Когда будущее горит

Мэдисон, всё ещё держа на лице дерзкую улыбку, повернулась к двери. Но Корделия подняла руку, останавливая её. — Ты не пойдёшь одна, — сказала Верховная. — Это место слишком опасно. Даже для тебя. Из-за колонны вышел Шабли. Его шаги были тихими, но от его присутствия повеяло холодом. Он посмотрел на Мэдисон так, словно заранее знал, что она не обрадуется его компании. — Прекрасно, — буркнула она. — Мой любимый напарник. — Не обольщайся, — сухо ответил он. — Я туда иду не за тобой. Мне нужны ответы, и я их получу. Миртл прищурилась поверх очков: — Остерегайтесь. Дом-убийца не прощает легкомыслия. Там нет друзей. Только голодные призраки, ждущие новых душ. Слова старшей ведьмы повисли в воздухе. Даже свечи будто дрогнули.

***

Через несколько часов у ворот печально известного особняка остановилась чёрная машина. Огромные окна дома отражали мутное небо, и казалось, будто в них смотрят десятки невидимых глаз. — Ну здравствуй, резиденция смертей, — пробормотала Мэдисон, поправляя тёмные очки. Шабли не отреагировал на её сарказм. Он смотрел на дом так, будто пытался прорвать его оболочку взглядом. — Здесь всё пропитано смертью. — Его голос звучал глухо. — Осторожней с тем, кого решишь слушать. Они разыграли семейную пару, как велела Корделия: документы, легенда о том, что они хотят "нового старта" и приобретают старую недвижимость. Но Мэдисон чувствовала — даже без их спектакля дом давно принял их. Принял как новых жильцов. Когда дверь захлопнулась за их спинами, тишина внутри ударила по ушам. Дом ожил: где-то поскрипела лестница, прошелестели занавески, словно по ним провели невидимой рукой. — Кажется, нас уже заметили, — усмехнулась Мэдисон, но её усмешка прозвучала глухо. И тут тишину пронзил звонкий смех. Женский, высокий, немного хриплый. Из-за угла, освещённого тусклым светом, вышла она. Констанс Лэнгдон — призрак в элегантном платье, с сигаретой в пальцах. Она смотрела на них, как хозяйка положения. — Ну надо же, — протянула она, выпуская дым. — Какие милые гости. Мэдисон прищурилась: — Значит, слухи правдивы. Этот дом кишит призраками. — И каждый из них жаждет внимания, — усмехнулась Констанс. — Но вы пришли не за нами. Вы пришли за ним.

***

Тем временем Ева бросила всё и поехала к дому Мириам. Дорога тянулась бесконечно. Каждая минута казалась пыткой. В ушах звенела тишина, мотор гудел глухо, а мысли только и крутились: «Только бы не опоздать… только бы она была жива…» Когда она подъехала к дому, сердце ухнуло в пропасть. Дверь была распахнута, словно её выломали. На пороге валялись обугленные щепки от косяка. Ева вошла внутрь и замерла. В комнате стояла гнетущая тишина. Стол был опрокинут, посуда разбита вдребезги, на полу пятна крови. Словно здесь бушевала буря. Она осторожно прошла по коридору. Ева вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть. В груди всё похолодело. Она почувствовала: здесь была схватка. Ведьмы нашли Мириам. — Мириам… — прошептала она, но ответом ей стала только пустота. Она резко увидела, куда её повезли. Собрав последние силы, она выбежала из дома, села за руль и направилась туда, куда её сердце вело само — к месту казни.

***

Констанс сидела в своём старом кресле, с неизменной сигаретой, и смотрела на Мэдисон и Шабли с кривой усмешкой. — Ах, ну конечно. Пришли сюда копаться в моём прошлом, да? Хотите знать, кто такой Майкл? Кто его породил? — Она усмехнулась горько, но глаза сверкнули холодным огнём. — Ладно. Слушайте, и запомните. Она затянулась, выпустила дым и, словно сама возвращаясь в прошлое, заговорила: — Его мать — Вивьен Хармон. Семейка Хармон переехала в этот дом, думая, что начнётся новая жизнь. Но Дом-убийца никого не отпускает… Он жрёт всё, что в него попадает. Констанс сделала паузу, хмыкнула: — А его отец… ну тут всё поинтереснее. Обычным мужчинам детей Антихриста делать не под силу. Его зачал мой сын, Тейт. Но поймите, это был не он. Тейт был всего лишь оболочкой. В ту ночь он облачился в латексный костюм — в нём его мать, Вивьен, думала, что к ней пришёл её муж, Бен. Она не знала… не могла знать. Но это был не Бен, и даже не Тейт. Это была сама тьма. Сатана вселился в моего мальчика и использовал его тело, чтобы зачать ребёнка. Мэдисон и Шабли переглянулись. У Мэдисон на лице промелькнула тень ужаса. Констанс продолжала, в её голосе звучала странная смесь горечи и гордости: — Вивьен умерла, родив его. Я нашла младенца… и взяла его себе. С того дня Майкл был моим. Моим внуком, моим сыном, моим проклятием. Она затушила сигарету, резко вдавив её в пепельницу: — Я знала, что он особенный. Но никто не готов к тому, что я увидела. Он рос… слишком быстро. В одну ночь — из ребёнка пяти лет он превратился в юношу лет двадцати. За один день! Это было чудо… или кошмар. Констанс взглянула в сторону, словно видела это снова: — Он мучил зверей. Сначала котят, собак… я находила их мёртвыми, изувеченными. А потом — священник. Я привела батюшку, чтобы тот изгнал из него тьму. Но Майкл… он убил его. В комнате повисла гнетущая тишина. — Вот тогда я поняла: это не ребёнок, — сказала Констанс. — Это не человек. Это Антихрист. И он был рождён, чтобы разрушить этот мир. Она посмотрела прямо в глаза Мэдисон и Шабли, и её голос зазвучал тихо, но ядовито: — Хотели знать правду? Вот она. Майкл Лэнгдон — дитя Сатаны. Мой внук. Моё проклятие. Слова её звенели в тишине. Мэдисон почувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Впервые за долгое время она была действительно напугана. Не теряя времени, она вытащила телефон. Руки дрожали, но голос был твёрдым. — Корделия? — почти выкрикнула Мэдисон, когда Верховная ответила. — Ты должна это услышать. Этот чёртов ребёнок, Майкл… он родился здесь. Его мать умерла в этом доме, а отец… — она сглотнула. — Его отец не человек. Это было предопределено с самого начала. Корделия молчала несколько секунд, а потом её голос прозвучал тяжело, как приговор: — Значит, мы имеем дело не просто с сильным колдуном. Мы имеем дело с Антихристом. В комнате стало ещё холоднее. Даже призраки будто отступили в тень, когда имя это прозвучало вслух.

***

Почувствовав что-то не ладное после испытания Майкл внезапно замер. Его взгляд потемнел, дыхание стало резким. Что-то оборвалось внутри — тонкая нить, связывающая его с Мириам. — Нет… — прошептал он почти беззвучно. Пространство вокруг содрогнулось, и в следующее мгновение Майкл стоял посреди мрачного пустыря, где ведьмы сожгли Мириам. Воздух был густ от запаха пепла и жжёной плоти. Земля, ещё горячая, парила. Чёрный силуэт — всё, что осталось от единственного существа, которое он мог назвать близким. Майкл шагнул ближе. Его ботинки утонули в пепле. Он опустился на колено, протянул руку — и тут же отдёрнул. Пустота. Полное отсутствие её сущности. Он закрыл глаза, сосредоточился. Обычно душа оставляет след — шёпот, тень, энергию. Но здесь было чисто, словно ведьмы вырвали её и спрятали. — Где ты?.. — выдохнул он, и голос сорвался на звериный хрип. Его лицо оставалось холодным, каменным, но внутри клокотала ярость. Всё нутро кричало, требовало отмщения. Мир вокруг начал дрожать, пепел поднимался в воздух, словно подчиняясь его эмоциям. Майкл сжал кулаки. Он не позволял себе упасть в отчаяние. Он был слишком силён. Но в его глазах читалась бездна: он потерял то немногое, что связывало его с чем-то похожим на семью. Тень скользнула по земле — и в следующее мгновение рядом оказалась Корделия. Она шагнула в круг золы спокойно, почти величественно. Ни тени страха в её глазах — только холодная решимость. — Ты опоздал, — тихо сказала она, глядя на угли, где недавно горело тело. Майкл даже не обернулся. Его взгляд был прикован к пеплу. — Где она? — выдавил он сквозь зубы. — Я не чувствую её душу. — И не почувствуешь, — ответила Корделия ровно. — Мы позаботились об этом. Заклинание скрыло её. Только тогда он повернулся. Его глаза сверкнули — смесь ненависти и ярости. — Ты… Но Корделия подняла ладонь, прерывая его. — Послушай. У тебя есть сила. У тебя есть амбиции. Но есть и слабости. Мириам была твоей привязанностью. Ты любил её. Теперь её судьба в моих руках. Майкл молчал, но в его дыхании слышался сдерживаемый гнев. — Я предлагаю сделку, — продолжала Корделия. — Встань на сторону ведьм. Перестань быть орудием тьмы. И я помогу тебе вернуть её. Её душа жива, хоть и скрыта. Только я могу вывести её на свет. На мгновение тишина накрыла всё. Ветер стих, будто сам мир замер, ожидая его ответа. Майкл шагнул ближе. Их глаза встретились. Его голос был низким, холодным, почти шипящим: — Ты правда думаешь, что можешь сломить меня? Что я стану твоей марионеткой ? Его губы искривила презрительная усмешка. — Ошибаешься. Я не нуждаюсь в твоей подачке. Он резко отвернулся, снова глядя на пепел. — Я сам найду способ. Корделия смотрела на него несколько секунд. В её глазах промелькнула и печаль, и сталь. — Тогда знай: пока ты идёшь против нас, её душа останется закрытой для тебя. Она развернулась, и в следующее мгновение её фигура исчезла в воздухе, оставив лишь запах трав и золы. Майкл остался один. Его лицо оставалось каменным, но в глубине глаз метнулась боль. Он понимал: Корделия держит над ним рычаг. Но также знал — это не спасёт её. Он медленно провёл рукой над пеплом, словно клялся. — Я верну тебя, Мириам. Как бы глубоко они ни спрятали твою душу — я достану её.

***

Ева подъехала к поляне, где стояли обугленные останки Мириам. Сначала она увидела только силуэт — высокий, неподвижный, словно сам воздух сгущался вокруг него. Это был Майкл. Он стоял, погружённый в тьму и пепел, но как только почувствовал её присутствие, всё вокруг словно содрогнулось. — Ева… — его голос прорезал тишину, ледяной, как лезвие, и каждый звук был ударом по её груди. — Почему ты здесь? Почему не остановила это?! Ева замерла, сердце колотилось. Она начала оправдываться: — Майкл, я… я. Всё должно было случиться позже, я не могла знать, что всё пойдёт именно так! Он шагнул к ней, и земля будто затряслась. Его глаза вспыхнули яростью, которая не знала предела. В этом взгляде было столько гнева, что холод пробежал по спине Евы: — Ты знала будущее! — крикнул он, голос разрывал тишину, будто он хотел вырвать её душу. — Ты видела это, и ты не вмешалась! Не подумала ни о ком другом, кроме себя?! Ева отшатнулась, ей было больно это слышать. Ведь она думала не о себе, а о его будущем. И всячески пыталась его изменить. Ева понимала, что Майкл говорит ей это всё в порыве эмоций. Понимала, что он об этом потом пожалеет. Но не могла отделаться от чувства которое так сковало её сердце, боль. Не только он потерял любимого человека. Она потеряла мать, а теперь и Мириам. Но у неё есть он, а она у него. Так что ей сейчас нужно быть рядом. — Я думала, что смогу изменить ход событий, но всё пошло иначе… — Думала? — Майкл шагнул ещё ближе, его присутствие давило на неё, каждое движение — как удар. — Думала?! Ты играешь с судьбой других, как с игрушкой, Ева! Ты позволила этому случиться! Его пальцы слегка сжались в кулаки, и воздух вокруг них словно загустел. Он был яростен, словно вулкан, готовый взорваться. Но это была не просто ярость — это была обжигающая, холодная и точная злость, которая проникала в каждый уголок её сознания. — Расскажи мне всё! — его голос теперь был низким, прорезающим до костей, — Каждое будущее, каждый исход! Всё, что ты знаешь! Я хочу знать, Ева! Всё! Ева почувствовала, как трясутся руки, сердце колотилось в груди. Он стоял перед ней, весь огонь и лед, и она видела в его глазах всю боль, страх и ярость, которую он сдерживал. Не раздумывая, она шагнула к нему и обхватила его руками, прижимаясь к его груди. Тепло её тела, её решимость, словно пытались растопить лёд вокруг его сердца. — Я всё расскажу… — шептала она, голос дрожал, но был полон твёрдости. — Я с тобой. Я с тобой во всём… Ты не один, Майкл. Он замер, её слова прорезали его ярость, но не сразу. Внутри всё ещё бурлило, готовое разорваться, но её прикосновение, её уверенность — словно якорь, удерживающий его от полного взрыва. — Ты должна рассказать мне всё будущее, — его голос стал чуть мягче, но всё ещё строгий и требовательный. — Каждое событие, каждый поворот… Я хочу знать всё, чтобы понять, что будет дальше. Ева кивнула, прижимаясь ближе, ощущая, как его дыхание выравнивается. Она знала: теперь он готов слушать, готов довериться ей хотя бы на мгновение. — Я расскажу… — повторила она тихо, — и мы пройдём через это вместе. Майкл глубоко вздохнул, а гнев, который буквально пульсировал в воздухе вокруг них, немного рассеялся. Но в глазах всё ещё горел огонь, и Ева понимала: впереди их ждут ещё тяжёлые испытания, и только вместе они смогут справиться с тем, что грядёт.