под присмотром более опытных коллег. Положено так — сначала с няней. — Я не обижаюсь — если полагается с няней, пусть так и будет. — Кого бы назначить Вам «няней»… — начмед задумчиво посмотрела на нового доктора. — Коллега, какая рука у Вас ведущая? — спросил Платон Ильич. — Я левша. — Я тоже, — Платон Ильич с улыбкой посмотрел на новичка. — Платон Ильич, если я правильно запомнил? Можно я буду работать с Вами? Вы оперируете? — Да, он оперирует, и превосходно, — заметил доктор Пухтий. — Платон Ильич, не возражаете в «няни» к нашему новому коллеге? — Не возражаю, но с одним условием. По возможности не рукож…пить! — Постараюсь. — Прекрасно, этот вопрос мы решили, — произнесла начмед. — Сегодня поработаете… Куда бы Вас пристроить на сегодня? Посидите сегодня на приёме в женской консультации. А потом будете работать с доктором Земцовым. Прометей Микисович, во вторник днём. Я сидел в ординаторской и читал — хотелось немного отдохнуть от работы. — Что читаете, коллега? — осведомился Вадим Родионович, стоя рядом, с кружкой в руке. — Да вот… — я показал ему книгу о Монголии. — Чья это? — Ну кто у нас может читать такое? Только Платон Ильич, это по его части. Коллега, тут многие не любят, когда их вещам «приделывают ноги». Доктор Земцов не исключение. Как дочитаете, положите книгу, где взяли. — Это само собой, — откликнулся я. — Тут интересный раздел, о питании. — Хорошо, Прометей Микисович, читайте, не буду мешать, — доктор Любавин допил чай и вышел. Валери, под вечер. — Папа, зачем ты так странно варишь пельмени в маленькой кастрюльке? — спросила я. — Подарок для одной моей пациентки, — ответил папа. — Она родилась в Монголии, а это одно из национальных блюд. Правда, в Монголии так иногда готовят буузы, а не пельмени. — Пап, а Монголия — какая она? — спросила я. — Я как-то раньше не интересовалась. — Долго рассказывать, котёнок, я лучше тебе покажу, — папа подмигнул мне. — Тащи сюда ноутбук, найду тебе какой-нибудь фильм, и сама всё увидишь. Я принесла, папа нашёл документальный фильм. — Иди, доченька, я сейчас доварю и буду собираться на работу. Скоро придёт мама, покормите её ужином, я приготовил. — Артём, Ксюша, Ваня, — позвала я. — Кто со мной смотреть киношку? Все. И даже маленький Захар. — А мы? — прибежали сестрёнки. — Ну и вы смотрите, если охота. Только чур, не галдеть! — Не будем, — пообещали Полинка с Алёнкой. — Сынок, посидишь тихо? — спросил Артём у своего сынишки. Захар заулыбался. — Пап, тебя вызывает директор школы, — крикнула Поля папе. — Что натворили? — отозвался он. — С первым апреля! — захохотали сестрёнки. Платон. Дети смотрят фильм. А я пошёл на работу, мне в ночь. Яна Николаевна, фельдшер «скорой помощи», ночью. Я только что доставила в роддом областной больницы очередную роженицу. — Яночка, да сговорились они сегодня рожать, что ли? — хмыкнул муж. — У меня уже з…ница в мыле возить рожающих дамочек сюда. Сколько уже сегодня привезли! Мы с мужем работаем вместе — я фельдшер, муж водитель. — Мы-то привезли, передали роженицу и на следующий вызов, — возразила я, — А вот у тех, кто сегодня дежурит в родилке, действительно к утру з…ница будет в мыле. Поехали отсюда быстрее, пока Платон Ильич нас не поколотил за такое количество «подарков». — Платон Ильич? — муж улыбнулся. — Это тот доктор, у которого мы десять лет назад рожали Настёну? — Он самый. И он сегодня дежурит. Очередной вызов. Женщина, двадцать семь лет, рожает — схватки через пять минут. Летим… Ох, наподдаст нам Платон Ильич, загоняли мы его сегодня, как Жучка хвост! Хотя нет, не мы. Роженицы. Как известно, родить нельзя погодить. А что мы? Мы «скорая». Нас вызывают к роженицам, сегодня все попросили отвезти в роддом при областной больнице — вот и возим женщин сюда. Алексей Иванович. Мы с доктором Земцовым договорились так: я к нему на Вы, ведь он намного старше, меня учили старшим не «тыкать», а он ко мне — как захочет. По «скорой» поступила очередная роженица. — Операционную, быстрее! Экстренное кесарево! — распорядился Платон Ильич, едва взглянув на женщину. — Алексей Иваныч, давай бегом мыться!.. …- Оперировал сам? — спросил он, когда мы обрабатывали руки. — Ещё не давали. — Тогда и я сейчас не дам, будешь ассистировать. Учить тебя буду потом, на плановых операциях. Я кивнул… …- Анестезия работает, можете начинать, — сообщил анестезиолог. Я обработал операционное поле. — Скальпель, — потребовал доктор Земцов. Виталий Николаевич, «Винни-Пух», заведующий родильным отделением. Утром второго апреля я пришёл на работу. У столика куда-то отлучившейся дежурной акушерки сидел «никакой» от усталости доктор Земцов и что-то писал. Я собирался пойти в свой кабинет завотделением, и уже миновал было коллегу… — Эй, гражданина, ты туда не ходи, ты сюда ходи — снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь! — пошутил Платон Ильич, цитируя одного из персонажей моих любимых «Джентльменов удачи». — Я вижу, Платон Ильич, тебе снег башка уже попал, — я хмыкнул. — Как прошло дежурство? Доброе утро. — Доброе. Аншлаг. Двадцать мамочек, двадцать один ребёнок. — Сколько??? — у меня было такое ощущение, как будто глаза на лоб полезли. — Двадцать родов за ночь, — уточнил Земцов. — У одной пациентки двойня. Девятнадцать естественных родов, одно кесарево сечение. — Кого кесарили? Ту, у которой двойня? — Нет. Двойня — естественные роды. Кесарево было у пациентки с начинающейся преждевременной отслойкой нормально расположенной плаценты, соперировали — мать и ребёнок в удовлетворительном состоянии. Вот, сижу пишу протоколы родов. — Как допишешь, Платон Ильич, мотай отсюда на самой большой скорости, на тебя после такого дивного ночного дежурства смотреть страшно. Кстати, где наш новенький? — Курить пошёл, — Земцов, — скоро придёт. — Как он тебе? — По первому впечатлению — толковый парень, — Земцов улыбнулся. — Не люблю сладкое. Но наш юный доктор Шоколадка мне понравился. — Впервые в жизни застукал человека, придумывающего прозвище, — к нам подошёл доктор Белов. — До сих пор у меня были прозвища погрубее. В школе — Гуталин, в меде — Мумба-Юмба. — Не обижайтесь, коллега, я не со зла, — спокойно заметил Платон Ильич. — Я не в обиде. Шоколадка — мне нравится, это забавно и совсем не обидно. Я люблю шоколад. — Учтём, коллега, — я кивнул. — Что скажете по поводу своей первой смены в нашем родильном отделении? — Точно могу сказать только одно: она первая. Но у меня странное чувство — я так многого ещё не знаю и не умею. — Москва не сразу строилась, — мягко сказал доктору Белову доктор Земцов. — Не дрейфь, Алексей Иванович, научим. — Я за этим сюда и пришёл, — сказал доктор Белов. — У меня вопрос: здесь всегда такие интересные смены, постоянно «скорая» рожениц толпами возит? — Иногда такое бывает, — подтвердил я. — А что? — Сегодня была как раз такая ночка, — пошутил Алексей Иванович, — в плане свободного времени — темно, как у негра в ж…пе! — Алексей Иванович, если у тебя там темно, — невозмутимо посоветовал Платон Ильич, — проведи себе туда электричество. Я и Белов хохотали до упаду, а коллега Земцов по-прежнему был спокоен. Удивительный он всё-таки человек — молчит, молчит, а потом как скажет! Роман Алексеевич. — Коллега, как там Ваша «спящая красавица»? — осведомился в конце пятиминутки Земцов. — Проснулась, — я улыбнулся. — Как Вы и предполагали, Платон Ильич. Видимо, приступ сонливости закончился, а следующий, судя по анамнезу пациентки, возможно, будет через полгода. — Что с её плодом? — поняв, о ком мы говорим, поинтересовалась начмед. — С плодом пока всё в порядке, — ответил я. — Ну и отлично. На сегодня всё, коллеги. Идите работать. Платон. До начала приёма в консультации мне нужно сделать ещё два дела. Сначала я должен внести изменения в карту моей онкобольной пациентки: вчера вечером мать принесла ей документы на добрачную фамилию. У меня не было времени сделать это раньше — ночь в родильном выдалась донельзя загруженной. И, конечно же, мне нужно сделать обход у моей троицы сложных пациенток… Таня, пациентка. Вчера, первого апреля, у нас в палате был очень хороший вечер. Платон Ильич пришёл к нам пораньше, перед ночным дежурством. У него в руке был пакет. И начало происходить что-то непонятное и даже забавное. Сначала наш лечащий врач поприветствовал нас, потом зачем-то трижды побрызгал водой на верхнюю часть дверного косяка. Потом опросил и осмотрел по очереди нас всех. И дал Цветочку планшет. Мы стали смотреть. Но что это? Воробьиное чириканье? — Моня, переведи, — шутливо попросила Тоня. — У меня нет воробьино-русского словаря, — возразила Цветочек. Потом вдруг замолчала, зажав рот ладонью. — Что такое, Мөнхцэцэг? — спросил у неё доктор. — Платон Ильич, откуда Вы узнали, что мой папа называл меня Воробушком? — спросила она. — Он так и говорил: «Миний бяцхан бор шувуу». Мой маленький воробей. — Я не знал этого, — мягко ответил ей Платон Ильич. — Я просто хотел пошутить. Ведь сегодня первое апреля, день, когда все шутят и разыгрывают друг друга. — У Вас получилось, — Цветочек заулыбалась. — Спасибо. — Мөнхцэцэг, я не знал Вашего папу и никогда не был с ним знаком, — добавил Платон Ильич, — но, кажется, я понимаю, почему он прозвал Вас так — бяцхан бор шувуу. Вы и теперь, уже взрослая, немного похожи на воробьишку — тёмненькая, невысокая и хрупкая. Но при этом, как я понял, шустрая. И, наверное, когда у Вас хорошее самочувствие, озорная. — Вы угадали, — Цветочек кивнула и пошутила. — Платон Ильич, у Вас молоко убежало! — Первого апреля никому не верят! — Платон Ильич рассмеялся. — У меня здесь нет никакого молока. — А знаете, почему голуби воркуют, а воробьи чирикают? — спросила у всех Цветочек. — Я знаю, — с улыбкой ответил доктор. — Моня, так нечестно! — в шутку возмутилась Антонина. — Вы с Платоном Ильичом знаете, а мы нет. Выкладывай давай, что за секрет такой? — Есть такая монгольская сказка — «Почему голуби воркуют, а воробьи чирикают», — хихикнув, рассказала Цветочек. — Была когда-то в Монголии птичья лекарская школа. Стали голубь и воробей учёными лекарями и полетели в степь людей лечить и добро делать. Видят — два дома… — Мөнхцэцэг, извините, я Вас перебью, — вставил Платон Ильич. — Дом в этой сказке — это не привычный для россиян дом. Это кочевое жилище монголов, внешне похожее на среднеазиатскую юрту. По-монгольски — гэр. — Да, да, гэр. В одном гэре больная женщина. В другом некому присмотреть за маленькими детьми — взрослые ушли в степь пасти скот. Голубь полетел в дом больной женщины. Она много дней стонала. Воробей полетел в дом, где дети. Они были веселы, беззаботны и часто хихикали. Вот почему голуби воркуют, как будто стонут. А в песенке воробья можно услышать хихиканье ребёнка. Платон Ильич, почему Вы улыбаетесь? — Мне в Сухэ-Баторе рассказывали похожую сказку, но она была немного длиннее. — Платон Ильич, расскажите, пожалуйста! — попросили мы с Тоней. — Сказка называется «Каков учитель, таков ученик», — начал рассказывать доктор. — Была когда-то в Монголии птичья лекарская школа. Стали голубь, воробей, ворона и сорока учёными лекарями и полетели в степь людей лечить и добро делать. Видят — четыре дома. В одном гэре стонет больная женщина. В другом нужна нянька озорным малышам. В третьем сердитый старик. Он всё время резко и грубо ругался. В четвёртом доме девушка-болтушка, которая очень любила блестящие украшения и даже готова была украсть их у кого угодно. Эта девушка всегда ворчала, когда становилось холодно. Птицы долго помогали людям, и переняли от людей их манеры. Так с тех пор навсегда и повелось — голуби воркуют, как будто стонут, воробьи словно хихикают, вороны резко и грубо кричат своё «кар», а сороки воруют блестящие вещи и стрекочут перед похолоданием. Правду говорят старики: каков учитель, таков ученик. — Точно! — Цветочек развеселилась. — Так вот, оказывается, почему вороны каркают, а сороки воруют то, что блестит! Какая забавная сказка! Она мне понравилась. — Мөнхцэцэг, включайте следующее видео. Думаю, оно тоже Вам понравится. Цветочек включила и, слушая песню, улыбалась — «рот до ушей, хоть завязочки пришей». — О чём эта песня? — спросила я. — Благословляя меня со всей святостью сердца, мама вскормила меня своим молоком, а папа с любовью подарил мне голубое небо, — перевела Цветочек. — Сегодня мой день рождения. Мои друзья собрались у нас дома. Сегодня мой день рождения. Мои друзья подарили мне красочные букеты, а самый привлекательный мальчик играл на гитаре и пел. Он посмотрел на меня и, кажется, рассмеялся. Мои друзья собрались здесь. Давайте танцевать под красивую музыку. Я пригласила мальчика, который мне нравился, на танец. Мой друг тоже посмотрел на меня и открыл свое сердце. — Төрсөн өдрийн мэнд! — сказал ей Платон Ильич. — С днём рождения, Мөнхцэцэг. Желаю Вам всего самого лучшего. И вот Вам небольшой подарок от меня. Он достал из пакета и поставил на тумбочку Цветочка банку с какой-то едой. Пахло пельменями и ещё чем-то. — Платон Ильич, это же банштай цай! — Цветочек, по-моему, была в восторге. — Мои любимые! — Съешьте, пока тёплые. Приятного аппетита! Нам с Тоней Платон Ильич дал по несколько конфет. — Полакомитесь, товарищи женщины, — Платон Ильич улыбался. — Платон Ильич, а нам не вредно конфеты? — спросила я. — Ни у Вас, ни у Антонины нет гестационного сахарного диабета. Немножко конфет вам не навредят. Но у меня для Мөнхцэцэг сегодня есть ещё видео. — Платон Ильич, но ведь Цагаан сар в этом году был в феврале! — воскликнула Цветочек. — А сейчас апрель! — Цагаан сар — это лунный новый год, — ответил ей доктор Земцов. — В феврале мы с Вами о нём забыли. Но лучше поздно, чем никогда. У Вас сегодня день рождения. Будем считать, сегодня Ваш личный Цагаан сар. — Моня, о чём песня? — поинтересовалась Тоня. — Это первый день лунного Нового года. Выйдите из дома и поклонитесь богу небес. Я наполнил свою тарелку праздничной едой и сел, чтобы насладиться им. Скажи красавице Янжиндулам, о чём мечтаешь. Это весенний месяц нового года, давайте поклонимся миру. Я наполнил свою тарелку праздничной едой, и сел, чтобы насладиться ею. Скажи своей любимой Янджиндулам, о чём мечтаешь. Подними войлок снаружи и поклонись миру. Я наполнил свою пиалу кумысом из верблюжьего молока и сел, чтобы насладиться им. Мы поговорим о том, о чем думали. Я буду говорить о том, что я хочу. — В этот день было принято класть над дверью три кусочка льда, — добавил Платон Ильич. — Чтобы конь небесного божества мог напиться. У меня с собой нет льда, я просто трижды побрызгал водой. — Пусть небесный конь думает, что лёд был, но растаял, — смеялась Тоня. — В старину Цагаан сар было принято встречать, одевшись в белое, — сказал Платон Ильич. — На мне белый халат. Мөнхцэцэг, жаль, что на Вас нет белых вещей. — Есть, Платон Ильич, — выражение лица Цветочка стало по-девчоночьи озорным. — Моя фамилия! Мама сегодня принесла мне новые документы, на мою прежнюю фамилию. Я теперь не Козлова, я снова Цагаан-цас. — Звучит! — заметил Платон Ильич. — И смысл фамилии хороший — белый снег. — Моня, так ты у нас теперь Белоснежка, что ли? — пошутила Тоня. Это было очень смешно — Цветочек внешне ничем не напоминала Белоснежку. — Пусть будет Белоснежка, если тебе так нравится, — согласилась Цветочек и посмотрела на врача. — Платон Ильич, мой папа рассказывал, что в день Цагаан сар монахи в монастырях всю ночь молились. Вы не знаете, как? — Точно не знаю, но если Вам хочется помолиться, наверное, я смогу Вам помочь. Вы знаете мантру «ом мани падмэ хум»? По-монгольски — ум мани бадмэ хум. — Знаю. — Отлично, тогда посмотрите ещё одно видео. — Платон Ильич, но как Вы догадались, что я захочу помолиться? — Интуиция. — Сколько раз мне повторять эту мантру? — Насколько я знаю, буддисты советуют повторять по-разному. Три раза, пять, десять, даже тысячу восемь раз. Для Вас, наверное, это будет много. Как врач акушер-гинеколог назначаю Вам — повторять десять раз. — Почему? — У этой мантры несколько значений. Жемчужина в лотосе. Вселенная даёт благодать тому, кто принимает с открытым сердцем. Вселенная забирает всё плохое и дарит хорошее. Вы беременны. Беременность длится примерно десять акушерских месяцев, в каждом по четыре акушерских недели. Пусть будет десять повторов мантры — по одному на каждый из десяти акушерских месяцев. — Я поняла, доктор, — Цветочек улыбалась. — А как переводится это песнопение? — полюбопытствовала я. — Один час белой молитвы, один том книг, тысяча монахов, — объяснил Платон Ильич. — Давайте возьмем благовония и поклонимся. Спасибо родителям и учителям. Давайте ответим словами священной книги, давайте же — ом мани бад мэ хум. Два часа белой молитвы, два тома книг, две тысячи монахов… И так далее, до десяти. А затем идёт повтор Один час белой молитвы — ум маани бад мэ хум, два часа белой молитвы — ум маани бад мэ хум, и так далее до десяти. — Спасибо, — поблагодарила я. — Я пойду, товарищи женщины, — сказал Платон Ильич, — у меня ночное дежурство в родильном отделении. А вы отдыхайте. — С днём рождения! — мы ещё раз поздравили соседку по палате после того, как Платон Ильич ушёл. Мөнхцэцэг, пациентка. Вчера у меня был день рождения. Сегодня я проснулась в хорошем настроении. С сегодняшнего дня я буду каждый день по десять раз повторять мантру «ум мани бадмэ хум», как мне велел доктор. Вчера, слушая мантру, я почувствовала — она успокаивает и радует меня. Я не буду этим беспокоить Таню и Антонину. Я ведь могу молиться молча, верно? Мне кажется, сегодняшний день будет спокойным и радостным. Платон. Я бы назвал сегодняшний день иначе. Сначала супераншлаг в родильном ночью. Потом пятиминутка у Лизы. После пятиминутки — в женской консультации филиал «пятнашки». Читатели, как вы думаете, почему? Лиза. После пятиминутки Платон задержался у меня в кабинете. — Лизонька, дай на тебя ещё немножко посмотреть, — сказал он. — Соскучился за ночь. Мы сидели, держались за руки и смотрели друг на друга. Зазвонил телефон. Я взяла трубку и была огорчена и возмущена услышанным. — Послушайте, у Вас совесть есть? — сердито спросила я. — Больница уже оплатила оборудование для родильного отдления, а Вы всё кормите меня завтраками — завтра да завтра. Я включила громкую связь, чтобы и Платон мог слышать разговор. — Слышь, ты, курица!.. — мужчина на том конце линии начал хамить. Платон жестом попросил меня заткнуть уши. Я так и сделала, но уши заткнула не полностью. — Слышь, ты, конь педальный, — гаркнул на него Платон, — ты совсем берега попутал? Ты почему женщине хамишь? — Курица не птица, баба не человек, — гадко заржал тот. — Ай-кью у Вас хорош, но мог бы быть трёхзначным, — очень спокойно произнёс муж. Мне стало смешно — подковырнул отлично. — Чё?! — взбеленился мужик. — Чё — по китайски …опа! — огрызнулся Платон. — Не хами начмеду больницы и прекращай крутить динамо. — Ты ваще кто? — Дед Пихто! — в сердцах ответил Платон. — Слышь, ты, дед Пихто или как тебя, я с бабой говорю, ты не суйся! — Я слышу, как ты с женщиной разговариваешь! — возмутился Платон. –. Мужиков у нас в больнице много. Выражения выбирай! Будешь хамить — отловим в городе и огорчим так, что родная мамка не узнает. Понял? — Ну понял, — буркнул мужик. Я не поняла, как, но Платону удалось уменьшить его пыл. — А если не привезу — чё ты мне сделаешь? — На всякую хитрую з…ницу всегда найдётся… Знаешь или продолжить? — Слышь, ты, как там тебя, да ты гонишь! Против лома нет приёма… — …Если нет другого лома! — возразил муж, а затем приказал. — Захлопни варежку и слушай внимательно! Оборудование для больницы уже оплачено. Мне по барабану, как ты это будешь делать. Чтобы оборудование сегодня же было доставлено! — Сегодня не получится… — проблеял мужик. — Ты глухой? — осведомился Платон. — Я сказал, сегодня! Муж положил трубку. — Платоша, ну ты даёшь, не ожидала от тебя! — я пыталась справиться со смехом. — Сработает ли? — Сработает, — Платон улыбнулся, — такие, как он, по-другому не понимают. Я уверен, сегодня получим оборудование. — С чего ты взял? — Интуиция. С улицы послышался приближающийся вой сирены «скорой помощи». Через несколько секунд у Платона в кармане халата зазвонил мобильный. Он принял вызов. — Земцов… Пациентка из клиники Думанского? …Именно ко мне? …Как часто идут схватки? …Понял, иду. — Лиз, там роженица… — сказал он, сунув телефон в карман. Я кивнула, и Платон вышел. Звонок телефона на моём столе. — Елизавета Юрьевна, тут приехала комиссия из облздрава, — звонила дежурная сестра на ресепшене. — Я поняла, сейчас спущусь. Олеся, старшая медсестра. На каталке лежала роженица. С ней приехал муж. Подошёл Платон Ильич, выслушал очень краткий доклад фельдшера «скорой», приёмами Леопольда быстро проверил расположение плода, а затем, достав из кармана акушерский стетоскоп, наклонился к животу женщины. Внезапно он побледнел. Мгновенно распрямившись, Платон Ильич сбросил халат. — Подпишите согласие на операцию, — сказал он роженице и её мужу. — Быстрее! Медсестра Татьяна протянула им бланк и ручку. Мужчина расписался. — Олеся, код красный! — принялся быстро распоряжаться Платон Ильич. — Экстренное кесарево! Немедленно операционную бригаду сюда! Стерильный костюм, перчатки, инструменты для кесарева. Анестезиолога, внутривенный наркоз! — А что?.. — я не договорила. — Остановка сердца у плода! — рявкнул доктор Земцов. — Олеся, бегом! Я со всех ног бросилась выполнять приказ доктора. — Оперировать будем прямо здесь, — услышала я его голос за спиной. — Подкатите каталку поближе к стене, у того стола, сядьте на пол и держите. Таня, обнажите живот роженице и обработайте. Быстрее! «Код красный» в нашем роддоме означает, что пациентке или плоду нужна экстренная медицинская помощь. Сейчас — угроза жизни плода, если через несколько минут плод не успеет родиться, то он погибнет ещё в утробе матери. Татьяна, медсестра на ресепшене. Меньше, чем через минуту прибежали другие доктора — анестезиолог Лилиан Йоанович Попа и неонатолог Никандр Иванович Алексеенко. Я полила антисептиком руки Платона Ильича. Плевать, что антисептик стекал на пол — не до церемоний. Я помогла доктору надеть стерильный одноразовый халат, перчатки, шапочку и маску. — Платон Ильич, в нестерильных условиях… — сказал анестезиолог. — Цыц! — оборвал его доктор Земцов и потребовал. — Засеките время, у нас всего пять минут! Скальпель! Операция началась. Операционная медсестра Кристина подавала инструменты. Мне казалось, что моё сердце бьётся где-то в горле, а то и вот-вот вырвется наружу. — Что здесь происходит? — не подходя к оперирующему доктору, осведомилась начмед. — Кесарево по жизненным показаниям плода, — ответил Платон Ильич. Дверь открылась и вошла Марина Станиславовна Любавина, а за ней двое — мужчина и женщина из облздрава. — Что за… — начал было мужчина. — Тсс! — шикнула на него Марина Станиславовна. — Тихо! — Извлекаю… — произнёс доктор Земцов Младенец в руках неонатолога, но ещё связан с матерью пуповиной. — Истинный узел пуповины, — сказал Платон Ильич. — Зажим! Ещё зажим! Ножницы! Рассекаю пуповину. Я ахнула. Прошло чуть больше минуты с момента первого разреза, а малыш уже родился. — Три балла по Апгар, — сообщил Никандр Иванович и тут же рядом начал «качать» малыша. Настоящее чудо — после двух или трёх нажатий на грудную клетку новорождённый мальчик начал розоветь и закричал. — Есть пульс! — воскликнул неонатолог. — Парень, ну ты нас и напугал! Неонатолог занимался малышом, а доктор Земцов продолжал операцию. Он извлёк плаценту и потребовал у Кристины: — Шить! Замелькали его руки, накладывающие швы… …- Восемь баллов по Апгар, — счастливо выдохнул неонатолог. Неужели так бывает, не верила я. Но живой кричащий ребёнок развеял мои сомнения… …Женщину увезли в реанимацию. Платон Ильич распорядился начать ей антибиотикотерапию. — На всякий пожарный, — Лилиан Йоанович кивнул. Платон Ильич снимал перчатки. Никандр Иванович собрался уносить малыша в детское отделение. — Стойте! — возмущённо сказал мужчина из облздрава. — Что за вопиющее безобразие мы сейчас видели? Почему оперировали не в операционной? Кто позволил? — Не ори, Олег Александрович, — попросила Марина Станиславовна. — Сложные ситуации всегда требуют простых неправильных решений, — философски заметил доктор Земцов. — Это неслыханно! — выкрикнул мужчина. — Да за такое нарушение правил увольняют! — Только через мой труп! — возразила Марина Станиславовна. — И через мой! — добавила начмед. — Он сам сказал — неправильных решений! — всё ещё разорялся мужчина. — Я уже сказала — не ори, — продолжила Марина Станиславовна, обращаясь к своему коллеге из облздрава. — Формально неправильных решений, но по сути — единственно верных. Олег Александрович, ты ещё молод и потому не знаешь — бывают ситуации, когда правила необходимо нарушать. Это вопрос жизни человека. Ты никогда не стоял у операционного стола. А перед тобой врачи, которые только что в буквальном смысле слова спасли жизнь ребёнку. Ты на такое не способен. Сделай одолжение — замолчи. Мужчина закрыл рот. Неонатолог унёс ребёнка. — Остановка сердца у плода, тугой затянувшийся истинный узел пуповины, и двойное обвитие, — объяснил Платон Ильич. — Код красный, экстренное кесарево сечение. Протокол операции напишу позже. — Я поняла, — Любавина кивнула. — Всё в порядке, Платон Ильич. Главное — ребёнка спасли. Идите отдыхать. — Покой нам только снится, — усмехнулся Платон Ильич. — Сейчас приведу себя в порядок, напишу протокол операции — и у меня приём в консультации. Таня, можно мне ключики от второй смотровой? — Сейчас, Платон Ильич, — сказала я. — Елизавета Юрьевна, пусть персонал уберёт здесь после операции, — сказала Любавина. — Конечно. Марина Станиславовна, идёмте ко мне в кабинет. — Мы в гинекологию, — сообщила Любавиной её коллега, — пойдём, Олег Александрович. Лиза. В кабинете я набрала номер клиники Альберта Думанского и спустила на него полкана. Я ещё понимаю, истинный узел на поздних сроках беременности может не иметь никаких клинических проявлений. Но как можно было не заметить на УЗИ двойное обвитие пуповиной? Думанский, как обычно, бекал-мекал и уверял, что он белый и пушистый. Дать бы ему когда-нибудь хорошего пинка! Да толку-то? Как шутит Платон, «тэнэг илжиг и в Монголии тэнэг илжиг». Тупой осёл и в Монголии тупой осёл. — А знаете, Елизавета Юрьевна, я только сейчас в полной мере осознала, какое сокровище больница обрела в лице Вашего доктора Земцова, — сказала Любавина. — Где Вы нашли такой бриллиант? — В этом кабинете и нашла, — я улыбнулась. …Мы с Мариной Станиславовной обсуждали больничные вопросы. Позвонила Олеся и сообщила — привезли долгожданное оборудование для родильного отделения. Я рассмеялась. Сработало! Испугался «конь педальный»! Ох уж эта легендарная интуиция Платона! «Ты не шаман, ты шайтан какой-то», подумала я с нежностью. Как? Как он просчитывает на несколько шагов вперёд? Марина Станиславовна. Филатовой позвонили снизу. Привезли оборудование для родильного отделения. — Я пойду, Марина Станиславовна, подождите меня здесь, — чему-то улыбаясь, сказала она, — если приехал тот же тип, который сегодня звонил, боюсь, от него полетят клочки по закоулочкам. — Достал? — поинтересовалась я. — Не то слово, — Елизавета Юрьевна сначала вздохнула, а потом почему-то хихикнула. — Я к нему испитываю такую личную неприязнь, что даже кушать не могу. — Сочувствую, — я улыбнулась. — Да, пока я не забыла. Елизавета Юрьевна, не отстраняйте Земцова от операций. Я понимаю, оперировать положено в операционной. Однако мы с Вами обе знаем: когда счёт идёт чуть ли не на секунды, не до соблюдения правил. Жизнь человека важнее. И мы знаем, какое расстояние от того места, где Платон Ильич оперировал, до операционных. Я уже много лет не оперировала сама, но помню это. На мой взгляд, Платон Ильич действовал по ситуации. Формально нарушение есть. При этом — ребёнок родился, он жив, с мамочкой, надеюсь, всё тоже будет в порядке. Победителей не судят, Елизавета Юрьевна. — Я и не собиралась его отстранять, Марина Станиславовна, — мягко ответила Филатова, — буду Вам признательна, если Вы сможете всё это объяснить Вашему коллеге… . Елизавета Юрьевна вышла, а я задумалась. …Я знаю Платона Ильича Земцова много лет, и когда-то даже пыталась привлечь к себе его внимание. С этим не сложилось, но ещё до своих неудачных попыток начать с ним личные отношения, я знала — он очень хороший врач. Он профессионал, с ним очень комфортно в операционной. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения. И самое главное его достоинство — ставшее уже притчей во языцех спокойствие, позволяющее ему не терять голову даже в самых сложных ситуациях. Шумная и иногда смешная Вита Полупанова когда-то сравнила Земцова с удавом Каа… Он очень сильный человек. Я не сразу поняла это. Но так и есть. Я понимаю, почему Елизавета Юрьевна любит его… Не знаю, когда у неё это началось. Но помню ту пятиминутку, на которой Савчук хотела уволить Елизавету Юрьевну и поставить меня начмедом. Тогда я отказалась от должности, и Савчук пришлось отступить. Я обставила свой отказ так, будто смущена увольнением сразу нескольких коллег, хотя настоящая причина была иной. Я испугалась — в ту самую минуту, когда бледный от боли в спине Земцов встал и сказал, что категорически не согласен с поиском козла отпущения, считает Лизу прекрасным руководителем и без неё в качестве начмеда не намерен оставаться в штате больницы. Я поняла тогда: Земцов любит Елизавету Юрьевну и никому в мире не позволит её обидеть. Оставаясь внешне спокойным до невозмутимости — за Лизу кого угодно порвёт на тряпки. Я не видела в тот момент глаз Земцова, но у меня было странное чувство. Такое, когда рядом ещё сохраняющий спокойствие, но уже готовый наброситься с рычанием большой сильный пёс. И не просто пёс, а вожак стаи. Дурацкое сравнение, конечно. Нет, не дурацкое: вслед за Земцовым заявления на увольнение тогда написали сразу несколько человек. В тот момент я поняла ещё две вещи: мне не тягаться с Платоном Земцовым, и он никогда не будет со мной. Передо мной стоял выбор: или я не соглашусь на предложение Екатерины Сергеевны, или Земцов — отличный врач — уйдёт сам и уведёт с собой всю «стаю». И я отказалась от должности. Да, не мне тягаться с Земцовым. Если по собачьим меркам… Кто он? Алабай, ньюфаундленд, сенбернар? Не знаю точно. Кто-то большой и добродушный, но если разозлить — спасайся, кто может. А кто я? Тоже точно не знаю. Знаю только — я другой породы. Вот с Вадимом мы примерно равны. И оба совершенно точно поменьше Земцова. Кто я? Пудель, болонка, шпиц, чихуахуа?.. Я — чихуахуа?! Тьфу ты, какая чушь лезет в голову!.. …Я расхохоталась. Глупость, но ведь верно! Несмотря на то, что Платон Земцов обычный лечащий врач, а я, как мы говорим по старинке, завоблздравом — всё же я собачка поменьше. Я поняла, что и почему сегодня произошло с пациенткой. Но у меня самой не хватило бы духу сделать то, что Земцов в нарушение правил сделал для спасения жизни ребёнка. А потому не мне судить Земцова. И как я уже сказала, победителей не судят. Если не будет жалоб от прооперированной родильницы и её семьи — наказывать доктора Земцова не буду. Пока в этой больнице есть такие профессионалы, как Земцов и Широков — у того тоже ни дня не проходит без сложных случаев — нам в облздраве можно быть спокойными… Никита Николаевич, дядя и начальник «коня педального», в это же время. — Приношу извинения за поведение нашего сотрудника, — сказал я симпатичной белокурой женщине — начмеду. — А я — за поведение нашего, — она улыбнулась. — Это Вы зря, — не согласился я. — Вам звонил мой племянник. Я, конечно, люблю его, но вынужден признать: племяш мой, как сказал бы Гоголь, несколько приглуповат. И с воспитанием у него, как бы сказать… Хамоват, водится за ним такое. Вы уж не сердитесь на него — сначала его мать, жена моего брата, усвистела с любовником куда-то в туманную даль. Брат озлобился на женщин, и сыну в уши лил то же самое, пока не помер. Потом племянник сложно развёлся с женой. Скандалы, вопли, битьё посуды… Хотя зачем Вам эти подробности… — Не любит женщин, — понимающе кивнула начмед. — Что ж, такое бывает. — Согласен, но не считаю, что это даёт ему право хамить женщинам, — возразил я. — Никто не виноват в его сложных отношениях с матерью и бывшей женой. — Да, конечно. — Он передал мне содержание телефонного разговора, — весело сказал я. — Честно говоря, я лет семь так не смеялся. Он сказал, какой-то дед Пихто… Нет-нет, не говорите, кто это был, я не хочу это знать — на раз-два «построил» его, мама не горюй. Неважно, на кого у вас нарвался мой олух. Важно другое. Этому дурню давно пора понять: когда он хамит людям, сам может нарваться на пару ласковых, что и произошло. Спасибо этому вашему… деду Пихто. Кто-то должен был вправить моему племяннику мозги, раз он берегов не видит. Вы со мной согласны? — Конечно. — Выслушав рассказ племянника, я решил, мелковат он ещё для своей должности, соображалки не хватает вежливо разговаривать с нашими клиентами. Переведу его на другую работу, пока у него не прибавится ума. И сейчас я сам приехал, чтобы доставить в больницу оборудование. Так сказать, загладить вину родственника и принести извинения. Показывайте, куда разгружать и где устанавливать. Сейчас только грузчика позову. Минуточку… … Я достал из кармана телефон и позвонил ждавшему в машине грузчику… — Извинения приняты, — начмед улыбалась. — Установить оборудование надо в родильном отделении. Пойдёмте, я сейчас покажу. Но у меня есть условие. — Какое? — Вы и грузчик должны снять верхнюю одежду и надеть бахилы. Сами понимаете — у нас роддом, в уличной одежде и грязной обуви нельзя. — Я сегодня мыл и чистил ботинки, — произнёс я. — И подошвы? — насмешливо поинтересовалась начмед. — Сейчас апрель. На улице грязь. Как хотите, а в уличной обуви я Вас и Вашего грузчика в родильное не пущу. Дезинфицировать потом… — Всё, всё, понял, сдаюсь, — я в шутку поднял руки вверх. — Где тут у вас гардероб и где можно взять бахилы? Платон. У меня начался приём в женской консультации. Первые две по записи пациентки не явились, но скучать мне не пришлось. Зазвонил телефон. — Платон Ильич, к Вам сейчас приведут пациентку из психиатрической больницы, — я услышал голос Лизы. — Почему именно ко мне, Елизавета Юрьевна? — поинтересовался я. — Насколько мне известно, из всех врачей, кто сегодня принимает в консультации, только у Вас есть опыт общения с пациентами, которым следует наблюдаться у психиатров. — Понял, — такое объяснение я счёл убедительным. — Жду. … Женщину привели двое сопровождающих. Одна сопровождающая зашла первой. — Доктор, выслушайте меня, пожалуйста, — сказала она. — У нашей пациентки несколько бредовых идей. Одна из них, так сказать, по Вашей специальности. Пациентка утверждала, что у неё в матке камень, и требовала сводить её к гинекологу. Осмотрите её, пожалуйста. Не бойтесь, доктор, Евгения не буйная. И не удивляйтесь, пожалуйста, если она будет вести себя дурашливо или неуместно смеяться. У неё гебефреническая форма шизофрении. =========================== Примечание. Гебефреническая шизофрения — один из подтипов шизофрении, характеризующийся наличием в поведении выраженных черт детскости, дурашливости. Больные часто застенчивы и одиноки. Гебефреническая шизофрения начинается в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Для больных характерны: дурашливость, неадекватно повышенное настроение, манерность, отрывочные галлюцинации и бредовые идеи, придумывание несуществующих слов, понятных только самому больному, колебания настроения, эпизоды злобного возбуждения и импульсивные агрессивные действия, хихиканье, самодовольство, улыбка без причины, гримасы, шалости. =========================== — Хорошо, я учту, — я кивнул, — а теперь, пожалуйста, побольше информации о пациентке. И, конечно, мне нужно её осмотреть… …Ввели пациентку. Общаться с ней было нелегко. Человек с шизофренией, конечно же, не самый простой собеседник. Женщина то и дело говорила всякую чепуху. И всё же мне удалось выудить кое-какую информацию. Двадцать пять лет, не замужем, беременности, выкидыши и аборты отрицает. — Доктор, шпурокодябели с Проксимы Центавра обменяли мои месячные на камень бероколыпенофлядорит, — то и дело подхихикивая, делая неуместные жесты и корча рожицы, сообщила пациентка. — Я не хочу камень. Доктор, позвоните им, пусть они вернут мои месячные! — Обязательно позвоню, — стараясь сохранять спокойствие, пообещал я, хотя не имел ни малейшего представления, о ком она говорит и как им позвонить. — Мне надо Вас осмотреть. Пройдите, пожалуйста, вот туда, за ширму, разденьтесь ниже пояса и ложитесь на кресло, я Вас осмотрю… …Хм, не знаю, как насчёт других её идей, но если говорить о необходимости обратиться к гинекологу, мадам-то не такая уж и сумасшедшая, подумал я, осматривая её. Матка увеличена, размер соответствует примерно пятнадцати неделям беременности. Что там? Плод? Миоматозные узлы? Новообразование? Ладно, не буду гадать, Архимед и его аппарат для ультразвукового исследования дадут ответ на мои вопросы… …Я стоял в кабинете Архимеда и смотрел на монитор ультрасонографа. Мы с Архимедом переглянулись. — Обалдеть… — шёпотом произнёс Архимед. Всё ясно. На нормальном человеческом языке то, что психически больная пациентка назвала бероколы… ну и словечко, язык узлом завяжется, пока это выговоришь… называется по-другому. Проще и короче. Литопедион. Пациентку надо госпитализировать в гинекологическое отделение, обследовать и готовить к операции. =========================== Примечание. Литопедион — редкий феномен, при котором умерший в матке или брюшной полости плод подвергся обызвествлению. Тем самым тело матери защищается от мёртвых тканей ребёнка и предотвращается инфицирование. Литопедион может наблюдаться с четырнадцатой недели беременности и до полного её срока, чаще всего до тех пор, пока пациентку не обследуют на другие патологии или не проведут тщательный осмотр. Однако известны случаи, когда литопедион находился в теле женщины в течение нескольких лет или даже нескольких десятилетий. Патология очень редкая — за четыре века описано чуть более трёхсот случаев. =========================== — Доктор, Вы обещали позвонить шпурокодябелям на Проксиму, — заявила пациентка, становясь всё более и более дурашливой. — Звоните быстрее! А то я вас всех тут пидавумограпитями утелюкаю! Понятно? …Что ж тут непонятного, подумал я, утелюкает этими, как их… Ну и чушь она городит! Только бы не рассмеяться! Держи себя в руках, Платон, сохраняй серьёзное выражение лица… — Сейчас выйду в коридор и позвоню, — ответил я. Пациентка немного успокоилась. Я вышел из кабинета, жестом попросил женщину, которая сопровождала психбольную, отойти со мной подальше и негромко объяснил ей ситуацию. Она кивала. — Доктор, но ведь Евгения больна, совсем одну её у вас оставлять нельзя. Надо, чтобы за ней присматривал кто-то из нашей психиатрической больницы. — Я такие вопросы сам не решаю, — возразил я, доставая из кармана телефон и набирая номер. — Доктор, кому Вы звоните? — Главному антишпурокодябелю, — пошутил я и, дозвонившись, сказал: — Елизавета Юрьевна, я госпитализирую пациентку … в гинекологическое отделение. Нужна отдельная палата и психиатрический пост. — Я поняла, Платон Ильич, пусть пациентку оформляют в отделение, а я свяжусь с доктором Папаниколау, и всё подготовим… …Объяснив сопровождающим больной, где оформиться и куда отвести пациентку, я вернулся в свою смотровую… …Несколько самых обычных пациенток — беременные, профилактический осмотр, больные… …- Здрасьте, доктор, — в кабинет какой-то странной походкой, как бы враскоряку, вошла огромная мадам, весом килограммов этак сто двадцать — сто тридцать, одетая в домашний халат и тапочки-шлёпанцы, — у меня болит живот! — Какая боль? — спросил я. — Давно болит? — Да почитай что с вечера, но я ночью постеснялась звонить в «скорую», — сказала женщина. — Зачем их гонять, решила утром сама к вам сюда, муж довёз. Непойми как болит. Как будто сжимается внутри. Вечером редко болело, а к утру всё чаще и чаще. — Вы беременны? — Да чё там беременна? Нет, естессьно. …Несмотря на ответ пациентки, я почему-то был уверен, что она в положении. — Присаживайтесь, — я указал ей на стул. Вместо того, чтобы сесть, она наклонилась, оперлась руками на стол и… замычала. — Проходите за ширму, раздевайтесь, я вас осмотрю, — сказал я, когда она замолчала, и надел перчатки. — Я не могу, доктор… Ай! — одной рукой она потёрла себе поясницу. — Ммуууу… На полу образовалась лужа. С приехалом, как говорит Юра. Мадам всё-таки беременна. И более того, она рожает. — Снимайте нижнее бельё, — велел я. — Доктор, я всегда сплю без трусов, — проинформировала меня мадам, — решила и в больницу не надевать. Ай, доктор, щас что-то вывалится! Мммууууу… …Коснувшись рукой половых органов пациентки, я мысленно выругался — головка плода вот-вот родится. У меня даже нет времени, чтобы позвонить в родильное отделение. Я опустился на колени рядом с ней. — Ммммууууу! Татьяна Михайловна Широкова. Я вела приём пациенток в женской консультации. Неожиданно я услышала мычание. Потом снова и снова. Я вышла в коридор и пыталась определить источник звука. — Где корова? — спросила завконсультацией. Ольга Владимировна, заведующая женской консультацией. Услышав доносившееся откуда-то мычание, я вышла из своего кабинета. — Где корова? — спросила я у коллег, выглядывавших в коридор. — По-моему, во второй смотровой, у Земцова, — ответила мне Татьяна Михайловна Широкова. Я пошла на звук. — Ммммууууу! — услышала я снова. — Ммммууууу! Ммммууууу! Я подошла к двери смотровой номер два. Да, действительно, мычание было оттуда. Я постучала в дверь, а затем вошла. В кабинете я увидела здоровенную бабищу и доктора Земцова. — Что здесь происходит? — поинтересовалась я. — Ольга Владимировна, позвоните в родильное, моя пациентка рожает, — сказал Платон Ильич. — Почему здесь? — Ольга Владимировна, Вы же прекрасно знаете — женщина во втором периоде родов нетранспортабельна. — Не выдумывайте, доктор, вовсе я не рожаю, — возразила бабища и снова замычала. — Ммммууууу! Ммммууууу!.. Ммммууууу!.. …Уааааа… …В руках у доктора Земцова — новорождённый ребёнок. Я выскочила в коридор — надо срочно сообщить в родильное, пусть пришлют акушерку с детским набором для родов. Ах да, надо бы ещё каталку и парочку крепких мужиков — мой сват, доктор Земцов, один эту женщину на каталку не поднимет, да и нельзя ему… А потом надо бы сказать санитарке тёте Вере, чтобы помыла пол во второй смотровой, когда женщину увезут в родильное отделение. Платон. — Не выдумывайте, доктор, вовсе я не рожаю, — сказала женщина и снова замычала. — Ммммууууу! Ммммууууу!.. Ммммууууу!.. …Уааааа… …А вот и ребёнок… — Поздравляю, у Вас сын! — сказал я. — Доктор, но как?! Я ведь не была беременна! Как я объясню мужу? — Вы не знали, что беременны? — удивился я. — Вы же могли догадаться, когда прекратились месячные. — У меня нерегулярные, — возразила женщина. — Неужели Вы не чувствовали шевелений плода? — Я думала, что это газы в кишечнике. …Прибежала акушерка и врач-неонатолог… Через несколько минут в смотровую вломился бородатый мужик, быстро оценил всё увиденное и поинтересовался: — Галюся, блин, откуда здесь взялся ребёнок? Почему ты не предупредила, что рожаешь? — Я не знала… Мужик вытаращил глаза, шумно шлёпнулся на пол на пятую точку и с пола обалдело спросил: — Доктор, разве можно такое не знать? — Вопрос, конечно, интересный… — ничего другого в голову мне не пришло. …И смех, и грех — мадам пропустила собственную беременность… Никандр Иванович, врач-неонатолог. Я позвонил Земцову. — Платон Ильич, что посоветуешь насчёт кесарёнка …? — Никандр Иванович, кто из нас неонатолог? — спросил коллега. — Я, разумеется. Но в моей практике первый раз такое кесарево, когда ребёнок родился вне операционной. Самое срочное ребёнку я уже назначил, сейчас самое важное предотвратить септические осложнения. Но, может быть, этого недостаточно? Вот и решил спросить в расчёте на будущее. Чапаев как говорил? Одна голова хорошо, а две лучше. Что посоветуешь, Платон Ильич? — Никандр Иванович, ну ты же знаешь, что просто так у человека сердце не останавливается, и что такие вещи могут влиять на мозг? — Само собой. — Вот в эти стороны и копай. — Понял, спасибо, Платон Ильич. Платон. — А как там у вас мой ночной кесарёнок? — поинтересовался я. — Всё в порядке, состояние хорошее… … Едва я положил трубку, в смотровую вошёл… О нет, только Викентия Аркадьевича мне не хватало!.. Опять, что ли, забеременел?.. … Не опять, а снова. Явился на приём без записи. Уверял, что беременный, жаловался на боль в животе. Я осмотрел его, пропальпировал живот. Судя по симптомам, у него аппендицит, его надо госпитализировать в хирургию. Но помимо симптомов аппендицита, я обратил внимание ещё кое на что. Почему я не придал этому значения во время первой встречи с ним? «Тэнэг илжиг» — мысленно ругнулся я на самого себя. Почему он несёт вздор о своей беременности? Только ли потому, что у него в очередной раз поехала крыша, или есть какие-то иные причины?.. Юрий. К нам в хирургию на каталке привезли пациента с направлением на госпитализацию… от Платона. Что за фигня? Платон акушер-гинеколог, с какой радости он госпитализирует к нам мужика? Осмотрев пациента, я вынужден был согласиться с диагнозом Платона — аппендицит. Распорядившись готовить больного к операции, я позвонил брату. Платон. — Привет, братан, что за чудо ты нам прислал на госпитализацию? — полюбопытствовал Юра. — Ты ведь с женщинами работаешь. Оборжаться можно — в хирургию поступил мужик с направлением от гинеколога! — Не виноватая я, он сам пришёл, — пошутил я. — Не понял, где смеяться, — сказал брат. — А где хочешь, там и смейся, — объяснил я. — Припёрся на приём. Сказал, беременный, беспокоят боли в животе. — Ты выпил, что ли? — фыркнул Юра. — Дичь какую-то несёшь — беременный мужик. — Я трезвый, — ответил я. — Понимаешь, Юр, этот мужик на учёте в «пятнашке», иногда полёживает там в стационаре. — А, теперь понятно, — уточнил Юра, — ты хочешь сказать, что у него временами сносит чердак, и он считает себя беременным? — Именно, — сказал я брату. — Кстати, осторожнее с ним, он может быть агрессивен, но успокаивается, когда ему читают стихи. И что-то мне этот Викентий не нравится. — Если честно, я от него тоже не в восторге, — пошутил Юра. — Не парься, братишка, мы с тобой нормальные мужики с нормальной ориентацией, вот он нам и не нравится. — Юрка, что ты городишь? — возразил я. — Я имел в виду состояние его здоровья, а не чушь, которую ты мне сейчас вкручиваешь. Помимо стандартного набора анализов перед операцией, сделай, пожалуйста, анализы на половые гормоны и на онкомаркеры. — Нафига дополнительные анализы? Если он частый гость в дурке, может, они там его уже обследовали вдоль и поперёк? — Юрка, я тя умоляю! — я усмехнулся. — Готов поспорить, никому оно там в психушке не упало серьёзно его обследовать. Скорее всего, общий — моча и кровь, кровь на биохимию. Ещё, может, раз в пятилетку на какие-нибудь гормоны и максимум УЗИ. Поехавшую крышу снова на место поставят — и гуляй, Вася, до следующего рейса. Что-то с ним не так, как должно быть. — Что тебя смущает? — У него на лице ни фига не растёт, ещё заметил гинекомастию, на лобке оволосение по женскому типу, полнота у него тоже по женскому типу. У здорового мужика в его возрасте так не бывает. Проверь его, как я сказал. Сестре пациента я уже позвонил, она сказала, сейчас приедет, подпишет согласие на операцию. А там сам смотри, по ситуации. ============================== Примечание. Гинекомастия — увеличение грудной железы с гипертрофией желёз и жировой ткани у мужчин. Оволосение на лобке по женскому типу — с горизонтальной линей роста волос. Для оволосения по мужскому типу характерна дорожка волос, поднимающаяся от лобка вверх к пупку. ============================== — Ясно, всё сделаю, — ответил Юра и отключился… …Я принимал пациенток. Почти до конца приёма — обычная спокойная работа с беременными, ничего особенного… … До конца приёма несколько минут. У меня в смотровой будущая мама на восьмом месяце беременности. Сначала я измерил ей давление, проверил прибавку массы тела с предыдущего приёма, измерил живот, а затем мы спокойно беседовали с ней о её самочувствии. И тут в смотровую ворвался посторонний мужик… Тоня, пациентка. Я стояла у окна и смотрела на улицу. Послышался приближающийся вой сирены. Потом совсем близко сирена замолчала. — Тонечка, скажи, пожалуйста, что там видно? — спросила Моня. — Я бы и сама посмотрела, но у меня же капельница… — По звуку была полицейская сирена, — ответила я. — Из машины вышли люди, но как-то необычно одетые. — Девочки, что происходит? — спросила Таня. — Ну откуда же я знаю? Лиза. — Начмед Филатова, — сказала я, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. — Это я вас вызывала. — Вы знаете, чем он вооружён? — Судя по тому, что я видела во время видеозвонка, пистолетом. И он сам сказал это. — Какие требования он выдвигает? — Ночью его гражданская жена родила девочку. Он требует, чтобы девочку мы заменили на мальчика. — Кого он удерживает? — С ним один из наших акушеров-гинекологов, доктор Земцов. И беременная женщина на большом сроке. Врач связался со мной по видеосвязи. — В каком помещении они находятся? — В женской консультации, в смотровой номер два. Нам удалось тихо эвакуировать людей из консультации. — Понял, спасибо. Как пройти к помещению, где они находятся? — Поднимитесь на второй этаж, там на дверях или на стенах таблички. — Пойдёмте, мужики. Сотрудник правоохранительных органов, на условиях анонимности. В 11: 55 мы прибыли по вызову. Начмед сообщила о месте, где находятся удерживаемые люди. У меня есть опыт ведения переговоров в подобных ситуациях. Я уже собирался вступить в диалог с мужчиной, удерживающим врача и беременную, как вдруг дверь второй смотровой открылась и оттуда вышла беременная женщина. Она подошла к нам и сообщила, что мужчина отпустил её. — Выручайте доктора, — сказала она. — Врач уговорил его отпустить меня и остался с ним один. Женщина была напугана, и я подумал, что ей может понадобиться помощь врачей. — Проводи гражданку на первый этаж, — приказал я одному из своей группы. — Гражданка, попрошу Вас никуда из больницы не уходить. Позже, когда мы тут разберёмся с ним, потребуются Ваши показания. — Хорошо, — женщина кивнула, — спасайте врача… …Они вышли из коридора женской консультации на лестницу. Я уже открыл было рот, чтобы начать переговоры, но не успел этого сделать. Дверь смотровой номер два снова открылась. В коридор вылетел мужчина и шлёпнулся на пол. Из смотровой вслед ему прозвучало тихое и сердитое: «Придурок…» Поняв, что упавший и есть тот, по чью душу мы сюда приехали, мы вдвоём скрутили его. Ещё один из моей группы, коренастый мужик по прозвищу Клякса, постоянно ухитрявшийся доводить меня до белого каления своими выкидонами, бросился в смотровую. — Где пистолет, б…? — заорал он на врача. — Зажигалка, — донёсся до меня спокойный мужской голос. — Вот там, на пол упала. — Я тебя спрашиваю, пистолет где? — Я же сказал — это зажигалка, — так же спокойно ответил врач. — Хамите, парниша! — Чииииво? — протяжно выдал Клякса. — Потрудитесь обращаться ко мне на Вы. Я старше Вас и по возрасту, и по званию. — По какому ещё званию? — Клякса заржал. — Какое звание может быть у врача в бабской больнице? — В медицинском институте, где я учился, была военная кафедра, — невозмутимо просветил Кляксу врач. — Я лейтенант запаса. Честь имею! Я услышал шум в кабинете и кивнув напарнику, который держал задержанного, вошёл в кабинет. Я увидел, что врач держится ладонью за левую сторону живота — как бывает, если человека ударят в это место. — Ты зачем ударил доктора? — напустился я на «Кляксу». — Это не он, — всё так же спокойно уточнил врач, и указал рукой на задержанного, — а вон тот… — Всё равно, немедленно извинись перед доктором, — приказал я «Кляксе». — Старшим хамить не след! — Приношу извинения, — пробурчал «Клякса». Доктор кивнул. Я попросил его пригласить двух человек — кого угодно — из медперсонала больницы. — Зачем? — Чтобы изъять эту штуку, — я указал на валявшуюся на полу зажигалку в форме пистолета, — как полагается, мы должны это сделать в присутствии понятых. — Понял, — доктор кому-то позвонил… …- Давай его сюда, — кивнул я напарнику, державшему задержанного… …- Прочитайте, напишите своей рукой «мною прочитано, с моих слов записано верно», поставьте дату и распишитесь, — сказал я врачу… …Трое из моей группы увели задержанного, а я ненадолго задержался, чтобы записать показания беременной женщины, ожидавшей на первом этаже, и начмеда. Платон, стоя у кулера. Как там когда-то говорила Полупанова? Дурдом «Ромашка»… Уфф, приём закончен, можно выдохнуть спокойно. Пить хочется… …Зазвонил мой мобильный. Я принял вызов. Лиза. — Платон Ильич, если Вы не заняты, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, — попросила я. — Это срочно. — Сейчас приду, — ответил муж… …- Платоша, я так переживала за тебя, — я обняла его. — С тобой всё в порядке? — Да. — Садись, давай поговорим. …Мы сели рядом. — Прометей Микисович, когда узнал, с чем ты госпитализировал к нему психиатрическую пациентку, по-моему, уронил челюсть на пол, — я улыбнулась мужу. — За четыре века описано всего лишь триста случаев с литопедионом. И тут тебя угораздило — нарвался на именно такую пациентку. Чудо ты моё темноглазое, вот скажи, как тебе удаётся постоянно вляпываться то в сложные ситуации, то в редкие патологии? — Лизонька, знаешь анекдот про голодного мальчика? — спросил Платон. — Расскажи. — Мальчик и девочка заблудились в лесу. Оба проголодались. Девочка плачет, а мальчик что-то жуёт. «Петя, что ты жуёшь?» — «Мяшо.» — «А где ты его взял?» — «Шамо приполжло!» …Это прозвучало неожиданно и смешно, и было вполне убедительным ответом на мой вопрос. В самом деле, Платон не прилагает каких-либо усилий и не ищет намеренно сложные или редкие случаи. Всё, что происходит с ним как с врачом — и вправду «шамо приполжло»… Мөнхцэцэг, пациентка. Я не очень поняла, зачем днём в больницу приезжала полиция. Видимо, что-то случилось, но что именно, нам с девочками не говорили. Лишь на следующий день Платон Ильич сказал — один неумный человек наделал в больнице глупостей, за ним и приезжали на машине с сиреной. Как мы ни допытывались у врача, никаких других подробностей он нам не открыл. И только от Тони, которая спускалась на первый этаж в аптеку, мы с Татьяной узнали, чо произошло. Я догадалась, почему Платон Ильич ничего нам не рассказал. Он не хотел, чтобы мы волновались. Он приходит к нам на обходы, значит с ним всё в порядке. И значит волноваться нам не стоит… …По вечерам до конца недели мы слушали песни об Улан-Баторе… …В среду было видео с Улан-Батором середины тысяча девятьсот восьмидесятых и песня о том, что жизнь всегда прекрасна… …Пусть будут благословлены миром и счастьем дорогие люди. Мамина колыбельная связывает со всем миром. Жизнь — всегда золотое солнце, она всё ещё имеет свет рассвета. Молодой человек пришёл в мир из прекрасного мира свыше. Хороша жизнь в мире и доброте… …В четверг — две песни. Первая — о свидании двух влюблённых и о вечернем Улан-Баторе. …Лёгкий ветерок с южной стороны. Он затих, потому что устал? Чтобы помнить разговор между влюблёнными, вы слушали, затаив дыхание? Ночь в Улан-Баторе спокойная и тихая. Разговор между ними тихий. Ночь в Улан-Баторе спокойная и тихая. Разговор между ними вежливый. Нежная весна, тёплый вечер, раскрывающий любовь. Какое удовольствие прислониться к твоему тёплому плечу! Свет дома сияет под звёздным небом. Разговор между той же парой хорош… …Вторая песня — об Улан-Баторе, похожем на улыбку феи. Золотая колыбель небес, как улыбка феи, мой Улан-Батор. В сердце есть свет. В широком лоне Азии яркий, как рассвет, освещающий судьбу моего народа, Как полуденное солнце, как улыбка феи, мой Улан-Батор. Между четырёх гор освещённый ярким светом, как улыбка феи, мой Улан-Батор. В сердце есть свет. Безоблачное чистое небо в моем прекрасном городе. Как улыбка феи мой Улан-Батор… …В пятницу — ещё одна песня об Улан-Баторе. …Научитесь обновлять свой разум в каждый день года. Как праздничная песня, как солнце мой Улан-Батор среди гор — солнце добра и счастья. Мой светлый народ, золотой очаг костра, колыбель счастья поколений, моя вечно молодая столица. Дорогие братья и сёстры, двери веков открыты. Общий дом для миллиона человек — моя столица… …В субботу — песня о воздухе Улан-Батора… …Ветер гулял среди листьев на длинной улице. Чистый воздух моего Улан-Батора приятно вдохнуть. В моём Улан-Баторе чистый и свежий воздух после грозы, а над городом радуга. В моём городе есть буддийский талисман, которая волшебным образом порадует молящееся сердце. Мой Улан-Батор яркий. В веселой поездке со своей возлюбленной создайте красивую мелодию. Мой Улан-Батор счастлив. Чем дальше вы идёте, тем ближе вы становитесь к тёплому свету столицы. Мой Улан-Батор благословлён. …В воскресенье — видеопрогулка по Улан-Батору. Как прекрасно смотреть на улицы города, где прошло моё раннее детство! Лиза, в воскресенье вечером. Сегодня было одно из тех редких воскресений, когда вся семья дома. Кроме Ксюши и Захара — наша сватья позвала дочку и внука к себе. У нас с мужем возражений не было — пусть мать вволю наговорится с дочерью и понянчится с внуком. Мы разговаривали, веселились, вместе готовили обед и ужин. Несмотря на непогоду — дождь и ветер за окном, настроение у всех прекрасное. — Ну и ветрище! — сказал Ваня. — Аж свистит! Ветер. — Фью! Фью! Фью! Лиза. — Пока я подготовлю фарш, — сказала я, — кто замесит тесто для пельмешек? — Могу я, — ответил Платон, вымыв руки, — овощи для супа я уже нарезал, о звезда моих очей… — Кирпичи отменяются! — заявила я, подавая ему продукты, необходимые для теста. Дети заулыбались, все пятеро знают старую шутку о звезде, объевшейся кирпичей. Кстати, я такое не ем… …Да что ж такое? Ветер на улице свистит всё сильнее… Поля и Алёна. — Хахахахаха! Платон. — Что, хохотушки, смешинку проглотили? Поля, помешай суп. Алёна, дай солонку… Артём и Ваня. — Мам, я порезал лук. — А я натёр морковь. Девчонки, что смешного? Поля и Алёна. — Послушайте, что напевает ветер! Ветер. Я весёлый шумный ветер, В мире тьма таких ветров. Знаю всё про всех на свете - И про наших докторов. Чтобы знать картину мира, Я на месте не сижу. Знаю, где врачей квартиры, К ним в окошки погляжу. Я весёлый шумный ветер. Фью, фью, фью, фью, Фью, фью, фью. Слышат взрослые и дети Эту песенку мою. Если сплетен вы хотите - Это, братцы, не ко мне. Лично видел — доктор Витя Моет голову жене. Видел недоразуменье - Убежало молоко. Выясняют отношенья Полупанова с Квитко. Я весёлый шумный ветер. Фью, фью, фью, фью, Фью, фью, фью. Слышат взрослые и дети Эту песенку мою. Заболотин слышит звуки Фантастических зверей - В зоопарк играют внуки От любимых дочерей. У Думанского с женою - Пылесосный тарарам. Настроенье несмешное У Альберта по утрам. Я весёлый шумный ветер. Фью, фью, фью, фью, Фью, фью, фью. Слышат взрослые и дети Эту песенку мою. Частный дом семьи Дыбенко Я на завтра отложу - У Дыбенко пересменка, Я в больницы не хожу. Вот картинка на замену - У меня секретов нет: Отпахав ночную смену, Крепко дрыхнет Архимед. Я весёлый шумный ветер. Фью, фью, фью, фью, Фью, фью, фью. Слышат взрослые и дети Эту песенку мою. Кто лицо порою ранней Полотенцем вытирал? Наш Роман с женою Таней В поцелуйчики играл. Наш Любавин выпил снова И с женой немного груб. А на кухне у Земцова Всей семьёю варят суп. Я весёлый шумный ветер. Фью, фью, фью, фью, Фью, фью, фью. Слышат взрослые и дети Эту песенку мою. Платон. Ну и как прикажете это понимать? Товарищ ветер всё всем обо всех рассказал. Как говорится, по секрету всему свету… Лиза. …А что в этом такого? Готовить всей семьёй, когда выпадает такая возможность, и быстро, и весело. Особенно пельмени. С ними я одна точно не управилась бы, для меня это гражданский подвиг. Но если лепить их вместе с мужем и детьми — это занятие меня не страшит… Платон. …Уже вечер. Пожалуй, самое время кое-что подготовить на завтра. Лиза. — Что ты пишешь, родной? — я подошла к мужу. — «Культурную программу» на следующую неделю для моей монгольской пациентки. Из рабочей тетради доктора Земцова. Пациентка Мөнхцэцэг Цагаан-Цас. Продолжаю немедикаментозную коррекцию её эмоционального состояния. План на следующую неделю. Понедельник. Мир материнской колыбельной. Краткое содержание песни. Мир, в котором растёт мой ребёнок, моя мама включила в свою колыбельную. Мама поёт всему миру — баю-бай. Моя мама обо всем позаботится. Пусть мир навсегда будет в мире с этой колыбельной. Пусть мир будет благословлен колыбельной матери. Небо, к которому стремится мой ребёнок, растёт вместе с ним. Моя мама включила в свою песню голубое небо. Спой колыбельную, колыбельную голубого неба. Моя дорогая мама, пожалуйста, помолись за своего ребенка. Колыбельная, колыбельная, мамина колыбельная, небесная колыбельная. Вторник. Две песни о матери. Краткое содержание песни 1. В бескрайней прекрасной пустыне Гоби заросли саксаула дарят тепло.Тёплон весной мама отправляется на летнее стойбище. Луна висит над Гоби. Моя почтенная мама — погонщица верблюдов. Осенью моя бескрайняя Гоби покрыта дымкой, моя мама — погонщица верблюдов. Вдалеке голубое свечение, через барханы идёт караван, моя мама — погонщица верблюдов. Напевает песню моя мама — погонщица верблюдов. Краткое содержание песни 2. Мой дом с шестью стенами будет лучше в летний дождь. Моя шестидесятилетняя мать, когда ты вспоминаешь меня, это заставляет тебя улыбаться. Мой дом с восемью стенами будет сиять под осенним дождём. Моя восьмидесятилетняя мать, когда ты вспоминаешь меня, это заставляет тебя улыбаться. Среда. Чай, приготовленный мамой. Краткое содержание песни. Чай, заваренный мамой. Выпив его, я освежился. Вкусный чай из моей родной страны. Он стал напитком моего народа. Единственный чай моей матери во вселенной. Ох… да. Вкусный чай моей мамы. Мне снится чай из моего родного селения. Где бы я ни был, я помню чай, приготовленный моей мамой. Ох… да. Вкусный чай моей мамы. Попробовав его, мужчина сбрасывает усталость от долгого пути. Мама приветствует гостей и наливает чай. Вкусный чай моей мамы. Четверг. Моя мама. Краткое содержание песни. Придя в этот мир семечком золотого мира, ребёнок с молоком матери всосал добродетель и аромат цветов. Мама была довольна песней своего ребёнка. Моя мама молодая и красивая. Моя любимая мама. Священные узы родства укрепились. Благословите кристально чистую любовь мамы. Она пережила много трудностей в этом мире, она посвятила свою жизнь своему ребёнку. Никогда не сомневайся в любви своей матери. Моя мама молодая и красивая. Моя любимая мама. Пятница. Три песни об «осени». Краткое содержание песни 1. Осень с лошадьми. Мир в середине дня полон веселья. Отец и мать поют. Над землёй летят журавли. Я хочу полететь высоко к драгоценной любви моей юности. На рассвете конь помчится к святой земле. Твоя вера чиста. Деревенский праздник с народными песнями. Свидание с любимой девушкой. Скрипка по цвету так похожа на золотую траву. Как прекрасна осень с лошадьми. Краткое содержание песни 2. Осенние цвета. Гуси плывут по реке. Природа так красива! Это красивые осенние цвета. В стране золотая осень. Солнечно, птицы плывут по воде. Это песня души. На огромной земле осень. Краткое содержание песни 3. Осеннее солнце и моя мама. Овчина тонка, как шелк… Войлок тонкий, как сукно… Творог, как сладость… Напиток из верблюжьего молока, как бальзам… Песня о путешествиях, как баюканье… Суббота. Песня о бегущей лошади. Краткое содержание песни. Стоя под солнцем на привязи, конь ел траву и стремился на родину. Ни одна лошадь не может забыть запах родной земли. Жеребенок был продан в утробе матери. Он покинул свой дом и побежал в страну предков. Ветер чужой земли заставил его пуститься в путешествие. Он всё бежал и бежал. На родной земле чувствуешь себя преобразованным, чувствуешь своё слияние с ней. До утра щебетали птицы. Воскресенье. 1. Песня на монгольском языке. 2 — 4. Три песни на русском языке. Краткое содержание песни 1. Много недель, словно золотой детёныш животного или колесо повозки, бесконечно мчится солнце. Моя синяя монгольская земля, хорошие люди на ней. Ранней весной вода в реке мутная. Кротким ягнёнком поклонюсь моей синей монгольской земле и хорошим людям на ней. Песня 2. Что может быть лучше России, Черёмух в цвету да в снегу, И речки, что лентою синей Лежит на зелёном лугу? Спросите у рощи весенней, Где ночью не спит соловей, Что может быть лучше России, Единственной песни моей? Что может быть лучше России Когда, не грустя ни о ком, По утренней кромке росистой Мальчишка бежит босиком? Спросите у белой берёзы, У ясного неба над ней, Что может быть лучше России, Любви безграничной моей? Что может быть лучше России, Когда на сентябрьском ветру В малиновой краске осинник Роняет листву поутру? Спросите у туч поднебесных, У жёлтых созревших полей, Что может быть лучше России, Родимой Отчизны моей? Что может быть лучше России, Когда в январе по ночам Над белой равниною зимней Озябшие звёзды молчат? Спросите об этом у дома, Где мать ждёт всегда сыновей, Что может быть лучше России, Судьбы и надежды моей? Спросите об этом у дома, Где мать ждёт всегда сыновей, Что может быть лучше России, Судьбы и надежды моей? ============================ Примечание. Песня «Что может быть лучше России?» Авторы песни: слова Леонида Дербенёва, музыка Евгения Крылатова. ============================ Песня 3. Живёт повсюду красота: Живёт ни где-нибудь, а рядом, Всегда открыта нашим взглядам, Всегда доступна и чиста. Живёт повсюду красота: В любом цветке, в любой травинке И даже в маленькой росинке, Что дремлет в складочке листа. Живёт повсюду красота: Живёт в закатах и рассветах, В лугах, туманами одетых, В звезде, манящей, как мечта. Живёт повсюду красота, Сердца нам радуя и грея, И всех нас делает добрее Она, наверно, неспроста. ============================ Примечание. Песня «Живёт повсюду красота» Авторы песни: слова Михаила Пляцковского, музыка Юрия Антонова. ============================ Песня 4. Каждая буква в слове тебе, Каждое слово в строчке тебе, Каждая строчка в песне тебе, Песня тебе. Разве это не чудо, Что звёзды ночные Ранним утром становятся Чистой росой. Разве это не чудо, Откосы речные, По которым несётся Мальчишка босой. Каждая буква в слове тебе, Каждое слово в строчке тебе, Каждая строчка в песне тебе, Песня тебе. Разве это не чудо, Снега на вершинах, А пониже в горах Луговые цветы. Чудеса, вы воспеты В сказаньях старинных, Ну, а в песне моей Чудо главное — ты. Каждая буква в слове тебе, Каждое слово в строчке тебе, Каждая строчка в песне тебе, Песня тебе. ============================ Примечание. Песня «Разве это не чудо» Авторы песни: слова Юрия Энтина, музыка Марка Минкова. ============================ Лиза. В понедельник муж пациентки, которую Платон прооперировал вне операционной, захотел побеседовать с врачом о состоянии жены и сына. Я поговорила с ним. Во время беседы я думала, напишет ли он жалобу на Платона или всё обойдётся без неприятностей. — Вы не беспокойтесь, доктор, — вдруг сказал мужчина, словно прочитал мои мысли — жаловаться я никуда не собираюсь… Идрис, муж пациентки. — Вы не беспокойтесь, доктор, — поделился я мыслями с начмедом, — жаловаться я никуда не собираюсь. Наш маленький Рамиль жив, Танзиля идёт на поправку после операции. Случилась срочная ситуация, доктора мне спасли сына. Что ж я, не человек, что ли, зачем писать плохие бумажки на доктора, который оперировал? Платон. Во вторник у меня был операционный день. Закончив оперировать, я сидел в ординаторской и писал протоколы операций. Зазвонил мой мобильный. Я принял вызов. — Алло, — услышал я Юрин голос, — Клавдия, я балдею с Ваших панталон! — Что? — не понял я. — Юр, что ты несёшь? С дуба рухнул? Юрий. — Да ну тебя на фиг, Платон, — ответил я. — Чувство юмора где-то потерял? — Юрка, я сегодня несколько часов оперировал, — сказал брат. — После операционной у меня чувство юмора как-то не фурычит. Какая я тебе Клавдия и при чём тут панталоны? — Когда я служил, у нас один майор вспоминал про эту Клавдию, если кому-то удавалось его удивить. Платон, ну ты, блин, выдал! Я получил результаты анализов этого твоего беременного Викентия, ну и дёрнул профильных коллег на консилиум. Мы приняли решение — дообследуем и будем делать ему ещё одну масштабную операцию, когда он немного очухается после лапароскопической аппендэктомии. У него гормонопродуцирующая опухоль. Ты молодец, братан! — Напротив, — не согласился Платон. — Как у Артура Конан-Дойла говорил Шерлок Холмс, я был слеп, как крот, мне следовало бы дать такого тумака, чтобы я полетел отсюда до Черринг-Кросс. — По-моему, ты слишком самокритичен. — Ничуть. Понимаешь, Юра, он ведь уже не впервые пришёл ко мне! Первый раз он у меня был, когда Лиза была беременна нашими девочками. Но я заметил, что с ним что-то неладно, только сейчас. А тогда я просто спихнул его в психушку, где он стоит на учёте. И не задумался о том, что у него могут быть проблемы помимо психиатрии. — Чего ты? Успокойся! Я на твоём месте тоже отправил бы в дурку мужика, у которого гуси улетели настолько, что он воображает себя беременным. В чём твоя вина, если у него одновременно и опухоль, и в башке не все дома? — Юра… — Платон вдруг замолчал, потом сердито сказал что-то не по-русски — кажется, выругался на незнакомом мне языке, — после этого снова немного помолчал и продолжил. — Слушай, а что, если у него крыша уезжает как раз из-за этой гормонопродуцирующей пакости? — А хр…н его знает! — сказал я. — Платон, да не скипидарь ты себе мозг этим Викентием! Соперируют его — тогда и будет ясно, что и как. Станислав Никитич, врач-онколог. Сегодня я беседовал с коллегой, акушером-гинекологом, который ведёт онкобольную беременную в стационаре. Осмотрев больную и ознакомившись с текущими результатами анализов, я снова был очень удивлён. Что, в конце концов, происходит? Хоть тресните меня веником, я не понимаю, что доктор Земцов делает с этой больной? Ну не может одно только симптоматическое — не онкологическое, и даже не паллиативное — лечение давать при её диагнозе такое стабильное состояние! А пациентка, тем не менее, стабильна. Впрочем, в онкологии отсутствие ухудшения — это уже хорошо. Что ж, будем надеяться, мой коллега сможет дотянуть женщину до родов. Яна Максимовна, врач-кардиолог. Мы с доктором Земцовым сидели в ординаторской и говорили о состоянии пациентки Татьяны Ивановой. — Платон Ильич, будьте осторожны с … он может спровоцировать у пациентки неконтролируемое лёгочное кровотечение. — Вы не очень внимательно прочли записи в карте пациентки, коллега, — спокойно возразил доктор Земцов. — Я ещё три недели назад заменил ей… на… в аналогичной дозировке. — Платон Ильич, что за фокусы? — возмутилась я. — Почему не посоветовались со мной и самовольно заменили препарат на другой? Почему Вы игнорируете мои назначения? Вы дважды отменили мои назначения. Я кардиолог и я сама буду решать, как лечить кардиологическую пациентку! — А я акушер-гинеколог и я сам буду решать, как лечить беременную кардиологическую пациентку, — в тон мне ответил коллега, выделив голосом слово беременную, а затем объяснил. — Видите ли, Яна Максимовна, в первый раз Вы назначили препарат, не предназначенный для лечения беременных женщин. Что касается второго раза — у пациентки Ивановой аллергическая реакция на … продолжать её лечение этим препаратом нецелесообразно. Беременность, тем более проблемная из-за экстрагенитального заболевания — неподходящее время, чтобы лечить женщину ещё и от лекарственной аллергии. Я сделал ей другое назначение. Состояние не ухудшилось, прописанный мной… Иванова переносит хорошо. — Так бы сразу и сказали, коллега! — примирительно произнесла я. — А то я такое подумала… — Я понял, что Вы подумали, — доктор Земцов улыбнулся. — Я не имею обыкновения изменять чужие назначения только ради собственного эго. Отменил прописанное Вами лекарство — значит была серьёзная причина. Пожалуйста, примите это к сведению. — Мир? — я успокоилась и посмотрела на коллегу. — Мир, — спокойно ответил он. — Вы позволите? Доктор Земцов взял меня за руку и стал считать пульс. — Кстати, коллега, Вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовался он. — Не очень, — честно призналась я. — Почему Вы спросили? — Готов поспорить, Вы в положении. — Да с чего Вы взяли? — Интуиция! — Что за странная манера — ставить диагнозы, основываясь на интуиции? — скептически заметила я. — Хорошо, коллега, — предложил Платон Ильич, — если не верите моей интуиции, пойдёмте в смотровую, я Вас осмотрю… …После осмотра Платон Ильич пошёл мыть руки, а я одевалась и пыталась переварить услышанное. Я беременна. Сейчас Платон Ильич даст мне направления на анализы и на УЗИ. Мы с Тимофеем давно хотели ребёнка. Интересно, что вечером скажет Тим? Платон, мысли во время осмотра. Как я и думал, коллега беременна. И судя по размерам матки, возможно, беременность многоплодная. Архимед. Платон учудил — прислал ко мне кардиолога, с которой консультировался по поводу своей пациентки в стационаре. Со слов коллеги-кардиолога, Платон предположил у неё беременность ещё до того, как осмотрел её. Она явилась ко мне с направлением, на котором рукой Платона был написан код О30.9 (?), 8 — 9 недель (?). Я обследовал коллегу. Диагноз, поставленный Земцовым, подтвердился. Наша коллега — специалист по делам сердечным — беременна. По результатам обследования я немного изменил код. У пациентки дихориальная диамниотическая двойня, срок беременности восемь недель. ==================================== Примечание. По международной классификации болезней десятого пересмотра (МКБ-10) код О30.9 соответствует диагнозу «беременность многоплодная неуточнённая». Вопросительный знак ставят, когда врач предполагает диагноз, но точно он ещё не установлен. Обследовав пациентку, доктор Иоанниди изменил код на О30.0 — «беременность двойней». ==================================== Кирилл Антонович, врач уролог-нефролог. Мы с доктором Земцовым сидели в ординаторской. — Продолжайте лечение, коллега, — после осмотра пациентки и изучения результатов анализов сказал я. — Я не буду утверждать, что наша пациентка Антонина Лелека здорова — с её анамнезом это… Сами понимаете, Платон Ильич. Но при таких неидеальных вводных её состояние сейчас вполне приличное. Возможно, она доносит ребёнка до родов в положенный природой срок. Конечно, если не возникнет проблем по Вашему профилю, коллега. Вы акушер-гинеколог, тут вам и карты в руки, а я пас. — Так-так-так, коллега, картишками запахло… — сказал доктор Земцов. — А что в этом такого? — поинтересовался я. — Вы ловите мышей? — пошутил Платон Ильич. — Для развлеченья только, — шуткой на шутку ответил я, а затем продолжил серьёзно. — Грешен, да. Играю иногда на досуге с ещё институтскими приятелями — для развлечения и для разминки мозгов. Играем хоть и «на интерес», но смеха ради. Проигравший лает под столом. — Понял, — коллега Земцов засмеялся. — Может, как-нибудь и с Вами на досуге в картишки перекинемся? — предложил я и тоже спросил. — Вы ловите мышей? — Коллега, я — по другим мышам, — Платон Ильич хихикнул. — Если бы Вы мне предложили разгадать парочку свежих кроссвордов, то я бы, пожалуй, согласился. А в карты — увольте-с. Не люблю. — Ну что ж, коллега, на нет и суда нет, — сказал я. — Состояние пациентки мы с Вами обсудили. Засим позвольте откланяться. Пойду лечить своих почечников. — Удачи, коллега. — Спасибо. Вам тоже. ============================ Примечание. — Вы ловите мышей? — Для развлеченья только. Платон Ильич и его коллега-нефролог Кирилл Антонович цитируют диалог короля и кота из советского мультфильма «Кот в сапогах». ============================ Прометей Микисович, чуть позже, тоже в ординаторской. — Платон Ильич, не в службу, а в дружбу, — попросил я, — объясни, зачем ты подыгрывал пациентке с шизофренией? Она ведь городит такую чушь, что ни в какие ворота! Земцов работал с медицинской документацией. Услышав мой вопрос, он отложил ручку в сторону и посмотрел на меня. — Понимаешь, Прометей Микисович, тут возможны два варианта, подыгрывать или нет, — коллега улыбнулся. — Можно, конечно, до посинения спорить с психически больным. Но никакого смысла в этом нет — психически больной человек находится в своём мире и уверен в его реальности. Значит любые попытки переубедить будут восприниматься в штыки. — Почему? — Давай возьмём реальный пример, чтобы было яснее, в чём фокус. У тебя есть жена? — Да. — Неправда. — Почему неправда? Я женат. — А может быть, ты это выдумал? — Я женат. — Не может быть. — Да ну тебя на фиг, Платон Ильич, — сказал я. — Пристал, как банный лист к одному месту! Я женат. На кой ты меня пытаешься убедить в обратном? — Ага, понял? — доктор Земцов весело взглянул на меня. — А теперь, Прометей Микисович, давай немного поваляем дурака. Представь, что здесь полно фиолетовых летающих слонов. — Допустим, — я кивнул. — Ну и зачем нам весь этот слоновник? — Представь, что ты их видишь, они кажутся тебе реально существующими, — Земцов хихикнул, — а я ни одного из них не вижу и спорю с тобой. Более того, пытаюсь тебе доказать: раз ты их видишь, с тобой не всё в порядке. — Стоп, — я расхохотался. — Погоди, Платон Ильич, с чего ты взял, что не всё в порядке именно со мной? В ординаторской толпа летающих слонов, но ты их почему-то не видишь! Может, это с тобой что-то не так? — Отлично, — произнёс Земцов. — Ты видишь фиолетовых слонов, я — нет. Я тебе не верю и спорю с тобой. Ты будешь верить мне? Доверишь мне тебя лечить? — С какой радости? — веселился я. — Нет, конечно! В ординаторской летают слоны. Почему я должен верить врачу, который слонов не видит? — А если я не буду с тобой спорить? — Земцов подмигнул мне. — Если скажу тебе, что тоже их вижу? — Если ты, Платон Ильич, тоже видишь слонов, значит ты меня понимаешь и я могу тебе доверять, — смеясь, сказал я. — Теперь понимаешь, Прометей Микисович, почему я никогда не спорю с пациентами из «пятнашки»? — уже серьёзным тоном осведомился Земцов. — Спасибо, Платон Ильич, популярно объяснил, — я усмехнулся. — Но скажи, что делать, если психбольной пациент городит чепуху, а тебе уже невмоготу его слушать — хочется заржать во весь голос? — Тоже мне проблема! Выйди куда-нибудь, где тебя не услышит пациент, и смейся сколько влезет. — Понял. Давай приоткроем окно и выпустим всех слонов на улицу. Не то кто-нибудь из коллег зайдёт в ординаторскую и увидит, какую чушь мы тут навыдумывали. И отправят нас с тобой, Платон Ильич, обоих прямо в дурку… — Спасибо, мне что-то не хочется! — отказался Земцов и снова занялся своей писаниной. — Сделай одолжение, Прометей Микисович, не мешай. Архимед. Я, Платон и Егор Андреевич сидели в кафешке за обедом. Мне хотелось не только поесть, но и поболтать с коллегами, пока есть свободное время. — Мужики, мы все работаем здесь не первый год, — произнёс я. — Как вам сегодняшний день? У кого что интересное сегодня? — Ничего выдающегося, — хмыкнул доктор Сметана. — Смены у нас бывают всякие — то пусто, то густо. Но все они примерно одинаковые. — Не скажите, коллега, — Платон улыбнулся. — У меня однажды была, наверное, самая дурацкая ночная смена. — И что в ней было такого уж дурацкого? — поинтересовался я. Платон отпил из своего стакана, промокнул салфеткой губы и улыбнулся. — В общем, дело было так… Платон. — В общем, дело было так… Я дежурил в новогоднюю ночь с две тысячи двадцать третьего на две тысячи двадцать четвёртый год. Без четверти одиннадцать вечера — телефонный звонок: меня вызывают в приёмное. Дежурная акушерка едва может говорить — изо всех сил пытается не расхохотаться. Прихожу. Пациентка по «скорой», с ней муж на партнёрские роды. Следом — вторая пациентка по «скорой», и тоже рожать с мужем. — И что тут смешного? — удивился Архимед. — Первый раз, что ли? — Такое, — я выделил голосом, — на моей памяти действительно было первый раз. — Роженицы — это две подружки. У обеих срок больше сорока недель. Чтобы максимально весело дождаться родов, они не придумали ничего лучше, чем под Новый год устроить тематическую костюмную вечеринку. И с этой вечеринки обе дамы благополучно приехали в роддом со схватками. А теперь представьте себе коллег со «скорой» и меня. В первой карете на бал… то есть рожать приехала кикимора под ручку с Кентервильским привидением. Во второй — Баба Яга и Кощей Бессмертный. Привидение едва стоит на ногах и выхлоп от него — глаза режет. Кощей потрезвее, но от волнения приехал не в зимней обуви, а в шерстяных носках на босу ногу. И в футболке с галстуком. — Родили? — засмеялся Егор Андреевич. — Само собой, — я улыбнулся коллегам. — Правда, привидение я выставил, у кикиморы возникли показания к экстренному кесареву. Баба Яга через три часа родила сама. Но Кощей Бессмертный по ходу дела грохнулся в обморок, пришлось приводить его в чувство. Архимед. — Значит, не такой уж он Бессмертный, — сказал я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Спасибо, друг, развеселил. — Пожалуйста, — ответил Платон. — Слушайте, мужики, а что это за люди заглядывают в дверь кафешки? — поинтересовался доктор Сметана. — Какие люди? — Платон посмотрел по сторонам. — А, эти… Так это же читатели. — Какие читатели? — я вытаращил глаза. — Это люди, которые читают нашу историю, — Платон был невозмутим. — Не обращайте внимания. Пусть смотрят. — Да пусть, конечно, мне они не мешают, — согласился Егор Андреевич. — Но почему они так странно одеты? Кто-то в мишуре, кто-то в костюмах Деда Мороза и Снегурочки. Что за странный маскарад в апреле? Платон расхохотался. — Коллега, это в нашей истории прошло побольше месяцев и лет, это у нас апрель, а люди, читающие нашу историю, только-только встретили две тысячи двадцать четвёртый год. Одеты соответственно. — Теперь понял, — доктор Сметана кивнул. — Если бы это была праздно шатающаяся публика, я бы возмутился. А раз эти люди читают нашу историю, я возражений не имею. Таня, дежурная акушерка. Я вбежала в кафешку и увидела доктора Земцова. Я остановилась, чтобы справиться с душившим меня смехом. Наконец, мне это почти удалось. — Платон Ильич, там по «скорой» пациентка со схватками, — сообщила я. — Тридцать шесть недель, вторые роды. Только не смейтесь из-за её костюма, когда её увидите. Она аниматор, работала на детском празднике. Костюмчик у неё… — Кого ещё к нам занесло? — весело спросил Платон Ильич. — Что за костюмчик на ней? — Она Муми-тролль. — Скорее Муми-мама, — хихикнул доктор Земцов. — Муми-тролль, насколько я помню, мальчик. Прошу прощения, коллеги. Пойду поработаю. Егор Андреевич. — Ну и ну, — сказал я. — У кого Платон Ильич принимает роды… Кикимора, Баба-Яга, теперь ещё какое-то чудо непонятное привезли. — Разве у него есть какой-то выбор? — Архимед Васильевич состроил рожицу. — Он же работает в родильном отделении. — И то верно. Кого привозят рожать, с теми и работает. — А знаешь, что я думаю, Егор Андреевич? — коллега улыбнулся. — Какая Платону Ильичу нафиг разница — Баба Яга или ещё кто? Рожают-то они как самые обычные женщины. Как говорила Штирлицу радистка Кэт, нового способа рожать ещё не изобрели. Тоня, пациентка. На этой неделе было очень интересно наблюдать, как Моня реагирует на те песни, которые ей дают слушать по вечерам. В среду, переведя нам песню о чае, приготовленном мамой, Моня вдруг рассмеялась. Она хохотала до слёз. Мы с Таней не понимали, в чём причина её веселья. — Цветочек, ты смешинку проглотила? — полюбопытствовала Татьяна. — Девочки, вы простите, что я смеялась, — успокоившись, объяснила Моня. — Понимаете, это песня о суутэй цай, чае с молоком, заваренном мамой. Но моя мама не умеет правильно его готовить. — Да ну, что там готовить? — удивилась я. — Заварку чёрного чая доливаешь кипятком и наливаешь немного молока, что сложного? Можно ещё добавить немного сахара. — Моя мама так и делает, — Моня улыбнулась. — Но это не суутэй цай. — А в чём разница? — В способе приготовления. Надо сначала закипятить молоко, разведённое водой, положить туда специальный чай, посолить, а затем добавить немного муки и масло или бараний жир. Папа любил суутэй цай, умел его заваривать и меня научил.Он всегда подшучивал над маминым чаем. Мама делает просто русский сладкий чай с молоком. А вот Платон Ильич умеет заваривать самый настоящий монгольский суутэй цай… …В пятницу Моня задумалась: — Я не понимаю, почему песни про осень? Весна же! — Цветочек, это у тебя по возрасту весна, — сообразила Таня. — А у твоей мамы? Ты сама говорила, ты поздний ребёнок. Платон Ильич этими песнями хочет сказать тебе, что твоя мама стареет. Поэтому, я думаю, ты должна каждый день радоваться встрече с мамой. — Я радуюсь, — сказала Моня. — Ага, радуешься, — усомнилась Татьяна. — Когда к тебе приходит мама, хотя бы улыбайся почаще. Даже если тебе плохо. Понимаешь, Цветочек, твоя мама и так за тебя переживает, а тут ещё ты добавляешь, когда она видит тебя грустной. — Девочки, а ведь и правда! — воскликнула Моня. — Я как-то об этом не задумывалась. Мама, наверное, устала видеть меня с вечно грустной физиономией. Всё, решено, буду ей улыбаться! — Хорошая идея, Монечка, — я улыбнулась… …В субботу, послушав песню, Моня ахнула. Пришедший — как раз во время песни — на вечерний обход Платон Ильич посмотрел на неё. — Что такое, Мөнхцэцэг? — поинтересовался он. — Платон Ильич, я поняла! — Моня всплеснула руками. — Я и есть этот сбежавший жеребёнок, проданный в утробе матери. Образно, конечно. Я родилась в Монголии, потом меня оттуда увезли, а я всё думаю о Монголии, хотя давно там не живу. Платон Ильич, правильно я догадалась? — Думаю, да, — Платон Ильич достал акушерский стетоскоп, — а теперь давайте я послушаю Вашего малыша… … Воскресенье удивило меня ещё больше. Послушав все четыре песни, Моня надолго притихла. Мы с Татьяной не тревожили её. Пусть думает, а захочет что-нибудь сказать, скажет и без наших вопросов. Я читала книгу, Таня вязала какую-то детскую вещичку. — Девочки, я дура, — вдруг выпалила Моня. — Что это тебе в голову пришло? — удивлённо спросила я. — Ну вот смотрите, я живу в России, а думаю о Монголии. Но… Даже если бы я была здорова, поехать туда — зачем? Живых родственников там уже никого нет, подружки-одноклассницы давно сами отвалились, когда я уехала из Улан-Батора сюда. Там меня никто не ждёт. Я живу здесь. Здесь мама и здесь мой малыш, который скоро родится. Зафиг я тогда тоскую о другой стране? Девочки, какой поэт говорил, что не надо грустить о цветах, которых нет зимой? — Если я правильно помню, Есенин, — Таня подняла голову от своего вязания. — Коль нет цветов среди зимы, то и грустить о них не надо. — Вот! — Моня улыбнулась. — «Не были мы ни на какой Таити, нас и тут неплохо кормят.» В России тоже хорошо. Буду жить тут и не забивать себе голову. — Цветочек, я рада, что ты это поняла, — сказала Таня. — Живёшь в России — ну и живи себе, ищи красоту во всём вокруг и радуйся каждому дню. — Смогу ли? — вздохнула Моня. — Я же, наверное, скоро… — Щас как дам в лоб! — заявила Таня. — Нельзя тебе! Когда родишь, там как получится. А сейчас, пока беременна, и думать об этом не смей! О ребёнке думай! Ему сейчас надо, чтобы ты жила, понятно? — Я постараюсь, — Моня смущённо улыбнулась. — Да уж, постарайся, — произнесла Татьяна. — Девочки, знаете, о чём я мечтаю? Вот рожу троих детишек… — Таня, ты этого сперва роди, — я посмотрела на Танин живот, — а потом уже о втором и третьем мечтать начнёшь. Сейчас не получится — в домике занято. — Пррравильно говоришь, пррравильно, — Таня передразнила кошку Мурёнку из «Серебряного копытца» Бажова. Моня рассмеялась. Лиза. В один из вечеров той недели, дома, я подошла к мужу. Платон сидел за ноутбуком. — Чем ты занят, родной? — поинтересовалась я. — На манеже всё те же, — пошутил Платон. — Готовлю «культурную программу» для моей монгольской пациентки. Вот одна из песен. Он показал мне видеоролик. И хотя я не поняла ни слова, нежно звучащая песня мне понравилась. Видеоклип был интересным, но меня кое-что смущало… Милиционер в поезде познакомился с девушкой. Они выходят на одной и той же станции. Начинают встречаться и создают семью. Как-то раз беременная жена приносит милиционеру обед на работу. В кабинет входит коллега мужчины, и они отправляются на задержание. Преступник стреляет в мужчину и тот после ранения не может ходить. Жену из роддома он встречает в инвалидной коляске… Прошло несколько лет, подросла дочка. Мужчина всё ещё не может ходить, его жена вынуждена сама колоть дрова и, вероятно, делать и другую мужскую работу. Мужчина начинает курить и пить. Жена продаёт некоторые вещи и покупает ему мотоцикл. Супруги ссорятся. Мужчина в коляске у железной дороги. Он видит перебегающих через пути мальчишек. Двое мальчиков постарше убегают, младший почему-то сидит на пути, а вдали виден приближающийся поезд. Мужчина бросается, чтобы спасти ребёнка, падает из коляски, ползёт, пытается встать. Наконец ему это удаётся, он спасает мальчика и стоит, держа ребёнка на руках. Финальная сцена видеоролика: милиционер в форме едет на мотоцикле, позади него дочь и жена. ====================================================== Примечание. Платон Ильич показывает Елизавете Юрьевне видеоклип на песню «Чи миний цэцэг», исполнитель — Учка. ====================================================== — Платоша, ты действительно хочешь показать это больной беременной женщине? — спросила я. — Конечно, нет, — Платон был серьёзен. — Третий триместр беременности — неподходящее время для сильных переживаний. Я подберу изображение поспокойнее. Природа, например. Или цветы. — А о чём песня? — полюбопытствовала я. — О любви, Лизонька. Название переводится как «Ты мой цветок». — Ты хочешь изменить видео? Это долго? — Думаю, за четверть часа управлюсь. — Отлично, как раз через пятнадцать минут будет готово мясо по-французски. — С приправами? — Платон с улыбкой посмотрел на меня. — Приправы попозже, — я хихикнула. — Понял. — Не опаздывай, пожалуйста, к столу. — Лиз, помнишь, как мы с тобой ещё до свадьбы целовались в ординаторской, вошёл Дыбенко, а ты для конспирации попросила меня не опаздывать на пятиминутку? Вопрос был неожиданным, это воспоминание рассмешило меня. Я ласково посмотрела на мужа. Чудо ты моё темноглазое, как же я тебя люблю! Алёна. После ужина мы с сестрёнкой спросили у мамы с папой, можем ли показать обновки. Родители дают нам деньги на карманные расходы и разрешают делать небольшие покупки. Сегодня мы с Полей кое-что купили. Мы убежали к себе в комнату, закрыли дверь и стали наряжаться. — Что там за обновки у вас? — пошутил за дверью Ваня. — Лифчики примеряете, что ли? У вас там примерять ещё не на что. Сиськи ещё не выросли. Так, медицинские прыщики. — Вовсе и не лифчики, — возразила Поля, — и вообще, Ваня, тебе какое дело? Отрасти себе сиськи и примеряй что хочешь. — Да мне-то зачем? — брат захохотал. — Я же пацан! — Тогда не возникай! — потребовала я. — Коз-зявки! — сказал Ванька и ушёл. — Ванька, если будешь дразнить мелких, я тебе по носу нащёлкаю! — пригрозил ему наш старший брат Артём. — Назад получишь! — весело откликнулся Ваня. — Девчонки не обижаются. Он не врёт. Мы с сестрой могли бы обидеться на дразнилки Вани, но каждый раз, когда Ванька говорит это своё «коз-зявки», у нас не остаётся никакого выбора. Мы с Полей каждый раз начинаем смеяться. …- Покажите-ка, что у вас новенького? — спросила мама. — Вот, — ответили мы с сестрой и указали на свои ноги в одинаковых ярко-голубых гольфах. — Ну как? — По-моему, неплохо, — мама улыбнулась нам. — По-моему, тоже неплохо, — папа состроил забавную рожицу. — Будете совсем как голубоногие олуши. ============================ Примечание. Голубоногая олуша (латинское название Sula nebouxii) — морская птица, обитающая в тропических водах западного побережья Америки от Калифорнийского полуострова до Перу, а также на Галапагосских островах. ============================ — Кто это? — удивились мы. — Птица такая есть, голубоногая олуша, — объяснил папа. — У олуш голубые лапы с перепонками. Когда самец и самочка собираются создать пару, они по-особому танцуют — показывают друг другу крылья и лапы. — Зачем? — не поняла я. — Как зачем? — весело ответил папа. — Самка по цвету лапок самца определяют, подходящий ли жених. Если лапки серо-голубые — жених ещё учится в школе или ему уже пора на пенсию. Ярко-голубые лапки — самое то, что нужно. В меру упитанный мужчина в полном расцвете сил. Мама, Валери и Артём с Ваней засмеялись. — Папа, да ты на работе сам, как голубоногая олуша, — ухохатывалась Валери. — И мама, когда в хирургическом костюме, тоже. — Почему? — спросила я. — В роддоме врачи носят ярко-голубые хирургические костюмы, — ответил Артём, — брюки и что-то вроде футболки. — И вообще у нас там, как в фильме «Кин-дза-за», цветовая дифференциация штанов, — заявил Ваня. — Что? — Поля вытаращила глаза. — У младшего и среднего медперсонала и у врачей костюмы разного цвета, — объяснил папа. — Мы с мамой врачи, у нас штаны голубые. — Ага, — я хихикнула, — пап, ты на нас с Полей дразнишься, а сам тоже, как олуша. — Деда, ты был маленький? — звонко спросил Захар, сидевший у папы на коленях. — Конечно, был. — Деда, а ты маленький был мальчик или девочка? — Мальчик. — Олуша разве мальчик? — удивился племянник. — Девчонское слово! — Ну почему же? — папа улыбнулся Захару. — Птичка называется олуша. У них есть и девочки, и мальчики… …Сестрёнка задумалась. — Ура! — неожиданно вскрикнула она. — Придумала! — Ты чего? — не поняла я. — Ты забыла? Нам в школе говорили, что через неделю будет биологический вечер, на который можно подготовить сообщения и растениях или животных. Помнишь, мы с тобой запарились выбирать тему? Столько всего интересного! — Непростой выбор, — произнёс папа. — Ну вот, а теперь и выбирать не надо, мы с Алёной про эту олушу и расскажем, — воскликнула Поля. — И специально в этих новых гольфах. — Вас же потом одноклассники задразнят, — сказал Артём. — Пусть только попробуют! — возмутилась я. — Кто будет дразниться, дадим по шее!.. …Зазвонил мой телефон. Это одноклассница, Юлька. Я вышла из комнаты поговорить с ней. Юлька мне такое сказала… …Ай да папа! Откуда он всегда знает, что и как будет?.. …- Пап, ну ты даёшь! — сказала я, вернувшись. — Не понял. — Помнишь, на прошлой неделе мы отпрашивались в гости и хотели вернуться очень поздно, а ты не разрешил? — Да, не разрешил, — папа кивнул. — Дети младше шестнадцати лет, особенно девочки, очень поздно, почти ночью должны находиться дома. — Ты говорил, что если мы пойдём и нас поздно вечером задержат на улице, у вас с мамой будут из-за этого неприятности. — Да, говорил. — Я тоже запретила вам идти, — добавила мама. — Ну вот, вы нас не пустили, а Юля, она с нами в одном классе, пошла и попалась на улице очень поздно. И Юлиных родителей теперь за это накажут. За какое-то там неправильное исполнение родительских обязанностей. — Что и требовалось доказать, — заметил папа. — Папа, как ты угадал, что такое будет? — Интуиция, — ответил папа. — Папа сейчас шутит насчёт интуиции, — сказала мама. — Просто мы с папой знаем, что можно детям, а за что родителей наказывают. — Вот! — Ванька скорчил смешную гримаску. — Слушайте старших, коз-зявки! Мама с папой фигни не посоветуют. — Иван, уймись! — потребовал папа. — Не задирай девочек дразнилками. — Пап, а что я сделаю, если они коз-зявки! — созорничал Ваня. Ну вот что с этим Ванькой делать? Мы с Полей снова начали хохотать. Лиза, на следующей неделе. …- Коллеги, напоминаю вам об очередном медосмотре. Его обязаны пройти все. У кого-нибудь есть вопросы или важная информация? — Коллеги, мы с вами свинтусы! — задумчиво произнёс Платон. — Почему? — удивилась я. — Сегодня у Валентина Ивановича Бондарева был бы юбилей. А у нас в роддоме нет ни мемориальных табличек, ни хотя бы стенда с фотографиями тех коллег, кто много лет проработал у нас, кого уже нет в живых. Что-то вроде Доски почёта, но это будет Доска памяти. Можно же сделать, например, стенд с надписью «мы помним», а ниже фотографии. И под каждой фотографией — фамилия, имя, отчество, специальность, годы жизни и годы работы в нашей больнице. — Абсолютно согласен с Платоном Ильичом, — сказал доктор Корабельников. — Не понимаю, как эта простая идея никому не пришла в голову. — Как же не пришла, коллега? — завконсультацией Ольга Владимировна с улыбкой посмотрела на неонатолога. — Вот именно что пришла, Платон Ильич ведь об этом подумал! — Я хотел сказать, как это раньше никому не пришло в голову? — Лучше поздно, чем никогда, — ответил ему доктор Папаниколау. — Я тоже поддерживаю Платона Ильича, добрая идея. — Да, действительно, давайте сделаем нашу роддомовскую Доску памяти, и туда — Валентина Ивановича, — добавила старшая медсестра. — И Ивана нашего, реаниматолога, тоже… — Хорошо, над этим мы подумаем, сделать такую Доску памяти будет нетрудно. — Я думаю, расположить её следует в таком месте, где бывает только медперсонал, — добавил Платон. — Сами, понимаете, коллеги, мы работаем с беременными женщинами. Публика эта впечатлительная, волновать их лишний раз незачем. А нам негоже относиться к ушедшим коллегам по принципу «с глаз долой — из сердца вон». — Принимается, — согласилась я. — Ну что ж, на сегодня всё, коллеги, идите работать. Платон. У меня сегодня приём в консультации. …На приёме молодая женщина. — Елена Шалимова, — произнёс я, взглянув на записи в больничной базе данных. — Прошу прощения, Вы случайно не родственница местного архитектора Марка Шалимова? Несмотря на его почтенный возраст, о нём всё ещё часто говорят и пишут. — Моя мама была замужем за Марком Шалимовым. Может быть, Вы слышали имя — Дарья Шалимова? Она известный фотохудожник. — Конечно, слышал, и даже недавно был со своей семьёй на её фотовыставке. — Как я уже сказала, это моя мама. Но они с Марком Шалимовым развелись вскоре после моего рождения. Он мне не отец и никогда им не был. Да и мама мне тоже не родная по крови, она удочерила меня из этого роддома много лет назад. Мама говорила, моя родная мать умерла после родов от сильного кровотечения, у неё были проблемы со свёртываемостью крови. И вроде бы была какая-то врачебная ошибка. — Не припомните диагноз Вашей родной матери? — спросил я. — Болезнь Виллебранда, — ответила пациентка. — Я не очень хорошо осведомлена о подробностях. Вроде бы маме желательно было сделать кесарево, но его почему-то делать не стали, мама рожала сама, и у неё открылось сильное кровотечение. Мою родную маму не спасли. Моя приёмная мама не могла иметь детей. Узнав о смерти моей родной матери, она меня удочерила. Сведения о причине смерти моей родной матери у неё от медперсонала. …Я посмотрел на её дату рождения. Я уже работал в этом роддоме, когда она родилась. За все эти годы в нашем роддоме от тяжёлого послеродового кровотечения умерла только одна пациентка с болезнью Виллебранда. На мгновение у меня перехватило дыхание — я понял, кто была биологическая мать этой пациентки… — Но к Вам, доктор, я пришла не по этой причине. — По какой? Вас что-то беспокоит? Жалобы? — У меня есть молодой человек, мы… как это называется… а, вспомнила… живём половой жизнью. Сейчас у меня задержка. Я сделала тест на беременность, он положительный. Я люблю своего парня и хотела бы родить ему ребёнка. Но у меня есть проблема. От своей родной матери я унаследовала болезнь Виллебранда. Смогу ли я нормально выносить и родить ребёнка? — Причин задержки может быть много, а тесты на беременность иногда врут, — сказал я. — Давайте для начала выясним, беременны ли Вы. А потом будем действовать по ситуации. — Хорошо, — пациентка кивнула. — Проходите за ширму, — я указал рукой, — раздевайтесь, я Вас осмотрю. Вы уже посещали раньше гинеколога, знаете, как подготовиться к осмотру? — Да, конечно. — Когда были месячные? — спросил я, надевая перчатки. Пациентка ответила. Я сосчитал в уме примерный акушерский срок и тут же одёрнул себя. Стоп, Платон, не ставь телегу впереди лошади. Сначала осмотр пациентки и только потом всё остальное… … — Судя по осмотру, Вы действительно беременны, акушерский срок — девять недель. Вы планируете рожать? — Да. — Хорошо, тогда я поставлю Вас на учёт по беременности. Вам необходимо постоянно находиться под наблюдением врача. Нужно следить за показателями свёртываемости крови. Сейчас нужно обследоваться. Я выпишу Вам направления на анализы и к узким специалистам. Кроме того, Вам следует сделать УЗИ, вот направление. — Хорошо, доктор, я сделаю всё, как Вы сказали. — В следующий раз придёте ко мне на приём через неделю. Успеете за это время пройти обследование? — Думаю, да. — На следующей неделе, в среду, в десять тридцать — Вас устроит? — Да… …Ещё одна пациентка, постарше. Результаты её обследования неутешительны. Как акушер-гинеколог я бессилен ей помочь. Но, возможно, ей смогут помочь мои коллеги — Широков и Любавин… …Муж следующей пациентки в местах не столь отдалённых, через два месяца выйдет на свободу. А его дражайшая половина на пятом месяце беременности. Понятное дело, от другого мужчины. К тому же алкоголичка. На приём за всё время с начала беременности удосужилась явиться лишь во второй раз. На предыдущем приёме во время осмотра мне очень не понравились кое-какие симптомы, я заподозрил у неё неприличное заболевание и отправил сдавать анализы. Сейчас их результаты уже есть в больничной базе данных. Взглянув на них, я мысленно выругался — моё предположение подтвердилось. — Доктор, я уже говорила, мне надо прервать это, — криво усмехнувшись, пациентка указала на свой живот, — муж придёт с зоны и, если увидит меня с пузом, он меня уроет! …«Если не увидит, тоже уроет», пронеслось у меня в голове. Вряд ли гражданину сидельцу понравится наличие у жены расцветшего буйным цветом сифилиса не первой свежести. Как говаривал профессор Павел Иванович, преподававший в нашем мединституте дерматовенерологию, «извольте полюбоваться — вторичный серопозитивный сифилис, со всеми отсюда вытекающими». Почти все мои однокурсники не испытывали желания любоваться этим, однако делали скидку на своеобразное чувство юмора старика-профессора… ============================ Примечание. Сифилис — венерическое заболевание, передающееся преимущественно половым путём, также может передаваться от матери плоду и, значительно реже, бытовым путём. В зависимости от давности заражения им и степени поражения организма больного человека, сифилис может быть первичным, вторичным и третичным. Первичный сифилис — первая стадия, возникающая после заражения и начинающаяся с проявлений в месте внедрения возбудителя на коже или слизистых. Период вторичного сифилиса начинается через два — три месяца после проникновения возбудителя в организм и связан с его попаданием в кровь и лимфу. Коварство вторичного в том, что у него могут быть периоды, когда клинические симптомы исчезают и болезнь выявляется только положительными результатами лабораторных исследований (серопозитивные результаты). Вторичный может быть свежим, скрытым и рецидивирующим (скрытые периоды чередуются с рецидивами). Отсутствие лечения или недостаточная его продолжительность приводят с течением времени к переходу заболевания в следующую стадию — третичный сифилис. ============================ …Пациентке следовало обратиться в другую больницу, но спецроддом сейчас закрыт на ежегодную мойку, поэтому госпитализировать это чудо в перьях придётся к нам. Радует хотя бы то, что на приём она явилась уже с вещами — у её ног стояла большая сумка… — Сам я вопрос с прерыванием беременности в Вашем случае решить не могу, — сказал я. — Вас госпитализируют, мы соберём консилиум… — Чиво? — пациентка обалдело уставилась на меня. — Чё это такое? — Совещание такое, — объяснил я. — Соберутся несколько врачей и вместе примут решение, можно ли прервать беременность по медико-социальным показаниям и какое Вы будете получать лечение. Сейчас Вы пойдёте вниз, и Вас оформят в стационар… …Смотровую после неё пришлось дезинфицировать — я не имею права ставить под удар здоровье следующих по записи пациенток… …Дальше приём шёл как обычно — больные, беременные, молодые мамы, коллеги на медосмотр… …Я подошёл к кулеру и налил себе воды. До конца приёма две минуты… …Телефонный звонок. — Ой, спасибо тебе, Платон Ильич, за то «сокровище», которое ты к нам прислал! — с иронией произнёс Прометей Микисович. — Почему к нам, кстати? — А куда? — ответил я. — Спецроддом на мойке, пациентка настаивает на прерывании беременности. В кожвене этим заниматься не будут. — И то верно, — заметил он. — Но и нам эта пыльным мешком стукнутая мадама не в радость. — Почему стукнутая, да ещё пыльным мешком? — я засмеялся. — А что, нормальная, что ли? Подзагуляла от мужа, пока тот сидит, подцепила вензаболевание. Да ещё — по её виду и ежу ясно: пьёт, как не в себя. При таких вводных — в каком месте она нормальная? — Ладно, это всё хиханьки. Прометей Микисович, что делаем? — Сейчас мы её положили в бокс, завтра проведём консилиум, в кожвен я уже позвонил, договорился. Ну и, само собой, консилиум в присутствии Елизаветы Юрьевны, всё как положено. Если консилиум решит прерывание беременности возможным — прервём и скатертью дорога в венеричку, пусть пациентка лечится… … — Тук-тук-тук, — в смотровую с улыбкой вошла Лиза. — Доктор Земцов, можно? — Входите, товарищ начмед, входите. — Иду и думаю, к какому бы гинекологу пойти на медосмотр, — пошутила жена. — Решила зайти сюда. — По закону пациент имеет право выбора врача, — в тон ей ответил я и решил немного подурачиться. — Вы замужем? Половой жизнью живёте? Мы переглянулись и захохотали. — Лиз, что-нибудь беспокоит? — Ничего. Всё нормально. — Пойдём, я тебя осмотрю. — Пойдём… …- Не люблю я эти медосмотры, — сказал я, начиная осмотр. — Особенно не люблю посещать уролога. — Почему? — удивилась Лиза. — А там, знаешь ли, дядя доктор пациентам пальцы в интересное место засовывает. — Посмотрите на него, какие мы нежные! — Лиза хихикнула. — А сам сейчас куда пальцы засунул? Тоже интересное место. Я тоже не люблю медосмотры, но надо — значит надо… …- Тебя действительно ничего не беспокоит? — спросил я, когда Лиза оделась и мы снова сидели у моего рабочего стола. — Ничего. Что не так? …Лизу, возможно, и не беспокоит, а вот я задумался. У многих женщин её возраста уже менопауза, а то и постменопауза. Но к Лизе это не относится. ============================ Примечание. Доктор Земцов имеет в виду возрастные физиологические изменения у женщин Менопауза — окончательное прекращение менструальных циклов у женщин, после чего они больше не могут беременеть естественным способом и рожать детей. Менопауза считается произошедшей, когда у женщины не было менструаций в течение года. Постменопауза — период после наступления менопаузы, продолжительностью от пяти до восьми лет, когда проявляется климактерический синдром (комплекс вегетативно-сосудистых, психических и обменно-эндокринных нарушений, возникающих у женщин на фоне угасания гормональной функции яичников и общего старения организма, который может значительно снижать качество жизни). Клиимакс — период физиологической перестройки организма, характеризующийся постепенным угасанием функции половой системы в связи с возрастными изменениями. Возраст наступления — в среднем от сорока пяти до пятидесяти пяти лет. Климакс, наступивший раньше сорока пяти лет, считается ранним, после пятидесяти пяти — поздним. В обоих случаях это может быть либо индивидуальной особенностью организма женщины (в том числе наследственной особенностью), либо проявлением проблем со здоровьем. ============================ — Милая, надо бы провериться, нет ли новообразований, — предложил я. — Да ну, родной, не бери в голову, у меня это наверняка наследственное. Помню, я была маленькой, а бабушка ворчала. Срамота, мол, уже и на пенсию вышла, а бабьи дела всё идут и идут. — Может, и так, но всё же на всякий случай лучше обследоваться, настаивал я. — Да здорова я, не волнуйся! — сопротивлялась жена. — Ну подумаешь, в бабушку уродилась. И потом, я сейчас моложе того возраста, когда у моей бабки наступил климакс. Значит, у меня ещё несколько лет в запасе. — Лиз, но месячные в твоём возрасте — это всё-таки уже не совсем обычное дело. — Да фиг с ними, Платоша, приходят — ну и пусть приходят, я прекрасно себя чувствую. Я вообще не вижу в этом проблемы. — Лизонька, я волнуюсь по поводу твоего здоровья, — объяснил я. — Вот непонятливый! — Лиза улыбнулась. — У меня, по-твоему, не может быть индивидуальных особенностей? Говорю же — я в бабку пошла. — Почему ты так думаешь? — Что ещё я должна думать? — жена посмотрела на меня. — Посуди сам. Менархе в одном и том же возрасте. Бабушка говорила, когда она рожала детей — моего отца и тётю — схваток не чувствовала, только потуги. Сам знаешь, у меня было точно так же. …Слова жены о таком сходстве с бабушкой успокоили меня, и я решил особо не наседать на жену по поводу дополнительных обследований, ограничимся обычной диспансеризацией. Я знаю характер Лизы и степень доверия между нами. Если бы её что-нибудь беспокоило, она обязательно сказала бы мне об этом… …- Что у тебя с лицом? — вдруг спросила жена. — А что с ним? Я чем-то испачкался? — Нет. Но у тебя какое-то странное выражение лица. Что-то случилось? — Знаешь, кто ко мне сегодня приходил на приём? — Скажи. — Дочь Татьяны Тихомировой, — мрачно ответил я. — Той женщины, которая умерла в нашем роддоме от профузного послеродового кровотечения. — С чего ты это взял? — Она сказала, что её удочерили из нашего роддома вскоре после смерти матери, у которой была болезнь Виллебранда. Насколько я знаю — с того момента, как ты приняла меня на работу, здесь умерла только одна женщина с таким диагнозом. Я тебе точно говорю — это дочь Тихомировой. Она даже назвала фамилию приёмной матери. Местная фотохудожница, мы были на её выставке, в прошлом была замужем за известным архитектором, они давно в разводе. Марк… Олегович, кажется… Шалимов. — Помню такого, — Лиза улыбнулась, — может, как архитектор он и талантлив, я не спец, не могу судить. Но исходя из моего короткого общения с ним — у него в голове такой тараканник, мама не горюй, я бы от такого мужа сбежала через час. — От меня не сбежишь? — спросил я. — От тебя-то зачем сбегать? Наши с тобой отношения мне очень нравятся. Я тебя люблю. Зачем же мне быть самой себе злобным Буратино? И не подумаю! — Я рад, — ответ Лизы был мне очень приятен. — Ты прав, это действительно дочь Татьяны Тихомировой, — сказала Лиза. — Её удочерила Дарья Шалимова. — Лиза, тсс… — предостерёг я. — Разглашение тайны удочерения… — Между нами двумя? — Лиза рассмеялась. — Так мы с тобой давно это знаем. — Знаем, конечно. Но ведь кто-нибудь может услышать. — Кто? — Ну, например, люди, читающие нашу историю, — предположил я. — Тоже мне тайна Полишинеля! — развеселилась жена. — Они тоже давно об этом знают. Я недавно читала в газете интервью с Дарьей Шалимовой. Она сама была удочерена в младенчестве, и никогда не скрывала, что удочерила ребёнка. В общем, это давно ни для кого не тайна, разглашать тут нечего. Всё уже разгласили до нас. И знаешь что? — Что? — Не смей чувствовать себя виноватым в случившемся с Тихомировой. Ты говорил Заболотину и матери Тихомировой, что нужно кесарево. Тебя не послушали. Это не твоя вина, понял? — Понял. Но всё равно на душе как-то нехорошо… кошки скребут. — Пусть они скребут где-нибудь в другом месте, — заявила Лиза. — А теперь по делу. У этой твоей пациентки тот же диагноз, что у биологической матери? — Да. У неё первый триместр беременности, хочет родить. — Справимся? — Как там говорил поэт? «Будет буря, мы поспорим и помужествуем с ней». По крайней мере попытаемся. — Ну что ж, попытайся, — Лиза кивнула, — Платон, у тебя талант постоянно находить сложные акушерские случаи. — Лизонька, любимым словом Владимира Высоцкого было — разберёмся. Но во всём этом есть и хорошее. К нам обращалась мать, а теперь обращается уже повзрослевшая дочь. Уже второе поколение. На этот раз — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дочь Тихомировой не умерла. Честное акушерское… …В дверь постучали. — Кого я вижу! — воскликнул я. — Заходи, Андрей Васильич. Здравствуй. Какими судьбами? — В облздрав с отчётом приезжал, — поздоровавшись ответил Дыбенко. — Катю с Ульянкой навестил. А потом думай, дай-ка и сюда зайду. Я буквально на минутку, мне скоро назад в райцентр надо. — Катя в городе? — спросила Лиза. — Почему она к нам не заходит? — Она с Ульянкой в больнице лежит. В детской офтальмологии. — Что случилось? — поинтересовался я. — Платон Ильич, Вы же знаете обстоятельства рождения Ульянки. Детские врачи говорят, хорошо, что они повлияли только на глаза. И то, проблема с глазами проявилась не в раннем детстве. Сказали, надо оперировать. Мы с Катей подумали и решили — с операцией тянуть незачем. Правда, Ульянка пропустит часть занятий в школе. Но это ничего, потом нагонит, здоровье важнее. Позавчера Улю прооперировали, Катя с ней в больнице, ухаживает за дочкой. А за мальчишками мама моя приехала присмотреть. Да и Маняшка взрослая уже, поможет, если что. А вы как? — Сам видишь, — ответил я. — Мы тут, трое старших и невестка — на лекциях в вузе, девчонки в школе, внук с няней. — А кто таки в лавке остался? — Андрей процитировал фразу из старого анекдота. — Кота за старшего оставили, — засмеялась жена. — Кот — это, конечно, здорово, — Андрей посмотрел на часы. — Ох, побегу я, пора. Вас повидал, значит всё хорошо. До свиданьица. — Андрюха, ты бы хоть иногда приезжал в гости, — предложил я. — А то видимся раз в пятилетку, и то на бегу. — Ладно, как-нибудь в другой раз — обязательно, — ответил Андрей и исчез. — Пора и мне честь знать, — Лиза улыбнулась и встала. — Платоша, у тебя приём уже закончился, а я тебя задерживаю. — Милая, ты меня никогда не задерживаешь, я всегда рад тебя видеть и говорить с тобой. Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, родной. И всё же — не отсвечивал бы ты тут, а? Я же тебя знаю — привезут кого-нибудь, и ты сразу побежишь помогать. Чеши-ка отсюда поскорей. Мобильный. Это Юра. Я включил громкую связь. — Мелкий, если ты не занят — дуй стометровкой к нам в хирургию, — сообщил брат. — У нас по «скорой» беременная на большом сроке, после ДТП, срочно нужна консультация акушера-гинеколога. В пределах десяти минут успеешь подойти? — Сейчас приду, — ответил я. Юра отключился. — Ну вот, что я говорила, — Лиза улыбнулась. Мы вышли из смотровой вместе, я закрыл дверь. Лиза пошла к себе, а я помчался в хирургию… … — Что делаем? — спросил Юра. — Она транспортабельна? — вопросом на вопрос ответил я. — Да. — Тогда перевозим к нам в роддом и кесарим. Я позвонил дежурной операционной медсестре роддома и потребовал срочно готовить операционную… …Через два часа я наконец-то вышел на крыльцо роддома. Теперь можно и домой, побыстрее… …Как говорится, мечтать не вредно. Домой я попал далеко не сразу. Я шёл с работы… Ольга Борисовна, старушка из дома в том же микрорайоне, в котором живёт семья доктора Земцова. — Мужчина, эй, мужчина, — окликнула я прохожего. — Вы умеете делать искусственное дыхание? Там женщина лежит, ей плохо. — Где? — мгновенно откликнулся он. — Идёмте скорее! Я врач. — Какой шустрый, — ответила я. — Сами видите, какой я ходок. Вон она лежит. Прохожий бросился к лежащей женщине. Рядом с ней уже стояла, ворча, моя очень полная приятельница, Настасья Семёновна. Я шла не торопясь, как могла — какая уж там спешка в мои-то восемьдесят. Но я видела и слышала всё, что происходило. Мужчина присел рядом с лежащей женщиной, взял её за руку, потом приложил пальцы к её шее, заглянул ей в глаза, зачем-то потрогал её глаз, встал и достал из кармана телефон. Видимо, собирался куда-то звонить. — Искусственное дыхание делайте! — визгливо потребовала Настасья Семёновна. Платон. — Это не имеет смысла, — сказал я. Ольга Борисовна. О чём я говорила? А, да… — Искусственное дыхание делайте! — визгливо потребовала Настасья Семёновна. — Это не имеет смысла, — спокойно ответил Семёновне мужчина, представившийся врачом. — Как это не имеет смысла? — возмутилась Настасья Семёновна. — Лень, что ли? А если она из-за Вашей лени помрёт сейчас? — Она уже умерла, — всё так же спокойно сказал мужчина. — Самое меньшее — минут пятнадцать назад. Дверь подъезда открылась и на улицу, тяжело опираясь на трость, медленно вышел сосед-пенсионер с первого этажа, Владимир Сергеевич. — Не может такого быть! — затараторила Семёновна. — Мы с Ольгой Борисовной на лавочке сидели разговаривали, глядим женщина эта идёт и пошатывается, на лавочку напротив села, мычала что-то. Мы подумали, алкашка. Потом она брык — и лежит. Ну точно алкашка, ни стыда ни совести! Мы с Борисовной фильм обсудили, хорошая вчера картина по телевизору была. Потом я ей новый рецепт пирога дала. Потом… — Прошу прощения, — сказал мужчина, — Вы знаете, кто эта женщина? — Нет, а с чего мы должны всякую алкашню знать? — выкрикнула Семёновна. — На что оно нам? — А ну цыц! — гаркнул на Настасью Семёновну Владимир Сергеевич. — Отставить вопить! Раскудахталась тут не по делу, курица старая! Вы доктор? Мужчина кивнул. — Не слушайте Вы эту Семёновну, — сказал Владимир Сергеевич, — она у нас Трындычиха знатная, как заведётся — не переслушать. Она и Борисовна не знают, кто это. Борисовна сюда три месяца назад переехала, а Семёновна и того меньше. А я женщину, что лежит, знаю. Варька это, Насонова, она до прошлого года в соседнем подъезде жила с бабкой своей. В прошлом году бабка умерла, Варька отсюда переехала. Непьющая она. — Так мычала же что-то! — влезла Семёновна. — Стало быть, и пьяная! — Само собой, мычала, — подтвердил Владимир Сергеевич. — Она ж глухонемая! Видать, на помощь звала, как могла. Борисовна с Семёновной не поняли и дальше промеж себя языки чесали. И только потом Борисовна всё же забеспокоилась и вспопашилась черепашьим шагом пойти на помощь позвать. Да и я хорош, я бы и раньше на улицу вышел, но ноги плохо ходят. Варвара Насонова это, ей не то двадцать пять, не то год туда-сюда, не упомню точно. — Я понял, — врач кивнул. — Другие родные у неё есть? — Не знаю, а врать не обучен. Простите, доктор, заболтал я Вас. Что с Варькой-то, живая она? — К сожалению, нет. — Ой, батюшки, померла! — воскликнула Настасья Семёновна и вдруг перешла на визг. Она просто стояла и визжала так, что уши закладывало. Истерика у неё, что ли? Неожиданно Владимир Сергеевич отвесил Семёновне звонкую пощёчину. Семёновна тут же заткнулась. — Делайте что в таких случаях полагается, доктор, — сказал Владимир Сергеевич. Мужчина поблагодарил его и стал набирать на своём телефоне какой-то номер. Платон. — Земцов, ординатор родильного отделения роддома при областной больнице, — дозвонившись, представился я. — Девушка, примите биологическую. Ольга Борисовна. — Женщина, возраст примерно двадцать пять лет, — говорил мужчина по телефону. — Тело находится на улице, по адресу … у первого подъезда… Пульса и дыхания нет, зрачки на свет не реагируют… Девушка, я же сказал — я врач! Ну какая может быть сердечно-лёгочная реанимация, когда уже «кошачий глаз»?.. Понял, жду. ============================ Примечание. Доктор Земцов вызывает медиков для констатации биологической смерти женщины. Несмотря на то, что он врач, в данный момент он находится не на рабочем месте и не при исполнении служебных обязанностей. Сердечно-лёгочная реанимация проводится у пациентов, находящихся в состоянии клинической смерти. После перехода клинической смерти в биологическую СЛР уже бессмысленна. В телефонном разговоре с диспетчером Платон Ильич упоминает признак Белоглазова, названный в честь российского медика и земского врача, также известный как симптом, проба или феномен Белоглазова или «кошачьего глаза» — один из признаков биологической смерти, который может быть выявлен уже через десять — пятнадцать минут после её наступления. При сдавливании глазного яблока мёртвого человека его зрачок приобретает овальную форму (отсюда аналогия с кошачьим глазом), a у здорового живого человека такого не происходит. Этот клинический симптом биологической смерти не следует путать с совершенно другим явлением, имеющим похожее название. Синдром кошачьего глаза, известный также, как синдром Шмида-Фраккаро — редкая врождённая хромосомная патология, вызванная наличием у пациента маленькой дополнительной хромосомы, состоящей из материала двадцать второй хромосомы. ============================ Мужчина набрал ещё какой-то номер. — Алло, полиция, — дозвонился врач. Тут уже я наконец-то дошкандыбала до подъезда и стояла рядом… …Приехали быстро. А вот потом нас всех расспрашивали долгонько, что и как было. Семёновна опять на доктора взъелась, дескать не стал искусственное дыхание делать. Ой, дуры мы с Семёновной-то! Приняли трезвую за пьяную, полчаса или поболее того болтовню разводили. Не позвали на помощь, пока было ещё не поздно. На кой теперь доктора за нашу старушечью дурость виноватить? — Ты, Настасья Семёновна, замолчи, — повысила я голос на приятельницу. — Нечего на доктора собак вешать. Молчи, раз не поняла, что к чему! Тут мы с тобой виноватые, а не доктор! Всё ты: «Алкашка, пьяная». Зря я тебя послушала! Пока мы с тобой тут про фильм трепались, да про пирог твой, будь он неладен, молодая бабёнка помереть успела. А доктор, я так мыслю, уже после того подошёл, к покойнице уже. Охтиньки мне, это ж мы с тобой, Семёновна, молодую-то прохлопали… Платон. …Бригада, приехавшая констатировать смерть женщины, увидела то же самое, что видел я. На возмущение полной старушки (она прицепилась с требованием проводить сердечно-лёгочную реанимацию и к ним) фельдшер — громоздкий бородатый мужик моих лет — сердито ответил: — Вы, мамаша, если не понимаете, так нечего крик поднимать! Неужели непонятно — когда человек умер, искусственное дыхание и непрямой массаж сердца уже ничем не помогут! …В сумочке у скончавшейся глухонемой Варвары Насоновой, двадцати шести лет, полицейские обнаружили её паспорт, ленту с записью ЭКГ и «Ежедневник будущей мамы». Узнав, что я врач акушер-гинеколог, они попросили меня ознакомиться с записями в ежедневнике и, если я смогу почерпнуть из прочитанного какую-нибудь важную информацию, сообщить им. — Это как раз по Вашей части, доктор, — произнёс один из них. — Беременная она? Я в этих делах не понимаю. Точно, конечно, потом в морге напишут, что и как. Но сейчас, хотя бы предварительно сможете что-нибудь по её записям сказать? …Судя по записям, покойная была на пятнадцатой неделе беременности, стояла на учёте в нашей женской консультации, наблюдалась на учёте у моей коллеги Татьяны Михайловны Широковой. Записана на очередной приём через неделю. Всё это я сообщил полицейским. — А вот это говорит о чём-нибудь? — второй полицейский протянул мне запись ЭКГ. — Я понял только то, что это делали около месяца назад. Посмотрев, я присвистнул. Умершая однозначно стояла на учёте ещё и у кардиолога. — Что там, доктор? — поинтересовался полицейский. — Полная ж…па? — Почти, — я вздохнул. — Но месяц назад было ещё более-менее… Думаю, в качестве причины смерти будет кардиологический диагноз. — Какой? — Более точно — наптишут в морге, после исследования тела. Я не кардиолог. Я, конечно, понял по ЭКГ, с какими участками сердца были проблемы. Но вам это вряд ли о чём-нибудь скажет. Для вас имеет значение, криминальная смерть или нет, не так ли? — Конечно. — Моё личное мнение — подчеркну, личное мнение, а не официальное врачебное заключение, кардиология не моя специальность — судя по не очень хорошей электрокардиограмме месячной давности… Скорее всего, некриминальная. Подробнее напишет специалист в морге. — Ясно, — сказал тот же полицейский, протягивая мне протокол и ручку. — Напишите своей рукой «мною прочитано, с моих слов записано верно», поставьте дату и распишитесь… …Покойную увезли… …Я шёл домой и размышлял о произошедшем. Не хочется огорчать коллегу скверной новостью, но придётся. Старушек я не виню. Возраст, во-первых. Ещё неизвестно, каким я сам буду в их возрасте, и неизвестно, доживу ли до него: фиксатор на позвоночнике и восемь общих наркозов в моём анамнезе — это вам не кот чихнул. Во-вторых, обе бабушки явно далеки от медицины. К тому же, они в этом доме живут недавно, соседей знают плохо. А молодая женщина и вовсе переехала из этого дома ещё до того, как они здесь поселились. Обе старушки понятия не имели о её глухонемоте… …Когда-то и у меня была глухонемая пациентка. Но меня предупредили заранее, и я общался с ней письменно. А на роды нашёлся толмач — один чудаковатый мужичок, знавший язык жестов. До сих пор помню фамилию той пациентки. Но ещё крепче запомнилось имя того чудика, знатно накуролесившего в отношениях с двумя женщинами — Севочка… …Мои мысли вернулись от многожёнца Севочки к умершей молодой женщине и её плоду, которому уже не родиться. Молодая беременная женщина куда-то шла, планировала какие-то дела на день, о чём-то думала, возможно, о чём-то мечтала… И вот — для неё всё так внезапно закончилось в этом мире… Какая всё-таки хрупкая штука — человеческая жизнь! Как жаль, что люди не знают язык жестов. Из-за этого такие люди, как вот эта Варя Насонова, могут быть лишены права на своевременную медицинскую помощь, своевременное проведение реанимационных мероприятий, когда они необходимы, и в конечном итоге — права на спасение жизни. Алёна. Я выглянула из нашей с сестрёнкой комнаты. Папа пришёл с работы. — Пап, ты голодный? — поинтересовалась я. — Мы там с Полей подогрели суп. Поешь, если хочешь. Мы уже пообедали, сейчас делаем уроки. Папа поблагодарил и пошёл мыть руки. Смеха ради я запела отрывок песенки: — Моль, моль, моль съела папины штанишки, Моль, моль, моль съела мамино пальто, Моль, моль, моль съела плюшевого мишку, А потом оделась и пошла в кино. ====================================================== Примечание. Алёна напевает детскую песенку о моли. Уважаемые читатели, к сожалению, мне неизвестно, кем она написана. Если вы знаете, кто её автор, вы можете написать мне. ====================================================== — Вот я эту моль! — донёсся до меня папин голос. Я засмеялась. — Алён, ты зачем поёшь такую вредную песню? — возмутилась сестра. — А в чём мама с папой завтра пойдут на работу? — Мама может в куртке, а с папой сложнее, — сообразила я. — Ладно, ну её, эту моль! Давай дальше делать домашку. Платон. Как обычно, я прилёг на пол отдохнуть. Я лежал и думал. Мне не давала покоя грустная ситуация, свидетелем которой я оказался по пути домой. Надо что-то менять. Что и как? Откуда-то из глубин памяти всплыло восточное изречение: «Если хочешь изменить мир, начни с себя». Что ж, так я и сделаю. Я встал, взял и включил ноутбук, вышел в интернет и ввёл в поисковую строку несложный запрос… Поля, через полчаса. Мы с сестрой вошли в комнату, где был папа. Он сидел за ноутбуком, смотрел какое-то видео и делал какие-то непонятные движения пальцами. — Пап, что ты делаешь? — спросили мы. — Изучаю дактильный алфавит, — ответил папа. — По-другому это называется дактиль. — Какой алфавит? — я удивлённо уставилась на папу. — Доченька, я хочу научиться, как общаться с глухими людьми, — объяснил папа. — Они говорят между собой жестами, есть целый жестовый язык. Я его пока не знаю, но я могу начать его изучать. Я врач, пациентки у меня бывают разные. Кто знает, может быть, он когда-нибудь мне пригодится. Сейчас я смотрю, как можно пальцами показывать буквы. — А можно и мы будем смотреть? — спросила Алёнка. — По-моему, знать такое не помешает. Письменные уроки мы уже сделали. Устные доделаем попозже. Папа разрешил. — Я уже посмотрел несколько видеоуроков, — сказал папа. — Могу вместе с вами посмотреть их ещё раз, мне так даже лучше — быстрее запомню. Мы втроём смотрели видео и повторяли буквы пальцами. Запоминать было нетрудно. — Какашка, — рукой «сказала» сестра. Я хихикнула. — Дура, — дактилем «ответила» я. — Не шалите, — пальцами велел нам папа… Ваня. Я пришёл домой, когда родители уже были дома. — Мама, папа, вы не будете сердиться? — спросил я. — Что-то набедокурил, сынок? — мама посмотрела на меня. — Не совсем, — я снял шапку. — Не понял, — произнёс папа. — Это что, последний писк студенческой моды? — Ой, Ванька лысый! — это дразнятся мои младшие сёстры. — Ванька лысый, дрался с крысой, крысы испугался, умом помешался. — Девочки, не дразните брата, — пожурила их мама. — Ваня, что это значит? Зачем ты постригся наголо? — У нас в группе есть один парень, Даня, — объяснил я. — После химиотерапии у него выпали волосы, и Данька сильно переживает из-за этого. Мы решили его поддержать. Сегодня у нас не было первой пары, преподаватель заболела. Мы пошли в парикмахерскую и постриглись налысо. — Вся группа? — уточнил папа. — Нет, — ответил я. — В нашей группе у всех девочек длинные волосы. Зачем им стричься, пап? Только парни, в общем. — А что вам сказали педагоги? — полюбопытствовала мама. — Как они это восприняли? — Почти нормально, — я улыбнулся. — Один только Максим Викторович Заболотин почему-то разорался, как за ж…пу укушенный. — Иван, — папа укоризненно посмотрел на меня, — в присутствии мамы и сестёр выбирай, пожалуйста, выражения. — Извините, — сказал я. — Не понимаю, почему он так рассердился. Мы же просто постриглись. — Возможно, он решил, что вы попали в дурную компанию, — объяснил папа. — Когда нам с мамой и Максиму Викторовичу было лет по двадцать с копейками, существовали нехорошие молодёжные группировки, в которых подростки и молодые люди стриглись налысо. Хулиганили, обижали других людей и так далее. Наверное, Максим Викторович подумал о вас примерно так. — Допустим, — я кивнул. — Но он же мог спросить, в чём дело. И мы бы ему сказали, что плохого ничего не делали. Нет, сразу раскричался. Нервнобольной, что ли? Или психический. — У тебя, Ванюшка, ещё нос не дорос ставить преподавателю такие диагнозы, — рассмеялся папа. — Насколько я помню, болезни нервной системы и психиатрия в меде изучаются не на первом курсе. Значительно позже. Насчёт волос — лично я сердиться не собираюсь. У вас был выбор: поддержать больного однокурсника или нет. Это непростой выбор. Молодцы. Поддержка друзей значит очень много. А волосы отрастут. И у вас, и, надеюсь, у вашего однокурсника. — Я тоже считаю, Ваня, сердиться тут не на что, — добавила мама. — Всё в порядке. Поля. — Ванька, но теперь тебе предстоит непростой выбор, — Валери состроила смешную рожицу. — Какой? — поинтересовался Ваня. — Или хорошенько мыться, или быть, как Чебурашка с немытыми ушами, — сестра засмеялась и дала дёру. — Ну я тебе! — Ванька бросился за Валери, догнал её и принялся щекотать. Глядя на них, ухохатывались и мы с Алёнкой. — Детский сад, трусы на лямках, — спокойно заметил папа. Это рассмешило нас ещё больше. Когда мы успокоились, зазвонил Алёнкин телефон. Сестрёнка извинилась и ушла в нашу комнату. Алёна, разговор по телефону с одноклассницей. — Нет, Маш, я сегодня не могу… Мы сегодня дома договорились — всей семьёй лепим пельмешки… Машка, ну ты балда! Я же сказала — не могу… Это тебе — ну подумаешь, и без тебя налепят, ты у мамы с папой одна. А у нас семья большая — шесть взрослых, мы с Полей и маленький племяш… Как — ну и что?.. Мы все любим пельмешки. Ты представляешь, сколько на всех нас надо пельменей и сколько на это уйдёт времени, если делать их будут только папа с мамой?.. Да ну тебя с твоими обижульками! Завтра погуляем, так срочно, что ли? Лиза. Мы дома. Дети уже спят. Мы с мужем в нашей спальне, уже лежим в постели. — Лизонька, будем спать или есть идея получше? — с улыбкой спросил Платон, пальцами поглаживая моё лицо. — Сам догадайся, Платоша. — Не понял. — Ты муж или объелся груш? — Муж, конечно. — Тогда вперёд и с песней! — Вот теперь понял, — Платон поцеловал меня и добавил, — как говорит наш начмед, поехали ката… — Перестань, — я в шутку легонько шлёпнула его по макушке. — И не подумаю, — ответил Платон и «ябедным» тоном тихо сказал, — тётенька, а Лиза дерётся! — Ябеда-корябеда! — пошутила я. Наши поцелуи возобновились… …- Что это было? — полюбопытствовала я, когда страсть утихла. — «Камасутра»? — Нет, «Восточный цветок»… …Обнявшись, мы уснули. Время от времени я просыпалась — Платон почему-то спал неспокойно. Я просыпалась, обнимала его, он затихал, я засыпала. Так повторялось два или три раза. Под утро я проснулась от крика Платона. Он во сне упал с кровати и, видимо, во сне закричал: «Лиза, нет!». Я встала с кровати, подошла к спящему на полу мужу, присела рядом с ним и осторожно разбудила его. — Что такое? Где я? — сонно спросил он. — На полу, — я хихикнула. — Разлетался тут! Вставай и ложись на кровать… …В дверь нашей спальни постучали. — Мам, пап, у вас всё нормально? — тихо спросил Ваня. — Пап, ты чего кричал? — Нехороший сон приснился, — так же тихо ответил сыну Платон. — Всё в порядке, сынок, иди ложись. Ваня ушёл. …Мы снова легли в постель. Я спросила у мужа, что ему приснилось. — Кошмар приснился, милая, — ответил он, — не буду рассказывать, пусть этот жуткий сон не сбудется… …Утром мы с мужем шли на работу. Платон был внешне спокоен, но зная его много лет, я чувствовала — его что-то беспокоит. — Что с тобой? — непонимающе спросила я. — Сам не знаю. Чувствую что-то, а что, не пойму. Пешеходный переход. Рядом с ним старое дерево с пышной летом кроной, сейчас ещё без листьев. — Лиз, давай перейдём дорогу не здесь, а вон там, подальше, — Платон указал рукой в сторону следующего пешеходного перехода. — Да ладно тебе, родной, — я сделала шаг в сторону «зебры»… Платон. Ночью мне приснился кошмар. Меня угораздило грохнуться во сне с кровати на пол и даже криком разбудить жену и младшего сына. Мне снился гул вертолётных винтов, потом внезапная тишина и ощущение падения. Почему-то в моём сне Лиза была со мной, и когда вертолёт упал, моё падение остановилось, а Лиза продолжала падать в ущелье, становясь на моих глазах всё меньше и меньше. В ужасе я закричал: «Лиза, нет!» — и проснулся оттого, что Лиза тормошила меня. Я не стал ей рассказывать, что видел во сне. В детстве, когда мне снились плохие сны, мама всегда говорила, что если дурной сон никому не рассказывать, то он, возможно, не сбудется и забудется… …К утру сон не забылся. Мы с женой шли на работу. Мне было тревожно. Я чувствовал леденящую, граничащую со смертельной, опасность для Лизы, но не мог понять, от чего исходит эта опасность. Когда мы подошли к пешеходному переходу, ощущение опасности достигло своего апогея. Внезапно мне на мгновение стало трудно дышать. — Лиз, давай перейдём дорогу не здесь, а вон там, подальше, — я указал рукой в сторону следующего пешеходного перехода. — Да ладно тебе, родной, — жена сделала шаг в сторону «зебры». Краем глаза я заметил… — Лиза, нет! — закричал я и резко оттолкнул жену в сторону и чуть назад… Лиза. Платон в буквальном смысле слова отшвырнул меня от края тротуара в сторону и чуть назад. Возмутиться я не успела. — Мииииияяяяяуууу! — недалеко от меня с истошным воплем пролетел рыжий кот, приземлился на лапы и, не переставая вопить, умчался прочь. Через несколько секунд… …Шрррршшш! Буммм!.. …Хлестанув меня по лицу волной воздуха и пролетев менее чем в полуметре от моего лица, на «зебру» с шелестом, треском и грохотом упала большая сухая ветка. На некоторое время я потеряла дар речи и непонимающе переводила взгляд с упавшей ветки на мужа и обратно. Платон был бледен, но глядя на лежащую на «зебре» сухую ветку, он почему-то успокоенно выдохнул. То, беспокоившее, по-моему, покинуло его — как будто лопнул воздушный шарик… …Отдышавшись, я ещё раз посмотрела на ветку и на мужа — и вдруг поняла, что только что произошло. Не закричи Платон, не отшвырни он меня в сторону и сделай я хотя бы шаг вперёд — и одуревший котяра, и большущая сухая ветка грохнулись бы прямо мне на голову. Неизвестно, чем бы это было для меня чревато. Ушиб? ЗЧМТ? ОЧМТ? А то и вовсе летальный исход?.. …Ветка лежала на «зебре». Ладонями я проверила голову и лицо. Всё в порядке. Платон спас меня… ======================= Примечание. ЗЧМТ — закрытая черепно-мозговая травма. ОЧМТ — открытая черепно-мозговая травма. ======================= — Милая, как ты? — каким-то удивительно спокойным тоном спросил Платон… …Я как будто очнулась от наваждения. От места, куда шлёпнулся кот, в ту сторону, куда он удрал, тянулась мокрая полоса. В воздухе резко пахло кошачьей мочой, и я сообразила, что рыжий бедолага, падая с дерева, от испуга обмочился. Мне стало смешно. Я смущённо посмотрела на мужа. — Я от испуга чуть было не… как этот кот, — я указала на мокрую полосу и хихикнула. — Испугалась очень. — Я тоже, — Платон улыбнулся мне. — Струхнул здорово. Всё нормально? — Да. — Ты точно не описалась? — пошутил Платон. — Может быть, вернёмся домой и переоденешься? А то неудобно как-то — начмед в мокрых штанишках. — Доктор Земцов, как Вы разговариваете с начальством? — я больше не могла сдерживаться и опершись на мужа, неудержимо рассмеялась. Платон молчал, поглаживая меня по спине. Наконец я успокоилась. Мы с мужем посмотрели по сторонам. К нам приближались трое здоровенных мужчин лет тридцати. Вероятно, они видели, как упала ветка. — Простите, Вы не пострадали? — спросил меня один из них. — Нет. — Серёга, Мишка, давайте уберём с дороги эту дрыну! — сказал он двум другим мужчинам и посмотрел на Платона, — поможете нам? Платон оценивающе посмотрел на ветку… …Кто знает, сколько она весит. Транспедикулярная фиксация позвоночника в анамнезе у Платона и поднятие тяжестей — по-моему, понятия не сочетающиеся. И потом, у него сегодня дневное дежурство в родильном и вдобавок операционный день. Оцарапает руки — кто вместо него будет оперировать?.. — Ему нельзя, — сказала я. — Он врач, ему оперировать… — Игорь, — представился мужчина и протянул Платону руку для рукопожатия. — Лады, доктор, тогда Вы идите, а мы тут сами с мужиками уберём. …Я заметила, что этот мужчина в тонкостях этикета не силён: он не должен был первым подавать руку для рукопожатия, Платон значительно старше него. Но он обращался к нам с мужем на Вы и был вежлив. Муж не придал значения его промаху с рукопожатием. Я сочла за лучшее промолчать… — Платон, — мужчины обменялись рукопожатием. — Будем знакомы. — Доктор, а Вы кем работаете? — спросил Игорь. — Хирург? — Акушер-гинеколог, — ответил муж, — работаю в роддоме. Видите областную больницу? Там. Если жёнам надо — обращайтесь. Лечим женщин, оперируем, роды принимаем… — Аааа… Не, пока не надо, но если чё, то мы к вам, — Игорь улыбнулся. Мы пошли дальше, а Игорь и его приятели перетащили, как он выразился, «дрыну», с дороги к стволу дерева… …- Милая, подожди минутку, — сказал Платон почти у входа в роддом, — я вчера дома не стал тебе говорить, у тебя было такое хорошее настроение. Не хотел портить плохой новостью. — Что случилось? Муж коротко рассказал о смерти беременной женщины, стоявшей на учёте у Татьяны Михайловны Широковой. — Я поняла, родной. Мы вместе вошли в холл. …Дежурная медсестра у ресепшена поздоровалась и окликнула Платона. — Я пойду к себе, — шепнула я, муж кивнул. Платон. — Платон Ильич, — сказала молоденькая дежурная сестра, Лариса. — Тут письма Вам и Роману Алексеевичу. Из Казахстана. — Неужели сейчас ещё кто-то пишет письма на бумаге и отправляет почтой? — удивился я. — Раз письма пришли, наверное, их пишут. Вы передадите Роману Алексеевичу или мне самой ему отдать? — Давайте, я отнесу, — я взял письма. Адресованное мне подписано явно женским почерком. А, понятно, это от нашей старой знакомой, Гульнар Дюсембаевны. От тёти Гульнар. Письмо, адресованное Широкову, я особо не рассматривал, заметил только, что почерк на конверте мужской. Кто пишет Роману Алексеевичу — это не моё дело, совать нос в чужие личные дела привычки не имею. — Лариса, Вы не видели, Татьяна Михайловна пришла? — Да, они с Романом Алексеевичем вместе пришли. Она пошла в консультацию, а Роман Алексеевич — в центр репродуктологии. — Понял… …Я переоделся в больничное и пошёл к репродуктологам. Постучал в дверь центра репродуктологии. — Войдите, — откликнулся Широков. Роман Алексеевич. — Доброе утро, — обрадовал меня Земцов. — Роман Алексеевич, тебе письмо из Казахстана. Я взял у него письмо, взглянул и улыбнулся. Потом настороженно посмотрел на Любавина — с него станется что-нибудь ляпнуть Земцову. Так уже было. Но, к моему удивлению, Вадим Родионович словно воды в рот набрал. Наверное, помнит, что произошло в прошлый раз, когда Земцов принёс мне письмо, и решил не нарываться. — Друг? — спокойно спросил Платон Ильич, указав глазами на конверт. — Это Абзал Кенесович Смагулов пишет, — ответил я. — Наш с вами казахстанский коллега. Он тоже акушер-гинеколог. — Ну что ж, очень этому рад, пойду, — Платон Ильич вышел. Я осторожно оторвал краешек конверта и вытащил письмо. Ну-ка, что тут мне интересного пишет доктор Смагулов? ======================= Примечание. Абзал Кенесович Смагулов — главный герой снятого в Казахстане сериала «Абзал жан», который является казахскоязычной (с русскими субтитрами) адаптацией первого сезона «Женского доктора». Иными словами, доктор Абзал Смагулов — это казахстанский вариант Романа Широкова. ======================= Платон. Отдав Роману Алексеевичу письмо, я сначала отправился в стационар, в отделение патологии беременности, где осмотрел моих сегодняшних предоперационных пациенток, а заодно и мою подопечную «сложную» троицу. Так, здесь всё хорошо. Схожу-ка я ещё и в женскую консультацию… …Приём ещё не начался, и женщин в коридоре консультации было — раз-два и обчёлся… …Две беременные женщины на большом сроке. Болезненного вида старушка. Мадам моих лет, мешковато одетая и с индейским боевым раскрасом на лице. Молодая женщина с косичками, по виду ещё совсем девчонка… …И тут я увидел кое-что нелепое и смешное — мадам с боевым раскрасом попыталась строить мне глазки. Это выглядело так недвусмысленно, что я просто не мог ошибиться: одинокая женщина желает познакомиться… …Неудачная затея. Кто в здравом уме знакомится с мужчинами в гинекологическом медучреждении? И зачем это мне? У меня семья. Я люблю Лизу, другие женщины мне не нужны. Эта мадам с её раскрасом и глазками сейчас стопроцентно попытается со мной познакомиться. Но мне она ни к чему. Как же её отшить?.. …В голове пронеслись отрывки двух фраз, приписываемых Петру Первому, однако его перу не принадлежавших: «…вид лихой и придурковатый» и «…дабы дурь каждого видна была всякому». Я соорудил у себя на лице что-то максимально глупое, хотя и не выходящее за рамки приличий. Кажется, мне это удалось — тётка повертела пальцем у виска, надула губы и отвернулась. Я мысленно улыбнулся и пошёл дальше. За моей спиной зазвенел смех. Я не стал оглядываться, но было очевидно: та молоденькая, с косичками, заметила мою проделку и теперь от души веселилась. Она мне не нужна. Я ей не нужен. Пусть смеётся… Олеся, старшая медсестра. Мы с моей подругой-медсестрой Татьяной встретились у роддома. — Красивый у нас теперь роддом, — заметила Татьяна. — Это кирпич? — По-моему, нет. Плитка такая специальная для фасадов, «под кирпич». Раньше на втором этаже и выше плитка темнее была. Старая, уже осыпАлась кое-где. А в прошлом году везде поменяли на светлую. — Помню-помню. Елизавета Юрьна в прошлом году кому-то звонила и сердилась — лучше бы проводку и канализацию обновили или какое-то медицинское оборудование привезли. Отказали ей. — Ну не совсем же отказали! Этим летом ещё что-то ремонтировать будут. Так что не бухти тут, Танюха, пойдём работать. — Что там у нас с букетом для Натальи Николаевны? Ты звонила? А то мы все скидывались на цветы и подарок. — Всё отлично. Курьер скоро приедет, привезёт. Татьяна Михайловна Широкова. Я находилась в своей смотровой, запершись изнутри. Одеваясь дома, я не заметила, что бретелька бюстгальтера держалась на честном слове. И только что случилось маленькое ЧП — бретелька оторвалась, надо пришить её. До начала приёма пациенток ещё есть время. На всякий случай я ношу в сумочке небольшой швейный набор. Я вынула его и, надев халат, занялась своим бюстгальтером. В дверь смотровой постучали. — Приём ещё не начался, — сказала я. — Татьяна Михайловна, доброе утро, это я, Земцов, — прозвучало из-за двери. — Нужно поговорить. — Доброе. Платон Ильич, разговор не может подождать? — спросила я. — К сожалению, нет, — возразил он. — Позже не получится — у Вас приём, а у меня операции. Впустите меня, пожалуйста. Сунув бюстгальтер и швейный набор в карман халата, я открыла дверь. Земцов вошёл. — Платон Ильич, присаживайтесь, только не смотрите на меня, пожалуйста, — попросила я и скрылась за ширмой. — У меня временный непорядок в одежде, мне нужно срочно это исправить. Вы не против, если во время нашего разговора я буду находиться за ширмой? — Конечно, нет, — согласился Земцов. — Чтобы не смущать Вас, я даже отвернусь. …Я выглянула из-за ширмы. Платон Ильич развернул стул и сидел спиной ко мне. Его тактичность тронула меня. — Платон Ильич, о чём Вы хотели со мной поговорить? — поинтересовалась я, вдевая нитку в иголку. — Татьяна Михайловна, мне не хотелось бы с самого утра портить Вам настроение, но я вынужден это сделать. Варвара Насонова — Ваша пациентка? — Да, она стоит у меня на учёте по беременности. Женщина глухая, говорит невнятно, общаемся письменно. К тому же сердечница. Приём через неделю. — Она не придёт. — Что-то случилось? — Случилось. Вчера. Платон Ильич рассказал о произошедшем. — Татьяна Михайловна, сами понимаете, в таких ситуациях без проверок дело не обходится, — добавил он. …Да, Земцов прав — ситуация серьёзная, и этот разговор действительно срочный… — Почему Вы не сообщили мне вчера? — не понимала я. — А что бы это изменило? И потом, утро вечера мудренее. … И снова он прав… — В общем, вот такие пирожки с котятами, — вздохнул Платон Ильич. — Татьяна Михайловна, что должен был сообщить, я Вам сообщил. Хотите казните за дурную весть, хотите милуйте. — Спасибо, что предупредили, — ответила я, закончив пришивать бретельку и одеваясь. — Татьяна Михайловна, что там с Вашим непорядком в одежде? — осведомился Платон Ильич. — Я могу выйти из смотровой, не оконфузив Вас перед пациентками? Или мне лучше подождать минутку-другую? — Уже всё в порядке, — я вышла из-за ширмы. Платон Ильич встал, поставил стул в его обычное положение и ушёл. Я посмотрела Земцову вслед и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Конечно, новость, которую он принёс, скверная — и Земцов предупредил меня о возможных неприятностях. Но я же могу улыбаться тому, что ко мне в смотровую зашёл хороший человек и вёл себя уважительно и очень тактично! …Я задумалась о своей скончавшейся пациентке… Варя Насонова… Очень жаль, такая молодая… Но что поделать… Что случилось, то случилось, и ничего уже не изменить… … Погрузившись в размышления, я не заметила, как прошло больше двадцати минут… …- Доктор, можно? — в смотровую заглянула беременная женщина. Я посмотрела на часы. Да, пора начинать приём. Платон. Вита Полупанова однажды назвала меня «бесчувственным дровосеком». Возможно, кому-то я таким и кажусь — вчера умерла пациентка моей коллеги, а я могу разговаривать с другими людьми и скорчить рожу неумной незнакомой тётке. Да, могу. Но не потому, что действительно дровосек. Я обычный живой человек, способный чувствовать. В то же время я врач. Я не имею права погружаться в скорбь по женщине, о существовании которой до вчерашнего дня не знал, и которая даже не была моей пациенткой. В патологии беременности у меня пациентки, которых я веду. И те, кого мне сегодня предстоит оперировать. Мой долг врача — сейчас думать только о них. Впрочем, нет. О них я буду думать чуть позже. А сейчас — пятиминутка. Лиза. Незадолго до начала пятиминутки я дозвонилась в одну из городских служб и рассказала о сегодняшнем случае с упавшей сухой веткой. Мой телефонный собеседник оказался толковым человеком, спросил, где это произошло, и очень серьёзным тоном заявил: — Я понял. Сегодня же уберём… …Я положила трубку. Меня «накрыло», вспомнился пережитый испуг. Я почувствовала: чтобы успокоиться, мне нужно пройтись. Благо до пятиминутки ещё несколько минут. … Я шла по коридору. Открылся лифт. Оттуда вышли Широков с Любавиным. Широков выглядел сердитым, а Любавин был чем-то смущён. — Вадиб Родиодович, я де здаю, чеб тебя доба жеда корбит, до п…рдеть в больдичдоб лифте — это деприличдо! — одной рукой Ромка зажимал себе нос, отчего его слова звучали гнусаво, а другой отвесил Любавину крепкого леща пониже спины. — Даводял тут, теперь лифт проветривать дадо! … Я бросилась назад в свой кабинет, плюхнулась на кресло и расхохоталась. Ох уж этот Любавин! Хороший эмбриолог-репродуктолог, но у него ни дня без глупых приключений. А у меня такое чувство, как будто я работаю в детсаду! Этот неожиданный смех успокоил меня. Я отдышалась, выпила воды и села на своё место во главе рабочего стола. Сейчас коллеги придут на пятиминутку… … Мой кабинет потихоньку наполнялся людьми. Широкову и Любавину о случайно увиденной сценке я решила не напоминать. Не маленькие, разберутся сами… …- Где Иоанниди? — спросила я, обведя взглядом присутствующих. Наши, роддомовские, были все, кроме Архимеда Васильевича, и присутствовал врач-дерматовенеролог. -Иоанниди смотрит наше чудо природы, — завгинекологией доктор Папаниколау с преувеличенной галантностью поклонился Платону. — Платон Ильич нам тут подсудобил вчера с одной пациенткой. У женщины венерическое заболевание и срок беременности больше двенадцати недель. Требуется консилиум для решения вопроса о прерывании беременности по медицинским и социальным показаниям. Я перед пятиминуткой попросил Архимеда Васильевича обследовать её. Думаю, он скоро подойдёт. — Хорошо, ждём доктора Иоанниди, придёт — обсудим. А пока давайте поговорим о других делах. Виталий Николаевич, что у нас за ночь в родильном? — Ничего у нас в родильном, — откликнулся «Винни-Пух». — В каком смысле ничего? — спросил Платон. — Платон Ильич, я о Монголии только читал. А Вы, если не ошибаюсь, работали в Монголии? Платон кивнул. — Как там в малонаселённых местах ходят по серьёзной нужде? — казалось бы некстати спросил доктор Пухтий. — Хм… Как бы это вам описать… — Платон улыбнулся. — Сидишь в позе горного орла над ямой, с трёх сторон обложенной высушенным навозом. Этакий «туалэт типа сортира», открытый спереди и сверху, высотой не во весь рост человека. Максимум наполовину. Сидишь там, только голова сверху торчит, и по ходу дела обозреваешь окрестности. Вокруг никого, видимость — километров на сто. — Так это же хорошо, далеко видать, — вставил доктор Широков. — Роман Алексеевич, ты не понял, — Платон снова улыбнулся. — Не только тебе на сто километров вокруг видно, но и тебя. Если вышел позаседать, не надев дэли — длинный такой национальный халат — то сидишь там и сверкаешь на всю округу. — А чем, простите, после… — спросила старшая медсестра. — Туалетной бумаги там, наверное, нет? — В столице — у них полстраны в столице живёт — есть, а когда вот так, где видимость на сто километров, тут уж, приношу извинения, бывает, что и клочком шерсти. Используют и выбрасывают. — А мылись как? — снова задала вопрос Олеся. — В открытую мытьё в речках или озёрах не приветствуется, малую нужду у водоёмов открыто справлять нельзя, стирать в открытую тоже нежелательно, — объяснил Платон. — У монголов есть старинное поверье, что купание в реках и озёрах может разгневать духов, и те пошлют грозу, а гроза в степи — это страшно. Но ничего, мы вёдрами носили воду в переносной дом — такой, знаете, как юрта, там грели воду, мылись и стирали. И инструменты обрабатывали, и перевязочные материалы. Даже удавалось избегать септических осложнений у пациенток. Вадим Родионович, мысли. Так вот почему Земцов в туалете всегда пользуется только кабинкой… Да уж, если бы мне пришлось так же — тоже потом всегда закрывался бы… Похоже, мужик он простой и скромный. Я бы себя в таких условиях чувствовал не очень… Платон. — Коллеги, кому интересны подробности быта вне монгольских населённых пунктов, давайте я всё это расскажу в какой-нибудь другой день, а сейчас надо по делу, — вернул я разговор в рабочее русло. Лиза. — Я и говорил по делу, — доктор Пухтий улыбнулся. — Как в монгольских безлюдных местах никого, так и сегодня ночью в родильном. «Пустая» смена была. … В дверь постучали. Вошёл доктор Иоанниди и извинился за опоздание. — Ну что там? — спросил его завгинекологией. — Дела, как сажа бела, — ответил тот. — Сердцебиение у плода отсутствует. — Вчера было, я слушал акушерским стетоскопом, — спокойно заметил Платон. — А сейчас уже нет, я и стетоскопом слушал, и ультразвуком проверял. Плод мёртв, беременность надо прерывать. — Короче, полная ж…па, — вдруг вставил Ромка. — Коллеги, меня не спрашивали, но если хотите знать моё мнение — тут без вариантов. И постарайтесь успеть, пока у пациентки не начались септические осложнения. — Всё ясно, коллеги, консилиум не нужен, социальные показания теперь значения не имеют, — сказала я. — Зато налицо внутриутробная гибель плода, до достижения им нижнего порога жизнеспособности. Это абсолютное медицинское показание для прерывания беременности. — Что делаем? — спросил коллега-венеролог. — Прерываем, затем переводим пациентку к вам, — ответила я. — Лечите вы её уже у себя в кожвене. Придержите ей местечко. Коллега, Вы можете идти к себе. — Всё ясно, — венеролог покинул кабинет… …- Так, теперь операционный день, — продолжила я. — Всё готово? Каково состояние пациенток? — Годится, — сообщил Платон, — на самочувствие жалоб нет, к операциям подготовлены, осмотрены анестезиологом. — Платон Ильич, а когда кесарим ту мамочку… которая на самом деле папочка? — осведомился Широков. — Сегодня. — Простите, я не понял, как мамочка может быть папочкой? — удивился доктор Белов. — Я объясню, — ответил Широков. — Видите ли, коллега, у нас редкий клинический случай. Пациентка Иванна … двадцать семь лет, синдром Свайера. Полгода гормональной терапии. Затем экстракорпоральное оплодотворение, донорская яйцеклетка. Беременность первая, маточная. Акушерский срок — тридцать семь недель. Верно, Платон Ильич? — Верно. Помимо синдрома Свайера у пациентки узкий таз, поздний гестоз, плюс миопия и проблемы с сетчаткой глаз. Способ родоразрешения в её случае — плановое кесарево сечение. — Я что-то пропустил? — спросил доктор Папаниколау. — Не слышал об этом синдроме. — Синдром Свайера описан в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году. Это генетическая патология внутриутробного развития, из-за которой хромосомный пол не соответствует паспортному. — Я не понимаю, — развёл руками доктор Белов. — У человека пол определяет двадцать третья пара хромосом. У женщин кариотип сорок шесть икс-икс, у мужчин — сорок шесть икс-игрек. В норме, если есть пара икс-игрек и нормально работает ген, отвечающий за формирование мужских половых желез, эмбрион начинает вырабатывать мужские половые гормоны и далее плод формируется по мужскому типу. Рождается мальчик. Это понятно? — Да, конечно. — При синдроме Свайера ситуация иная, — продолжил Широков. — Хромосомный набор у эмбриона сорок шесть икс-игрек, но если нужного гена или нескольких генов нет, или они мутировали, то яички не формируются, мужской половой гормон не вырабатывается. В этих условиях организм внутриутробно развивается по женскому типу. Могут сформироваться наружные женские органы, а также влагалище и даже матка с фаллопиевыми трубами. Яичники же или совсем не формируются, или очень сильно недоразвиты. Рождается ребёнок — хромосомно мальчик, а визуально девочка. Соответственно, до пубертата этот синдром может вообще никак не проявляться. А потом пациенток с синдромом Свайера озадачивает отсутствие менструаций, и они обращаются к врачам. Паспортный пол у этих пациенток женский, выглядят они как женщины, и наружные половые органы у них женские. Из-за отсутствия или сильного недоразвития яичников пациентки с синдромом Свайера самостоятельно забеременеть не могут, но с помощью ЭКО с использованием донорской яйцеклетки могут забеременеть, выносить и родить ребёнка. По разным причинам могут быть показания к оперативному родоразрешению. У нас как раз такая пациентка. — А как это выявили? — уточнила я. — Больше года назад ко мне обратилась пациентка с жалобами на аменорею и на то, что не может забеременеть, — сказал Широков, — я обследовал её, назначил всевозможные анализы. Ну тут, правда, лопухнулся — об одном важном исследовании забыл, как-то из головы вылетело. Получил результаты анализов и не понимаю, что с пациенткой и как это лечить. Решил поговорить с коллегами, в ординаторской увидел Платона Ильича и посоветовался с ним. Он посмотрел результаты анализов и вдруг спрашивает: «Вы ей кариотипирование делали?» Вот стыдобища, думаю, Платон Ильич акушер-гинеколог и сообразил, а я, генетик-репродуктолог, прошляпил. Назначил пациентке кариотипирование. Получил результаты, а там, как в фильме «Здравствуйте, я ваша тётя». Наша пациентка визуально тётя, а по кариотипу дядя, сорок шесть икс-игрек. Но с результатами кариотипирования уже стало понятно, как можно помочь пациентке. — Ну и ну! — Олеся удивлённо всплеснула руками… ========= Примечание. Данный синдром здесь описан исключительно как редкая патология, без намерений что-либо пропагандировать. Все персонажи вымышлены, любые совпадения с реально существующими людьми и информацией об их состоянии здоровья — случайны. Синдром Свайера реально существует, но он настолько редкий, что конкретно этот диагноз в МКБ-10 не назван, это генетическое нарушение на разных этапах диагностики может кодироваться как Q56.4 (неопределённость пола неуточнённая), Q50.0 (врождённое отсутствие яичника/яичников), Q97.3 (женщина с 46XY-кариотипом). ========= …- И последнее на сегодня, коллеги, — я подмигнула старшей медсестре, та быстро вышла из кабинета и вернулась с красивым букетом цветов, — у нашего неонатолога, Натальи Николаевны, юбилей. Наташа, примите наши искренние поздравления! — По-здрав-ля-ем! — хором воскликнули все присутствующие. — Если ни у кого нет вопросов, тогда всё, коллеги, идите работать. — Минуточку, коллеги, с меня вечером символическая «поляна» в ординаторской, — пригласила Наталья Николаевна. — Жду всех, кто сможет прийти. — А вдруг она не курит, а вдруг она не пьёт, а мы с такими рожами возьмём да и припрёмся к Элис, — Любавин, кажется, процитировал какую-то старую песню. ========= Примечание. Доктор Любавин действительно цитирует слова из песни, написанной в 2001 году. Авторы песни: слова — Евгений Феклистов, музыка — Михаил Башаков. ========= — К Элис можете припереться с какими угодно рожами, мне это без разницы, я её не знаю, — Наталья Николаевна улыбалась, — а ко мне милости прошу с хорошим настроением… … Люди начали расходиться. Платон выходил последним. Тренькнул его телефон. Он посмотрел на экран и улыбнулся. — Елизавета Юрьевна, — сказал муж, — проверьте, пожалуйста, свой мобильный. Вам пытаются дозвониться, но Ваш телефон не отвечает. Наверное, в режиме полёта или выключен? — Кто? — спросила я, когда мы остались одни. — Валери, — ответил Платон. — Не дозвонилась тебе, отправила смс мне. Я кивнула. Платон подмигнул и вышел… … Мой кабинет опустел. Я проверила телефон. Так и есть, «самолётик». Я отключила режим полёта и занялась бумажной работой, которой у меня всегда выше крыши. Мобильный. Это Валери. — Ты звонила, доченька? Что-то случилось? — спросила я. — Мам, меня сейчас на паре наш профессор попросил срочно отнести в деканат кое-какие документы, я пошла, а там люди говорят… …Дочка сообщила плохую новость… — Может, это ещё не точно? — усомнилась я. — Может, чья-то глупая шутка? — Мам, ну неужели декан с двумя завкафедрами будут шутить такими вещами? — ответила дочь. — Я тебе точно говорю, мам! Глянула по расписанию, у Ванькиного курса как раз сейчас должна быть эта пара. Тихонько прошла к их аудитории, посмотрела. Преподавателя на месте нет. Сидят тихо. Девчонки о чём-то болтают, кто-то из пацанов гадает сканворд, кто-то залипает в телефоне. Ванька чешет башку и читает какой-то учебник. Мам, про их препода — это не враньё! Ладно, побегу назад на пару, а то наш профессор хватится меня… …Я задумалась. Что делать? Сообщить коллегам? Или сегодня не портить Наталье Николаевне юбилей, и сказать завтра? …Ещё один телефонный звонок. На этот раз — городской. Я взяла трубку. Звонок из больничного морга: — Елизавета Юрьевна, рано утром к нам привезли тело мужчины. Скончался дома. Аутопсия будет не раньше завтрашнего дня. — И что? — не поняла я. — Почему Вы решили, что мне необходимо об этом знать? — Потому что я узнал покойного. Вы тоже его знаете, он раньше работал у вас. — Да что Вы говорите загадками? — возмутилась я. — Скажите прямо — кто умер? — Максим Викторович Заболотин. . «Значит, сказанное дочкой — -правда», подумала я. — Скажите, а привозили ли к вам вчера молодую женщину? Варвара Насонова, скончалась на улице. Она наблюдалась у нас. — Насонова? Да, есть такая. Но аутопсию ещё не проводили. Я так понимаю, вам нужна информация, от чего она умерла? — Да. — Хорошо, как выясним — сообщу… …Я снова задумалась. Сказать или отложить на завтра? Заболотину мы помочь никак не сможем, ему уже всё равно. А у Натальи Николаевны сегодня день рождения. Не каждый день человеку исполняется пятьдесят!.. … О Заболотине скажу коллегам завтра, решила я. Это был непростой выбор. Да, конечно, нужно воздавать дань памяти тем, кто ушёл. Но в то же время нужно думать и о живых… ======= Примечание. В связи с общеизвестной политической ситуацией актёр, сыгравший в сериале роль Максима Заболотина, скончался в декабре две тысячи двадцать третьего года. К сожалению, я узнала об этом лишь недавно. Понимаю, что читатели привыкли к определённому визуальному образу Максима Заболотина. Поэтому в дальнейшем повествовании этого персонажа не будет. ======= Павел Петрович Бойко, следователь. — Давай, Павел Петрович, как разберешься с этим, — сказал мне начальник, — поезжай в роддом при областной больнице. Разберись по заявлению гражданки Кузькиной. Вот, ознакомься. Он протянул мне лист бумаги. «Опять в этой областной больнице творится что-то из ряда вон выходящее», подумал я. Прочитав заявление гражданки, я почувствовал, что у меня в глазах потемнело от злости. Гражданка информирует: на прошлой неделе врачи областной больницы (указаны несколько фамилий), заставили её совершеннолетнюю дочь прервать беременность. Что они себе позволяют? Это подсудное дело! Вот только разгребусь с документами по другому делу, и часика через три-четыре поеду в этот роддом, порву там всех на британский флаг! Совсем с ума посходили! Безобразие! ======== Примечание. С отчеством этого персонажа в каноне некоторая неразбериха. В первом сезоне сериала следователь Бойко представляется начмеду Екатерине Сергеевне Савчук как Павел Петрович. Во втором сезоне Платон Ильич Земцов и Елизавета Юрьевна Филатова называют его Павлом Ивановичем. Думаю, никто лучше самого Павла Бойко не может знать, какое у него отчество. Стало быть, здесь и далее он Павел Петрович. ======= …Через несколько часов я на служебной машине ехал в областную больницу. Водитель, Евгений Михайлович, или попросту Михалыч, включил радио. Он любит слушать в машине, да и мы не возражаем. Передавали новую песенку. Светлой плиткой роддом облицован, Возле входа растёт карагач. Здесь в роддоме все знают Земцова - Это наш замечательный врач. Добрый врач с немалым стажем И в профессию влюблён. Пациенткам прямо скажем, Что зовут его Платон. Светлой плиткой роддом облицован. В летний день и в канун Рождества, Если трудно, зовите Земцова - Он умён и понравится вам. Добрый врач с немалым стажем И в профессию влюблён. Пациенткам прямо скажем, Что зовут его Платон. Светлой плиткой роддом облицован. Люди знают, о ком разговор: Здесь на каждом дежурстве Земцова Малышей удивительный хор. Добрый врач с немалым стажем И в профессию влюблён. Пациенткам прямо скажем, Что зовут его Платон. Я снова разозлился — в песне упоминались имя и фамилия врача роддома, Платон Земцов. Но (тут я беззвучно выматерился) эти же самые паспортные данные — Земцов Платон Ильич — среди прочих упоминались и в заявлении гражданки Кузькиной! Что за безобразие — об этом Земцове при его противоправных действиях ещё и песенки по радио поют?! Так, кто тут ещё, кроме Земцова, перечислен в заявлении гражданки? Ага, ясно. Широков Роман Алексеевич, Иоанниди Архимед Васильевич, Пухтий Виталий Николаевич, Папаниколау Прометей Микисович. Ну я им сейчас устрою! А потом ещё и на радиостанцию съезжу, узнают у меня, где раки зимуют! Лиза. Ко мне в кабинет — спасибо хоть додумавшись сначала постучать — ввалился чем-то разгневанный следователь Бойко и в весьма категоричной манере потребовал немедленно вызвать доктора Земцова. Я позвонила в оперблок. — Земцов в операционной, — сказала я следователю. — Операция закончится самое раннее через полчаса. Ждите. — Почему я должен ждать? — возмутился Бойко. — Я настаиваю: немедленно вызовите Земцова! — Я Вам объяснила — идёт операция, у Земцова на операционном столе пациентка, у которой путём кесарева сечения вот-вот родится ребёнок. Я не могу вызвать оперирующего врача из операционной прямо сейчас — он должен закончить операцию. — В таком случае вызовите пока вот этих докторов, — потребовал он, и назвал ещё несколько фамилий врачей. Я обзвонила отделения. Люди заняты. — Ждите, — снова сказала я следователю. — Хотите — ожидайте здесь, хотите — погуляйте где-нибудь поблизости полчасика. Или можете подождать в больничном кафе, когда доктора освободятся после операций и придут ко мне в кабинет, я Вас позову. — Хорошо, подожду в кафе, — заявил Бойко и вышел. Роман Широков. Я пришёл к начмеду с отчётом о проведённых центром репродуктологии операциях. Лиза стала их просматривать. Я стоял у стола. — Сядь, Рома, — сказала Лиза, — не изображай тут телевышку. — Телевышкой меня ещё никто не называл, — усмехнулся я, но тем не менее просьбу Лизы выполнил. — Приём в центре я закончил, можно и приземлиться. Несколько минут мы молчали. — Лиза, чем ты своего Платона кормишь? — поинтересовался я, дождавшись, пока она закончит просматривать отчёт. — Тоже, что ли, как Любавин утром в лифте? — Лиза улыбнулась. — Что? — я сообразил, она в курсе проделки Любавина. — А, нет, как Любавин — такого он себе не позволяет. Да я и не поэтому спросил. Помнишь, когда-то был юмористический номер про старушку в поликлинике? Она по любому поводу говорила: «Наверно, съела что-нибудь». Земцов твой сегодня сделал кое-что необычное. Удивил. — Чем это? — Лиза, ты же знаешь, как он относится к репродуктологии, к нам в центр заходит хорошо если раз в пятилетку. — Конечно, знаю. — Ну так вот — утром зашёл, принёс мне письмо от казахстанского коллеги. После пятиминутки, ясное дело, у меня приём в центре. И как ты думаешь, что? — Скажи. — Приходит к нам пациентка. С направлением от Земцова! Это же сенсация! Вот я и подумал, а не съел ли он что-нибудь этакое? Признавайся, чем ты его вчера и сегодня кормила? — Не скажу, — Лиза засмеялась. — Ну и ладно, — согласился я. — Кстати, Лиза, если для медосмотра понадоблюсь тебе как гинеколог, приходи. — Пролетаешь, как фанера над Парижем, — Лиза с улыбкой покачала головой. — Я уже прошла. Меня вполне устраивает мой гинеколог. — Кто у тебя? — Земцов. — Давно хотел спросить. Кто у тебя принимал роды? — Платон. — Так вроде бы нежелательно врачам лечить членов своей семьи. Я столкнулся с этим, с Ниной, и зарёкся до конца дней. Оно и понятно — когда лечишь близкого человека, переживаешь, что-то может пойти не так. Надя не у меня рожала, её не спасли, к сожалению. Но и я не смог бы спасти. Там была очень сложная акушерская ситуация. Если бы я принимал роды — не знаю, возможно, ушёл бы из профессии. Как ушёл один наш коллега, хотя от воспоминаний о его здешних художествах у меня до сих пор глаз дёргается. — Ты про Винарова, что ли? ================ Примечание. Бывший акушер-гинеколог Винаров — персонаж первого сезона сериала. Потеряв первую жену, Винаров ушёл из профессии. Во время беременности второй жены он стремился контролировать всё и вся, и в итоге создал опасную ситуацию. Чтобы обезвредить Винарова, Широкову пришлось ударить его. ================ — А то. Да ну его. Я к тому, что и Надя, и Таня у меня не рожали. Ни к чему это, наверное, жене у мужа акушера-гинеколога рожать. Что это ты решила? — По закону я как пациентка имею право выбора врача. — Ты — понятно, а как к этому относится Земцов? Врач, насколько я помню, в некоторых ситуациях имеет право отказаться от планового пациента, особенно если это близкий человек. Почему Земцов не отказался? Лиза достала из ящика своего стола и положила передо мной Этический кодекс врача. — Изучай, Ромка, — сказала Лиза, — найдёшь в разделе об отношениях врача и пациента пункт, прямо запрещающий врачу лечить своих близких — так уж и быть, запишусь к тебе на приём. ================ Примечание. Давайте вместе почитаем соответствующий раздел Этического кодекса врача РФ. Врач и пациент Статья 27 При оказании медицинской помощи врач должен помнить, что его профессия — это не бизнес. При организации лечебно-диагностического процесса, включая лекарственное обеспечение, приоритет для врача — оказание необходимой и качественной медицинской помощи, а не извлечение коммерческой выгоды для себя лично и лечебного учреждения, в котором он работает. Статья 28 Врач должен уважать честь и достоинство пациента и при лечении учитывать все особенности его личности; побуждать пациента заботиться о состоянии здоровья; относиться с уважением к его личной жизни и праву на конфиденциальность. Статья 29 Если интересы пациента, связанные с его здоровьем или с оказанием ему медицинской помощи, противоречат интересам других лиц, врач обязан отдать предпочтение интересам пациента, если это не причиняет прямого ущерба самому пациенту или окружающим. Врач не вправе препятствовать пациенту, решившему доверить свое дальнейшее лечение другому врачу. Статья 30 Врач должен строить отношения с пациентом на основе взаимного доверия и взаимной ответственности. Объективная информация о состоянии здоровья пациента дается доброжелательно; план медицинских действий разъясняется в доступной форме, включая преимущества и недостатки существующих методов обследования и лечения, не скрывая возможных осложнений и неблагоприятного исхода. Статья 31 Врач не должен использовать отсутствие медицинских знаний, страх перед болезнями, доверчивость пациента и своё профессиональное превосходство в целях получения коммерческой выгоды. Статья 32 Взаимоотношения врача и пациента должны строиться на партнёрской основе и принципах информационной открытости. Врач должен в доступной форме информировать пациента о состоянии его здоровья, возможных изменениях, методах лечения, включая те, с которыми связана определённая доля риска или неуверенность в результате. Врач должен убедиться в том, что пациент удовлетворён полученной информацией. Статья 33 Если физическое или психическое состояние пациента не допускает возможность доверительных отношений, их следует установить с его законным представителем. Статья 34 При оказании медицинской помощи врач должен руководствоваться исключительно интересами пациента, знаниями современных методов и технологий лечения с доказанной клинической эффективностью и личным опытом. При возникновении профессиональных затруднений врач обязан обратиться за помощью к коллегам, а также оказать помощь коллегам, обратившимся к нему. Статья 35 Информированное добровольное согласие или отказ пациента на медицинское вмешательство и любой конкретный его вид должны быть оформлены письменно в соответствии с законодательством и нормативными документами. Статья 36 Медицинское вмешательство без согласия гражданина или его законного представителя допускается по экстренным показаниям, прежде всего, в случаях: угрозы жизни человека, опасности для окружающих, тяжелых психических расстройствах, общественно опасных деяниях (преступлениях) и других состояниях, предусмотренных действующим законодательством. Статья 37 При любых обстоятельствах врач обязан стремиться к тому, чтобы облегчить страдание пациента; поддержать его морально и избегать неразумной настойчивости в проведении диагностических и лечебных процедур. Статья 38 При оказании медицинской помощи несовершеннолетнему или же находящемуся под опекой пациенту, врач должен получить согласие родителей ребёнка или его законного представителя. Статья 39 Врач должен защитить права ребёнка любым законным способом, если считает, что окружающие плохо понимают проблемы его здоровья или же не берегут его должным образом. Статья 40 Если врач осознаёт, что человеку, к которому его вызвали, причинён вред в результате противоправных действий, он должен проинформировать органы внутренних дел о фактах вызовов к таким пациентам в порядке, установленном действующим законодательством, а также по возможности проинформировать иные органы, в компетенцию которых входит защита прав граждан. Статья 41 Врач обязан облегчить страдания умирающего всеми доступными и легальными способами. Врач обязан помочь пациенту реализовать его право воспользоваться духовной поддержкой служителя любой религии. Статья 42 Медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, то есть ускорение по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента. ================ — Облом, — разумеется, я ничего не нашёл. — То-то же! — Лиза хихикнула. — Не светит тебе, Рома. В России нет законодательного и этического запрета врачу лечить близких. Пациент имеет право выбрать врача. Единственная ситуация, в которой врач может отказаться от плановой работы с пациентом по моральным причинам — прерывание беременности. Я с такой просьбой не обращалась. Более того, обе мои беременности вёл не какой-то посторонний доктор, а отец моих детей. — Ага, попалась на горячем! — я расхохотался. — Ты сейчас сама сказала, твой врач — отец твоих детей. Но беременности-то тебе не с Луны свалились! Лиз, ты же сама гинеколог и знаешь, от чего в этом мире получаются дети. Как насчёт запрета на интим между врачом и пациентом? — Ромка, не путай попу с пальцем, — Лиза улыбнулась, — когда я хожу к Земцову как к врачу, он и ведёт себя как положено врачу. А дома в постели я Платону не пациентка, а жена. Котлеты отдельно, мухи отдельно. И для меня есть один очень важный момент в том, что мой врач-гинеколог — мой муж. — Какой момент? — Интимные тайны семьи остаются в семье. — Убедила, — я кивнул. — И вообще, не тебе бы говорить о лечении близких, — уже серьёзно добавила Лиза, — ты сам знаешь, почему. — Ты права. Но к чему я это веду? Я хотел сказать — когда близкому человеку требуется медпомощь, то всё на нервах, испереживаешься, всё ли в порядке! А ты говоришь, у тебя роды принимал Земцов. Представляю, как его при этом мандражило! — Ромка, не суди по себе, — мягко сказала Лиза. — Вы с Платоном разные. У него голова работает совершенно по-другому. Когда надо работать, он не теряет голову. Мандражит его уже потом, когда всё закончилось. — Разве так бывает? — я был удивлён. — Когда я рожала, Платон был таким спокойным, всё по делу, и это так помогало мне! Особенно в первый раз. Я сама гинеколог, видела много родов. Но даже у женщин-гинекологов первые роды бывают в первый раз. — Резонно, — я засмеялся. — Первые роды — в первый раз. — Ромка, чего ты ржёшь, как дурочкин любовник? — одёрнула меня Лиза. — Я тебе о серьёзном, а ты гогочешь. Понимаешь, я сама акушер-гинеколог, и теорию знаю, и много чужих родов на работе видела. Но свои первые роды — они всё равно свои и первые, это что-то совершенно особенное. Такое странное чувство, как будто всю теорию из головы ветром выдуло. Находишься в центре ситуации и ничего не понимаешь. Как будто заблудилась в трёх соснах. Покойный Валентин Иваныч тогда то-сё, вроде и делал всё, что надо, а я не понимала, что и как мне делать. Потом в родзал пришёл Платон… — И? — И всё стало по-другому. Тебе знакомо такое ощущение, когда ты не можешь идти, и вдруг кто-то подставляет плечо и у тебя всё начинает получаться? — Да, конечно. — Знаешь, Ромка, Платон делал то же, что и Бондарев, и вдруг у меня появилось чувство опоры. Хотя это были обычные слова, которые мы, акушеры-гинекологи, говорим роженицам, и обычные действия. Мы говорим — акушер-гинеколог ведёт пациентку. Так вот, у меня было необычное чувство: Платон реально вёл меня через этот сложный момент — через растерянность, через непонимание, что мне делать. Как будто ночью через опасный участок в лесу или на дороге… Спокойствие Платона придавало мне уверенности и сил. А потом Бондарев предложил Платону самому принять ребёнка. И это было просто невероятным ощущением! Ромка, ты мужик, не знаю, поймёшь ли, о чём я? Как это объяснить… Рожаешь маленького, абсолютно беззащитного человека… в спокойные добрые руки того, кто даже невольно не причинит никакого вреда ни тебе, ни ребёнку. Потому что рожаешь ребёнка в руки его отцу! Это удивительное чувство: всё произойдёт спокойно и всё будет хорошо! А потом, уже в послеродовом, Платон сидел рядом и плакал. — Отчего? Что-то случилось? — Ромка, ну какой ты тормоз! Ничего не случилось! Я же говорю, в сложной ситуации Платон спокоен и может соображать, а когда ситуация благополучно заканчивается, на эмоциях он может «поплыть». Потому он на эмоциях и плакал. Но это ничего. Со второй беременностью у меня было так же — и в мыслях не было встать на учёт к кому-то другому. В родах повторилось то же, что и в первый раз — доверие, чувство опоры и спокойствие. И те же слёзы Земцова после моих родов! Ромка, я тебе честно скажу — для меня как для пациентки в этой больнице Платон единственный врач, других просто не существует! Именно потому, что он не теряет головы, когда это необходимо. И так не только во время родов. Знаешь ли ты, что сегодня утром Платон спас мне жизнь? Мне на голову чуть не упала огромная тяжёлая сухая ветка! Если бы не Платон… И ты ещё смеешь что-то говорить мне об отношениях врача и пациента?! …Лиза закрыла лицо руками и расплакалась. Я был потрясён её искренностью и эмоциональностью. Не говоря уже о силе её любви к Земцову… …К счастью, она быстро справилась с собой, сделав несколько глубоких вдохов и вдохов. Затем убрала ладони от лица. — Лиза, возьми, — я протянул ей бумажную салфетку, затем встал и, набрав из кулера воды, подал ей стаканчик. — Я всё понял. Попей воды, успокойся… …- Ромка, я сейчас сильно страшная? — спросила Лиза. — В смысле? — Косметика потекла? — Есть немного, но если смоешь и снова накрасишься, никто ничего не заметит. Можешь спокойно поправить боевой раскрас, пока тут никого, кроме меня. — Только, чур, не пялиться на меня! — потребовала Лиза. Я взял лежащую на столе медицинскую брошюру и стал читать, а Лиза занялась своим лицом… …- Между прочим, начмед у нас человек не объективный, — пошутил я через несколько минут, — для нашей Елизаветы Юрьны есть только доктор Земцов, других врачей не существует. — Балда ты, Широков, — возразила Лиза, — других для меня не существует как для пациентки. А как для начмеда — Платон тут не один, вас много… …И правда много — вошли коллеги и сели у стола. Затем в кабинет ворвался чем-то разозлённый следователь Бойко, плюхнулся на стул и уже открыл было рот… — Здравствуйте, — в кабинет вошла женщина, — я могу увидеть доктора Земцова? Лиза. — Здравствуйте, ответила я. — Снова хотите написать жалобу на доктора? …Полгода назад эта дама (Платон в шутку называет таких «расфуфыренная фря») закатила здесь очень шумный скандал — чем и запомнилась — и написала жалобу на Платона. Дама требовала «начистить хвост» доктору Земцову — проще говоря, влепить ему выговор. К счастью, в тот момент здесь была Марина Любавина и, поняв ситуацию, незаметно для дамочки подмигнула мне и Платону. Успокоенная перспективой нагоняя врачу, дамочка в тот раз удалилась. А Марина Станиславовна с улыбкой сказала: «Всё в порядке, Платон Ильич. Расслабьтесь и продолжайте в том же духе». Тем дело и кончилось. Сегодня дама пришла снова. Что опять произошло? Зачем ей сейчас понадобился Платон? Платон, мысли. Полгода назад эта мадам сопровождала какую-то пациентку, пришла со своим младенцем. Рожала не у нас, а в городской больнице. Я заметил кое-что очень серьёзное у её ребёнка и спокойно посоветовал ей как можно скорее показать малыша специалисту. Отчего она тогда взбесилась? Не понял. Роман Широков. Я тоже помню эту громкую даму и тот скандал, но сейчас она почему-то не кричит, а выглядит белой и пушистой — Нет-нет, что вы, — сказала она, — наоборот, я пришла, чтобы извиниться перед доктором Земцовым. Платон Ильич, зря я на Вас тогда… Вы рекомендовали побыстрее к врачам и начать лечить ребёнка. Знаете, Ваш диагноз подтвердился. Но как Вы поставили диагноз, едва взглянув на моего сына, без каких-либо анализов или обследований? — Уроков диагностики я не даю, — спокойно ответил Платон Ильич. — Будем считать, Ваши извинения приняты. Лечите ребёнка. Женщина ушла. Прометей Микисович. Начмед вызвала меня и еще нескольких коллег на собрание. Кроме нас, в её кабинете был больничный юрист Николай Иванович, а также незнакомый мне посторонний сердитый мужик. — Все в сборе. Итак, Павел Иванович… — начала начмед. — Павел Петрович, — поправил тот. — Извините. Сообщите, пожалуйста, с чем Вы к нам пожаловали? — Следователь Павел Петрович Бойко, — отрекомендовался мужик и сразу «попёр танком», — кто из вас доктор Земцов? — Я, — ответил Платон Ильич. — Что Вы себе позволяете? — следователь говорил на повышенных тонах. — Не понял, — со своей неповторимой земцовской интонацией ответил Платон Ильич и, улыбнувшись, добавил, — не шалю, никого не трогаю, починяю примус… ================ Примечание. Доктор Земцов цитирует фразу из «Мастера и Маргариты» Булгакова. Фраза давно стала крылатой и может использоваться в значении «кто-то безвредный, не представляющий опасности». ================ — Поступило заявление гражданки Кузькиной. Именно Вы, гражданин Земцов, при поддержке граждан Широкова, Папаниколау, Иоанниди и Пухтия, заставили совершеннолетнюю дочь гражданки Кузькиной прервать беременность, — следователь треснул кулаком по столу. — Вы, уважаемый Павел Петрович, на нас тут кулаками не стучите! — возмутилась начмед, в её голосе чувствовался металл. — Вы не у себя в организации. Это больница, будьте любезны не шуметь! — Павел Петрович, да, пожалуйста, в рамках профессиональной этики, — мягко попросил его юрист. — Гражданин Земцов, согласно тексту заявления гражданки Кузькиной, Вы настояли на прерывании беременности без согласия её дочери. Под суд пойдёте! — Не пойду, — очень спокойно ответил Платон Ильич. — Почему это? — поинтересовался Бойко. — Не хочу. — Да кто Вас спрашивать будет?! — рявкнул следователь. — А следовало бы спросить! — невозмутимо парировал Платон Ильич. — Я вам всем тут покажу кузькину мать! — заявил Бойко. — Павел Петрович, Вы сами-то видели эту Кузькину-мать? — осведомился Платон Ильич. Я имею в виду мать пациентки Кузькиной. — Нет. — А я видел. У Вашего двойного тёзки Бажова — он тоже Павел Петрович… — У кого? — не понял Бойко. — У Бажова, писатель такой, — сказал Платон Ильич тем самым тоном, которым родители с бесконечным терпением объясняют маленьким детям азбучные истины, — он написал «Серебряное копытце», «Каменный цветок» и ещё много чего… Так вот, у него для таких, как старшая Кузькина, даже есть очень подходящая характеристика — бабка-синюшка. …Следователь несколько секунд помолчал, видимо, пытаясь переварить услышанное… — Бабка-синюшка? — переспросил он. — То есть… алкоголичка, что ли? — А я о чём? — вопросом на вопрос ответил Платон Ильич. — Это не меняет сути дела, — заявил следователь заглядывая в свои записи. — Прежде всего — по заявлению гражданки Кузькиной возбуждено уголовное дело… Платон, мысли. По-моему, Павел Петрович врёт. Прометей Микисович. …- Как открыл, так и закроет, — шепнул мне на ухо Роман Алексеевич, — плавали, знаем… …- На период проведения расследования, — продолжил следователь, — я отстраняю Земцова Платона Ильича, Широкова Романа Алексеевича, Папаниколау Прометея Микисовича, Иоанниди Архимеда Васильевича и Пухтия Виталия Николаевича от проведения операций. — Я категорически возражаю! — сказала Елизавета Юрьевна. — Вы собираетесь препятствовать проведению расследования? — Бойко прищурился. — Ни в коей мере, — ответила начмед. — А вот Вы, уважаемый следователь, собираетесь парализовать нормальное функционирование акушерского стационара областного уровня! — Каким образом? — Я объясню, Павел Петрович, — Филатова заговорила, указывая рукой на каждого из коллег. — Виталий Николаевич Пухтий — заведующий родильным отделением, оперирующий акушер-гинеколог. Платон Ильич Земцов и Роман Алексеевич Широков — ведущие оперирующие акушеры-гинекологи в родильном отделении. Роман Алексеевич Широков — заведующий центром репродуктологии. Прометей Микисович Папаниколау — заведующий гинекологическим отделением, оперирующий гинеколог. Архимед Васильевич Иоанниди — врач ультразвуковой диагностики. Следовательно, после Вашего мудрого решения отстранить их всех от операций в нашем медицинском учреждении не смогут работать гинекологическое и родильное отделения, центр репродуктологии и кабинет УЗИ. — И что? — Подождите минуточку, Павел Петрович, я Вам сейчас покажу, — начмед повернулась к своему ноутбуку. Зашуршал принтер. Начмед взяла маркер и неоднократно выделила им что-то в распечатанном тексте, затем протянула следователю: — Ознакомьтесь, пожалуйста, Павел Петрович. — Что это такое? — спросил он. — Это наше расписание танцев в операционных на неделю, — голос Филатовой стал насмешливым. — Я специально выделила для Вас, кто из присутствующих врачей с кем танцует, когда и как часто. — Я не понимаю, что за шутки могут быть? Какие ещё танцы в операционных? — буркнул Бойко. — Это расписание плановых операций, — взглянув на распечатку, объяснил ему Роман Алексеевич, — между прочим, у нас бывают ещё и экстренные операции. В том числе и по жизненным показаниям! . Бойко почему-то неожиданно покраснел. Не знаю точной причины, но мне показалось, что это был словесный «пинок» Бойко от Широкова, из категории «личные счёты»… Начмед улыбнулась — видимо, она понимала, о чём говорит Широков. ================ Примечание. Доктор Папаниколау не знает этой истории, так как пришёл работать позже. Но он правильно понял, почему после слов доктора Широкова следователь Бойко покраснел. Поклонники сериала, конечно же, помнят произошедшее между Бойко и Широковым. Из-за игнорирования рекомендаций Широкова (о госпитализации для наблюдения за состоянием рубца на матке от предыдущего кесарева сечения) у беременной пациентки произошёл разрыв матки и семейная пара Дидух потеряла ребёнка. Малышка погибла ещё до того, как её мать поступила в роддом. Затем супруги Дидух обвинили в смерти их ещё нерождённой дочери доктора Широкова. Проводить расследование тогда явился следователь Бойко, уже заранее считавший Широкова виноватым. Чуть позже по «скорой» поступила роженица с почти такой же ситуацией. Сделав экстренную операцию, Роман Алексеевич спас жизни жены и сына Бойко. ================ — Павел Петрович, Вы действительно не понимаете или делаете вид? — спросил Платон Ильич. — Ну допустим, отстраните Вы нас от операций, дальше-то что? Что прикажете делать с пациентками, которым нужна медицинская помощь? Ни одна женщина в родах не сможет ждать, пока Вы завершите расследование, если тут вообще есть что расследовать. У нас не редкость экстренные ситуации, в которых женщинам требуется оперативное вмешательство. Кто вместо нас будет оперировать, Вы? Скальпель дать? Следователь запустил пятерню в волосы и, почёсывая затылок, задумался. — А у меня ещё один вопрос, — Архимед Васильевич воспользовался молчанием Бойко, — Вы позволите, Павел Петрович? — Я слушаю, — ответил Бойко. — Допустим, Вы отстраните нас от операций. Полноценно работать мы не сможем. Значит и своей обычной зарплаты нам не видать, как собственных ушей. Но у нас семьи, дети. Лично у меня — двое несовершеннолетних детей, жена в отпуске по уходу за грудным ребёнком. У Платона Ильича пятеро детей, трое из них несовершеннолетние. У Прометея Микисовича двое несовершеннолетних детей. У Романа Алексеевича трое детей, младший ребёнок несовершеннолетний. У Виталия Николаевича двое детей, младший ребёнок у него тоже несовершеннолетний. Согласны ли Вы за свой счёт содержать наших детей, пока Вы будете расследовать, а мы будем отстранены? …Бойко снова «забыл» руку в волосах на затылке… …- Хорошо, я понял, — следователь расстегнул свою папку и достал из неё несколько бланков. — Можете продолжать оперировать. Но на период расследования все здесь присутствующие врачи будут находиться под подпиской о невыезде. Он повернулся к Филатовой. — Вы тоже. По заявлению гражданки Кузькиной возбуждено уголовное дело. Насколько я понимаю, Вы в силу своей должности в курсе преступной деятельности Ваших подчинённых. — Минуточку, Павел Петрович, — возразил Николай Иванович. — Не поторопились ли Вы с возбуждением уголовного дела? Вы ведь юрист, как и я, Вы не можете не знать — преступником гражданина может назвать только суд при наличии доказательств. Любые сомнения в виновности гражданина трактуются в его пользу. Для проведения объективного расследования показаний только одной стороны недостаточно Давайте всё же будем профессионалами. Прежде чем у врачей отбирать подписки о невыезде, выслушайте их позицию. Может, и подписки не понадобятся. Как здесь уже выяснилось, заявительница — алкоголичка. Возможно, всплывут и другие подробности. — Предоставьте мне все нормативные документы, на основании которых работают присутствующие здесь врачи, — потребовал Бойко, начав что-то писать. — Кроме того, данные о каждом из присутствующих здесь врачей — образование, стаж работы, информация о дисциплинарных взысканиях. Ну и, само собой, всякие паспортные туда-сюда. — Адрес прописки… — негромко сказал Платон Ильич. — Да, разумеется, — ответил Бойко, не поднимая головы от своих записей. — Размер пиписки… — с самым невозмутимым видом продолжил Земцов. Роман Широков. Я вытаращил глаза — шуточка в стиле Любавина. Но Любавина здесь не было, пошутил Земцов. Лиза. Я, с трудом сдерживая смех, посмотрела на Платона и на Ромку. Ну допустим, мне это известно. Се ля ви — до Платона у меня было с Ромкой, тут уж ничего не попишешь, врать не буду. Сообщать следователю такую деликатную информацию я не собираюсь. Роман Широков. — И это тоже, — сказал Бойко, продолжая писать. Сначала хихикнула Филатова. Потом дружно заржали мужики. — А, нет, это не надо, — опомнился Бойко и тоже захохотал. Прометей Микисович. Я не очень понял, как Земцов это сделал, но результат его неприличной шутки и последовавшего за ней общего смеха был потрясающим. Бойко, до этого чуть не выпрыгивавший из штанов от злости и собственной важности, начал говорить с нами спокойнее. Он записал наши паспортные данные. — Гражданка Филатова и гражданин Земцов, почему у вас один и тот же домашний адрес? — уточнил он. — Вы живёте вместе? Или кто-то из вас снимает комнату в квартире другого? — Елизавета Юрьевна моя жена, мы много лет в законном браке, — ответил Земцов. — Далее, граждане врачи, — продолжил следователь, — каждый из вас под протокол сообщит мне всё, что ему известно о данной ситуации. Это понятно? Коллеги кивнули. — Скажите, гражданин Земцов, какое отношение к существу дела имеет Ваше утверждение о том, что заявитель — алкоголичка? На каком основании Вы пришли к такому выводу? — Я видел мать пациентки. Очень помятый вид и запах перегара. Что ещё я мог подумать? — Допустим. Что Вы можете сообщить по поводу прерывания беременности у её совершеннолетней дочери, гражданки Кузькиной, против воли женщины? — Елизавета Юрьевна, — попросил Земцов, — войдите, пожалуйста в больничную базу данных. Пациентка Кузькина… …Он назвал паспортные данные этой злополучный Кузькиной, а затем продолжил: — Ко мне на приёме в женской консультации обратилась наркозависимая гражданка Кузькина. Она настаивала на прерывании беременности, несмотря на то, что акушерский срок её беременности превышал двенадцать недель. После этого срока прерывание беременности по желанию женщины недопустимо, должны быть медицинские и социальные показания. Также требуется обследование пациентки, по результатам которого мы, врачи, коллегиально принимали решение. — По результатам обследования пациентки, — заговорила начмед, — выявлено наличие в организме …ов, а также серьёзные проблемы со здоровьем, связанные с хроническим употреблением запрещённых веществ. Ультразвуковое исследование плода выявило множественные внутриутробные пороки развития плода. Конкретно — четыре серьёзных внутриутробных порока развития. Три из них — и каждый по отдельности, и все вместе — означают тяжёлую инвалидность после рождения. Четвёртый внутриутробный порок развития плода наиболее серьёзный, несовместимый с жизнью вне утробы матери. Наличие у плода этого внутриутробного порока развития является абсолютным показанием к прерыванию беременности. Пациентка подписала согласие на операцию. Беременность прервана… … … года. Состояние женщины удовлетворительное. Выписана домой… … … года, рекомендовано лечение у врача-нарколога и использование контрацепции. Сомневаюсь, что она прислушается к этим рекомендациям. Павел Петрович, я предоставлю Вам всю необходимую информацию. Павел Петрович Бойко. Я выслушал каждого из врачей и оформил протоколы. Они подписали. — Вы хотите что-нибудь добавить? — спросил я. Роман Алексеевич. — Павел Петрович, — очень спокойно сказал Земцов, — пациентка Кузькина наркоманка, но её дееспособность судом не ограничена. Я не сделал ничего противозаконного, направив совершеннолетнюю женщину с её согласия в стационар при наличии абсолютных медицинских показаний к прерыванию беременности. Что обо всём этом думает злоупотребляющая алкоголем мать пациентки, значения не имеет. Но главное другое. У всех присутствующих здесь моих коллег высшее медицинское образование и годы врачебной практики. Вы человек, далёкий от медицины, пришли сюда и, ещё не зная всей ситуации, уже имеете предвзятое суждение о том, что произошло. По окончании мединститута каждый из моих коллег давал клятву врача. Главный постулат нашей профессии — «не навреди». Если Вы всерьёз полагаете, что нам больше нечем заняться, кроме как намеренно причинять вред пациенткам — я с этим не согласен! …Бойко уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за приоткрытым окном громко каркнула пролетавшая мимо ворона. Получилось смешно и выглядело так, будто каркнул сам Павел Петрович. Бойко закрыл рот… — Николай Иванович, — обратился Земцов к юристу. — Как Вы считаете, это убедительный аргумент? — Несомненно, Платон Ильич, — с улыбкой ответил тот. Бойко молчал, видимо собираясь с мыслями. …С воем сирены к больнице подъехала «скорая». Через минуту-другую у Земцова зазвонил телефон. Он включил громкую связь. — Земцов. — Платон Ильич, тут пациентка по «скорой», Орлова. Тяжёлая. — Орлова? Понял. Готовьте операционную, я сейчас приду. — Предупреждал же Орлову, что надо в стационар, — проворчал Платон Ильич, направляясь к выходу. — Я Вас не отпускал, — заявил ему следователь. — У меня пациентка по «скорой», — отрезал Земцов и ушёл. — Это что такое? — возмутился Бойко — Это больница, Павел Петрович, — с небольшой насмешкой объяснил ему Виталий Николаевич. — Платон Ильич на дежурстве, он должен делать свою работу. Вы нервничаете, шум поднимаете, зачем? Хотите совет? Сходите помочитесь — это успокаивает. Я это Вам как врач рекомендую. Вопрос подписок о невыезде Бойко больше не поднимал. Он резко встал с места, нервными движениями запихал свои бумаги в папку и пошёл к двери. — Вот что я вам скажу… — произнёс он у порога, помолчал, а затем, махнув рукой добавил, — впрочем… Да ну вас всех… Не договорив, он вышел. В кабинете Филатовой воцарилась тишина. — Пфффф, — шумно выдохнул доктор Иоанниди. — Кажись, пронесло… — Кого пронесло? — уточнил Прометей Микисович. Хохот. — Как говорила Вита Игоревна Полупанова, дурдом «Ромашка», — сказал я. — Сами Вы Ромашка, Роман Алексеевич, — беззлобно поддразнил меня доктор Иоанниди. — Всё, коллеги, идите работать, — велела начмед. Павел Петрович, сбегая по ступеням больничного крыльца (мысли). Выйдя с собрания врачей, я зашёл в туалет отлить. Я, конечно, понял лёгкую издёвку в рекомендации этого, как его… доктора Пухтия. Но, блин, что за фигня? Его совет сработал. Ну и чего я, Павел Петрович Бойко, пришёл сюда шуметь? Психовал, голос на людей повышал. И что? Пукнул в небо. А врач этот, Земцов, такой спокойный, что кажется — всё ему трын-трава… Что-то в таком спокойствии есть, надо бы тоже попробовать… Что уголовное дело уже возбуждено, это я врачам прибрехнул, чтобы припугнуть. Надеюсь, никто из них этого не понял. Хорошо, что ещё не возбудил. Пришлось бы закрывать — расследовать тут нечего. Да ещё и от начальства нагорело бы… А так — напишу отказную и всё. Евгений Михайлович, водитель. Пал Петрович частенько так — пылит больше чем надо. В роддом он пошёл взвинченным и злым. А сейчас вернулся спокойным. — Ну что там, Павел Петрович, дело пахнет жареным? — спросил я. — Пшик там, — ответил он, пристёгиваясь ремнём безопасности. — Семейка придурков, блин! Мать-алкашка накатала на врачей заявление — типа дочку-наркоманку обидели. А оказалось, оно врачам нафиг не упало, её обижать. И они мне это популярно объяснили. — Куда едем? — спросил я. — Куда же ещё? На работу. Кристина, операционная медсестра. — Платон Ильич, можно спросить? — поинтересовалась я во время кесарева сечения пациентки Орловой. — По поводу этой операции? — Нет, — мой вопрос был профессиональным, но конкретно к этой операции никакого отношения не имел. — Спросишь позже, — отрезал Земцов. Я мысленно ругнула себя — столько лет работаю в оперблоке, а сейчас упустила из виду главный принцип Земцова: «В операционной разговоры только по делу». Ну ничего, Платон Ильич закончит операцию, и я задам свой вопрос. Платон. У Орловой родилась дочь. Немного недоношенная, но не критично — тридцать шесть недель, два девятьсот девяносто, сорок девять сантиметров. Семь — восемь по шкале Апгар. Женщину и ребёнка увезли, я размывался после операции. — Кристина, что хотела спросить? — напомнил я операционной медсестре. — Платон Ильич, у меня появилась одна идея, — заговорила она, — я хотела посоветоваться с Вами… … Задумка, пришедшая Кристине в голову, была толковой, но без ведома начмеда нереализуемой. — Хотя вопрос был адресован не мне, но скажу — хорошо придумано, — вставил Лилиан Йоанович. — С этим бы к начмеду… — Кристина, надо поговорить об этом с Елизаветой Юрьевной, я думаю, она разрешит. — Я не трус, но я боюсь, — Кристина смущённо улыбнулась. — Почему-то мне всегда немного боязно обращаться к начальству. — Нашла кого бояться, — пошутил Лилиан Йоанович. — Елизавета Юрьевна нормальный руководитель. Не бойся, она не кусается. Вот Платон Ильич подтвердит. — Подтверждаю, не кусается, лично проверял, — поддержал я шутку коллеги. — Платон Ильич, у Вас небъективная проверка. Вы же муж, а не подчинённый. — Это я дома муж, а на работе Елизавета Юрьевна мне точно такой же начмед, как и всем остальным, — возразил я. — Но я всё равно побаиваюсь начальства, — стояла на своём Кристина. — Кристина, хочешь анекдот? Старый, правда. — Ничего, Платон Ильич, я любые анекдоты люблю. — Тогда слушай. Общаются две подруги. Одна говорит: «Не люблю кошек, от них грязь, шерсть, иногда запах». А вторая ей отвечает: «Да ты просто готовить их не умеешь!» Вот так и ты. — Наверное, так и есть, — со смехом ответила Кристина. — Так спокойно сейчас, — произнёс Лилиан Йоанович, — похоже, с операциями пока что разобрались, можно расслабиться… — Сомневаюсь, у меня другое чувство, сейчас случится какая-то совершенно феерическая… — я хотел сказать всем известное слово на букву ж, но посмотрел на операционную сестру Кристину и на Аню, сестру-анестезистку, и счёл за лучшее выразиться помягче, — …пятая точка. Олеся, старшая медсестра. Я работала в своём кабинете у ресепшена. Почему-то мне было неспокойно. Было странное предчувствие — вот-вот произойдёт что-то жуткое, такое, чего за всё время работы здесь видеть мне ещё не доводилось. Это предчувствие было очень сильным, мне на мгновение стало трудно дышать. Я встала и вышла в холл. Но и там это предчувствие не оставляло меня. Напротив, оно стало ещё отчётливее. — Олеся Николаевна, Вы отчего такая взъерошенная? — спросила молоденькая коллега, дежурившая на ресепшене. — Случилось что? — Пока не случилось. Но, кажется, сейчас случится какая-то совершенно феерическая з…ца! — вдруг выпалила я. Дежурная медсестра удивлённо уставилась на меня. С улицы послышался грохот. Что там? Тётя Света, старенькая санитарка, в конце коридора. Я собиралась мыть пол. На улице что-то сильно грохнуло. Из туалета, путаясь в своих светло-оранжевых сестринских штанах с лямками, с визгом выскочила и шлёпнулась на пол девятнадцатицатилетняя медсестра Алька. — Не визжи, дурёха, — велела я девчонке. — Вставай и надень штаны, ещё увидит кто, сраму не оберёшься. Давай руку, помогу встать, что ли… …Что? Не положено по субординации санитарке медсестру девчонкой называть? Пустое это. Старуха я, а Алька ещё совсем зелёная. Вот и девчонка… — Ой, тёть Свет, испугалась я, — Алька с моей помощью встала, — я в туалете была, только успела трусы натянуть, а на улице как бахнет! Ну я и выскочила. — Не ушиблась? — спросила я. Алька отрицательно покачала головой. — Одежду-то поправь, деточка, надень свой комбинезон как следует. Алька привела себя в порядок и ушла. Я вошла в туалет, собираясь посмотреть в окно. Чего так испугалась Алька? Тьфу ты, голова два уха, в туалете же стекло непрозрачное, через него ничего на улице не разглядеть. А вот я в санитарную комнату сейчас, там и посмотрю в окно… …Ох ты ж батюшки… Ужас какой! Полицию вызвать надо, да я нынче телефон дома забыла. Побежать сказать, чтобы позвонили… Олеся, старшая медсестра. В холле было на удивление тихо и безлюдно. Я услышала визг в дальнем конце коридора, потом голоса медсестры Алины и старушки-санитарки тёти Светы. Чего они там? Если по пустякам шумят, взгрею обеих. Больница не место, чтобы попусту затевать шум. С какой радости Алинка на работе устраивает «детский визг на лужайке»? Ну ладно, Алька дурында, «желторотик» ещё, а с тёть Светой-то что, зачем она шумит? … — Любого оперирующего врача, скорее! — в холл с криком ворвался седой пожилой мужчина, в котором я узнала бывшего врача-судмедэксперта из нашего больничного морга. — Срочно, пока ещё можно спасти! Там авария, двое погибших! Мужик и беременная! В руках у него было что-то светлое — то ли одеяло, то ли плед. Ткань стремительно краснела. А на этой ткани… …Внезапно я поняла, ЧТО у него в руках, и у меня на какие-то доли секунды потемнело в глазах. Усилием воли я справилась с собой. — Скорее, в оперблок! — я помогала нести то, в чём возможно, ещё теплилась маленькая жизнь. ================ Примечание. Морг и служба судебно-медицинской экспертизы — это не одно и то же. Впрочем, для удобства работы с телами умерших, морг и судмедэкспертиза могут размещаться в одном и том же здании. ================ Платон. Лилиан Йоанович вышел из предоперационной раньше меня, Кристины и Ани, но почти сразу вбежал обратно. — Трындец! — выпалил он. Следом за ним на входе в предоперационную появилась старшая медсестра. В руках она держала… Меня словно ударило током — ЭТО… Да, это окровавленная женская матка с плодом внутри. Матка?! А где женщина? Что с плодом? Пронеслась мысль — наверное, плод не жилец. Но сразу же возникла другая — а вдруг… А вдруг плод все-таки ещё жив?.. …Я перехватил плед с маткой из рук Олеси. Старшая медсестра мгновенно отступила назад, в коридор и закрыла дверь, и уже из-за закрытой двери быстро сказала: — На улице автоавария! Есть жертвы, мать погибла! Я рванулся к операционному столу. Каким-то чудом мне удалось незащищённой кожей рук не контактировать с кровью. — Кристина, быстрее! Перчатки и скальпель! — крикнул я. — Неонатолога сюда! Кристина сориентировалась мгновенно. — Платон Ильич, а если мать ВИЧ-инфицированная? — Экран и две пары перчаток, быстро! — приказал я. — Кристина, стерильный халат ему, срочно! — рявкнул Лилиан Йоанович. — Некогда, — ответил я. — Цыц! — шёпотом огрызнулся анестезиолог, он уже держал передо мной стерильный халат, — надевай! Я не успел и моргнуть, как он и Кристина «упаковали» меня в стерильный халат и перчатки. Кристина надела мне маску, очки-экран и подала скальпель… …Ребёнок жив! Мальчик. На удивление в таких обстоятельствах, закричал сразу. Время рождения… …Кристина взяла у меня ребёнка. Я начал ручное отделение плаценты. — Зачем это? — удивился Лилиан. — Мать же уже… Ей уже пофиг. — Зато мне не пофиг! — ответил я. — Раз ДТП с погибшими, значит, скоро здесь будет полиция. Потом будет судмедэкспертиза. Если что-то сделаю не как положено — скажут, что Земцов чудак на другую букву. Не хочу. … Сам не знаю почему, ещё недавно постеснявшись произнести при женщинах грубое название ягодиц, я вдруг ляпнул про чудака… Олеся. Я вернулась в холл и увидела, что Олегу Николаевичу Чернову — так зовут бывшего судмедэксперта, теперь пенсионера — стало дурно. — Нашатырь, быстро! — потребовала я. Дежурная медсестра подала… …- Я из химчистки шёл, — взволнованным голосом рассказал Олег Николаевич. — Тут грохот. Авария страшная… Две машины в хлам… Двое погибших… Не спасли бы, некого там спасать… С такими повреждениями не живут… Мужику полчерепа снесло, насмерть. Беременную… на части… Тоже летальный исход, мгновенный… И матка с плодом отдельно… Ох, судмедэкспертом был, всякого в морге повидал, а чтобы вот так, прямо на глазах — это впервые… Такое чувство, как будто в тот момент время остановилось… Себя не помню, как сюда добежал… Может, хотя бы дитя живое? Спасут? — Не знаю. Олег Николаевич хлопнул себя рукой по лбу: — Дурень старый! Полицию же надо! …Я вылетела на больничное крыльцо, подбежала поближе к месту автоаварии, глянула и помчалась обратно. Твою ж мать! Тут не только полицию надо! На бегу я достала из кармана телефон. Добежав до ресепшена, я остановилась, быстро перевела дыхание и набрала номер пожарной службы. Сама не знаю, почему я не сделала этого ещё на улице. Дозвонившись, я представилась, назвала адрес больницы и быстро объяснила, что перед въездом на территорию больницы произошло ДТП с жертвами, и столкнувшиеся машины горят. — Вызов принят, — сказал диспетчер пожарных и отключился. — Чего рот раскрыла? — напустилась я на дежурную медсестру. — Звони в полицию, быстрее, возле больницы ДТП с жертвами. Дежурная медсестра была в состоянии «ни бе, ни ме, ни кукареку», поэтому и в полицию звонить пришлось мне. — На ДТП у областной больницы вызов уже принят, — сообщил дежурный полицейский. — Ваша начмед вызвала… … — Отругает меня теперь жена за плед-то, что из химчистки до дома не донёс, — Олег Николаевич усмехнулся. — А впрочем, ну его к лешему, плед этот. В крови весь, снова чистить надо, да и полиция приедет, как вещдок заберут. Хотя нам же в судмедэкспертизу его и притащат… Кристина. Неонатолога в операционной ещё не было, поэтому я занялась первичной обработкой новорождённого. Малыш впервые в жизни «от всей души» обкакался, уделав меня меконием. ================ Примечание. Меконий — первородный кал. ================ — Какашки — это хорошо, — неожиданно пошутил Платон Ильич, — это к деньгам. — Платон Ильич! — я и Аня дико посмотрели на него, и я возмутилась. — Там на улице погибли люди, ребёнок родился при таких ужасных обстоятельствах. Как Вы можете так цинично?! — Могу! — резко ответил он. — Не смейте сейчас думать о том, что на улице! Будете думать — увезут в «пятнашку»! Думайте о примете: какашки — к деньгам. Платон (читателям). Что, выгляжу бесчувственным дровосеком и циником? Не надо на меня так смотреть! В нашей работе бывают ситуации, для глаз и ушей слабонервной публики не предназначенные. Я оперирующий врач, мне нельзя тонуть в переживаниях по каждому трагическому случаю. По крайней мере, пока я нахожусь на дежурстве. Иначе… будут следующие пациенты, которым я, находясь в плену эмоций, не смогу оказать медицинскую помощь. Я врач. Я не могу сейчас погружаться в переживания сам и не имею права позволить это операционной медсестре и сестре-анестезистке. Наш долг — абстрагироваться от всего мира и думать только о том, что в операционной «здесь и сейчас». Можете думать обо мне, что хотите, но я должен быть сейчас «дровосеком». У Лилиана психика покрепче, за него я спокоен, а вот женщины — нежные фиалки. Я специально пошутил так цинично. Ради психического здоровья Кристины и Ани — пусть они думают не о погибшей матери этого ребёнка, а о собственной зарплате. Никандр Иванович, неонатолог. Я вошёл в операционную и услышал отрывок разговора Платона Ильича и Кристины. Земцов упомянул о примете и о деньгах. Я не стал поддерживать этот разговор, молча занялся ребёнком. Мальчик доношенный, крепкий, и всё же, с учётом обстоятельств рождения, понаблюдать на всякий случай необходимо. Я осматривал мальчика, и при этом думал: а к чему это Земцов сказал, что… в общем, меконий… к деньгам? Лилиан Йоанович. Земцов прав. Точно к деньгам, сегодня в больнице всем должна «капнуть» зарплата. Почему-то она приходит нам на карты строго в алфавитном порядке. Так что Никандр Иванович, старшая медсестра и Платон Ильич скоро получат — у них фамилии на А, Д и З. А вот мне, Ане и Кристине с нашими фамилиями на П, Т и Я придётся часок подождать. Олеся. Тренькнул мой телефон. Уведомление из банка о начислении средств на мою зарплатную карту. Платон. Никандр Иванович унёс ребёнка, я велел закрыть операционную на спецобработку — мало ли что, вдруг действительно погибшая женщина была ВИЧ-инфицирована или больна гепатитом, или являлась обладательницей прочих сомнительных «сюрпризов», передающихся через кровь. Я внимательно осмотрел перчатки. Они не повреждены. Сняв операционную «амуницию», я так же внимательно осмотрел свои руки. Порезов и царапин нет. На лицо и шею мне кровь не попала. Уфф, всё в порядке. Если погибшая мать мальчонки и была инфицирована, то через неповреждённую кожу, а тем более воздушно-капельным путём это не передаётся. …Когда я закончил размываться в предоперационной после этого жуткого кесарева сечения, почувствовал, как по спине стекают струйки пота. У операционного стола я думал лишь о том, чтобы успеть спасти ребёнка. А теперь, когда нервное напряжение схлынуло, верх моего медицинского костюма хоть выжимай… Пожалуй, нужно сходить в душ и сменить медицинский костюм… Рука привычно потянулась к спине… Стоп. Что я делаю? Я потирал спину много лет назад, в то сложное время, когда готов был на стены лезть от боли. После операции в Лионе моя спина давно не болит, а привычка осталась… Это значит, я нервничаю. Надо успокоиться… Несколько размеренных вдохов и выдохов… Теперь закрыть глаза и мысленно — мантра «Ом». …Ещё с тех пор, когда я работал в Монголии, мне нравится возникающее в теле ощущение от этого слова — как будто затихающий звук колокольчика… Ом… Теперь представить свет и тепло во всём теле, от макушки до пяток… Я открыл глаза и почувствовал себя спокойно. — Платон Ильич, с Вами всё в порядке? — спросила Кристина. — Кстати, Вы так сильно вспотели… — Я знаю, — ответил я. — Всё нормально. Приму душ и переоденусь. — Платон Ильич, а начмед в курсе, что сейчас случилось? Такое кесарево — это ведь ЧП! Кто сообщит Елизавете Юрьевне, я или Вы? — Я сам. …Выйдя из душевой, я позвонил в родильное: — Оля, что у нас сейчас в отделении? — Тишина, Платон Ильич. С самого утра «пустая» смена. Рожениц пока нет, никто рожать не хочет, — ответила акушерка. — Не удивлён, — сказал я, — у нас всегда так, то густо, то пусто. Я сейчас к начмеду. Будет что-то срочное — звони. Только я отключился — телефон зазвонил. Это Лиза. — Земцов, — ляпнул я «на автопилоте». — Приятно познакомиться, — пошутила жена, — Филатова. Платон, я тебе звонила, у тебя было занято. — Я по работе звонил. Лиза, у нас ЧП. На улице ДТП, есть погибшие. Травматическая ампутация матки у беременной. Экстренное кесарево. Ребёнок живой. — Я знаю об аварии. Насчёт всего остального — мигом ко мне в кабинет, напишешь докладную и заполнишь медицинскую документацию! — Понял, иду. …Через несколько минут, когда я в кабинете Лизы уже предавался бурной деятельности «чукча не читатель, чукча писатель», с улицы донеслись звуки сирен — полицейская и пожарная. Лиза выглянула в окно. — Твою мать, там машины горят! — ругнулась она. — Пожарные приехали. — Значит, потушат, — сказал я, не отрываясь от докладной. …Несколько лет назад у Лизы появилась присказка про козлика, которую от неё можно услышать, когда она нервничает. Вот и сейчас тоже: — Бабушка козлика очень любила, — Лиза стояла у окна и барабанила пальцами по подоконнику. — В лес на верёвочке пИсать водила, — ответил я. — Лиза, попей водички и успокойся. Но жена не могла стоять спокойно, она снова выглянула в окно. — Как ты думаешь, Платон, там бензин в разбитых машинах не рванёт? Нам только этого у больницы не хватало! — Лиз, пожарные уже здесь! Они знают, что делать, чтобы не рвануло. Успокойся. — Как говорила Вита Полупанова, дурдом «Ромашка», — Лиза наконец отошла от окна и пила воду. — Как там бабушкин серенький козлик? — поинтересовался я. — Уже лучше, — жена успокоилась. — Платоша, ты сегодня уже второй раз пошутил на урологическую тему. Тебя что-то беспокоит? — Нет. — Тогда почему? — Первый раз специально сморозил глупость, чтобы Бойко перестал орать. А сейчас мы с тобой оба вспомнили одну и ту же песенку. — Слушай, Платон, ты сказал, а я только сейчас обратила внимание. Зачем бабушка козлика на верёвочке писать водила? Он что, сам на месте пописать не мог? — Ватсон, — это же элементарно! — мне стало смешно. — Выгуливала она козлика. Как собачку. Примерно так же, как наш сосед по подъезду, Сурен с седьмого этажа гуляет на улице со своим двортерьером. ================ Примечание. Двортерьерами иногда в шутку называют дворняжек, или, иначе, беспородных собак. ================ — Поняла, — Лиза хихикнула. — А теперь о серьёзном. Нам надо пойти вниз. Полиция приехала, сейчас они будут всех опрашивать. Ты написал докладную? — Почти, — я дописал последнюю фразу, поставил дату, расписался и подал докладную Лизе. — Вот. Она быстро прочла и кивнула. — Что, спускаемся вниз? — спросил я. — Да, идём. Олеся. Пожарные потушили огонь и уехали. Полицейские оставались в больнице. — Вы оказывали медицинскую помощь пострадавшим? — спросил Олега Николаевича молодой полицейский, шмыгнув носом. — Нет. — Почему? — Вы сейчас были на месте ДТП? — спокойно спросил старик Чернов. — Был, — парень снова шмыгнул носом и достал из кармана носовой платок. — Сами всё видели? — Видел. — Ещё вопросы есть? — Может быть, люди были ещё живы? — Никита, ты дурак или с детства так? — полицейский постарше повертел рукой у виска. — Кого ты перед собой видишь? Кто, по-твоему, этот мужчина? — Пожилой гражданин, скорее всего пенсионер. — Балда! Пенсионер, тут ты прав. Но не простой пенсионер, а в прошлом судмедэксперт с многолетним стажем. По-твоему, он не в состоянии отличить живых от мёртвых? — Эээ, — молодой полицейский смутился. — Я не знал. — Э, сказали мы с Петром Иванычем, — старший полицейский насмешливым тоном процитировал Гоголя, а затем добавил. — Судмедэкспертов надо знать в лицо! — Пётр Иваныч, так гражданин уже на пенсии! — Какая разница, на пенсии он или нет? Опыт и знания врача-судмедэксперта с выходом на пенсию никуда не деваются. — Если он врач… Пётр Иваныч, задерживаем его по сто двадцать четвёртой? ================ Примечание. Статья 124 УК РФ — об уголовной ответственности за неоказание медицинской помощи лицами, обязанными оказывать помощь по закону или по специальным правилам, если в результате неоказания помощи причинён вред здоровью или наступила смерть. ================ — Ядрёна кочерыжка! — выругался старший полицейский. — Откуда вы, молодёжь, такие тупые берётесь? Какая на фиг сто двадцать четвёртая, если он в прошлом судмедэксперт и сразу понял, что люди погибли? Тем более, он на пенсии и потому уже не при исполнении профессиональных обязанностей врача! — Я спасал того, кого, думал, ещё можно было спасти — плод, — сказал Чернов. — Правильно сделали, Олег Николаевич, — подтвердил Платон Ильич. — Успели спасти. Ребёнок родился, он жив. — Где он? — спросил молодой полицейский. — В детском отделении, — объяснила Елизавета Юрьевна, — но в уличной одежде и обуви туда нельзя. Да и, смотрю, насморк у Вас, притащите в детское отделение какую-нибудь заразу. — Что за фигня? — возмутился молодой полицейский. — Нишкни, — насмешливым тоном велел ему его старший коллега. — И стой там, где стоишь, не подходи к людям близко. Доктора лучше знают. Говорят, не велено к детям с насморком, значит не велено. Это роддом, тут дети совсем маленькие. А ты к ним со своими соплями попрёшься. Ни к чему это! Думать не пробовал? — Да аллергическое это у меня! — буркнул парень. — А когда у меня аллергический насморк, у меня башка плохо соображает. — Откуда я знаю, аллергия у тебя или что-то респираторное, — отмахнулся его напарник. — Стой, говорю, где стоишь. У меня насморка нет, сам с людьми говорить буду! Он повернулся к Елизавете Юрьевне: — Детский доктор сможет выйти к нам? Нужно опросить и его тоже, и чтобы он подписал протокол. Напарник мой, Никита, к детскому доктору подходить не будет. — Сейчас вызову, — начмед достала телефон… …- Иди в машину, горе ты луковое, — сказал старший полицейский молодому, — нечего тут соплями трясти, хоть аллергическими, хоть какими. Или нет, иди лучше проследи, чтобы тела погибших доставили в морг. — Подождите минуту, на что у Вас аллергия? — спросил Платон Ильич. — На что жалуетесь? Помощь нужна? — Аллергия на арахис, — сказал парень. — Один коллега печеньем угостил. На вид там никакого арахиса не было. И на тебе… Приплыли, сразу ринит. Помощи особой не надо, разве что… Мне бы таблетку, приму — и к вечеру пройдёт. — Что Вы обычно принимаете, когда у Вас начинается аллергический ринит? — уточнил Платон Ильич. — … по одной таблетке три раза в день. Дома-то у меня всегда есть, на всякий случай, а сейчас при себе не имею. У вас тут есть аптека? — Вот там, — показала я. Парень-полицейский прошёл к аптечному киоску и вскоре вернулся. Он принял таблетку и, подчинившись приказу старшего, вышел на улицу. Старший полицейский остался делать свою работу. — Я хочу обсудить ещё кое-что, — произнесла начмед. — Тут, сами понимаете, больница. У нас роддом. «Скорые» ездят, нужен свободный проезд. Как бы поскорее убрать отсюда разбитые машины? — Сейчас разберёмся, — заявил полицейский и набрал на своём мобильном какой-то номер: — Алё, Сергеич? …Не нукай, ты меня не запрягал! Подгони-ка к областной больнице автокран и эвакуатор, тут ДТП, две машины в щепки, да ещё и горели… Сергеич, ты что, глухой? Да не, труповозка тут уже есть, я вызвал, на кой мне ещё одна?.. Я сказал — автокран и эвакуатор! Ну и какой-нибудь приличный драндулет — прибрать дорогу после того, как тут пожарные поработали… Зачем? За сеном, блин! Не знаешь, что ли, чем пожарные тушат горящие автомобили?.. Докторам свободная дорога нужна, чтобы к ним «Скорые» могли нормально заехать. Уберёшь отсюда этот металлолом? Лады, жду, Сергеич, за мной не заржавеет. Платон, чуть позже. Мобильный. Это из приёмного. — Платон Ильич, подойдите, пожалуйста, — сообщила дежурная акушерка. — Тут женщина из районного центра с направлением на плановую госпитализацию. …Пациентка Прасковья Семейская, двадцать четыре года, первая беременность, акушерский срок тридцать шесть недель, у женщины преэкламсия, плод в поперечном положении. Коллега из райцентра поступил совершенно верно, отправив Прасковью к нам. Я осмотрел женщину. «В Багдаде всё спокойно», начала родовой деятельности ещё нет, успеем спокойно подготовить женщину к плановой операции. — Жанна, оформляйте пациентку, — сказал я. …Через несколько минут акушерка повела Прасковью в отделение патологии беременности… — Доктор, можно Вас попросить? — обратился ко мне мужчина, на вид мой ровесник или чуть старше, вероятно, отец Прасковьи. — Я понимаю, что мужчины со всякими хворями — это не по Вашему профилю. Но что-то мне нехорошо. Живот беспокоит. Как будто распирает вот тут. И как будто сердце в живот провалилось, пульсирует очень сильно. Вы не могли бы меня осмотреть? — Хорошо, лягте на кушетку, — попросил я. Он лёг и я занялся его животом. Проверил несколько диагностических признаков, думая и сопоставляя симптомы друг с другом. — Где именно пульсирует? — уточнил я. Мужчина указал. Я осторожно пропальпировал это место и внутренне похолодел, поняв, ЧТО мужчина привёз сюда за сотню километров. — Полежите, пожалуйста, спокойно, — попросил я. — Необходима консультация врача УЗИ. Я сейчас приглашу коллегу сюда, он тоже осмотрит Вас. Я подошёл к телефону и набрал номер Архимеда. — Архимед Васильич, ты свободен? — Да. — Дуй стометровкой в приёмное. Цито! ================ Примечание. Герои фанфика время от времени говорят друг другу «дуй стометровкой». Бег на 100 метров (в просторечии «стометровка») — легкоатлетическая спортивная дисциплина. Действующий (на момент публикации фанфика) мировой рекорд по бегу в 2009 году установил Усэйн Болт, пробежав 100 метров за 9,58 секунды. У женщин действующий мировой рекорд — 10,49 секунды, его в 1988 году установила Флоренс Гриффит-Джойнер. И у мужчин, и у женщин рекордное для бега на 100 метров время — менее 11 секунд. Таким образом, упоминание стометровки здесь означает требование появиться там, куда зовут, максимально быстро. Цито — на латыни «срочно». ================ — Что случилось? — Пациент случился, — объяснил я, а затем, понизил голос почти до шёпота. — У меня тут мужик с кодом I71.4 под вопросом. Думаю, сантиметров семь, не меньше. ================ Примечание. Доктор Земцов предположил у пациента аневризму брюшного отдела аорты без признаков разрыва — довольно опасное состояние, которое в случае разрыва аневризмы за считанные секунды может стать жизнеугрожающим. Небольшие аневризмы не требуют срочного проведения операции. Но аневризма такого размера, как у этого мужчины — повод как можно быстрее задуматься о том, готова ли операционная. ================ — Что?! — обалдел Архимед — Повторить код? — Не надо, я понял. Бегу. Отвлеки его чем хочешь, лишь бы лежал спокойно, не психовал и не двигался. — Сделаю, — я вернулся к пациенту. — Вы с дочерью приехали? — Да. — Вы очень похожи. Скажите, Вы не из сибирских староверов? — Как Вы догадались? — По фамилии. Я сам родом из тех мест, у нас там немало людей с такой фамилией. Некоторые старики были очень сурового нрава. — Это да. Дед мой был из таких, совсем баушку не жалел, чуть что — оплеухи да тумаки. Баушка годами терпела такое поганое обращение. Однажды, видать, терпение лопнуло, она отходила деда метлой. С тех пор до последнего часа как бабка отшептала, дед перестал руки распускать. Так я думаю, баушка зря терпела, раньше взбрыкнуть надо было. Я сам этого не приемлю и таким не грешу. А Вы, доктор? — Для меня обижать жену тоже неприемлемо. — И дети есть? — Есть. Пятеро. — Четыре сыночка и лапочка-дочка? — пошутил пациент. — Был какой- то мультфильм, там у зайцев было пятеро зайчат. — Если не путаю, он называется «Мешок яблок». Нет, у меня два мальчика и три девочки. …Ну это я, понятное дело, соврал. На самом деле у меня три мальчика и пять девочек, но пациенту наши семейные тайны знать незачем… — А у меня только дочка. Зятёк мой несостоявшийся заморочил моей дурёхе голову, а как узнал, что Прасковья забеременела, удрал из райцентра. Стыдно, конечно, да что толку с того стыда? Дочь она мне, родная кровь. И внучку носит. Доктор, Вы уж постарайтесь, чтобы Прасковья по-хорошему родила. Кесарево у неё будет? — Да, плановое. Подготовим к операции и через несколько дней прооперируем. …Мы с пациентом ещё немного поговорили «обо всём на свете» — нужно было, чтобы мужчина лежал спокойно, ожидая Архимеда. Наконец Архимед пришёл и обследовал пациента передвижным ультрасонографом. Архимед. Когда я увидел пациента, у меня глаза на лоб полезли. Как это часто случается, Платон ещё до обследования ультразвуком поставил пациенту верный диагноз. По результатам обследования, у пациента действительно I71.4. Платон. Моё предположение подтвердилось. Аневризма брюшного отдела аорты, больше семи сантиметров, с сильным истончением стенок аневризмы. Пациента нужно срочно на стол, пока не произошёл разрыв аневризмы, и счёт уже идёт не на часы — на минуты. Мы с Архимедом переглянулись. — Вызывай профильных хирургов и немедленно требуй операционную, — одними губами, беззвучно и незаметно для пациента сказал Архимед. — Цито! Дядька ургентный. Надо его на операционный стол, пока код не изменился. Скажи ему. ================ Примечание. Слова «цито» и «дядька ургентный» означают, что «ургентному дядьке» срочно нужна серьёзная операция. «Пока код не изменился» — Архимед намекает на код I71.3, которым обозначается аневризма брюшного отдела аорты с признаками разрыва. При разрыве аневризмы пациент может умереть. ================ — Мы с коллегой посоветовались и пришли к общему выводу, Вам необходима операция, — как можно спокойнее сказал я. — Чем скорее, тем лучше для Вас. — Что-то серьёзное? — мужчина забеспокоился. — Пожалуйста, лежите спокойно, — попросил я. — Вы видите свою правую руку? — Конечно. — Смотрите на свою руку и спокойно дышите. На слог ру — спокойный вдох, на слог-ка — спокойный выдох. Давайте вместе. Ру-ка… Ру-ка… Ру-ка… — Ну надо же, доктор, я успокоился. — Продолжайте, пожалуйста, я сейчас позвоню хирургам, госпитализируем Вас, и они Вас прооперируют. …Я дозвонился хирургам и сообщил им об ургентном пациенте… — Доктор, что, всё так плохо? Без операции никак? — Никак. Плоховато, конечно, но давайте прооперируем Вас, пока есть шансы на успех операции. — Может стать ещё хуже? — Буду с Вами честен. Если тянуть кота за хвост — может. Если прямо сейчас подпишете согласие на операцию — шансы есть. Вы ели сегодня что-нибудь? — Нет. Вчера ел, а сегодня нет. Сроду в дорогу не ем. Стоит хоть что-то съесть, всю дорогу будет тошнить. А я же дочку беременную сюда вёз, не с руки было через каждые пять минут останавливаться и в кусты бегать. …Не ел. Значит, хирурги смогут работать спокойно… Архимед вышел и через минуту-другую вернулся с каталкой и двумя крепкими мужиками из медперсонала. Каталка — без вопросов. Но где он в приёмном так быстро раздобыл двух мужиков? — Перекладываем на каталку, — сказал Архимед, — сделав мне знак отойти в сторону. — Осторожнее. А теперь — поехали в хирургию… Архимед. Где-где? Да здесь в приёмном и раздобыл. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Мужики тут были по каким-то своим делам, вот я их и припахал переложить дядьку с кушетки на каталку. Пациент хоть и не полный, но и не пушинка. Ну не Платону же с фиксатором на позвоночнике тяжести тягать! А мы втроём — я и эти двое — управились запросто. Платон. Мобильный. Я посмотрел на экран. Звонят из патологии беременности. Я принял вызов: — Земцов. — Хьюстон, у нас проблемы, — услышал я. Алла Владимировна, сегодняшняя дежурная в патологии беременности, любит и умеет пошутить, и её шутки всегда не в бровь, а в глаз. Но сейчас её голос звучал встревоженно. ================ Примечание. «Хьюстон, у нас проблемы» (изначально «Houston, we’ve had a problem» — «Хьюстон, у нас была проблема») — эту фразу 13 апреля 1970 года произнёс на борту аварийного космического корабля астронавт Джим Ловелл. В настоящее время эту фразу используют, говоря о внезапно возникших проблемах, неполадках — когда что-то идёт не по плану. ================ — Что случилось? — спросил я. — Изменение состояния у двух Ваших пациенток. — У кого? — Лелека и Цагаан-цас. — Конкретнее, — потребовал я. — Лелека. Вы ей назначили… Платон Ильич, реакция организма на … у неё прямо противоположная той, какая должна быть. — Ясно, парадоксальная реакция, — отметил я и велел, — это назначение я отменяю. Что с Цагаан-цас? — У неё поднялась температура, тридцать девять и один. — Сейчас приду, — сказал я и отключился… …Я осмотрел Антонину и Мөнхцэцэг. У Тони действительно необычная реакция на лекарство — «шиворот-навыворот». К счастью, реакция не критичная, но эти таблетки ей принимать нельзя. Придётся подумать, чем их заменить. Лоб Мөнхцэцэг был горячим. Термометрия — так и есть, как сказала Алла Владимировна. Пульс слегка учащён, дыхание не изменено, зев и слизистые не гиперемированы. Заложенность носа, насморк, чихание и кашель пациентка отрицает. Жалуется на сонливость. Что это с ней? Нужно ли её изолировать от двух других пациенток? Я проверил живот Мөнхцэцэг и послушал сердцебиение плода акушерским стетоскопом. Шевеления плода активные. Матка в данный момент не в гипертонусе, родовой деятельности нет — впрочем, её пока и не должно быть, до предполагаемого дня родов ещё есть время. Частота сердечных сокращений плода обычная. Я посмотрел Мөнхцэцэг в глаза и решил: надо пригласить онколога. — Мөнхцэцэг, первым делом нужно сдать кровь и мочу на анализ, — сказал я. — Кроме того, сейчас сделаем КТГ, посмотрим, что с Вашим малышом. Возможно, стоит подумать об операции. — Кесарево сечение? — Да. И лучше, если оно будет плановое, а не экстренное. — Нет, — с неожиданной твёрдостью заявила Мөнхцэцэг. — Я против, Платон Ильич. Вы говорили, у меня ПДР в начале мая, а сейчас только середина апреля. Я доношу до мая. — Мөнхцэцэг, Ваше состояние может ухудшиться, — как можно мягче произёс я. — Подумайте о своём малыше. — Платон Ильич, именно это я сейчас и делаю, как Вы мне велели в записке перед вчерашней песней! Если мне станет хуже, тогда — может быть. А сейчас — нет! Я не согласна! Моему сыну ещё рано рождаться. Я потерплю. Прошу Вас, Платон Ильич, не настаивайте! — Мөнхцэцэг, не волнуйтесь, — согласился я. — Пока понаблюдаем, а дальше будем решать по ситуации. Хорошо? Сейчас КТГ, а потом, если хочется, можете поспать. Она кивнула. Я вышел из палаты… …- Платон Ильич, будем чем-нибудь заменять таблетки Антонине, которые Вы отменили? — Будем. Сейчас мне нужно идти. Я позвоню Вам через несколько минут и сообщу о новом назначении… …Разумеется, я в медвузе изучал фармакологию, но медицина и фармакологическая промышленность не стоят на месте, появляются новые лекарства. Невозможно удерживать в памяти абсолютно всё. В ординаторской есть новый справочник лекарственных препаратов, мне необходимо свериться с ним… …В ординаторской у стола сидел Роман Широков и с задумчиво-растерянным видом грыз колпачок шариковой ручки. Я открыл справочник, нашёл нужную мне группу лекарственных препаратов и читал описания. Так… Нет, этот беременным противопоказан… Этот тоже… Этот используется детскими врачами, взрослой женщине не подойдёт… Так, а вот этот — то, что нужно. Я прошёл к одному из служебных ноутбуков, вошёл в больничную базу данных и сделал новое назначение Антонине. Затем позвонил Алле Владимировне и «на всякий случай» повторил назначение вслух. — Поняла, Платон Ильич, — ответила она… …Я набрал ещё один номер. Короткие гудки. Я дал отбой. Позвонить позже или повторить вызов прямо сейчас? Если сейчас линия занята, было бы вежливым позвонить позже. Но позже может воникнуть какая-нибудь срочная ситуация, из-за которой я не смогу позвонить. Непростой выбор. Да идёт она лесом, эта вежливость! Выждав минуту, я набрал номер снова. Снова короткие гудки. Ещё раз отбой. Подождав ещё немного, я в третий раз набрал номер. Ура, трубку взяли. — Станислав Никитич, — обратился я к коллеге-онкологу, — Земцов беспокоит, из роддома при областной больнице. Если Вы не очень заняты, не могли бы Вы приехать к нам? Желательно сегодня. Нужно посоветоваться по поводу беременной онкобольной. — Понял, Платон Ильич, через часик буду у вас. …Я заглянул в свою тетрадь и ненадолго задумался… Из рабочей тетради доктора Земцова. Пациентка Мөнхцэцэг Цагаан-цас. План на неделю. Понедельник. Монгольский стиль. Краткое содержание песни. Повернитесь к солнцу и расправьте плечи, молитесь солнцу и доверьтесь ему, Уважайте пожилых людей и получите благословение. О, монгольские обычаи прекрасны. Жизнь полна счастья. Уважайте пожилых, поддерживайте друг друга. Живите благодатной жизнью. О, монгольские обычаи прекрасны! Очистите свою душу можжевеловым благовонием. Поднимите себе настроение, проехавшись верхом на лошади. Хорошо жить счастливо. О, монгольские обычаи прекрасны! Вторник. 1. Девушка, рождённая, как цветок. 2. Ты мой цветок. Краткое содержание песни 1. Девушка, рожденная подобно цветку, танцующая с покачивающейся головой. Ветер в синей долине подобен цветку. Из глубины груди — мелодия любви Какая девушка родилась подобно цветку? Танец голубого журавля… Ветер в синей долине подобен цветку. Из глубины груди — мелодия любви. Какая девушка, рожденная как цветок, о! Бабочка гоняется за бабочкой. Степной ветерок, о! Это связь драгоценной любви, связь сердец. Краткое содержание песни 2. Ты мой цветок. В шёпоте дождя снов, в шёпоте зеркала сердца — расти с любовью и цвети, помни о любви и взращивай её. Ты мой любимый цветок, драгоценный цветок истинной любви. Ты цветок моей мечты, ты цветок моего сердца, ты мой любимый цветок. Ты драгоценный цветок моей любви, ты цветок моей любви, цветок моей истинной любви. Ты цветок моего сердца, цветок моей мечты. Важно! Предложить пациентке при прослушивании второй песни думать о её будущем ребёнке. Среда. Моя жизнь подобна первому розовому цветку весны. Краткое содержание песни. Моя жизнь подобна первому розовому цветку весны, распускающемуся с первого же лепестка. Как облака расступаются и восходит солнце, так ты озаряешь мою душу, как розовые лучи рассвета, как конец зимы и приход весны, ты забрал мои печали, ты принёс радость в мою жизнь, ты даровал покой моей душе. Важно! Также предложить пациентке при прослушивании песни думать о её будущем ребёнке… ================ Примечание. В песне «Монгольский стиль» упоминается можжевеловое благовоние. Арс, арц, артыш — это названия одного из видов можжевельника. Платон Ильич заменил для своей пациентки видеоряд к песне «Ты мой цветок». ================ Тоня, пациентка. На этой неделе мы всё так же всей палатой слушали красивые монгольские песни. Позавчера и вчера Платон Ильич в записках велел Моне думать о малыше. После вчерашней песни Моня почему-то расплакалась. А сегодня уже после обхода Платона Ильича у неё поднялась температура. Что с ней? Моне становится хуже? Она доживёт до родов? Надо будет поговорить с Платоном Ильичом… Пдатон. …Раз уж я сейчас в ординаторской, гляну заодно, что в письме от Гульнар Дюсембаевны. Я достал конверт из своего ящика и надорвал его. Внутри было письмо и фотография казахской семьи: серьёзные тётя Гульнар, Балмурат и Зульфия Тусуповы, двое смеющихся парней-близнецов, сделавших друг другу «рожки» над головами, и рядом с ними — скорчившая забавную рожицу красивая девчонка. Тётя Гульнар писала, что Тусуповы теперь живут в соседней области, куда Балмурата перевели по службе, а зимой на недельку приезжали к ней в Казахстан, погостить, со своими тремя детьми. Тусуповы передают мне привет. Балмурат уже подполковник, Зульфия с возрастом ещё больше расцвела. Мальчишки, Марат и Кайрат, доучиваются в колледже. Девочка, Карлыгаш, учится в школе, отличница, но это совершенно не мешает ей уже строить глазки знакомым мальчикам и успешно заниматься в бассейне, в секции плавания… …Я улыбнулся — бассейн — это замечательно. Уже много лет, по рекомендации оперировавших меня лионских коллег, я регулярно посещаю бассейн и занимаюсь по индивидуальной программе лечебной физкультуры с тренером групп здоровья. Ничего особенного — каждый раз это небольшая разминка, всегда один и тот же комплекс специальных упражнений в воде, а затем по договорённости с тренером я плаваю, сколько хочу. Даже во время чьих-то групповых занятий. А почему нет? Я не мешаю им, они не мешают мне, и всех всё устраивает… Роман Широков. С самого утра я пребывал в состоянии «поднять подняли, а разбудить забыли». Соображаю я в таком состоянии плохо. Вот и сейчас я смотрел на записи в больничной базе данных, как баран на новые ворота, и не мог сообразить, что происходит с двумя моими пациентками. Я даже поймал себя на том, что грызу ручку. В ординаторскую зашёл Платон Ильич, что-то искал в справочнике лекарственных препаратов, воспользовался ноутбуком, два раза позвонил по телефону, полистал свою тетрадь, затем достал из своего ящика письмо, прочитал его и теперь чему-то улыбался. — Платон, — окликнул я его. — Будь другом, одолжи мне на минутку свою голову. — Не понял, — Земцов посмотрел на меня. — Роман, по-моему, это нечестно: у тебя будет две головы, а у меня ни одной. Так не пойдёт! — Да у меня что-то сегодня котелок не варит, — объяснил я. — Посоветоваться бы с тобой по поводу пациенток… — Что там у тебя? — Иди сюда, посмотри по базе данных. Земцов подошёл и сел рядом. — Смотри, Ольга Климкова, двадцать пять лет, вторая беременность, женщина находится в стационаре. По всем симптомам у неё вроде бы импетиго, с очагами на внутренней поверхности бёдер, а вот результаты гистологии и посев отделяемого из пустул с обычным импетиго как-то не монтируются. Получается, у неё импетиго, но оно не совсем импетиго. — Хм… Роман, так у твоей пациентки не то импетиго, о котором ты думаешь. — Что ты имеешь в виду? — Федот, да не тот, — объяснил Земцов, — ты ищешь импетиго, которое «классика жанра», а здесь импетиго Гебры. — С чего ты взял? — Сам посмотри: твоя пациентка беременна, посев стерильный, а в эпидермисе пустулы Когоя. Готов поспорить, у твоей пациентки гормональные отклонения и, возможно, дефицит кальция. Вызывай дерматолога и эндокринолога, работайте втроём. С учётом акушерского срока у пациентки — возможно, придётся её экстренно родоразрешать. — Ну ты даёшь! — изумился я. — Это же довольно редкий диагноз! — Редкий, да. Но кто тебе мешает проверить это предположение? Я хлопнул себя по лбу: — Точно! Почему-то я не думал в эту сторону. Спасибо. Теперь вторая пациентка. Евгения Тутышкина, тридцать пять лет, третья беременность. В стационаре. Полторы недели лечу её от преэклампсии, но симптомы только нарастают. Почему это происходит? Земцов очень внимательно изучил всё, касающееся этой пациентки. — Думаю, потому, что это не преэклампсия, — заявил он. — А что это, если не она? — не понимал я. Земцов взял со стола забытое Натальей Николаевной маленькое зеркальце и пустил солнечного зайчика мне в глаза. — Платон, блин, что ты делаешь? — я зажмурился. — Отвечаю на твой вопрос, — Платон был спокоен. — Что у меня в руке? — Зеркало. — Вот! — он положил зеркальце на место. — Погоди… Ни фига себе! Ты хочешь сказать, что это, возможно, ещё один очень редкий диагноз? «Зеркальный синдром», что ли? — Именно. Скорее всего, это синдром Баллантайна, также называемый «зеркальным синдромом». — Ты шутишь? Описано всего лишь чуть больше полутора сотен случаев, когда был диагностирован этот синдром. — И что? Возможно, у твоей пациентки — ещё один такой случай. Смотри, тут отёк плаценты, а у плода водянка и внутриутробный порок развития. У плода проблемы, он сигналит организму матери, отсюда и неэффективность лечения только от преэклампсии. Роман, да что с тобой сегодня? Ты же отличный диагност, а сегодня тупишь, как первокурсница. — Не выспался почему-то, весь день голова, как чугунная. — Бывает. Давай, Роман, не тяни резину, обследуй пациентку на предмет синдрома Баллантайна и привлекай профильных спецов. …С улицы донёсся приближающийся вой сирены «скорой помощи». — Кажется, меня сейчас вызовут в приёмное, — предположил Земцов и исчез… ======================================================

Добавлено 17 августа 2026 года.

====================================================== Платон. Молодой врач «скорой» вкатил каталку. На каталке я увидел мужика на прочных «вязках». — Принимайте пациента, — коллега протянул мне «сопроводиловку». — Рецидив. Я посмотрел на код в «сопроводиловке» — Не приму! — отказался я. — Какого х… овоща ты его сюда привёз? — А куда его? — А мне зачем в роддоме мужик с рецидивом параноидной шизофрении? В «пятнашку» вези! — Это что, правда роддом? Мне стало смешно. — Парень, ты что, плохо позавтракал? Роддом, конечно! Чеши отсюда вместе с пациентом. Пинка для ускорения дать? Обалдевший коллега от такой помощи отказался и увёз каталку с пациентом наружу. — Ядрён батон, Пашка, нафиг мы сюда припёрлись? — донеслось с улицы. — Ты улицы перепутал! Наберут, блин, дураков по объявлениям! Давай быстро в «пятнашку»! …И смех, и грех. Наша областная больница и «пятнашка» находятся в разных концах города, на улицах с похожими названиями. Марина Станиславовна Любавина. Мне только что позвонили из очень серьёзной организации. Я внимательно выслушала звонившего и пообещала выполнить его требование. …Надо обзвонить роддома. По всей области. Начну, пожалуй, с роддома при областной больнице. Я набрала номер. — Филатова, — прозвучало в трубке. — Елизаветочка Юрьевна, здравствуйте, — сказала я, — у меня просьба. Сделаете? — Смотря о чём Вы попросите, Марина Станиславовна. Если просьба личная, то не гарантирую. — Нет, по делу, — объяснила я. — В роддоме в соседнем городе… — Вы знаете, он в шестидесяти километрах от областного центра — вчера скончалась малолетняя роженица. Тамошний роддом попытался скрыть эту информацию. Мне сейчас позвонили из соответствующих органов. В общем, так, Елизавета Юрьевна, обо всех поступающих в роддом девочках младше шестнадцати лет медперсонал должен сразу же информировать полицию. Я имею в виду — о беременных, роженицах и о случаях, когда можно предполагать половые преступления в отношении девочек, не достигших возраста согласия. — А если несовершеннолетняя девочка — гинекологическая больная? — В таком случае информировать не нужно. Ознакомьте, пожалуйста, всех подчинённых с этим распоряжением. И чтобы все расписались, что ознакомлены. — Хорошо, Марина, Станиславовна, я сделаю. — Да, и ещё, чуть не забыла сказать, — спохватилась я, — принято решение увеличить штат вашего родильного отделения на одного врача. Если найдёте сами, хорошо, если нет, найду я. — Марина Станиславовна, можно один личный вопрос? — вдруг спросила Филатова. — Попробуйте, — я хихикнула. — Чем Вы кормили Вадима Родионовича вчера вечером и сегодня утром? — Гороховый суп он ел, а что? — удивилась я. — Я сама такой суп не ем, дети тоже, а Вадим любит, вот иногда и варю ему. — Тогда понятно, — сказала Елизавета Юрьевна. — Что понятно? Она рассказала об утренней дурнопахнущей проделке Вадима в лифте. Я расхохоталась. — Ох, мамочки, вот что с ним делать? — от смеха я едва могла говорить. — Давно не юноша, а временами всё тот же — извините, в поле ветер, в попе дым. — Как Вы это терпите? — А куда мне деваться? Люблю я его, хоть и дури в нём временами через край. В остальном сейчас — в нашем третьем браке — он неплохой муж и прекрасный отец. Дети его обожают. Но за такие глупости на работе я ему, конечно, пропишу кое-что для просветления мозгов. И больше никакого горохового супа перед работой! До свидания, Елизавета Юрьевна. Я отключилась, а затем начала набирать следующий номер. Так, городской роддом… Роман Широков. Зазвонил мой мобильный. Я посмотрел на экран — это сын моего друга Кирилла, тоже Кирилл. Я принял вызов. — З-з-з-здрасьте, д-д-д-дядь Ро-ро-ро-рома, — сказал Кирилл. — У-у-у-у в-в-вас в-в-в ро-роддоме е-е-есть ва-вакансии а-а-акушеров-гинекологов? — Зачем тебе? — На-на-надо! — Что-то случилось? — Д-д-да. — Рассказывай. Или напиши СМС. Лиза. Я набрала и распечатала приказ медперсоналу — как и просила Любавина. Я постучала в стекло между моим кабинетом и ординаторской. Широков, говоривший с кем-то по телефону, поднял голову, я сделала ему знак рукой: зайди ко мне. Ромка попрощался со своим телефонным собеседником, кивнул мне и вошёл в мой кабинет. Жестом попросив Широкова сесть, я начала обзванивать людей. В первую очередь — Платон. — Платон Ильич, зайдите ко мне, пожалуйста, — попросила я. — Ненадолго, по делу. Платон возражать не стал. — Лиза, что-то случилось? — спросил Роман. Вместо ответа я протянула ему распечатку приказа. — Это… из-за вчерашней девочки-цыганки? — уточнил Ромка, прочитав приказ. — С чего ты взял, что она цыганка? — не поняла я. — С того, что так оно и есть, — объяснил Ромка, — Лиза, я как раз по этому поводу хотел с тобой поговорить. Скажи, у нас в родильном отделении есть вакансия ординатора? — Есть. Почему ты спросил? — Тут такое дело… У меня в… живёт друг, Кирилл Парамонов. У него есть сын Кирилл. Друг на его матери не женился, у парня фамилия матери. Кстати, он тоже Земцов. Часом не родня твоему Платону? — Не знаю. — Так вот, Кирилл работал там в роддоме. Молодой, но толковый врач. По уровню честности — вроде твоего Земцова. Вчера вечером Кирилл узнал, что в роддоме умерла малолетняя девочка-цыганка, не его пациентка. Зовут Зора, фамилию не знаю, он не сказал. Начальство попыталось это скрыть, а он вызвал в роддом полицию. Каким образом это узнали в городе, я не знаю. Но со вчерашнего дня весь … стоит на ушах. Не пойму, какой «умник» там в цыганском посёлке решил, что тринадцатилетней малолетке уже пора рожать детей? Увы, летальный исход. …Я ахнула и подумала о Полинке с Алёнкой. Девчонки совсем, рано ещё в таком возрасте рожать… — А плод? — Тоже, — Ромка был мрачен. — Будет много шума. З…ницы там надерут всему роддому. — Да там не только з…ницы, там серьёзнее. Кого-нибудь и посадить могут. — Главному там — попомни мои слова — стопроцентно дадут пинка под зад с должности, будет лететь, п…рдеть и радоваться. Это ещё хорошо, если не посадят. — Рома, ты не договорил. Сын твоего друга, Кирилл, вызвал полицию. А ты спрашиваешь насчёт вакансии для него у нас. Я правильно поняла? Кирилла, что, уволили? — Да, сегодня с утра вызвали на работу и потребовали написать заявление по собственному желанию, даже без отработки. Он психанул, обозвал главврача неприличным словом и написал по собственному. А дальше — роддом там один, он оперирующий акушер-гинеколог, в женскую консультацию он не хочет. Позвонил мне, попросил узнать, есть ли работа у нас. — Работа найдётся. А вот как быть с жильём для него? Сколько ему лет? Семейный? — Холостой. Двадцать восемь. Сказал, жильё подойдёт любое — лишь бы было где жить. Только это… Лиз, он левша. — И что? Платон тоже левша. И Белов. — Понимаешь, Кирилла в школе, в начальных классах, какая-то старая дура так упорно переучивала на правую руку, что у него развился логоневроз. До сих пор не может от него избавиться. Работе это мешать не будет — когда он говорит на медицинские темы, всё почти хорошо. Но если на какие-то другие темы — очень заикается. — Ну и пусть. В оперблоке еще одни руки всегда пригодятся. Кирилл… Как его по отчеству? — Кириллович. — Он точно не замешан в попытке скрыть факт смерти в роддоме? Не хотелось бы проблем. — Говорю же — он вызвал в роддом полицию. — Значит порядочный и честный. Возьмём его. Давай, Рома, звони своему знакомому, спроси, когда он сможет переехать. Нам как раз разрешили принять на работу ещё одного акушера-гинеколога в родильное. Вопрос с жильём я сейчас попробую как-нибудь уладить через Любавину. …Вошёл Платон. Они с Ромкой немного поговорили о сыне Ромкиного друга. — Земцов? О, ещё один однофамилец! Платон улыбнулся. — А почему ещё один? — Валери встречается с парнем — однокурсником и однофамильцем. Затем довольно быстро собрались и остальные. — Коллеги, небольшое срочное собрание, у всех работа, поэтому быстренько, — я прочитала вслух приказ информировать органы. — В первую очередь — все, у кого есть несовершеннолетние пациентки-цыганки. Особенно младше шестнадцати лет. — У меня есть, но ей почти восемнадцать, — произнёс Платон, — родила тоже от несовершеннолетнего. Мать и ребёнок в порядке, сегодня выписываются домой. Возраст согласия у нас в стране — шестнадцать лет, эта родильница старше. С её слов, интим был по согласию. Надо сообщать? — В этом случае — нет, но остальных тоже касается, — продолжила я. — Распишитесь, что ознакомлены. Все расписались и разошлись. Сергей Сергеевич, фельдшер «скорой». …Да что ж такое? Снова разболелась голова… Вот передам роженицу врачу, и приму таблетку от головной боли… …Я вкатил каталку с роженицей в приёмное. Прежде, чем я успел что-либо сказать, открылась дверь и вошёл темноволосый темноглазый врач. Я посмотрел на его бэйджик, но почему-то буквы существовали как будто сами по себе, не складываясь в слова… …Новая волна головной боли накрыла меня с неожиданной силой. Перед глазами внезапно поплыли мушки. Я почувствовал тошноту и крепче схватился одной рукой за каталку. — Кого привезли, с чем? — спросил врач на ходу, подходя ближе… Почему он так странно говорит? Как будто отодвигается… Платон. — Кого привезли, с чем? — на ходу обратился я к «скоряку». — Ааээыыыаа, — нечленораздельно ответил он, вцепившись одной рукой в каталку с роженицей. Я узнал её — это моя молодая беременная пациентка, хохотушка Елена Вахмурка. У неё контракт со мной, на партнёрские роды. Но привезли её почему-то одну. Где её муж? Позже появится или передумал? Елена кивнула мне и непонимающе уставилась на медика со «скорой». Я посмотрел на него и принюхался. Алкоголем не пахнет. Хотя… Какой, к лешему, алкоголь, тут посерьёзнее… Один уголок рта опущен, речь нечленораздельная… Я посмотрел ему в глаза, увиденное мне очень сильно не понравилось. — Пожалуйста, вытяните обе руки перед собой, — попросил я. Он попытался это сделать, но у него не получилось, он смог поднять только одну руку, и то она дрожала, другая рука и вовсе осталась неподвижной. Хм… Предлагать ему пройти пальценосовой тест, похоже, смысла нет — и так уже ясно, что к чему. Заметил я и ещё кое-что: ему трудно сохранять равновесие. Нога на той же стороне, что и неподвижная рука, тоже его не слушалась… — Теперь, пожалуйста, закройте глаза, — попросил я. — Аааыы, — он снова попытался что-то сказать, закрыл глаза, сразу же покачнулся и начал заваливаться вбок. Грохнуться, что ли, собрался? — Не падаем! — сказал я, не дав ему шлёпнуться, и позвал дежурную акушерку, — быстрее сюда! Она подбежала, вдвоём мы уложили больного на стоящую у стены кушетку. На его спецодежде я с удивлением увидел бэйджик. «Это что-то новенькое», подумал я. ===== Примечание. Ношение бэйджиков врачами и фельдшерами «Скорой помощи» в России не является обязательным, но внутренние правила того или иного медучреждения могут предписывать это делать. Много лет назад Платон Ильич и сам подрабатывал на «скорой», потому и обратил внимание на это нововведение. ===== …Ну что ж, бэйджик — это хорошо, будет проще госпитализировать больного коллегу. Не придётся гадать, кто такой и откуда… Сергей Сергеевич … фельдшер, подстанция СМП #… — Позовите сюда водителя! — велел я акушерке. Она убежала на улицу, а я подошёл к каталке с пациенткой. — Платон Ильич, здрасьте, — сказала Елена. — Ой… Я, похоже, рожаю! — Возможно. Когда начались схватки? — Два часа назад. Щас уже совсем часто, где-то минута через минуту. …Я проверил её живот и мысленно выругался. У Елены мало того, что стремительные роды, так ещё и второй период родов в самом разгаре. Роды придётся принимать здесь… Акушерка вернулась с водителем. — Это действительно ваш фельдшер? — поздоровавшись, спросил я. — Спрашиваю потому, что, может быть, чужая спецодежда… Мало ли что… — Я понял, — водитель кивнул. — Это он. — Ваш фельдшер болен, необходима госпитализация, — объяснил я. — Что с ним? Он с начала смены то и дело жаловался на головную боль. С головой что-то? — Да, с ней, — подтвердил я. — Сообщите на свою подстанцию, на следующие вызовы он не поедет. И надо сообщить его семье о госпитализации. — Я сделаю, доктор, — пообещал водитель. — Аааэээ, — произнёс фельдшер. — Ты лежи, Сергей Сергеич, — ответил ему водитель, и чуточку насмешливо добавил, — помалкивай, целее будешь. Всё равно ни фига не понятно, что ты говоришь. Не трать силы зря. Не волнуйся, лечись давай. Я и на подстанцию сообщу, и жене твоей тоже. — Дату его рождения знаете? — уточнил я. — — Минуточку, доктор, сейчас вспомню, — водитель на мгновение задумался, — Ах, да, Серёга ровно месяц назад на подстанции «поляну» накрывал, ему сорок девять стукнуло. — Понял, спасибо, — сказал я. Владислав Павлович, водитель «скорой помощи». Наша машина стояла у роддома — мы привезли роженицу. Я в машине ждал фельдшера. Но вместо Сергея Сергеевича, или Серёги, как я его называю, вышла женщина. Кажется, дежурная акушерка. Она сказала, что врач просит меня зайти внутрь. Я не понял, зачем я там нужен, но всё же зашёл. И обалдел — Серёга лежал на кушетке в каком-то странном виде: морда лица перекошена на одну сторону, полтела не двигается, Серёга пыжится что-то сказать, да ничего не выходит. Никак тыковка бо-бо? …Врач задал мне несколько вопросов. Главным образом, Серёгины паспортные… Но один из вопросов был какой-то странный. — Он правша или левша? — По-моему, правша, — ответил я. — Ё…перный театр! — шёпотом ругнулся доктор. Платон. …Я набрал номер. — Земцов беспокоит, из роддома, — сказал я. — Пришлите в приёмное роддома кого-нибудь за пациентом… Код I63.9 под вопросом, по-моему, атипичный и очень тяжёлый… Нет, мы не можем — у нас роженица по «скорой»… Нет, пациент — мужчина… …Елена снова ойкнула, у неё началась схватка. Акушерка отчего-то растерялась. — Хватит ловить ворон! — сказал я ей, обработав руки антисептиком и надев перчатки. — Помогите женщине раздеться. Мне нужно её осмотреть. …- Будем принимать роды здесь, — сказал я после внутреннего осмотра. — Набор для родов, детский набор, живо! Неонатолога сюда, быстрее! — Принимать роды прямо на каталке? — акушерка вытаращила глаза. — Может, в родзал? Не положено же в приёмном… — Не довезём! — рявкнул я. — Да живее, блин! Не до инструкций, она вот-вот родит!.. — Мне бы… это… нашу скоровскую каталку, — попросил водитель. — Пока это невозможно, — возразил я. — Сейчас родим ребёнка и тогда заберёте каталку. Вам всё равно не к спеху. — Мне что, тут сидеть смотреть на роды? — Ну идите погуляйте или посидите у себя в машине, — предложил я. — С диспетчером своим свяжитесь, а то потеряют вас. Сам на «скорой» работал, знаю. Водитель вышел. …Работаем… …Мальчик. Родился со второй потуги. Мы дали малыша матери… …Больного фельдшера переложили на больничную каталку, записали паспортные данные и увезли его в отделение… …Прибежал неонатолог и занялся ребёнком… — Правду говорят, родить нельзя погодить, — хихикнула Елена. — Ну вот, ещё один Вахмурка есть. — А где Ваш Кржемелик? — пошутил я. — У Вас ведь был контракт на партнёрские роды. ===== Примечание. Доктор Земцов шутит, обыгрывая фамилию пациентки и намекая на двух персонажей чехословацкого мультфильма, чьи имена — Кржемелик и Вахмурка. ===== — В инфекционку загремел мой Кржемелик, — Елена рассмеялась. — Но Вы не подумайте ничего такого, Платон Ильич, со мной всё в порядке. Мы, как муж заболел, не контактировали. Он на заводе работает, сегодня в ночь был. На работу уходил здоровый. Один там у них… редиска такой… в перерыв угостил бригаду колбасой. Они поели, и к утру вся бригада… на три метра против ветра — и сверху, и снизу. Всех в инфекционку отвезли, и моего тоже. Умник, ёлы-палы, жене рожать, а он на работе чужую испорченную колбасу лопает! Просили его! Как не вовремя! Я ему с собой свежую еду дала, а он там с мужиками колбасу эту… — Бывает, — сказал я. — Непредвиденная ситуация. — Колбасный форс-мажор, — уточнила акушерка. — Ладно-ладно, — Елена снова рассмеялась, — я этому заср…нцу несвежую колбасу ещё припомню! Я же его люблю, балбесину этакую! Разволновалась за него и… — Незачем волноваться, мамочка, — весело сказал Никандр Иванович, — у Вас отличный малыш, девять — девять по Апгар. Три четыреста, рост пятьдесят сантиметров. И с мужем всё у Вас будет хорошо — подлечат его и выпишут… …Я осмотрел родильницу. Всё в порядке. С малышом тоже всё хорошо. Алексей Николаевич, дежурный врач, в ординаторской отделения неврологии и нейрохирургии. Я влетел в ординаторскую, плюхнулся на стул и включил ноутбук на своём столе. — Лёша, ты чего сегодня бегаешь, сиськи-масиськи… Я хихикнул — завотделением в своём репертуаре, в отделении к нему из-за его неизвестно откуда взявшейся любимой присказки на веки вечные приклеилось одноимённое прозвище. — …как наскипидаренный? ===== Примечание. Завотделением не придумал свою присказку. Это шуточное выражение старше него. Оно существует не один десяток лет, используется как наречие «систематически» и пародирует артикуляцию давно покойного Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева. ===== — Мужики, хотите поржать? — я вводил в больничную базу данных результаты первых обследований нового пациента. — К нам в отделение поступил пациент-мужчина. — И что? — перебил меня молодой коллега Всеволод, он у нас, как писал великий Гоголь, «несколько приглуповат». — Где тут ржать? — Севка, дай договорить! — потребовал я. — Пациент поступил к нам из роддома по направлению акушера-гинеколога! Хохот. Руслан Александрович («Сиськи-масиськи»), завотделением, там же. — А вот это и правда смешно, — согласился я. — Кто направил? — Платон Ильич Земцов, — ответил Алексей Николаевич. — Ааа… Этот может, — я хмыкнул. — Вы напрасно ржёте, мужики, Платон Ильич классный диагност. Но хоть лупите меня тапками, я, сиськи-масиськи, понятия не имею, как он иногда умудряется диагностировать! С чем направил? — И коню ясно, что не с беременностью, — встрял Севка. — Всеволод Игоревич, я не тебя спросил! — I63.9 под вопросом, а ещё он сразу, ещё без каких-либо анализов, предположил, что у пациента уровень тромбоцитов в крови чуть пониже Эвереста — и не ошибся, — сказал Алексей Николаевич, — сейчас буду обследовать посерьёзнее. Кстати, пациент — медик, фельдшер «скорой»… — Ну так I63.9 выставить и дурак может! — снова вякнул Севка. — Севка, ты как в пещере вырос! — возмутился Алексей Николаевич. — Тебе мама в детстве не объясняла, как прилично себя вести? Ты в профессии — от горшка два вершка. Что это за наглость перебивать старших и безосновательно называть дураком акушера-гинеколога высшей категории? — Так с этим диагнозом и акушер-гинеколог не ошибётся, если в меде учился, а не дрых на занятиях и не прогуливал, — сказал я. — Индейская народная изба, фигвам называется! — заявил Алексей Николаевич. — Знаете, что ещё этот Земцов мне выдал? Сколько работаю, ещё ни один специалист не пытался предсказывать последствия ОНМК. А Земцов сказал. Мужик, говорит, очень тяжёлый, сразу думайте насчёт нерабочей группы. Ходить, говорит, сможет, хотя не скоро и с трудом, а вот с рукой и с речью куда хуже. Он считает, что с рукой у мужика всё будет, как в анекдоте — «медленно и печально». Затронута ведущая рука, в таких случаях пациенты восстанавливаются значительно дольше, если только не начинают пользоваться другой рукой. А с речью так и вовсе полная …опа. ===== Примечание. Речь идёт о группе инвалидности, исключающей трудоспособность пациента. Код I63.9 по МКБ-10 — «инфаркт мозга неуточнённый», то есть на момент постановки диагноза его точная причина не установлена. Ранее было распространено название «ишемической инсульт». ОНМК — острое нарушение мозгового кровообращения. Спросив о ведущей руке пациента и сопоставив с симптомами (ограничение подвижности руки и ноги с одной стороны тела) доктор Земцов оценивал тяжесть состояния пациента и вероятную сложность восстановления. Доктор Земцов также говорит об атипичном инфаркте мозга — видимо, заметил что-то необычное или редко встречающееся. ===== — Так и сморозил? — удивился я. — Да нет, Земцов-то сформулировал прилично. Это я сейчас отсебятину вам сказал, чтоб вы поняли. То, что мне сказал Земцов о тяжести состояния пациента… Дурак до такого просто не додумался бы. Хотя… Кто его знает, с чего он это взял… Как он это понял, не обследовав пациента вдоль и поперёк? Наобум ляпнул? — Так проверь, Алексей Николаевич, дообследуй больного! Он в сознании? — Да, но толку-то, он даже «мяу» членораздельно сказать не в состоянии. — Хорош трепаться, мужики, — подытожил я. — Идите работать! …Алексей и Всеволод ушли, а я работал за служебным ноутбуком и думал. Как же всё-таки Платон Ильич диагностирует без обследований? Юрий Ильич, дома, посмеиваясь и чистя картошку. Как-как? Помнится, когда я ещё носил военную форму, в одном из госпиталей начмед, «полкан» медслужбы, смешил медперсонал своим «шмяк-бряк-краковяк», заменяя им всё, что нельзя произносить при женщинах и детях. А если серьёзно, то ещё наша баушка говаривала о нас с братом: «Мальцы, паря беда, обличьем схожие, да не на один манер сшитые. Юрча бУить обнаковенный. А Платонча, тот знаткОй буить, чё ково видеть буить, кто чем хворый». Помню, я тогда сказал, что тоже хочу «знаткой буить», да баушка ни в какую. Потом я заревел и баушка стала меня успокаивать: «Эх ты, паря беда, будя реветь, Юрча, йди сюды, шанежку дам». Баушкины шанежки я в детстве очень любил. Кто пробовал наши сибирские шаньги, те поймут. Перед этим кулинарным чудом меркло даже обидное для шестилетнего пацана и невероятно смешное для меня теперешнего баушкино «в носе у тя не кругло» как объяснение разницы между мной и моим младшим братом. Мне неведомо, откуда наша баушка могла это знать, но она была права. У меня нет такой сильной интуиции врача, как у Платона, с диагнозами я ошибаюсь чаще него, хотя до очень серьёзных проколов у меня всё же не доходило. А вот ему этого добра — интуиции — в небесной канцелярии отсыпали с лихвой. Верно сказала баушка, «Платонча знаткой буить». А он, братишка мой, такой и есть. Платон. Едва Елену Вахмурку вместе с сыном увезли из приёмного, снова — сирена «скорой»… …Роженица с мужем. Выглядели они довольно странно: взгляд мужчины был каким-то тяжёлым и недоверчивым, а в женщине чувствовался страх. Я представился и сказал женщине, что необходимо её осмотреть. Когда я приёмами Леопольда оценивал положение плода в матке, роженица была очень напряжена. — Кого или чего Вы боитесь? — спросил я. Она вздохнула — видимо, не ожидала такого вопроса. — Вас. — Меня? — я улыбнулся. — Не бойтесь, я не кусаюсь. Постарайтесь расслабиться… — В Европе о вас говорят много… неласкового, — буркнул её муж с сильным чешским акцентом. — Обо мне? — я удивился. — Я там ничего неприличного не делал. …В самом деле, отчего бы это европейцам думать обо мне плохо? Я был во Франции, летал в Лион на операцию, но вёл себя там в рамках приличий. Разве что… Может быть, я сказал что-нибудь неподобающее, прежде чем очухался после наркоза? Стоп. Нет. Даже если я и ляпнул что-то во Франции, вряд ли об этом знает вся Европа… — Не о Вас лично, — уточнила роженица, тоже с чешским акцентом, хотя и менее заметным, — о России и о русских говорят много всякого… — Там, за высоким холмом заколдованный дом и гнездо с вороньём, — пропел я; мои руки при этом делали свою обычную работу. — Примерно так, — ответила она, и я почувствовал, что её страх отступает, — доктор, а что это за песня? — Я Вам потом спою, — пообещал я. — Сейчас займёмся Вашим самочувствием. — Я Иржина Новотна, — сказала роженица, — мы с мужем чехи, граждане Чехии, у нас платные роды, партнёрские с дежурной бригадой. — Не Новотна, — возразил её муж. — Я Гржегорж Скленарж, а она моя жена, Иржина Скленаржова. — Если Ваша фамилия Скленарж и Ваша жена сменила девичью фамилию на Вашу, — сказала акушерка, — то её фамилия тоже Скленарж. — Нет, — я осматривал роженицу и одновременно говорил, — в Чехии женские фамилии отличаются от мужских. К фамилии мужа добавляют -ова. Исключение — фамилии вроде Новотна и Чорна, они такими и остаются. Так, пани Скленаржова? — Так, — женщина кивнула. — Говорят, поэтому какая-то западная певица к нам в Чехию на гастроли не приехала. Не захотела, чтобы на афишах её фамилию написали по правилам чешского языка. Но несколько лет назад у нас официально разрешили замужним женщинам не добавлять -ова к фамилии мужа. — Пани Скленаржова, нужно сделать УЗИ, — сказал я. — О да, конечно, делайте всё, что нужно. Пан Земцов, я Вам сказать хочу. У меня патология строения матки, в обменной карте написано. Гржегорж, пожалуйста, достань мою карту, покажи доктору. Гржегорж! Да не банковскую карту! Мою медицинскую карту… …Я набрал номер Архимеда. — Архимед Васильевич, ты занят? — Пока свободен, пациентка не пришла. — Дуй стометровкой в приёмное! Цито! — Замётано! Архимед. …Я обследовал женщину. Ёлки зелёные! Тут в матке такое… Как там было в песне, которую с подачи Чебуратора мы однажды слушали на пятиминутке? Катастрофический… этот самый, вслух говорить не буду, слишком неприлично. Не понимаю, как женщина с такой патологией смогла доносить плод почти до конца третьего триместра? …Мы с Платоном переглянулись, и я понял, что он думает о том же. … — Блин! — вдруг вырвалось у меня. Платон. …Частота сердцебиения плода начала падать. Иржину нужно немедленно родоразрешать. — К сожалению, партнёрские роды отменяются, — я вынужден был огорчить роженицу, — пожалуйста, подпишите согласие на операцию. Быстрее, прошу Вас… …Я подошёл к телефону и набрал номер: — Кристина, немедленно операционную, у нас экстренное кесарево! — Можно мне с Иржиной? — спросил муж пациентки. — Вы могли присутствовать в родзале, — объяснил я ему. — Но в операционную- нельзя. Здесь ожидайте. — А деньги? — поинтересовался он. — Мы уже оплатили партнёрские роды! Если это невозможно, немедленно сделайте перерасчёт! «Папаша, чтоб тебя!», подумал я. Нужно как можно быстрее прооперировать женщину, цена вопроса — её здоровье и жизнь младенца, а этот… в первую очередь думает о деньгах. — Перерасчёт Вам сделают попозже, — я изо всех сил старался не заорать на пана Скленаржа трёхэтажно, мне хотелось, но я не позволил себе, — сейчас не до этого, мать и ребёнок важнее! Лиза. От меня только что ушла посетительница, вздорная старушка, решившая написать жалобу на Ромку Широкова за то, что он на днях не пустил её, необследованную, на роды её внучки. Бабуля усердно клевала мне мозг, и под конец я с трудом сдерживалась, чтобы не высказать ей всё, что я думаю о ней и её претензиях — каюсь, не самыми приличными словами. …Мобильный. Это Платон. — Елизавета Юрьевна, Вы заняты? — услышала я голос мужа. — Платоша, не выкай, я в кабинете одна, — попросила я, — нет, не занята. — Мне нужен ассистент на кесарево, — сказал он. — Жду тебя в операционной — А где Алёша Белов? — осведомилась я. — Ты его «няня», учи парня ассистировать. — Маленький он ещё. «Желторотиков» я во время экстренных операций не учу. Это кесарево сечение будет очень сложное. Лиза, я пошёл мыться. — Бегу, без меня не начинай. Я помчалась в оперблок… …- Платон Ильич, можно я тоже с Вами на операцию? — спросил Белов в предоперационной. — Хочешь присутствовать — мойся, быстро! Ассистировать мне будет Елизавета Юрьевна, она опытный акушер-гинеколог. А ты в операционной стоишь сусликом. Ничего не трогаешь, маску не снимаешь. Под руку мне не вякаешь. Смотришь внимательно и запоминаешь. Потом попробуешь по памяти написать протокол операции. — Весь протокол операции — я сам? — Пока только черновик, потренируешься. Не халтурить — я проверю! — Понял… … В операционной, до того, как анестезия начала действовать, Платон быстро представил пациентке всю операционную бригаду по фамилиям, и почему-то с добавлением слов «пан» или «пани». Когда он сказал «также здесь пан Белов, он ещё учится», роженица тихо рассмеялась: — Какой он загорелый. Пан Земцов… — Что, пани Скленаржова? — Спасибо. Я уже не боюсь русских. Вы спасёте моего ребёнка? — Сделаю всё, что смогу, — пообещал Платон… …Операция началась… …- Скальпель, — потребовал Платон… …Неонатолог унёс новорождённую девочку (два девятьсот тридцать, сорок девять сантиметров, семь — девять по Апгар), а мы с мужем продолжили операцию — Платон «колдовал» над маткой женщины. …Да, он неспроста предупредил, что операция очень сложная. Если по-хорошему, этой женщине вообще не стоило беременеть с такой патологией. В подобных случаях женщинам сначала показана операция на матке, затем не меньше года восстановительный период, и только после него — беременность. Сейчас Платон вынужден совместить кесарево сечение и операцию на матке. Шанс сохранения матки — примерно пятьдесят на пятьдесят… …Удивляюсь, каким чудом пациентка смогла доносить плод до тридцати шести с половиной недель… …Я подавала мужу инструменты, смотрела, что и как он делает, и понимала — он пытается сохранить женщине матку. Я очень волновалась, сможет ли Платон, удастся ли ему. Удалось. — Шить, — попросил муж… Я подала, его руки замелькали быстрее. Мне так нравится смотреть, как Платон «шьёт» на операциях. Любо-дорого! — Вот это да!!! — воскликнул Алексей, — Платон Ильич, я тоже так хочу, научИте меня! — Потом, — мягко сказал ему Платон, — всему своё время. Станислав Никитич, врач-онколог. — Мне бы Платона Ильича повидать, я онколог, он просил меня приехать, — сказал я дежурной сестре на ресепшене. Она кому-то позвонила. — Придётся подождать, Платон Ильич оперирует. Поднимитесь на второй этаж, подождите в ординаторской, — сообщила она, прикрыв трубку, а затем обратилась к своей телефонной собеседнице, — Мариночка, передайте Платону Ильичу, как закончится операция, пусть зайдёт в ординаторскую. Скажите, онколог приехал. Она положила трубку: — Извините, а что с Платоном Ильичом? — Любопытной Варваре на базаре… сами знаете, — поначалу резко ответил я, но увидев на её лице искреннюю встревоженность, поспешил её успокоить. — С ним — ничего. Консультация по поводу пациентки. — Какой пациентки, что с ней? — не унималась девушка. Вот уж и вправду «любопытная Варвара»! — Это я буду обсуждать с Платоном Ильичом, — ответил я. — Медицинская этика… Платон, мысли после операции. Не понял. Что это сейчас было? То пациентка с фамилией, как у чудика из чехословацкого мультфильма, то муж и жена — чехи. И в обеих семьях партнёрские роды накрылись медным тазом. Что это? Неужели «закон парных случаев»? Лиза. Мы вышли из операционной. — Родной, что это было? — спросила я. — Такие церемонии, представил пациентке всю бригаду, пан такой-то, пани такая-то… — …Я ж не просто балабоню, я политику веду, — муж в шутку процитировал Леонида Филатова. — Объясни. — Что тут непонятного? — Платон посмотрел на меня. — Чехи очень трепетно относятся к проявлениям вежливости. Но главное другое. Милая, ты сама знаешь, за последние лет двадцать о нас в Европе много чего думают. — Например? — Например, что мы тут, в России, такие-сякие, немазаные-сухие, все поголовно летом по улицам в ушанках и валенках в обнимку с медведями ходим, матрёшкам детей строгаем, в бане с балалайками паримся, водку каждый день вёдрами пьём, из иностранцев холодец варим и водку им закусываем… — Платоша, перестань нести эту чушь, — меня душил смех. — При чём тут эта мамочка? — Лиз, помнишь песню Корнелюка про маленький дом с деревянным крыльцом? — Платон перестал дурачиться и мгновенно стал очень серьёзным. — Конечно, помню, это же одна из наших любимых. — Лиза, эта пани боялась нас. Там у них в Европе сами себе о России страшилок навыдумывали и сами испугались. — Это что-то очень знакомое, — я кивнула. — Напомнишь мне? Что-то из стихов для детей. То ли Маршак, то ли Заходер… — Мимо, Лизонька, — сказал Платон. — Это Чуковский. Вспоминай: «Дали Мурочке тетрадь, стала Мура рисовать». — Точно! — я и правда вспомнила, — маленькая девочка нарисовала какую-то жуть и… «Это Бяка-Закаляка кусачая, я сама из головы её выдумала. Я её боюсь!» — А я о чём? — Платон улыбнулся. — Лиза, теперь представь, вернётся эта семья в свою страну. — И что? — С какой ношей они туда вернутся? — С дочкой, естественно. — С ребёнком — это само собой. Я не об этом. Пани приедет домой со знанием, что здесь в России её не покусали, не обхамили, помогли ей родить ребёнка. И там, у себя дома, если ей кто-то будет врать о нас, она на это враньё уже не поведётся. — Почему? — Она уже на личном опыте знает: здесь не «заколдованный дом и гнездо с вороньём», а… — Платон не договорил. — …Просто маленький дом с деревянным крыльцом? — Именно! С её мужем будет немного сложнее. Но, думаю, она придёт в себя после операции и сама пропылесосит ему мозги. — Платон, я давно тебе не говорила, что ты не шаман, ты шайтан какой-то? — я поддразнила мужа. — Это, в конце концов, даже неприлично — просчитывать на столько шагов вперёд! — Виноват, исправлюсь. — Не надо, ты мне таким нравишься. Марина, одна из операционных санитарок в оперблоке. — Платон Ильич, там онколог приехал, сидит в ординаторской. — Понял, спасибо. Лиза. — Ой, стоим мы тут, языками чешем, а тебя в ординаторской человек ждёт! Пойдём скорее… …- Лизонька, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся! — шепнул мне Платон, когда мы поднялись на второй этаж. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — я подняла палец так же, как это делал Мимино. — Я так думаю! Мы переглянулись и рассмеялись. Затем Платон пошёл в ординаторскую, а я к себе в кабинет. Станислав Никитич, онколог. …Я дождался доктора Земцова и мы поговорили. Он показал мне всю новую информацию о состоянии беременной онкобольной, и сказал о новых симптомах. …- Станислав Никитич, что это за повышение температуры неясного генеза? — Причин может быть несколько. Платон Ильич, давайте понаблюдаем в динамике. Возможно, это мозговые явления. По вашей, акушерской, части — у пациентки есть что-то экстренное? — Нет, с беременностью ситуация пока терпимая. — Раз так, можно вести пациентку выжидательно. Если ей станет хуже, тогда, конечно, родоразрешайте. Да что я Вас учить буду, я же не акушер-гинеколог. Вы тут в роддоме и сами с усами. — Положим, я без усов, — Платон Ильич улыбнулся. — Да хоть положим, хоть поставим, — ответил я. — Я хотел сказать, вы тут в роддоме сами прекрасно знаете, когда должен прилететь аист. Тот, который приносит детишек, зверюшек, птичек… — Станислав Никитич, можно вопрос? — вдруг спросил Земцов. — Детская загадка. Кто приносит слонят? — Наверное, тоже аист… — Врёте и не краснеете! — Это ещё почему? — обалдел я. — Взрослый аист — четыре или пять килограммов, новорождённый слонёнок — примерно центнер, — веселился коллега. — Не получится! Я расхохотался. Мы пожали друг другу руки. — Держите меня в курсе о состоянии пациентки, Платон Ильич, — попросил я. Он кивнул. Зазвонил телефон, коллега принял вызов: — Земцов. Что? …Кто такой уважаемый Дуфуня?.. Хочет поговорить со мной?.. Прадедушка моей пациентки? А, понял… Сколько ему лет, хоть примерно? Где-то под восемьдесят?.. Сейчас спущусь… Что? Он хочет сам ко мне? Тогда пусть поднимется в ординаторскую… Много там цыганок? Попроси его, пусть он им по-своему скажет: здесь больница, шуметь нельзя… — У меня пациентка-цыганка, сегодня выписываем, — объяснил он. — Её прадед хочет поговорить. Странно, что он приехал. Насколько я знаю, у них вроде не принято, чтобы мужики приезжали в роддом на выписку. — Мать моя женщина! — удивился я. — Максимально тактичнее с ним, коллега. Дуфуня этот не просто дедушка пациентки. Этот старик — в нашей области важная птица. — Я в важных птицах не очень разбираюсь. Кто он? — Уважаемый Дуфуня — барон в местном цыганском посёлке. Аккуратнее с ним, он всех цыган в городе «строит». Могут быть неприятности. — Да мне по барабану, — возразил коллега. — Я не цыган и для меня он просто родственник пациентки, с какой стати мне его бояться? Бароном они часто называют кого-то старшего и уважаемого. Даже такое цыганское мужское имя есть — Баро. Это не титул. — Ладно, коллега, я — к себе в диспансер. Если будут какие-то вопросы по состоянию онкопациентки — звоните. Лиза. Ко мне в кабинет постучал и вошёл Платон. — Лиза, ты можешь сесть так, чтобы тебя не было видно из ординаторской? — Зачем? — не поняла я. — В ординаторскую сейчас поднимется пожилой цыган, это прадед моей пациентки. — Скажи ему, чтобы малолеток не выдавали замуж. — Я попробую. Но не надо, чтобы он тебя видел. Понимаешь, у цыган свои представления о жизни. С мужчиной он будет говорить на серьёзную тему, с женщиной — нет. Если он будет тебя видеть, разговора не получится. — Послушать-то хоть можно? — Сколько угодно! — Платон улыбнулся. — Но так, чтобы он не видел тебя и не понял, что его и меня слышит кто-то ещё. Платон. Щёлкнул и выключился электрочайник. Я заварил чай. Гн совсем цыганский, но, думаю, сойдёт. Правда, пришлось посвоевольничать, взял без спросу ложку фруктового чая в ящике Ольги Владимировны, ну да ладно, мы с ней сваты, свои люди, сочтёмся. Через несколько момент в ординаторскую вошёл седой пожилой цыган в рубашке с расстёгнутым воротником, на шее у него висел маленький золотой кулон в виде гитары. — Здравствуйте, отец, проходите, садитесь. Чаю хотите? — Не откажусь… Я налил ему чай. — Ай, вот сюрприз, уважил старика, сынок! До седых волос дожил — первый раз не цыган меня цыганским чаем угощает! Я намного старше, буду на ты, можно? Откуда знаешь, какой мы, цыгане, любим? — Слухом земля полнится, отец. Затем я поговорил со стариком. Вышло забавно: поначалу дед стоял на своём — мол, цыганский закон, цыганские традиции. И тут вдруг у него промелькнуло «чё ково?» — это наше, сибирское. Оказалось, он не всегда жил здесь, родился и до двадцати лет жил в Сибири. Всё, дедуля, ты попал… «Сибиряка-то я всяко уболтаю», подумал я… Лиза. Мне было интересно, сможет ли Платон договориться со стариком-цыганом. Я села в кресло в углу кабинета и молча слушала. Думаю, вы, дорогие читатели, поймёте, кто из них что говорил. …- Здравствуйте, отец, проходите, садитесь. Чаю хотите? — Не откажусь… Ай, вот сюрприз, уважил старика, сынок! До седых волос дожил — первый раз не цыган цыганским чаем угощает! Я намного старше, буду на ты, можно? Откуда знаешь, какой мы, цыгане, любим? — Слухом земля полнится, отец. — Спасибо сынок, что правнучку мою, Раду, спас, и прапраавнука моего. — Это моя работа, отец — помогать людям рождаться. — Проси, что хочешь за внучку и правнука — выполню. — Что хочу? Правда, выполните, отец? — Я сказал! — Тогда… Отец, моя просьба такая: пожалуйста, не выдавайте замуж маленьких девочек. — Это цыганская традиция! Если девчонка уже роняет кровь, значит, можно выдавать замуж! — В шестнадцать и то рано, но ещё куда ни шло, а раньше… Даже если, как Вы говорите, девочки уже роняют кровь, всё равно рано — дети они ещё. — Да тебе-то какое дело? Ты, не цыган, меня, цыгана, нашим цыганским традициям учить хочешь? — Вы пейте, пейте. Долить Вам ещё? Поймите меня, отец. Я врач. Прошу не просто так. Есть причина. Вот вы, цыгане, у себя в общине заставляете мальчиков делать работу, которая им физически ещё не по силам? — Это зачем? Взрослые мужчины в общине есть, им по силам. Мальчик надорвётся — заболеет. — А девочки, отец? Вынашивать и рожать детей — это тяжёлый труд. Взрослая женщина справится, а девочка — нет. — Цыгане зачем цыганок в жёны берут? Чтобы цыганки рожали цыганят. — Отец, а какая цыганка лучше — здоровая или больная? И какие цыганята лучше? — Конечно, здоровая! И цыганята тоже здоровые. — Отец, какие фрукты Вы любите? — Яблоки. — Яблоки родит яблоня, верно? Так ведь и яблоня не сразу плодоносит, нужно несколько лет, чтобы дерево выросло в полную силу. Если яблоня слишком молода, дела не выйдет. — К чему это? — Отец, молодая девочка — та же яблонька. Зачем спешить? — Я сказал, цыганские традиции такие! Вот ты русский, у русских есть свои традиции? — Есть. — Так и живите по своим традициям! Чего ты к цыганам лезешь? — Не сердитесь, отец. Только ведь традиция традиции рознь. Если Вам скажут, что есть традиция плясать на свадьбах. Это хорошая традиция или плохая? — Хорошая. — А если узнаете, что есть традиция зимой в мороз гулять в чём мама родила — что скажете? — Тьфу, где такое видано? Плохая традиция, глупая! — Отец, знаете, как появляются традиции? Можно я расскажу Вам одну историю? — Я слушаю. — Учёные изучали поведение обезьян. Посадили в клетку пять обезьян, а сверху в клетке подвесили связку бананов. Но как только какая-нибудь обезьяна пыталась схватить эти висящие бананы, всех пятерых обливали водой из шланга. Потом начали постепенно заменять обезьян в клетке на других, по одной в день. Новых обезьян кормили бананами с рук и не обливали водой. Через несколько дней, когда все пять обезьян уже были новыми, одна из них попыталась полезть за висящими бананами, но остальные с криками не дали ей этого сделать. Хотя ни одну из них водой не обливали! В поведении первых пятерых обезьян был смысл. Не лезь наверх за бананами, иначе всех обольют водой, а это неприятно. Не доставляй неприятностей всем. А новые пять обезьян вели себя так уже без какого-то смысла. Просто потому, что тут так принято. — Ты хочешь сказать, мы — обезьяны? — Я этого не говорил, отец. Это просто пример, как в обществе возникают те или иные традиции. Какие-то разумны и имеют смысл, а какие-то — тут так принято. — Раз есть такая традиция рано выдавать замуж, значит и смысл есть. У тебя, доктор, есть дети? Девочки есть? — Есть. Три девочки, одна взрослая, а две — почти в том возрасте, в каком у вас девочек замуж выдают. Только мне и в голову не придёт так рано выдавать их замуж. Они ещё дети. Всему своё время, вырастут — тогда и выдам замуж. Отец, какой смысл выдавать замуж маленьких? — Чтобы не гуляли и не распутничали! — Это зависит от воспитания. Если воспитывать девочку скромной, она и не подумает распутничать. Смысл в очень раннем замужестве девочек был, но очень давно. Представьте, отец, родители девочки бедны, голодают и не уверены, будут ли они завтра сыты и живы. Родители мальчика побогаче, у них есть еда или деньги, на которые можно купить еду. Что тогда? — Тогда девочку выдают замуж — так она хотя бы не умрёт от голода. — Согласен, отец. Сейчас — совсем другое дело. Разве ваша община бедна? — Не сказал бы. — Тогда зачем? — Я же сказал — это традиция. Цыганский закон. Не мы одни так делаем. В Индии, например, рано выдают замуж. — Это устаревшая информация, отец. В Индии по закону все браки должны быть зарегистрированы, но уже очень давно девочку нельзя выдать замуж, если ей ещё нет восемнадцати лет. — В некоторых мусульманских странах выдают! Там, говорят, по шариату можно. — Отец, а разве вы люли? Какое у вас вероисповедание? ===== Примечание. Люли (самоназвание мугат) — одна из восточных ветвей цыган. По вероисповеданию — мусульмане-сунниты. ===== — Мы руска рома. В нашей местной общине на свадьбах детей мы благословляем иконами. — Значит, не мусульмане? — Нет. — Тогда зачем вам выдавать девочек замуж по шариату? И потом, не во всех мусульманских странах разрешено рано выдавать девочек замуж. Очень много стран, где нельзя, пока девочка не станет взрослой. В России тоже нельзя. — У нас свой цыганский закон! — Отец, в вашей общине все семьи должны подчиняться общим правилам? — Так. — Если одна семья не следует правилам общины, что надо поменять? Правила общины или правила одной семьи? — Община важнее. — В стране то же самое, отец. В России есть законы, общие для всей страны. По российским законам нельзя вступать в интимные отношения с девочкой младше шестнадцати лет. Нельзя женить детей: и жениху, и невесте должно исполниться восемнадцать лет, иначе брак просто не станут регистрировать. А вы маленьких девочек замуж выдаёте. Зачем? — Опять за рыбу деньги да вошь подковать! Чё ково, не понимаешь ты, что ли? Я ему — цыганская традиция, а он, как попугай дикошарый, всё одно болтат! — Ты моя-то, браинька! Не дикошарый, тово и болтат, чё знат: плохая это традиция, отец. Да Вы швыркайте чаёк-то, швыркайте. Я ведь не просто так завёл этот разговор. Знаете город … в шестидесяти километрах отсюда? — Знаю. Там тоже есть цыгане. — Вчера там в роддоме умерла маленькая девочка-цыганка. Младше шестнадцати лет. …Несколько минут за моей спиной, в ординаторской, была тишина. Старик-цыган молчал. Молчал и Платон. …- Ты, паря беда, драть тя некому, ково кругами ходишь да уши мне обалтывашь? Ково сразу не сказал, чё в … цыганка родами умерла? — Отец, разве такое говорят с порога? — Подожди, я позвоню туда. Там Лэкса старший, его спрошу. Платон. — Подожди, я позвоню туда. Там Лэкса старший, его спрошу. Старик заговорил по-цыгански. Потом слушал своего собеседника. И чем дольше он слушал, тем мрачнее становилось его лицо. Лиза. …Снова недолгая тишина… — Правду говоришь, паря беда, не болташь почём зря. Лэкса сказал, всё правда… Потом они оба вдруг заговорили на том своеобразном сибирском говоре, который Платон слышал от своей бабушки. Я удивилась — неужели они земляки? Они говорили ещё минут пять. Тут уж я мало что понимала, просто слушала интонации обоих. И в какой-то момент услышала. Старик «поплыл». Властная настойчивость в его голосе исчезла, голос стал тише и спокойнее. Интонация старика изменилась, теперь в ней слышалась душевная боль. А в голосе Платона была слышна спокойная уверенность в своей правоте… — Говоришь, до шестнадцати лет совсем нельзя замуж? — Нельзя отец. Вырастут, окрепнут — выйдут замуж и нарожают вам здоровых цыганят. А так… И девочки не стало, и малыша. Сгубили девчонку, отец. А теперь и у вашей, и у соседней общины могут быть неприятности. Лучше всего, конечно, женить взрослых. Но раз уж не в восемнадцать лет жените, так дождитесь хотя бы шестнадцати. — И куда девчонок, если замуж ещё рано? — Учите, пусть ходят в школу. Сами говорите, община не бедная. Можете себе позволить. Пусть хотя бы девять классов окончат, а ещё лучше — среднюю школу. И профессии тоже не помешают. — Зачем? Замуж выйдут, будут заниматься семьёй и домом. Мыть посуду и присматривать за детьми — девять классов не нужны. — Не скажите отец, не скажите. Кто присматривает за малышами? Мать. Если мать образованная, она вырастит умных детей. А профессии… Если не вуз, так хотя бы… Цыганская девочка пойдёт в колледж и выучится на повара, чем плохо? Не только свою семью накормит. Можно даже открыть своё дело. А своя медсестра или учительница начальной школы в общине — что в этом плохого? — Допустим. Но наша община — это всего лишь одна община. За всех руска рома я решать не могу. — И не надо, отец. Можно начать с малого, поберегите маленьких девочек в своей общине. А потом, возможно, и в других общинах что-то изменится. …Старик снова замолчал — задумался… — Ай да браинький ты, паря, старого цыгана на пегой кобыле объехал! Ладно, твоя взяла, сделаю, как просишь. — Не передумаете, отец? — Дуфуня своим словам хозяин! Слышь-ка, паря, ещё вот ково. Ты мне правнучку и праправнука спас. Подарок тут. Фрукты в корзине. — Нам не разрешено… — Ай, брось, пустое это! Я не деньги и не тебе одному дарю! Когда я в больнице лежал, операцию делали, так в операционной было много людей. И ты моей правнучке операцию не один делал. — Не один. — Людей лечите, женщины у вас тут детей рожают. Работаете долго, иногда есть хочется, верно? Вот и съешьте фрукты. Все, кто сейчас работает. А сами не съедите — так подарИте… Я сюда шёл — услышал, у кого-то из врачей сегодня день рождения. Возьми, не обижай старика. Уйду — что хотите, то с фруктами и делайте. Корзину, если никому не нужна, можете выбросить. Благодарю за чай, пойду. — Спасибо, отец. Помните, Вы мне пообещали! — Вот липучка! Пристал, как банный лист к одному месту! Дуфуня сказал — значит сделаю. …Они попрощались, затем я услышала в коридоре удаляющиеся шаги и ворчание старика: — Ай да доктор, не цыган, а цыгана на слове поймать сумел… …Дождавшись, пока пожилой посетитель выйдет на лестницу, я зашла в ординаторскую и показала Платону большой палец. — Во всяком случае, я попытался, — сказал муж. — А дальше пусть он сам думает. …На столе стояла шикарная корзина, полная фруктов. — Доктор Земцов, это что такое? — Товарищ начмед, корзинка-то тяжёлая. Не заставлять же старика таскать тяжести туда-сюда! Народу на работе много, к вечеру все проголодаются. И потом, у Натальи Николаевны юбилей. Меня рассмешил вид Платона. Ну конечно же, сама невинность. — Вот я тебе сейчас! — пригрозила я. — Лизонька, только не бросай меня в терновый куст. — Именно туда и брошу! Ладно, будем считать, я эту корзину не видела. Но только при условии, если до конца рабочего дня всё это будет съедено. Алексей Николаевич, в отделении неврологии и нейрохирургии, через некоторое время. Я обследовал поступившего к нам фельдшера «скорой». Ёлкин дуб, этот врач из роддома оказался прав! У пациента тяжёлое нарушение мозгового кровообращения, инфаркт мозга с несколькими очагами, гемиплегией и очень серьёзным повреждением речевой зоны. Земцов говорил о возможных нескольких тромбах в разных местах. Точнее, он предположил, что у больного случился не один инфаркт мозга, а несколько последовательных, в разных местах, и это подтвердилось. Так вот почему он сказал, что инфаркт мозга у пациента атипичный! Но радует хотя бы то, что я успеваю начать лечение до того, как «терапевтическое окно» закроется. Ещё не поздно! — Света, записывайте назначения! — велел я медсестре… Олеся Николаевна, старшая медсестра. Я дописала документ. Чуть позже я отнесу его Елизавете Юрьевне на подпись. Дело сделано, можно несколько минут отдохнуть. Я включила местное радио. — …Из-за паводка река … вышла из берегов, — говорил диктор. — Произошёл перелив через проезжую часть. Трасса … с … по … километр перекрыта. Пятнадцать населённых пунктов в … районе временно лишены автомобильного сообщения с областным центром Новости закончились, зазвучала песня. Я хихикнула, поняв, что в ней поют о Платоне Ильиче. Дослушав песню, я вышла из своего кабинета. К ресепшену подошёл мужчина с мрачным выражением лица. — Мне бы врача… Поговорить… Земцов фамилия… Он говорил с трудом. Я подумала, у него какое-то горе. Мужчина всё же смог объяснить, кто он и зачем пришёл. — Присядьте, пожалуйста, — я указала ему на кушетку у стены. Он сел. Я позвонила доктору Земцову. — Платон Ильич, выйдите, пожалуйста, к ресепшену. Тут муж той женщины, которая… Ну, в общем, в ДТП… — Олеся, на всякий случай — нашатырь, быстренько, — велел Платон Ильич. — Я сейчас.

Продолжение следует…