10. Баяны от Данилова

***

Степан тоже рассказывает о местности: друг троюродного брата одноклассника рассказывал про внука четверобродного... — Эх, твой четверобродный, — пошутил Марат, спрыгивая с брички, Данилов взмахнул руками, смеясь, — весь такой, урановый, свободный...моя неоновая кровь, озоновая любовь! Простите, — смутился, потупился. — Прррр, приехали. Из-за куста смородины, с ещё зелёными листьями (точно последствия климатических сбоев), вышли двое. — О, братуха! Широкоплечий блондин улыбнулся, раскрывая объятья и обнимая Марата. — Ильяс! — Рат, задушишь же его, — хихикнул брюнет, — слышал, произошло чего?.. ФЭсовцы по очереди представились, пришёл участковый. Наступило время прощаться. — Чёрт, мужики, — сказал Майский напоследок, — будто жизнь всю знал вас. До свидания!.. Оставалось недалеко, дальше они побрели пешком, весело переговариваясь, дабы скрасить дорогу. Солнце больше и больше освещало окрестности: следы вчерашнего авиапроисшествия подчеркнулись.

***

Связь ловилась плохо, но была. Майский сгибался пополам от хохота. — Понимаю: похож на перепившего Яги пятиклассника, но, бля, село Ду-у-уля, озеро Казю-у-уля, — вытирал слёзы, икая, — один ток вопрос, как шутки за триста из одноклассников, курили или грибы? Стёпа похлопал друга по плечу. — Так я об этом и говорил, перебили, глянь: реки есть, водохранилище, а съезды? Где-где в окрестностях смотровая площадка была... — Прошли её, Стёп, точнее проехали, — Майский почесался, распустил и перевязал хвост, выругался, вынимая мусор из уголка глаза, запнулся, — наши там быть должны, как раз...только связь не берёт. Не забыли и о речке Течке, которой хотелось прицепить звучное начало, да ручье без названия.

***

И Тупой съезд с Валькиным обсудили, и село Пиявки. — У него, кстати, история интересная: оно называлось раньше Усть-Казюльское сельское поселение... Майский хлопает себя рукой по лбу, вспоминает, ездил в детстве к маме маминой подруги, бабе Лесе, болел за команду «Мечта Ильича» Усть-Казюльского комсомола. Вылезло, явно пародируя зомбаря с кривыми текстурами (кто сказал, опера не играют), одно из вчерашних пьяных чмых (слово появилось в лексиконе Данилова от знакомой в детдоме, когда пыталась просклонять «чмо»). Пьяница, наоборот за «Кпукских самоваров» — принципиальных соперников «Мечты Ильича» местного розлива. Едва не начинается драка. Ругань. — Подеритесь, ехренна дорсенна! — покачал головой Степан. — Из-за затёртных матчей да забытых команд. Майский, ты-то хоть в себя приди-то? А? —...какого? — не слышал коллегу Сергей. — Серьёзно? Офсайд? Сейчас мозги пропил, погляди на него? Или тогда, тебе лет-то сколько, постарше бушь меня, повезло те, пьянь, каракатица полесосная! — продолжал генерировать выражения. — Ох, повезло, камер не было, интернета и... — И... — передразнивал бухарик. Данилов догадался, что имелось, точнее, кто имелся в виду: тот самый, про которого с Аристовым вместе вспоминали.

***

Заканчивается мирно, вспоминают имена футболистов. Пьянчуга расстраивается, узнав о сути разговора с Аристовым. — Как же так, Сергей, ты ж Сергей? — говорит мужик. — Вагину под стольник, а он... — Мужик, — Майский похлопал по плечу, — Мужик! Мужик, хорош! — проморгался. — Можно ток лизну? Данилов присоединился. — Борю вспомнил...

***

Лидер секты пытается убежать от кота, но падает в выгребную ему. — Точно лидер секты был? Пьянчуга кивнул, поведывая и ерунду, и нет, в том числе про этого лидера. Коммерсант тёмный: как многие из них.