Часть 4. Брошенное наследие

‎В Инадзуме всегда бушевала молния. Иногда трудно было описать то, какой силы и опасной красоты было полно это зрелище. Но мощность бури в его сердце описать было ещё тяжелее. Акихико устало брёл по улицам города, иногда воровато озираясь по сторонам. Да, он опять сбежал от самураев-телохранителей. Аки, вообще, изначально не собирался никуда, но в очередной раз жажда свободы взыграла в нём, а сестра подыграла. Аи была идеальной сестрёнкой. Они являлись практически второй половинкой друг друга. Благословенными сестрой и братом. И всё же, еë более скромный нрав здорово контрастировал с его буйным. ‎ ‎Очередной раскад грома и вот, на лоб мальчика уже упала первая капля дождя. Мокрая, как и полагалось осколку воды, и холодная. Взгляд сиреневых глаз поднялся вверх и аккуратные брови сошлись на переносице. Аки вздохнул и недовольно пробормотал: ‎ ‎— Неужели, мама опять сердится? ‎ ‎Когда Райден Эи находилась не в том расположении духа, Инадзуму часто одолевала особенно сильная непогода. Впрочем, шторма могли быть и просто природным явлением. Аки уже перестал гадать когда увидит мать вновь. Именно её, а не бездушную куклу. Эи сейчас выходила из своего личного царства, но не так часто как хотелось бы. Очередная капля прочертила мокрую полосу ото лба до переносицы и попала в глаз. Он моргнул, потряс головой и фыркнул, ускорившись. Бани, мост, ларьки с различными интересностями и вкусностями — Инадзума как всегда поражала своей мрачной привлекательностью и традиционностью. А он всё несся. Куда? ему самому было не до конца ясно. Вероятно, куда подальше от эмоций. ‎ ‎Аки рысцой добежал до следующего дома, свернул влево, спрыгнув в ров. Небольшая яма, залитая водой, была ему чуть ниже колен, зато хорошо закрывала его от остального мира. Хорошо укрытие для мелкого парня, но сидеть долго тут, в воде, было нельзя. По верху прошёлся один из патрулирующих город Самураев. Аки успешно переждал, приподнялся на цыпочках, огляделся, убедился, что опасность быть схваченным прошла мимо, вылез и рванул куда-то вбок. ‎ ‎ Ещё одна молния прочертила небосвод, отобразившись маленьким огоньком, небольшой вспышкой света к глазах юного принца, ребёнка нынешнего правителя. И тело его на миг охватил фиолетовый свет, но длилось это лишь мгновение, после чего бесконтрольный выброс магической силы прошёл. Нормальное явление для юных Богов и Богинь, которые ещё не так хорошо контролировали свою силу. Да и спешить им было некуда, они не знали мирской суеты в этом плане. Для учёбы по взаимодействию со своими способностями у них была Вечность. ‎ ‎Вечность. Его мать была Богиней, олицетворяющей это понятие. Её кукла была идеальной Вечностью — непрошибаемой, не подверженой старению. Вечно функциональная. Вечно чужая. Сёгун Райден была стержнем Инадзумы, но была неприятна Акихико. Он не воспринимал свою мать и её куклу как нечто целостное, что, вероятно, было в корне неправильно. Но он ничего не мог с собой поделать. ‎ ‎Дождь усилился. Свернув влево, он, держась рукой за сухие, благодаря крышам, деревянные стены каких-то домов, обойдя пруд с величественной статуей кицунэ, перебравшись через заборы, спустившись по лестницам вниз, старясь не поскользнуться на мокрой от всё нарастающего ливня траве, вышел в сторону обрыва. Мокрые пряди волос неприятно липли к лицу, но мальчик лишь смаргивал попадающие в глаза капли и убирал фиолетового оттенка пряди в сторону. Остановившись у края, он внимательно уставился на песчаный берег и ласкающие его волны пустым взглядом. Через пару минут он медленно, вытягивая носки, пошёл вдоль обрыва. Прямая спина, плавный но уверенный и при этом лёгкий, грациозный шаг. Аристократические черты лица юного принца хранили в себе налёт грустной задумчивости. От него веяло спокойствием практически мертвенно-бледным. Безэмоциональным. Он прикрыл глаза. В голове урывочными вспышками появлялись яркие воспоминания, пропитанные горько-сладкими сожелениями. Губы дрогнули, но больше ничего не выдало истинные эмоции. Акихико ещё немного постоял, примерился, а потом разогнался и спустился вниз, на берег. Будь он обычным человеком, это было бы чревато тяжёлыми травмами, но люди с Глазами Бога и… Не люди, были куда лучше защищены и более выносливы ко всему. Он подошёл к кромке моря, присел, ладошкой зачерпнул воду, подержал её так чуть в руке и пропустил мимо пальцев. Так же, как и вода или песок просачиваются сквозь пальцы — незаметно, тихо и стремительно — заканчиваются человеческие жизни. ‎ ‎У каждого существа в этом мире — смертного и бессмертного — свои раны, которые, возможно, не заживут никогда. Смертным в этом плане проще, ибо они несут бермя своих жизней ограниченное количество лет. Когда ты бессмертен, ты обречён получать всё новые и новые травмы, не имея способов как избежать этого, так и забыться. В танце смерти угасают лишь те, кому по Вселенскому засмыслу отмерено ограниченное, но достаточное, чтобы насладиться жизнью, время. Но иногда… И эта система даёт сбои и уходят те, кто ещё толком не успел пожить. ‎Чья жизнь была жестоко короткой. Тяжёлый вздох вырывался неконтролируемо и получился плачевно-горьким. ‎ ‎Над побережьем висели серые тучи и они напоминали его глаза. Перед внутренним взором по траве бежали четыре фигуры. Силуэты прыгали и неслись вперёд без всяких препятствий. В ушах звенел смех счастья и радости, три голоса наперебой что-то рассказывали, а на подрагивающих губах мальчика неконтролируемо появлялась печальная улыбка. В один момент всё оборвалось, он вздрогнул и, как во сне, прикоснулся кончиками пальцев к лицу. Влагой на лице были не только капли дождя. Он шлёпнулся прямо в грязную лужу. Обычно брезгливый и аккуратный, как и подобало принцу, сейчас он не обращал внимания ни на грязь, ни на холод, ни на мешающую, влагу, ни на ещё более противную, промозглую, серую погоду. ‎ ‎Он задрал голову вверх: небо при любой погоде было удивительно красивым. Жаль, что моральное состояние не давало просто умиротворённо наслаждаться зрелищем. ‎— Быть или не быть, об этом думают смертные.? Только почему решают это по итогу не они? ‎ ‎Небо, сколь красиво оно не было, не ответило. Промолчало. Так и оставило множество вопросов и ни одного ответа. ‎ ‎— Принц? — раздался за спиной тихий голос. ‎ ‎Акихико нахмурился и уже готов был отчитать наглеца. Обычно он не был высокомерным снобом, но настроение располагало побыть вредным. Начав движение телом, в полуобороте он всё же узнал голос, и, к тому моменту, как через секунду он встал лицом к говорящему, запал уже кончился. Увидав розовые пряди коротких волос и уши как у лисицы, он окончательно успокоился. И даже пожалел о своём порыве, в конце-концов, произошедшее никак не изменить и не стоило гнаться за давно ушедшими призраками. И уж тем более срываться на тех, кто рядом и хочется помочь, да и не только одному Акихико было тяжело. Сердце на части разрывалось у всех, не только в его глазах стояли боль и тоска. ‎ ‎С ним кто-то потерял всё. Он был близок не только с Аки. ‎ ‎— Сегодня ты выглядишь ещё более потерянным, чем обычно, — сказал ему мальчишка, сверля синими, словно потемневшее небо, глазами. ‎ ‎— Говоришь так, будто и ты сегодня не имеешь абсолютно такую же тоску в глазах, — да, сегодня они все были растроенны. Акихико не видел собственных эмоций, но подозревал, что наблюдал их отражение в глазах стоящего напротив друга. ‎ ‎Паренёк поджал губы и посмотрел за горизонт. ‎ ‎— Нобу, сегодня я сбежал из дворца, чтобы почтить его память, — туманно отозвался Аки. ‎ ‎Нобу кивнул будто своим мыслям и встал плечом к плечу с Аки. Они оба смотрели за водяную гладь и думали каждый о своём. Акихико пошевелился первым. ‎ ‎— Надо возвратиться. Мать вряд ли заметит, а вот самураи могут. ‎ ‎— Вас с сестрой опять не выпускают? ‎ ‎— Делегация с Сангономии, — фыркнул Аки. Сразу заметно было его отношение к данному принудительному затворничеству. ‎ ‎— Мама и меня предупреждала быть осторожнее. Но ко мне меньше интереса. Кто я по сравнению с детьми самой её Превосходительства Сёгун Райдэн, — кивнул Нобу. ‎ ‎Аки хмыкнул и, прищурившись, протянул: ‎ ‎— Ну-у-у, сын жрицы другой веры… даже не знаю-ю… ‎ ‎Нобу невинно похлопал глазами и нарочито кротко улыбнулся. ‎ ‎— Хотя, в чём-то ты прав. Политического интереса ты составляешь не так много, как мы с Аи, да и… вообще-то, мама Кимико не такая, чтобы использовать в корыстных целях детей и все об этом знают. ‎ ‎— Ну да. Хотя люди всяко раскрываются в разных ситуациях. ‎ ‎Акихико оставил эту реплику без ответа и пошёл в обратную сторону. Лучше было вернуться по своему хотению. И крайне желательно сделать это, пока никто не видел. Они с Нобу болтали о новостях — лёгкий разговор, который позволял скоротать время, пообщаться и при этом не нагружал, но отвлекал от печальных мыслей. Когда впереди показались солдаты, мальчики остановились. Недолго думая, Акихико нырнул за дом, который как раз был неподалёку от них, утянув за собой и Нобу. Тот не удержался от саркастичного комментария: ‎ ‎— Удивительная картина: юный принц, сын правительницы, скрывается от стражи. ‎ ‎Акихико скривился, пихнул его локтем и проследил как стражники скрылись вдалеке за поворотом. ‎ ‎— Поймают и поднимут шумиху. Оно нам надо? ‎ ‎Вместо ответа на очевидно риторический вопрос, Нобу заметил: ‎ ‎— К приезду делегации неплохо подготовились: охранников больше чем обычно, патрулируют тщательнее… ‎ ‎— И обнаружат моё отсутствие быстрее, если не уже. Кстати, интересно в чём причина данной встречи. Деление Инадзумы, суверенитет Ватацуми — это всё всегда было спорным моментом, но сейчас что-то неуловимо изменилось. Например, во внутренней организации приёма, в расписании, в настроениях правящих верхушек, уж я-то знаю. Сёгун Райдэн обычно приветствовала Госпожу Кокоми, проводила короткий приём вежливости, холодный, словно вершины Драконьего Хребта и перепоручала остальное Госпожам Яэ Мико, Саре, Аяке. Но в этот раз, большая часть переговоров будет проходить между двумя лидерами и строго конфиденциально. ‎«И вместо куклы Сёгуна проводить их будет мама. Она нечасто выходит из своего царства Эвтюмии. Что же это за повод такой?». ‎ ‎Вообще, Райдэн Эи не демонстрировала открыто, что вместо куклы сегодня была она, но её дети хорошо видели разницу: более плавные движения, тон, обращённый к детям, мягче, ласковее, больше интереса к их жизням — не только самочувствие и учёба, но и настроение, какие-то повседневные мелочи, отношения с друзьями. Они с Аи были счастливы и если бы это произошло в любой другой день кроме сегодня, Акихико бы всё отдал за каждый из этих моментов (хотя матери и кому-либо ещё он этого никогда не покажет и только сестра понимала его «от» и «до»), но поскольку, это случилось именно сегодня, пришлось просить сестру отвлекать маму разговорами, рассказами. Это было не сложно, поскольку через Сёгуна мама могла получать только общую информацию, те вещи, которые слышала, видела и чувствовала кукла. ‎ ‎Вообще, по секрету Яэ Мико рассказывала, что было время, когда из своей медитации царства Эвтюмии, мама вылезала гораздо чаще и проводила в реальном мире больше времени, но потом что-то резко изменилось и мама опять закрылась в своём внутреннем мире. О причинах кицунэ промолчала, загадочно улыбаясь. И какими только способами не пользовался Акихико, чтобы узнать что произошло! Жрица так и не раскололась. ‎ ‎— Но Мико! Нет, прошу скажите! Я-я… приказываю! Я же… Принц? ‎ ‎— Тю-ю-ю… Птенец решил, что может приказывать лисице? Сначала отрасти оперение и научись летать, а потом пытайся стать тем, кто может приказывать. ‎ ‎Жрица загадочно улыбнулась на его шокированный и непонимающий взгляд и коснулась пальцем кончика его носа. Он с визгом отпрянул и надулся. Ему тогда было всего семь лет. Тот возраст, когда он начал осознавать реальность вокруг себя и понимать некоторые вещи и как всё устроено в этом мире. ‎ ‎Об этом всём Нобу он не сказал. Это было и не важно сейчас. Хитросплетения прошлого, горе настоящего, неизвестность будущего… Столько тайн, столько проблем и всё это вызывало в голове мальчишки из элиты настоящую бурю похуже политических стратегий, истории Тейвата или различных светских книг, которые его заставляли читать. И головные боли, а вот это было даже более неприятно. ‎ ‎От этих мыслей его, опять же, отвлёк друг. Тем временем они уже подходили к дворцу. Тэнсюкаку не менялся со временем. Их с Аи мать была богиней Вечности и к переменам относилась хоть и с любопытством (в отличии от её куклы, которая настораживалась) но без энтузиазма, сама она крайне редко была их зачинщиком. Так что максимум, что перетерпевал дворец — косметический ремонт и рокировка целей использования тех или иных комнат. Так что, вид открылся максимально привычный и… скучный? ‎ ‎Аки любил дом. ‎ ‎Но больше у него была мечта когда-нибудь попасть в земли под юрисдикцией Гео Архонта. Вернее, когда-то он там правил, но его время подошло к закату незадолго до их с сестрой рождения и это дало надежду когда-то увидеть эти земли и не создать политический скандал, хотя он и понимал, что мать ни за что не одобрит. А ещё были адепты, но управлением Ли Юэ сейчас занималась группировка «Цисин», люди, а просветлённые звери наблюдали. И устраняли те опасности, которые не под силам обычным людям. Никому, кроме Божественных созданий. ‎ ‎Подходя уже к дворцу, друзью снова нырнули вправо. В центральный вход им нельзя было входить, так как охрана узнает их и будет множество неудобных вопросов. Поэтому туда пошёл только Нобу, а вот Аки пробрался на территорию дворца сзади и нырнул в одно из открытых окон. ‎ ‎Если об этой прогулке не узнал, будет отлично. Сегодня был скорбный день, но год за годом ноша становится всё легче и прозрачнее. Возможно, однажды всё, что Аки почувствует в этот день — лёгкую горечь и печаль. Ничего с этим не сделать, ведь такова доля бессметных.