5. Я научусь.

      Когда Морган привела Наташу в тренировочный зал, там уже заканчивали Джеймс и Стив. Как обычно – довольные друг другом и слегка помятые, они выбирались с ринга, перекидываясь шуточками. Романофф, лишь скользнув по ним взглядом, внимательно осмотрела место их будущих тренировок и удовлетворённо кивнула. И если она и заметила, насколько быстро её подопечная и новый босс прикипели друг к другу взглядами – она тактично промолчала. — О, девочки! — Кажется, Роджерс был в хорошем настроении после тренировки, раз более чем дружелюбно помахал им обеим. — Пришли растягиваться?       Барнс же, глядя на то, как синхронно и совершенно одинаково прищурились дамы, хмыкнул и мысленно посочувствовал другу. Его язык когда-нибудь доведёт его до беды. Особенно теперь, когда Наташа снова рядом со своим ребёнком и коршуном кинется на любого обидчика. А в то, что шпионка действительно считает его жену своей дочерью, он поверил безоговорочно. Стоит только посмотреть на них двоих, когда они рядом. — Тебе язык сделать покороче или рот зашить, блондинчик? — С абсолютно беспечной улыбкой на лице, Романофф резанула – иначе не скажешь – взглядом по Капитану и скользнула в сторону ринга. — Ха, теперь я понимаю, в кого твоя девчонка такая дерзкая! — Усмехнувшись, Стив покачал головой, но тут же наткнулся на серьёзный взгляд друга. — Роджерс… — Не дав никому и рта раскрыть в свою защиту, Морган снова прищурилась, демонстративно похрустывая пальцами рук. — Ещё раз услышу в свой адрес пренебрежение – ты почувствуешь все прелести своего преклонного возраста. И пожалеешь, что дожил до него.       Не дожидаясь ответа, девушка резко развернулась, взмахивая высоко собранным хвостом, и направилась к наставнице на ринг. — Стив, я ведь тебя миллион раз просил. Нормально. Отвяжись от неё. — Чуть устало потерев переносицу, Баки покосился на товарища и покачал головой. — Нравится тебе это или нет, но Мор – моя жена. И это не изменится. Тебе придётся с этим жить. Ну, или найди себе наконец-то девушку. Хоть от нас отстанешь…       В этот момент их разговор был прерван глухим стуком. Резко развернувшись, они увидели, что Наташа уложила свою подопечную на лопатки. Та же, не замирая ни на секунду, ужом вывернулась из крепкой хватки. Мужчины даже не моргали, затаив дыхание, но всё равно пропустили момент, когда в руках у девушки оказался небольшой стилет. Они оба знали, насколько опасна и смертоносна Романофф. И сейчас, наблюдая за тем, как её от встречи с лезвием спасает только опыт и чудо, переглянулись с одинаковым осознанием. Они оба недооценивали юную миссис Барнс. В который раз. — Баки… — Несколько неуверенно, что было не очень характерно для Капитана, протянул Роджерс, даже не поворачиваясь к другу. — Напомни мне научиться держать язык за зубами… И перестать подначивать твою благоверную. — Как, оказывается, просто было убедить тебя вытащить голову из задницы, дружище…       Барнс, казалось, ответил совершенно бездумно. Его взгляд не отрывался от жены, буквально танцующей на ринге танец. Смертоносный, грациозный и… Чертовски сексуальный. Он давно привык быть честным перед самим собой. И сейчас Морган, к которой он долгое время относился, как к маленькой и нежной птичке, будила его внутренних демонов. Они танцевали с ней в унисон в глубине его глаз. Он хотел эту женщину себе. Целиком, без остатка – и до своего последнего вздоха. Хотел сжимать её в объятиях, видеть, как эта манящая, отдающая азартом шальная улыбка предназначена только ему…       Глубокий вдох не помог успокоиться, но дал возможность вернуть самоконтроль. И тот подсказал скорее уносить оттуда ноги, пока он не сорвался – и не унёс свою птичку в самые дальние дали, словно пещерный человек. — Стив, пойдём. Успеешь ещё насмотреться на своё рыжее проклятье, она с нами надолго. — Не заметить взгляд, которым Капитан то и дело скользил по грациозной шпионке, было сложно. А, как известно, издевательство над ближним всегда помогает усмирить собственных демонов. — Нам нужно поговорить. — Крот? — Короткое слово более чем ёмко описало проблему, которую они оба осознавали с самого момента недавнего нападения. — Крот. — Скупо кивнув, Баки нахмурился и тяжело вздохнул, больше не пытаясь гнать от себя неприятные мысли. — И как бы ни было неприятно это говорить… Я склонен подозревать каждого. — И даже?.. — Нет. Её – нет.

***

      Дамы, лишь только закончив тренировку, осознали, что находятся в одиночестве. Романофф на это довольно хмыкнула и уселась прямо на ринг, приглашающе похлопав рядом ладонью. И, стоило девушке опуститься, мягко притянула ту в объятия. — Ну, что, зайчонок… Смотрю, семейная жизнь пришлась тебе более чем по душе? — Улыбнувшись на такое красочное смущение на лице своей названной дочери, шпионка не позволила ей вырваться из объятий. — Я же говорила, что Барнсу стоит дать шанс. — Он… Ты была права. Мой муж оказался действительно не таким, каким я себе его представляла. — Чуть нервно заправив выпавшую из хвоста прядь за ухо, Морган пожала плечами. — Я словно выдохнула свободнее здесь. Чувствую себя важной и нужной. Никаких насмешек или пренебрежения. Джеймс действительно уважает меня и моё мнение. — Он разрешил звать себя первым именем? — А вот теперь женщина искренне удивилась. Однако, заметив в глазах девушки немой вопрос, поспешила ответить. — Мы не особо знакомы лично, но… Пересекались пару раз. Ещё до того, как я оказалась у Старка. Твой благоверный даже оставил мне шрам на память… — В этот момент, несмотря на блуждающую по губам улыбку, женщина невольно коснулась свободной рукой своего бока. — Хотя не могу его винить. Мы тогда были по разные стороны баррикад. И своей я сейчас не очень горжусь. Но так или иначе… Он пристрелил мужчину, который в насмешку назвал его «Джеймс». — Что?!.. — Всё-таки вывернувшись из родных объятий, Морган поражённо уставилась на Наташу. — Просто за имя?.. Но… — Тогда он сказал, что… «Джеймс умер, ублюдок. В сороковых – от руки близкого друга. Раз и навсегда.» — Женщина даже прикрыла глаза, воспроизводя глухой, лишённый эмоций голос. — Но, видимо, ты смогла воскресить то, что он сам уже давно похоронил. — Я, конечно, заметила, что никто никогда не называет его так… И как все вокруг удивлялись, что я так его называю… Но я даже предположить не могла, насколько это значимо. — Погрузившись в размышления, девушка не заметила лукавого взгляда, которым прошлась по ней наставница. — Оказывается, мы близки даже больше, чем я думала. — Значит, близки… — Почти пропев фразу, Романофф шутливо стукнула Морган кулачком в плечо. — Так что, он всё-таки оказался извращенцем, но тебе это понравилось?..       Осознав, о чём говорит женщина, девушка в смущении простонала, пряча лицо в ладонях и отказываясь говорить. Лишь бормотала что-то невнятное и мотала головой, заставляя наставницу хмуриться всё сильнее. — Повтори ещё раз – внятно и нормально. — Из-за беспокойства в нежный голос прокрались стальные ноты. — Мы ещё не были с ним…близки. Ну… В этом смысле. — Отчаянно краснея и спотыкаясь почти на каждом слове, Морган посмотрела на зависшую с приоткрытым ртом наставницу и в смущении отвела взгляд. — Вы… Но… Нет, я не верю. Я же вижу, каким взглядом он смотрит на тебя! — Даже тряхнув головой, от чего её ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам, Наташа не могла перестроить сложившуюся в голове картину. — Но почему?!.. — Он… Джеймс не хочет, чтобы я его боялась. — Морган говорила так тихо, что в какой-то момент сама засомневалась, что женщина её услышит. — Мы спим в одной постели, он меня обнимает, но… Не настаивает ни на чём большем.       Романофф, которая всё-таки смогла её услышать, буквально застыла, переваривая информацию. Нет, она, конечно, прекрасно знала, как именно её девочка воспринимает потенциальную близость с мужчиной. И понимала, почему её так ужасала сама мысль о возможном браке. Но женщина даже подумать не могла…       Рука невольно вновь скользнула по талии, где притаился под одеждой упомянутый ранее шрам. Кажется, теперь она будет смотреть на человека, которого считала хладнокровной машиной, совсем иными глазами. А его взгляды, бросаемые на Морган, приобрели новый смысл. — Зайчонок… — Непривычно неуверенно посмотрев на девушку, Наташа слабо улыбнулась одними лишь уголками губ. — Барнс влюблён в тебя. Влюблён, как мальчишка! — Я… Наверное, да. Не знаю, почему, но… — Морган смотрела на свои пальцы, которые самовольно то ли рисовали узоры на её коленях, то ли пытались проковырять дыру в её любимых штанах. Наконец решившись, она медленно подняла взгляд. — Мне кажется, что я тоже. — Тоже? — В насыщенных зелёных глазах сейчас плескалась добрая насмешка, словно бы говорившая ей начать уже называть вещи своими именами. — Да. — Решительно тряхнув головой, Морган уверенно кивнула, твёрдо встречая взгляд шпионки. — Я тоже влюбилась в него за это время. — Тогда не бойся. — Чуть прикусив нижнюю губу, Романофф словно засомневалась, но всё же продолжила говорить. — Зайчонок, этот разговор с тобой должна была провести Пеппер. Причём, задолго до твоего совершеннолетия, если уж на то пошло. Но… Мы обе понимаем, что от неё особого толку здесь не было бы. — О чём ты?.. — Твоей матери не повезло. Она выбрала – вольно или нет – худшего мужчину из всех возможных. И если подумать, то мне даже страшно представить, какие советы она могла бы тебе дать. — Наташа усмехнулась уже чуть задорнее, но тут же скорчила нарочито чопорное лицо. — «Стисни зубы, сожми кулаки, раздвинь ноги и терпи! Во имя Англии!» — Таша!.. — Невольно рассмеявшись от того, насколько тон её голоса получился похожим на Пеппер, Морган почувствовала, как напряжение оставляет её. — Почему во имя Англии-то?.. — Ну, а ты можешь представить себе кого-то более нудного и педантичного, чем типичный англичанин?.. — Ответ шпионки прозвучал так, словно она озвучивает совершенно очевидные вещи. Впрочем, тон её голоса тут же сменился на ласковый и учтивый. — Близость с мужчиной, который тебе нравится… Там нет места боли и страху, зайчонок. Это на самом деле естественный, прекрасный и, смею заметить, приятный процесс. — Но… — Забудь ты уже про своего папашу! — Стиснув на мгновение зубы, Романофф пожалела, что не в состоянии сейчас устроить Старку ещё больше неприятностей, чем она уже успела перед своим побегом. — Думаю, ты уже успела понять, что Барнс совсем не такой?.. — Успела… — Картины, мелькающие сейчас перед глазами, казалось, забрали девушку с собой. — Он может быть жестоким. Может быть смертоносным и беспощадным. Его рука не дрогнет, если он должен будет отнять жизнь… Но он всегда справедлив. Честен. Заботлив. И может быть невероятно добрым. — Вот видишь… Подумай об этом, милая. — Я уже… — В смущении пожав плечами, Морган почувствовала, что краснеет. Словно признавалась в чём-то постыдном, а не в том, что порой мечтала о собственном муже. — Я просто боюсь. Я ведь… Взрослая, замужем! А ничего… Я ведь ничего не умею…       Под конец голос девушки стал совсем тихим и задавленным волнением. Стыд опалил её щёки, но наставница и не подумала над ней смеяться. Наташа лишь снова нежно притянула её в свои объятия, укачивая почти незаметно и осторожно гладя по волосам. — Барнс прекрасно знает, кого он брал в жёны. И не ждёт от тебя ничего, кроме доверия, зайчонок. — Закончила фразу женщина уже насмешливым шёпотом у самого пылающего уха подопечной. — Да и осознание того, что он у тебя первый и единственный мужчина – неплохо так погладит его раздутое мужское эго…       Тихий дружный смех раздался в тишине комнаты. Морган же умиротворённо нежилась в родных, материнских объятиях Наташи, чувствуя, как смиренно опускают головы все её страхи.

***

      Глубоко вдохнув, миссис Барнс наконец решилась и тихонько открыла дверь. Она почти пятнадцать минут простояла перед входом в комнату, где восстанавливался и приходил в себя Пьетро. Человек, без раздумий рискнувший жизнью, чтобы спасти её мужа. И она чувствовала потребность выразить свою благодарность.       Стоило девушке тихонько войти, как на неё уставились совершенно невозможные голубые глаза. И это был не уже знакомый ей блондин, что мирно спал сейчас, набираясь сил. Это была невероятно красивая девушка, сидевшая у его постели. — Ох, прошу прощения, что помешала… — Хозяйка дома тактично говорила шёпотом, чтобы не потревожить сон больного. — Не знала, что здесь кто-то есть. Я – Морган Барнс.       Стоило ей произнести своё имя, – а теперь она уже без малейшей запинки представлялась новой фамилией, – как неизвестная гостья неловко подскочила, охая. Её медные волосы почти скрывали лицо, но Мор смогла разглядеть, что и без того огромные глаза распахнулись ещё больше. — Вы ведь жена Дона Барнса, верно?.. — Незнакомка стояла перед ней, полная одной её ведомых сомнений, и заламывала тонкие изящные пальчики. — Я Ванда. Ванда Максимофф… Пьетро – мой брат. Мы двойняшки… — Ох… — Судорожно вдохнув, миссис Барнс перевела взгляд с лица девушки на безмятежно спящего парня. — Значит, брат… — Да… Пьетро – самый дорогой для меня человек. — Проследив за взглядом хозяйки дома, Ванда мягко улыбнулась, но тут же всполошилась. — Ой, я не подумала, что вы можете подумать!.. — Тише ты, разбудишь мальчика… — Улыбнувшись одним уголком губ, Морган про себя удивилась, откуда у неё только взялся этот покровительственный тон. — О чём ты?.. — Ну… Просто… Все говорят о том, как вы любите своего супруга… А, учитывая, какая это редкость для нашего мира… — Смутившись ещё больше, Ванда хоть и стала говорить тише, но сумбурность её слов никуда не делась. — Вы могли бы подумать, что я злюсь на нашего Дона за то, что брат пожертвовал собой. — О!.. — Мор искренне удивилась подобной проницательности и внимательно посмотрела на девушку уже чуть иным взглядом. — Не буду отрицать, подобная мысль у меня, конечно, промелькнула, но… — Но это совсем не так! На месте Пьетро я бы поступила точно так же! — То, какой отдающей безумием искренностью горели сейчас голубые глаза, даже немного пугало. — И я знаю, что Дон сделал всё возможное, чтобы брат остался жив! — Ванда, прости, но… Откуда такая преданность? — Годами взращённая паранойя не давала просто так поверить даже самым искренним глазам. — Я не знаю… — Ванда засомневалась, мешкая и с неуверенностью смотря на хозяйку дома. — Расскажи… — Тихий шёпот с больничной койки заставил их обеих замереть. — Хранить тайны от миссис Барнс – глупость. — Пьетро… — Улыбнувшись так мягко, как только могла, Морган посмотрела на бледного парня и, медленно подойдя, осторожно пожала его руку. — Я пришла сюда, чтобы поблагодарить тебя. Ты спас своего Дона… Ты спас моего мужа. Несмотря на твои мотивы – какими бы они ни были – для меня это неоценимый поступок. — Вы… Мне ничего… Не должны… Мне… — Потратив последние силы, Пьетро неуверенно улыбнулся и снова провалился в беспамятство. — Мистер Беннер сказал, это нормально. У него очень мало сил, но он уверенно идёт на поправку. — Ласково погладив брата по впалой щеке, Ванда нахмурилась и заговорила совсем тихо, чтобы его не потревожить. — Мы были совсем детьми. Маленькие, потерянные и глупые. Родители погибли, так глупо попав под особое настроение Старка и его парней. Мы оказались одни. В развалинах… Дон Барнс спас нас. — Спас вас?.. — Морган смутно вспоминала… Тот самый вечер, когда отец пришёл в крови. Восстание Бруклина. — Тогда Джеймс и явил себя миру… Я помню тот день. Слишком хорошо помню… — Мы прятались в развалинах… Слушали эти крики, мольбы, выстрелы… — Казалось, что Ванда говорила безжизненно, но Барнс видела на дне её глаз следы застарелой боли. — И прятались под старой развороченной кроватью. — Он забрал вас? — Морган кивнула скорее сама себе, складывая ещё один пазл в картине под названием «Джеймс Барнс». — Забрал… — Улыбнувшись чуть смущённо, Ванда резким движением кисти вытерла текущие по щёкам слёзы. — У нас появился дом, появилась семья… И за всё это – мы будем бесконечно благодарны нашему Дону. — Благодарны… — Усмехнувшись, миссис Барнс медленно поднялась и, мимолётно погладив девушку по голове, сказала твёрдым голосом то, что кто-то должен был сказать этим детям, что были не на много младше её. — Но это не значит, что вы должны разбрасываться тем, что подарил вам Дон. Ваши жизни – бесценный дар. Постарайтесь их беречь. Это будет лучшей ему благодарностью.       И, величественно кивнув, Морган медленно развернулась и вышла в коридор. В этот момент она поняла, что образ её собственного мужа с каждой секундой становился всё более привлекательным.

***

      Пробуждение было резким и неожиданным. Распахнув взгляд, сон из которого ушёл так быстро, Морган посмотрела по сторонам. Спальня была погружена в полумрак, но тот факт, что в комнате была лишь она, не подлежал ни малейшему сомнению.       Накинув на длинную футболку мужа, в которой она привыкла спать, тёплый халат, девушка посмотрела на часы. Каминная полка сообщила ей, что она проснулась в половину четвёртого. С недоумением взглянув на пустую кровать, юная миссис Барнс легко толкнула дверь и вышла в тёмный коридор.       Мягко ступая по ковру, она шла, сама не понимая, куда и зачем держит путь. Но что-то словно толкало её между лопаток, заставляя двигаться от одного ночника к другому. Снова и снова.       Свою цель она осознала на первом этаже особняка, переступая ногами по полу. В гостиной горел свет. Что было странно, учитывая время. Посты охраняющих всегда выставлялись на границах территории. Дежурные никогда не заходили в дом.       Стоило сделать ещё несколько шагов, как слуха коснулись голоса. Это был Джеймс. Он говорил приглушённо, но не узнать его Морган бы не смогла. Но что было странным… Ему отвечал женский голос. Томный, тихий и незнакомый. Замерев у открытых дверей, девушка затаилась, буквально впитывая в себя полуночный разговор. — Мы не виделись слишком долго, милый… А такому мужчине не гоже коротать холодные ночи в одиночестве, прячась от навязанной жёнушки…       Морган сцепила руки в замок, впиваясь в ладонь ногтями. Она должна была держать себя в руках. А безобразная сцена ревности не сделала бы ей ни грамма чести.       Тем временем в гостиной раздались мягкие шаги и тихий звон. Девушка поняла, что её муж, кажется, налил себе выпить. Снова шаги – и какая-то глухая возня. Дыхание спёрло в груди от напряжения и злости, сводящей сейчас с ума. — Шэрон! Я тебе уже всё сказал! Ещё полгода назад! — Голос выдавал всю злость, всё раздражение, что скопились в мужчине. — Наши встречи закончились ровно в тот момент, когда был решён вопрос со свадьбой. На этом мы закончили. — Не смей обращаться со мной, как с какой-то жалкой шлюхой, чёрт тебя дери! — Женщина повысила голос, но видимо осеклась. — Ты был всем доволен! Столько лет я ждала, что ты наконец-то заметишь… Что я столько лет как верная собачка сидела у твоих ног, послушно исполняя каждый каприз!.. — Я ничего не просил у тебя, Шэр. Никогда. Ты сама приходила снова и снова. Потому что тебе это нравилось. — Голос, который с самой Морган всегда звучал глубоко и нежно, сейчас резал словно нож. — Но это никогда не могло вылиться во что-то большее. Никогда. — Баки, это же просто чёртов политический брак! — Это тебя никак не касается, Картер. Женщина, что спит сейчас в моей кровати – моя жена. Перед лицом закона и перед лицом Господа. Поэтому… Выметайся. — Морган не знала, пытался ли Джеймс быть дружелюбным, но последнее слово явно прозвучало как приказ, не терпящий пререканий. — Да она же просто глупая дурочка, которую подложил под тебя Старк! Чтобы его бесполезная дочурка принесла ему хоть какую-то пользу – ублажая его главного соперника и отвлекая от дел! — Голос этой самой Шэрон звучал на грани отчаяния, в то время как у юной Барнс в душе просыпалось что-то тёмное, гулко мурчащее и нежно царапающее изнутри солнечное сплетение. — Закрой. Свой. Рот. — Злость, агрессия, с которой Дон ответил, запустил по спине Морган табун мурашек. — Ты и мизинца её не стоишь, продажная дрянь… В ней чести больше, чем в тебе побывало мужиков! А это, знаешь ли, весьма показательно…       Почувствовав, как слова буквально врезались в претендующую на её мужа женщину, Морган содрогнулась от шока, прикрывая ладонью рот. Один громкий всхлип спустя, мимо неё, даже не заметив, пронеслась красивая женщина. Обдав замершую в тени девушку плотным шлейфом приторных духов, Шэрон Картер взметнула копной белых волос и, громко стуча каблуками, выскочила из дома.       Глубоко вздохнув, девушка постаралась успокоиться. Осознав граничащую с безумием потребность, она медленно расправила плечи и вышла в круг света, ступая на мягкий густой ковёр. Взгляд тут же нашёл мужа. Джеймс сидел в глубоком кожаном кресле, держа в руках хрустальный стакан. Свет играл на острых гранях, подсвечивая янтарную жидкость, переливающуюся внутри.       Когда он поднял на неё взгляд, она буквально утонула. Погибла в том шторме, что плескался в их глубине. Она шла к нему, как мотылёк, летящий на свет. И она делала каждый свой шаг, понимая, что пропадает. Но не имея ни малейшего желания остановиться.       Шаг за шагом – и вот она стоит перед ним, переступая на месте обнажёнными ногами, которые едва прикрывали полы халата. Он смотрел на неё так, словно она была первой и единственной женщиной во всем мире. И сейчас она чувствовала себя такой.       Не прерывая зрительного контакта, она подошла ещё ближе. С каждым её движением его взгляд темнел всё больше. Страх в её груди на мгновение поднял голову, но тут же заскулил, скрываясь. Морган же медленно опустилась на ковёр у его ног. Под его пронзительным взглядом она прикрыла глаза и опустила голову на его колено, обнимая ноги так осторожно, словно он мог оттолкнуть.       Но он не оттолкнул. — Мор… — На её затылок с режущей душу нежностью опустилась горячая рука, осторожно перебирая волосы. — Моя верность не требует благодарности. — Это не благодарность, Джеймс. — Подняв голову так, чтобы его ладонь осталась на затылке, девушка посмотрела на него своими широко распахнутыми глазами. И мужчине показалось, что сейчас они сверкали ярче и прекраснее, чем переливы виски в хрустале. — Это белый флаг. — Что… Ты имеешь в виду? — Рука замерла в волосах. И куда только делся тот уверенный, полный стали голос?.. Сейчас он дрожал. — Я была так настроена против этого брака… — Морган сделала паузу, перед тем как продолжить. И для неё это было равно признанию собственной слабости. Собственного поражения. — Что даже не пыталась дать нам шанс. — И что изменилось? — Взгляд голубых глаз словно видел её насквозь, не давая ни малейшего шанса слукавить. — Ты оказался лучшим человеком, которого я встречала в жизни. — И она не пыталась ничего скрывать. И сидела у его ног с распахнутой как никогда в жизни душой. — Нет, я… Не надо, Мор... — Поставив стакан на столик, он обхватил её лицо обеими ладонями, бережно касаясь кожи кончиками пальцев. — Я жестокий… Властный. Мои руки в крови не по локоть – по плечи… — Я знаю, Джеймс… Я знаю! — Она подняла на него взгляд, позволяя увидеть скопившиеся в уголках глаз слёзы. — И я обязательно научусь тебя любить.       Барнс медленно – так медленно, словно и не двигался вовсе – оттолкнулся от спинки кресла. Отчаянно боясь спугнуть, он перетянул хрупкую фигурку на свои колени, устраивая поудобнее. Её сердце колотилось так громко и отчаянно, что он слышал его даже на том небольшом расстоянии, что их разделяло. Но на милом лице не было ни капли страха. — Моя маленькая храбрая птичка… — То, как быстро румянец разлился по её щекам, вызвало в нём волну восхищения.       Большие пальцы скользнули по её нежной коже, словно это было самое ценное, чего он касался в своей жизни. И возможно, для него это было именно так. Он склонился ещё ниже, приближаясь к её лицу. Она замерла, чувствуя его окрашенное алкоголем дыхание прямо на своих губах. Так близко, что её сердце буквально совершило кульбит.       Она сдвинулась буквально на миллиметр в его сторону – но ему этого было достаточно. Она сама подвинулась к нему. И его горячие сухие губы захватили в плен её – нежные и робкие. Он целовал её осторожно и мягко, но вместе с тем – со всем скопившимся желанием, что терзало его эти месяцы. Так отчаянно, словно ждал этого всю свою бесконечно долгую жизнь.       И она отвечала ему. Неумело, но искренне тянулась к нему, робко касаясь кончиком языка его губ. Внутри неё росло, множилось нечто ей незнакомое, но словно всё время томящееся внутри. Что-то, что она так старательно не замечала, наконец-то обрело свободу, заставляя тянуться ещё ближе, дрожать от прикосновений пальцев к лицу и отчаянно желать большего. Разум словно утонул в сладком тумане, но… — Пойдём спать, Куколка… — С видимым трудом он оторвался от её губ, дыша глубоко и судорожно. Но прикосновения его были всё такими же нежными и ласковыми. — Уже поздно.       И он поднялся, удерживая на руках свою бесценную ношу. Сегодня они сломали ту стену, что была между ними. Жаль, что она ещё не готова идти до конца.