Часть 1

      — Драко, подожди! — голос Грейнджер долетел откуда-то издалека, разлившись эхом на пару миль, из чего он сделал вывод, что та использовала Сонорус. Вопреки её планам, он ускорил шаг, более того — даже сменил направление движения, чтобы избавить себя, да и её тоже, от очередных никому не нужных объяснений.       Поток ветра который раз ворвался в лёгкие, заставив замереть на месте: дыхание резко сбилось, а в боку закололо от непривычно быстрой ходьбы. Несмотря на все инстинкты, требующие бегом бежать к антитрансгрессионному барьеру Хогсмида, чтобы скорее очутиться как можно дальше от этой проклятой школы, от ненавистных сокурсников, презрительно морщившихся при каждом его появлении вне стен гостиной Слизерина, и конечно, подальше от неё, Малфой заставлял себя всего лишь идти быстрым шагом. В конце концов, он всё ещё наследник древнего рода, и даже послевоенные веяния, исключившие этот факт из значительных поводов для гордости, на его чувство принадлежности к чему-то большему не повлияли.       — Так и знала, что ты проигнорируешь мою просьбу, — укоризненный голос заставил обернуться, подтверждая худшие опасения. Грейнджер стояла прямо перед ним: как всегда, растрёпанная; как всегда, гордящаяся своим маленьким триумфом того, что сумела предсказать его поведение и всё же найти; как всегда — самая любимая на свете. Куталась в чёрную мантию волшебницы, пытаясь согреться. Дитя магглов. Ярчайшая ведьма своего поколения, с завидной периодичностью забывавшая о существовании согревающих чар.       — Не стой на ветру, — отрезал Драко, обойдя её по дуге, и двинулся дальше. Её муки совести, заставившие догонять его, волновали в последнюю очередь. Он не какой-то гриффиндорец, чтобы благородно валить в закат с пожеланиями счастья, делиться которым ни с кем, вообще-то, не собирался.       — Так всё и бросишь? — её крик в спину ударил почти физически. — Не сдашь Ж.А.Б.А? Сбежишь за две недели до выпуска?!       — Мне это не нужно. Жуткая несправедливость, но в семье Пожирателя Смерти галлеонов хватит на три жизни вперёд, — желание небольшой вендетты всё-таки заставило остановиться. Драко знал: солидным счётом в Гринготтсе Грейнджер не впечатлишь, но это оказалось, пожалуй, его последним козырем. Секс, который на протяжении всего восьмого курса он считал идеальным, её, очевидно, не так уж устраивал. Хотя пошлые стоны, срывавшиеся с девичьих губ всякий раз, когда его член двигался внутри неё, свидетельствовали совсем об обратном. Рот непроизвольно скривился в усмешке при мысли, что её талантам в имитации оргазмов позавидовала бы любая путана из Лютного переулка. — А ты оставайся, конечно. Тебе же теперь всю жизнь тянуть то ничтожество, которое станет твоим мужем.       — О чём ты? — недоумение в её голосе казалось таким же искренним, как и предоргазменные стоны. Благо Драко на это больше не вёлся.       — Наверное, тебя дико забавляет то, как мы поменялись местами? Что теперь я — грязь, отброс магического мира? — его речи сочились ядом, в то время как разбитое сердце истекало кровью. — Неужели так достал за годы учёбы, что ты даже девственностью поступилась, чтобы отомстить?       — Драко, я совершенно не понимаю, какая муха тебя укусила, — на смену недоумению Грейнджер пришли совсем другие эмоции. Сжав губы в тонкую нить, она строго посмотрела на него. — Но если ты сейчас же не снизойдёшь до объяснений, я тебя оглушу, а когда очнёшься, напою Веритасерумом и заставлю отвечать на мои вопросы!       — А я обращусь в Аврорат с заявлением о нападении, а если там сквозь пальцы посмотрят на фокусы Золотой Девочки, отправлюсь в «Ежедневный Пророк», и тогда Скитер с удовольствием послушает, что такая мелочь, как необходимость соблюдать закон, на героев войны, оказывается, не распространяется! — обещание пожаловаться на неё кому-то прозвучало вовсе не мужественно, но ему было плевать.       — Пожалуйста… — она сменила тактику, продемонстрировав наполнившиеся слезами глаза. Какая артистка пропадает, Салазар помилуй! — Если решил порвать со мной, если понял, что чистота крови для тебя всё же важна, — так тому и быть! — она замолчала, на секунду перевела дыхание, после чего снова заговорила, не позволяя ему вставить ни слова: — Но имей смелость признать это! Чёрта с два я позволю тебе уйти по-английски!       — Слушай, а я на самом деле недооценил тебя! — Малфой даже присвистнул. — Есть девушки, которые берегут себя для единственной любви, есть те, кто готов продаться за блага и ни малейших терзаний при этом не испытывают, но ты просто вне всяких категорий! Отдаться врагу, влюбить его в себя, разбить ему сердце и после всего этого отправиться под венец с истинным возлюбленным… У меня нет слов! Не будь ты магглорождённой, попала бы на Слизерин, будь уверена! Если что — это комплимент, хотя ты, разумеется, не согласишься!       — Драко! — Из её груди вырвался возглас, за которым последовало молчание. Она словно выдохлась. Или осознала, что её жертва разгадала коварный замысел, и играть с ним, как кошка с мышью, перестало быть интересно.       — Да, это моё имя, — растягивая гласные, он двинулся навстречу ей, подойдя почти вплотную. Безудержное желание сбежать растворилось, он кожей почувствовал её растерянность. Понял, что теперь сам сможет поиграть напоследок. Почему бы и нет? — Нарушаешь драматургию, Гермиона, — он склонился над её ухом и увидел, что нежная кожа шеи покрылась мурашками. Она всегда так реагировала, когда он называл её по имени. — Где же уверения, что я ошибаюсь? Что я не так понял твоё нежелание идти со мной на бал в конце года? Что присланная тебе от Уизли кричалка в сопровождении совы с привязанной к лапке бархатной коробочкой мне привиделась? Вот ничтожество, неужели побоялся сделать предложение лично? — он неприятно улыбнулся.       — Это действительно не то…       — Тшш, не надо… — невольно надеясь, что собственное горячее дыхание её хоть немного согреет, Драко приложил палец к нежным губам девушки. Он не хотел слышать очередную ложь. Теперь он желал позволить себе финальную в отношении Грейнджер слабость: провести как можно больше времени в её обществе. В последний раз. — Для чего ты побежала за мной?       — Тео нашёл меня и сказал, что ты безо всяких объяснений собрал чемодан и покинул Хогвартс! Знаешь ли, тут не до построения теорий было! Думалось только, как бы до антитрансгрессионного барьера добежать. На метлу бы села, но боюсь, знаешь ведь! — смущение в её голосе от наличия у себя даже столь небольшой слабости показалось Драко настолько милым, очаровательным, что он едва не позволил себе слабость обнять её.       — Если у нас всё так идеально, отчего допустила мысль, что у меня есть повод сделать ноги? — искренне надеясь, что фраза прозвучала холодно и отстранённо, спросил он.       — Я уже сказала: ты мог передумать… — Грейнджер замолчала, спрятав лицо в отливавших белёсым оттенком ладонях.       — Прекрати нести эту чушь, — отрезал Малфой. — Захотела, чтобы я лично поздравил с помолвкой? Прости, на свадьбу не явлюсь, а вот подарок преподнесу, — вмиг сократив разделявшее их расстояние, Драко нашёл её губы своими, ворвавшись языком в горячую влажность её рта, и, проведя языком по белым зубам, углубил поцелуй, на который Грейнджер моментально ответила. Наступил май, но ладони, которые девушка опустила на его плечи, оказались просто ледяными. Все мысли о том, что целует её в последний раз, моментально улетучились, сменившись единственным желанием согреть.       Невербальные согревающие чары дополнили его горячее дыхание, руки обвили её тонкую талию, притягивая податливое тело всё ближе к себе.       Сладкий, слегка отдающий кофе и сдобой запах её губ был продолжением самой Грейнджер.       Той, что за этот год, который Хогвартс милостиво организовал для пожелавших закончить школу старшекурсников, вытащила его из персонального чистилища. Той, что на зельеварении громко и на весь кабинет пристыдила не пожелавших работать с Пожирателем Смерти однокурсников, а потом сама встала с ним в пару. Той, что нашла его губы своими, когда на Рождественском балу над их головами расцвела омела. Той, что смущённо просила его действовать аккуратнее, ведь «это первый раз».       Той, чьи пальцы в эту самую секунду подцепили пояс надетых на него брюк и рывком потянули на себя. Её улыбка сквозь поцелуй подтвердила: чёртова стервочка пожелала убедиться, что привычная реакция его тела — вернее, весьма конкретной части его тела — красноречиво доказывала, что хоть Драко ещё некоторое время назад и пытался оказаться как можно дальше от неё, сейчас желал чего-то совершенно противоположного.       Ни капли не согревающее солнце заставляло жмуриться, однако даже сквозь опущенные веки проникало под кожу, вносило свою лепту в закруживший их в вихре страсти порыв, которому неведомы были доводы разума. Боясь, что она очнётся, передумает, решит, что пролесок на пути в Хогсмид едва ли подходящее место для всего происходящего, Малфой наложил согревающие чары теперь уже на землю за секунду до того, как опустился на неё с Гермионой, подстелив собственную мантию. Поцелуи спустились ниже, к шее, что ещё совсем недавно покрывалась мурашками, когда он шептал её имя, а потом — к ключицам, предваряя желание перейти к самому сладкому. Пальцы расстёгивали скрытую под мантией форменную блузку, скованная кружевом белья грудь под которой резко поднималась и опускалась в такт её дыханию.       Невольно он вспомнил, что в их первый раз на ней оказалось простое хлопковое бельё, однако уже во второй раз предпочла красоту практичности, не догадываясь даже, что для Малфоя это не играло никакой роли, ведь больше, чем Грейнджер в белье, ему нравилась она же без него. Ловко подцепив застёжку пальцами, он спустил лифчик вниз, в который раз залюбовавшись её аккуратными упругими формами, прежде чем подхватил языком дразняще торчавший сосок одной груди, бережно прикрыв ладонью второй.       — Тебе холодно, — он вновь поднялся к её голове и прошептал на ухо бесспорный факт. Добровольно пожертвовал своим последним шансом оказаться в её объятиях.       Давал возможность опомниться, передумать, прервать эту агонию и разойтись в разные стороны. Она — в Хогвартс, а потом и в Нору, он — в Малфой-Мэнор, а потом… Додумать он не успел, ведь в ту самую секунду чёртова ведьма бесстыдно запустила успевшую стать тёплой ладонь ему в боксеры, как будто прочла мысли и пожелала убедить его, что нетипичная для мая прохлада волнует её в самую последнюю очередь.       — Так согрей меня, — провокационно предложила Грейнджер, слегка стиснув член, постепенно усиливая свою нежную хватку. Пальцами другой руки девушка нежно провела по его скуле, заставив встретиться с ней взглядом, как будто без слов пыталась сказать что-то бесконечно важное прежде, чем притянула его губы к своим, сливаясь в поцелуе.       Щёлкнув пряжкой ремня, он приспустил брюки, решив, что полностью раздеваться там, где в любой момент мог пройти какой-то спешащий в «Три метлы» преподаватель, по меньшей мере непредусмотрительно. Нависнув сверху, он сдвинул вбок её трусики и вошёл в неё одним движением. Внутри было слишком горячо и влажно, так идеально, что теперь Драко не мог бы ответить, кто и кого согревал на самом деле.       Он начал двигаться, постоянно меняя темп, то замедляясь, то делая резкие толчки. Грейнджер же, словно предугадывая каждое его движение, в едином ритме подавалась навстречу, сильнее прижимаясь, увеличивала глубину проникновения, стонала, извивалась под ним так неистово, что он не сомневался: собственные прежние мысли о том, что всё происходящее могло оказаться одной лишь имитацией, были просто чушью, навеянной его уязвлённым эго.       — Гермиона… — смакуя каждый звук, проговорил он, чувствуя, как её стенки при этом сильнее сжали член, увеличивая трение, а ногти её впились ему в плечи, заставляя Драко сделать открытие, что сочетание предоргазменной эйфории и боли ему в какой-то степени оказалось весьма по вкусу.       Внимательно вглядываясь в каждую эмоцию на её лице, Малфой понял, что девушка близка к разрядке, и ускорил темп движения собственных бёдер. Влажные звуки от его проникновения стали настоящей усладой для ушей, которые в сочетании со с трудом сдерживаемыми Грейнджер стонами завершали картину их идеального прощального секса.       Размашисто двинув бёдрами в последний раз, он излился внутрь неё и обессиленно упал на мантию рядом. Ловя каждую ускользающую минуту, Драко не позволил себе даже отдышаться, когда запустил пальцы в её проклятые сводящие с ума кудри и накрыл уже порядком истерзанные им губы поцелуем.       — Ты успела? — заставив себя отстраниться, уточнил Малфой. Он хотел, чтобы она скучала по нему. Вспоминала о нём как, по крайней мере, весьма неплохом любовнике. Страх, что именно в этот раз ударил в грязь лицом и взорвался, не убедившись, что и она пришла к финишу, мог отразиться во взгляде, но ему было плевать.       — Да. Как только ты назвал меня по имени, — когда ему стало казаться, что в молчании прошла вечность, Грейнджер всё-таки снизошла до ответа, мечтательно улыбнувшись. Чёртова ведьма будто насквозь его видела и наслаждалась этой его беззащитностью конкретного момента. — Драко?       — М?       — Пойдём в Хогвартс, а? — она села, начав быстро приводить себя в порядок. — Без тебя сверху здесь довольно холодно.       — Какой в этом смысл? На роль шафера у Уизли уже есть Поттер, — тон голоса опять сочился ядом, когда он поднялся на ноги и начал приводить брюки в порядок.       — Драко, не будет никакой свадьбы, — голос Гермионы звучал устало. — Это всё прислала Молли. После гибели Фреда она очень болезненно на всё реагирует. Понимаешь, она меня считала кем-то вроде дочери и теперь убеждена, что наше с Роном расставание станет причиной, что и меня она потеряет тоже. Это уже не первая её попытка, я несколько раз возвращала кольцо мистеру Уизли. Мне жаль, что ты это всё увидел, но впредь давай сначала разговаривать, а потом бежать из школы, страны или даже с планеты, ладно? — тепло улыбнувшись, она взлохматила его волосы.       — Прости… Просто так совпало, что и насчёт бала ты не дала ответ, и это…       — Чёртов бал, — Гермиона страдальчески закатила глаза. — Что ж, правду так правду… — она решительно посмотрела на него: — Можешь смеяться. Мне плевать. Я не дала ответ, пойду ли на бал, потому что мне нечего надеть, — она вновь спрятала лицо в ладонях. — Ты всегда одет по последней магической моде, наверняка блюдёшь строгий дресс-код, а я… Ну, могу выглядеть миленько. Как на Святочном балу, или на вечеринке Слизней. Но не более.       — Мы просто два идиота, — спустя недолгое время констатировал Драко, глядя на неё сверху вниз, после чего протянул руку, помогая подняться. — Идиот и идиотка. Идеальная парочка! — он тяжело вздохнул, когда поднял мантию с земли, наложил очищающие чары и накинул на плечи Грейнджер поверх её собственной. — Хватит на ветру стоять, идём в чёртов Хогвартс, у нас Ж.А.Б.А. на носу, бал, платье тебе не подобрано, не хватало только разболеться!