Тонкая трещина

— Ты правда никогда не видел Касабланку? — Ева повернулась к нему, прищурившись. — Это почти преступление. — Думаю, я больше по... — он замолчал, подбирая слово. — Тёмным сказкам. — Тогда это как раз для тебя, — улыбнулась она. — Здесь всё: любовь, предательство, война, сигаретный дым и черно-белая драма. Они сидели на диване, укрывшись пледом, в комнате был полумрак — только свет экрана освещал лица. За окном шелестел ветер, едва слышный сквозь занавески. В этой тишине Майкл казался почти обычным: он смотрел фильм, будто пытаясь впитать его, изучая выражения лиц, интонации, напряжение между персонажами. Иногда он задавал вопросы. Иногда просто молчал. — Он отпустит её, да? — спросил он ближе к финалу. — Посмотри и узнаешь, — сказала Ева с мягкой усмешкой. — Хотя... у них не тот финал, к которому все привыкли. Фильм закончился. Несколько секунд — тишина. Потом Майкл медленно выдохнул. — Это было… красиво. И жестоко. Как будто любовь — это что-то, что нужно отдать, даже если не хочешь. Ева не ответила. Она смотрела на него. Впервые за день он был расслаблен. Почти спокоен. И всё же внутри неё что-то свернулось в узел — тревожное предчувствие, которое появилось ещё днём, когда он прошептал во сне чужие, незнакомые слова. Позднее, когда они выключили свет и легли — она в свою комнату, он в гостиную, — ночь вошла в комнату быстро и тяжело. Ева ещё немного порылась в телефоне, прежде чем выключить свет. Сначала ей казалось, что она не уснёт — голова была полна мыслей о Майкле. Но усталость всё же взяла своё. *** Где-то за час до рассвета в комнате Майкла случилось нечто странное. Он метался во сне, дыхание сбивалось, лицо было напряжено, как будто он борется с чем-то. Крупные капли пота стекали по лбу. Внутри сна — бесконечный коридор, стены которого дышали, сжимались, как лёгкие, пропитанные тьмой. По полу тянулись кровавые следы. На стенах — отражения лиц. Знакомых. Израненных. Плачущих. Смотрящих на него с осуждением. Голос бабушки, шепчущий: «Тебя не должно было быть...» Затем — голос Тейта: «Ты — ошибка. Моя ошибка.» Майкл закричал во сне. Окно затрещало, и зеркало над комодом внезапно покрылось трещинами. Осколки упали на пол, и один из них отразил его лицо… искажённое, демоническое. Он проснулся, вскочив, в холодном поту. — НЕТ! — выкрикнул он, хватаясь за голову. Из коридора раздались быстрые шаги — Ева вбежала в комнату, в пижамке, с растрёпанными волосами и испуганными глазами. — Майкл? Он сидел на кровати, в ужасе глядя в сторону зеркала у стены. Оно треснуло. По центру, будто чем-то ударили изнутри. В темноте его глаза сверкали нечеловеческим светом. — Оно… Оно смотрело на меня, — прошептал он, смотря в зеркало. — Кто? — Ева подбежала к нему. — Ты спал? Он тяжело дышал, глаза не отводя от зеркала. — Там был я. Но другой. Он… улыбался. А я кричал. Ева села рядом. Положила руку на его спину. Он был весь в поту. — Это был просто сон, Майкл. — Нет. Оно было настоящее. Я чувствовал. Это не просто кошмар. Это... предупреждение. Она крепче сжала его плечо, подавляя собственную дрожь. — Тогда мы разберёмся. Вместе. Он посмотрел на неё. Так, будто не верил, что заслуживает этого слова. "Вместе." — Ты боишься меня? — Да, — выдохнула она. — Но ещё больше я боюсь, что ты останешься один. Майкл сидел на кровати, его руки тряслись. Он не мог оторвать глаз от зеркала на стене, которое теперь казалось живым. Он видел трещину, но это было не просто разбитое стекло — это было как окно в нечто другое, неведомое и пугающее. Он чувствовал, как внутри него что-то пульсирует, как будто сам воздух в комнате сжался и стал вязким. Ева сидела рядом, не понимая, что происходит, но чувствуя, что Майкл меняется. Она наблюдала за ним с тревогой. — Майкл, ты… ты в порядке? — её голос был мягким, но в нём звучало беспокойство. — Ты долго смотришь на это зеркало. Он молчал, не отвечая. Что-то было не так, что-то ужасное. В отражении казалось, что трещины на зеркале начали двигаться, как будто их кто-то руками трогал. Он не мог оторвать взгляд. И вдруг, как молния, по зеркалу прошла трещина, и стекло начало ломаться, создавая странные, хаотичные узоры. — Майкл… — произнесла Ева, но её слова поглотил звук, как будто всё вокруг начало гудеть. Майкл стоял, а его сердце бешено колотилось. Отражение в зеркале начало изменяться. Сначала он не мог понять, что происходит. Это было что-то невозможное. Но он видел фигуру, стоявшую перед ним. Не его собственное отражение. Кто-то был там, но это не был он. В его голове зазвучал голос, который казался почти знакомым. Это был голос в его голове, но с диким, страшным оттенком: — Ты знаешь, кто я. Он увидел лицо в зеркале. Лицо, которое было странно знакомым и чуждым одновременно. Его глаза были такими же, как у Майкла, но в них не было ничего человеческого. Лишь холод, пугающая пустота. Он почувствовал, как его внутри что-то сжалось, когда осознал, что он не знает этого человека, но в то же время знал его всё время. — Кто ты? — прошептал он. Голос был слабым, будто он боялся услышать ответ. Вдруг, в тот момент, когда Майкл вглядывался в зеркало, его глаза встретились с глазами этого существа. Ева подошла ближе, её лицо искажалось тревогой. — Майкл, что происходит? — её голос дрожал от страха. Он не мог отвести взгляд. Он чувствовал, что отражение не исчезнет, оно не уйдёт. Это не просто кошмар. Это было настоящее. — Это… — он начал, но его слова оборвались, когда трещины в зеркале снова прошли по стеклу, и фигура исчезла. Остался лишь его собственный образ. Но ощущение не покидало его. Он не мог понять, что это было. И в этот момент — раздался звонок в дверь. Ева вздрогнула. Неожиданно. Слишком рано для гостей. Она посмотрела на Майкла, тот — на неё. — Ты кого-то ждала? — Нет. Она подошла к двери и приоткрыла. За порогом стояла женщина лет пятидесяти, строгая, в элегантном пальто. Волосы — чёрные, зачёсаные назад. Глаза внимательные, спокойные, добрые. — Доброе утро. Простите, что без предупреждения, — сказала она с вежливой улыбкой. — Я… ищу одного человека. Думаю, он может быть у вас. Ева нахмурилась. — Откуда вы знаете, где я живу? — Мы узнали через одну из общих систем. Не волнуйтесь, это не полиция, — добавила она быстро. — Речь о Майкле Лэнгдоне. Услышав своё имя, Майкл подошёл к двери. — Я Мириам Мид, — произнесла она спокойно. — Я была рядом, ещё до того, как ты родился, Майкл. Я ждала этого дня. — Ждала?.. — Ева еле сдерживала дрожь. — Кто вы вообще такая? Мириам не ответила сразу. Её взгляд оставался прикованным к Майклу. Он стоял словно в оцепенении, но в его глазах уже не было страха. Было нечто другое. Ожидание. Узнавание. — Ты чувствуешь, не так ли? — сказала Мириам, делая шаг в дом. — Что в тебе что-то растёт. Что ты отличаешься. Что мир кажется тебе… тесным. Это потому, что он тебе не принадлежит. Майкл опустил взгляд. Его дыхание было тяжёлым. Он не мог назвать чувства, которые возникали в нём. Он не чувствовал ни гнева, ни боли. Только… присутствие чего-то древнего, что шевелилось внутри. — Я не понимаю, — прошептала Ева. — Что вы с ним делаете? Мириам даже не повернулась к ней. Она просто сказала: — Он — не твоя забота, дитя. Ему суждено другое. Майкл вдруг резко поднял взгляд. — Суждено что? Кто я? Мириам приблизилась к нему, её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его. — Ты — Антихрист. Сын Тьмы. Наследник трона, о котором забыли. Но ты не должен бояться своей сути, Майкл. Твоё рождение — не ошибка. Это… воля твоего отца. Он отступил на шаг. — Я… я никогда его не знал. — Голос дрожал, но внутри что-то начинало меняться. — Я даже не знал, что он существует. — Но он всегда был рядом, — сказала Мириам. — В зеркалах. В снах. В голосах, которые ты слышал, но считал своей фантазией. Он наблюдал. Он ждал. И теперь он пришёл. — Кто… он? — Ева смотрела то на Мириам, то на Майкла. — Что вы несёте вообще? Вы больны! — Его отец, — Мириам обернулась на неё, — это сам Дьявол. В комнате повисла зловещая тишина. Даже ветер за окном, казалось, перестал шуметь. Майкл вдруг почувствовал, как внутри него что-то раскрылось. Не боль, не ужас, — сила. Глубокая, чёрная, бездонная. И вместо страха пришло осознание. Он не человек. Он никогда им не был. — Ты знаешь, что я говорю правду, — Мириам прошептала почти ласково. — Ты чувствовал это с рождения. Твоя ненависть. Твоя боль. Твоё одиночество. Ты не создан быть частью этого мира. Ты должен его переписать. Он смотрел на неё, и в его глазах начал загораться огонь. — Значит… всё это — не безумие? — Нет, — Мириам улыбнулась. — Это — твоё пробуждение. Ева сделала шаг назад. Слова, что звучали в комнате, больше не казались ей сказкой. Что-то изменилось. Что-то в Майкле изменилось. Его глаза стали другими. Глубже. Темнее. — Майкл… — прошептала она. — Это ты? Он обернулся к ней. На мгновение в его взгляде мелькнула боль. Сомнение. Он хотел что-то сказать, но Мириам остановила его, вложив ладонь на его плечо. — Не сейчас, — сказала она тихо. — Придёт время — ты решишь, кто она для тебя. Сейчас ты должен сосредоточиться на себе. Снаружи зазвучал грохот грома, как будто сама природа отреагировала на эти слова. Майкл не отвёл взгляд от Евы, но ничего не сказал. А в зеркале, теперь без трещин, снова появилась фигура. Всё то же лицо. Его глаза. Его черты. Только теперь он знал — это не он. Это отец.