Кровь узнает о Пепле

      — А-а-а-лилуя! Мы таки возвращаемся? Я думал, перерыв будет подольше.       — У нас и так паутина в профиле скопилась, куда ещё-то оттягивать? Надо работать, прода сама себя не напишет. Да и затравка кончилась, сейчас всё должно идти бодрее, водопад тайн и экспозиции будет потихоньку завинчиваться и все вопросы потихоньку будут закрываться.       — Да уж, а то мы конечно навертели там с три Хальронда, теперь размазывать всё по холсту…       — Зато как красиво будет… а если какие вопросы останутся, схитрим и скажем, что контент спецом на спин-оффы оставили. Хотя там и без этой отмазки ещё столько, что тупо не пихнуть в основу.       — И то верно. Ладно, давай, трави, на чём мы там закончили? ***      Дворец Ван-Рон, ночь перед маршем.       Армия собрана, чудовища укрощены и подняты древние пакты с духами природы. Адмир готов выступать, единой недрогнущей стеной смять любое сопротивление. Легионы собрались у стен дворца, затягивая походную песню, коротая время в ожидании возвращения их командующего с аудиенции с Его Сиятельством, что порядком задержалась.       Холодные своды дворца ещё никогда не давили так сильно, как сегодня. Впервые за всю историю лишенные жизни, доносящегося отовсюду стука туфель или запаха свежеприготовленной пищи, которой прислуга всегда делилась с ещё буквально вчерашним придворным магом… даже если он отказывался. Такова уж адмирская вежливость и гостеприимство. Босые детские ноги больше не стучали по полу и не заливали коридоры смехом, просители не приходили с мольбами и не просили благословения на начало нового дела. Само сердце Адмира остановилось в эту ночь. Завтра это будет уже труп, на который слетится Делейское вороньё… хотя, так оно даже к лучшему, меньше крови прольётся и напитает сокрытое в глубинах пустошей Хальронда зло.       Шаг, ещё один шаг. Разорвавшаяся посторонними шагами тишина заставила Александера вздрогнуть и даже потянуться к руническому клинку на поясе, но сопровождаемый гул вскоре позволил облегчённо выдохнуть. Дождавшись, когда эта громадина поднимется, он развернулся и уважительно поклонился, хотя по статусу предполагалось обратное.       — Ах, Аридан, так скоро вернулась с перевоплощения? Признаю, знания запечатанного Каринтада по сей день творят чудеса. Удивляет, что Эпоха Гнева прошла настолько бескровно, даже при учёте того, что бились одни лишь машины с привязанными душами. — Аридан ответила поклоном и лёгкой вспышкой искр внутри корпуса. — Твоя душа так ярко пылает, ты стала идеальным кандидатом, в отличие от остальных жалких поделок.       — Рада, что наш конфликт в прошлом, Александер. Сама не ожидала что всё пройдёт так гладко — Чёрная Львица вжала ладонь в кулак и подвигала кистью. — Словно ничего и не изменилось, только тяжесть… ух, не для женского она тела. Ты к Малькольму?       — Да, он хотел поговорить. А ты?       — К сестре загляну, она просила зайти перед тем, как я займусь патрулированием дворца — Пламя внутри засияло мягким, равномерным светом при упоминании младшей сестры, а механический голос наполнился радостью, если, конечно, искривлённый гул можно так назвать — Прискорбно, что моя сестра с дядей этого не оценят, но я постараюсь их убедить.       — Знаешь ведь как говорят: мы сами выбираем свою судьбу. Не стоит винить их за отказ, они выбрали свой путь и свою верность, ты свою. Их отказ в какой-то мере даже будет достоин восхищения — Усмешка пробежала по губам Александера и хриплый смешок вырвался из тела Аридан вместе с облачком чёрного дыма. — Скажи, в тебя загрузили все чертежи, что я предоставил? Если да, то император может быть спокоен.       — Не все. Твои чертежи «ремонтных роботов» оказались им не по уму — Аридан обернулась и глянула на прикреплённый к спине контейнер — Да и знаешь, шрамы украшают воина.       — Мне всегда нравился твой настрой, подруга. Не будь я связан долгом, а ты по уши влюблена в Малькольма, то я бы даже попросил твоей руки и сердца — Александер достал платок и стёр воображаемую слезу. — Не ожидал, воистину не ожидал, что твоя любовь к сестре перевесит собственную и ты откажешься от того, что уже было у тебя в руках.       — Я получила своё место рядом со своей любовью, наладила жизнь и добилась уважения. Сделала роду то имя, которым можно гордиться и над которым не будут потешаться. Этого уже достаточно, грех требовать большего. — Аридан зашагала вперёд — А твои слова я ценю. Когда сестра начала готовиться к свадьбе, я даже пару дней плакала что отказала тебе и твоим ухаживаниям. Вот можешь же быть нормальным, когда не раздражаешь людей подколами.       «Классная ты баба всё таки».       Малькольм ждал на самом верху, в своём личном кабинете, составленном без присущего прочим монархам размаха и роскоши. Само собой, коль случится свадьба, то семейное гнездо нужно будет облагораживать и обустраивать, но, Малькольм как и Аридан с Александером не питает иллюзий, что это случится наверняка. Враги уже близко, а Александер и без того здорово проштрафился, занимаясь оттягиванием конфликта и передачей информации. Однако, император даже не смотря на все эти промахи продолжал относиться к нему достаточно благосклонно.       — Подожди. Больше нам может не выпасть возможность пообщаться по душам — Аридан положила руку на руку Александера, уже потянувшегося к дверной ручке. По вечно холодной руке пробежали мурашки. — Ты всё время называл меня и всех присутствующих «кровью», а себя «пеплом», почему? И являюсь ли я «пеплом» теперь?       В пламени Львицы мелькнул её образ, ушедший навсегда, а оттого ещё более прекрасный и ценный, незабываемый, особенно для него. Он обернулся и прислонил голову к тёплой, но ныне безжизненной груди, как мечтал всё время с их первой встречи и ответил на загадку, загадываемую каждому, кто был ему дорог:       — Ты кровь или пепел? Что движет тобой? Желание для себя и близких или для всего мира? Ты кровь, одинаковая и текущая равно в каждом и стремящаяся к одному или пепел, что оживил единицы и следующий потоками ветра к тысячелетней цели? — Александер прикрыл глаза и на миг, всего на миг ощутил, как его обнимает та самая, живая Аридан. — Лучше быть кровью, не нести на себе ношу всего мира, а течь и разливаться дальше, передавать память о себе и своих историях, быть по-настоящему живой… так что даже будучи закованной в металл, ты остаёшься кровью, покуда желаешь своему роду и близким людям счастья. Будь ею до конца и не отступай, до тех пор, пока вся кровь не узнает о пепле.       — Обещаю. Я слушаю только императора и тебя — Раздался тот самый голос, слышимый лишь внутри этих стен, звонкий и чистый.       Дверь отворилась и оба вошли в кабинет. Император скучающе сидел за креслом и время от времени что-то чертил на разбросанной бумаге. Он даже не сразу услышал прибывших гостей, зато это сделала его будущая жена, радостно, едва сдерживая смех помчавшаяся в объятия сначала к своей сестре, а позже и Александеру.       — Давай, командующий. Не подведи, а мы пойдём. — Аридан подняла сестру и усадила на плечи. — Сестрица тебя прокатит, как в детстве.       Вскоре они скрылись за поворотам и обсуждению ничего не могло помешать.       — Ну, присаживайся. — Вивель указал на кровать. — Давно надо было сказать это, но силы я нашёл только сейчас, пока Они ничего не заподозрили.       — Они? — С непониманием переспросил Александер, хотя одна мысль всё же была в голове и упаси Отец, если она подтвердится. — Кто такие Они?       — Довольно давно, ещё в детстве, я был удостоен чести лицезреть во сне нечто, что и по сей день не могу описать. Их речи столь сладки и чисты, они шептали мне о предательстве всего мира и воцарении старого порядка, приведшего нас к тому, что происходит сейчас. — Голос Вивеля дрожал. Внушающий ужас всем и каждому император дрожал, словно заяц, рядом с которым рыщет лиса. — «Восемь королей привели изначальный договор в исполнение, они обнажили клинки против одного». Я верил этому пророчеству до самого конца и оно оказалось правдивым: Альмеран предал нас, от нас отвернулись Имперцы и вонзили нож в спину, Делей вспомнил о старых ранах и решил вернуть долг крови.       Голос то и дело срывался, становясь то тише, то громче. Наконец, Малькольм закончил и перевёл дух, после чего лишь добавил:       — Имперцев я не виню, у них много своих бед, но очень многие оттуда перешли на сторону Теаны.       «Витон, Амлоим и Камрита… трое Хранителей решили завершить начатое ими ещё на заре человечества? Вы уже низвергли нас с вершин к подножию, заставив выживать и бросить попытки вернуть истинно единый мир, ради которого мы и создавались отцом. Вы сломили нас, слуг Отца, но не всех. Обречённый поход Дарон уже оставил свои жизни на Леднике, а немногие оставшиеся братья и сёстры всё ещё разбросаны по разным уголкам Палара и ждут своего часа».       — На протяжении тысячи лет невидимая нить связывала всех правителей сначала Адала и Мирталя, а после и единого Адмира — Император протянул пергамент с изображением закованной в цепи звездой где-то на краю реальности — Сами боги полагаются на нас: наша мать и её братья тысячелетиями сдерживали мир от пришествия старых законов, которые как никогда близки к воплощению. Под светом этой звезды уже избраны слуги, они принесут изначальные силы к алтарю.       «Уже?! Отец избрал последователей… нужно срочно обратиться к Харууду, но перед этим привести всё к замыслу «старых законов». Если Скверна вырвется раньше времени, то остановить Запрет будет некому. Несмотря на сферу Сатрона, установленную в Крипте, её силы не хватит для противостояния двум сущностям одновременно».       — Александер. Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь и что ты следуешь по пути звезды. Конспирации тебе ещё учиться и учиться. — Малькольм усмехнулся — Я знаю, что среди лазутчиков будет озарённый звездой, а потому не вижу смысла в твоей казни. Насколько мне позволяет мой ум правителя, я вижу два исхода и один из них чьими-либо усилиями всё равно станет верным… когда придёт время, дай мне знак и я проведу отмеченного звездой туда, где ему место. ***      В темнице Граетола. Ночь после битвы.       — Триста девяносто пять, триста девяносто шесть, триста девяносто се…мь? — Сбившийся уже в пятый раз при счёте стекающих с потолка капель, Александер откинулся на нарах, и, покачивая ногой, вслушался в топот снующих туда-сюда солдат. Обе империи обескровлены, а ещё недавно едва тлеющее пламя клановой войны на Хальронде вспыхнуло с новой силой. Времени становилось всё меньше и меньше, с каждым событием, что докладывали Всеведущему Страннику, тиски внешних сущностей стягивались всё крепче.       «Вот проснётся ещё Железо из-за активности запретного искусства или пигмеи доберутся до Перевёрнутой Луны… заживё-ё-ём».       Часы наверху пробили полночь, ровно двенадцать раз, по Делейскому обычаю. Солдаты наверху снова затянули гимн, слова которого хоть и были известны ему наизусть, но из-за смешавшего всё в одну какофонию гула желание подпевать не возникало.       И всё же одного Александер сейчас понять не мог, несмотря на прожитые тысячелетия и сотни пережитых жизней: как люди так легко идут на смерть? В чём причина такой самоотверженности? Разве их скоротечность не должна быть сдерживающим фактором, или наоборот, они просто-напросто не ценят её? Бессмертному этого не понять, а потому очередная попытка пресеклась в зародыше. К тому же, наконец, явился тот, ради которого он и просидел столько времени в темнице, а не подорвал её с половиной укреплений и стеной одним единственным заклинанием.       Николас Рассел, он же Харууд Горон’Вол, с видом победителя неторопливо шёл к самой дальней камере. Известный всем как рыцарь в сияющих доспехах, трижды герой Делея и беспробудный пьяница.       Ему он был известен куда больше: средний из Людей Первого Слова, старший брат Контарра, Молчаливого Короля, Безликий герой, а с недавних пор и как Последняя Гончая Отца. Теперь уже сильнейший из всего народа, пусть и здорово ослабший за тысячелетия разорванной связи. На суровом и мрачном лице не дрогнул ни единый мускул, но в глазах на секунду мелькнула радость от воссоединения семьи. Он движением руки отдал приказ оставить их с глазу на глаз. Стража, не задавая лишних вопросов, повиновалась и захлопнула дверь.       — Ну, здравствуй, брат. Видимся второй раз с разрушения Фарналя и второй на поле боя. Прости, что не поприветствовал как следует, немного не до разговоров было. — Он присел на колено по ту сторону темницы.       — И тебе не хворать. Долго тут сидеть будем? — На улице вспыхнул свет и раздался хлопок, пробившийся под землю через маленькое сточное окошко. — Рано они празднуют.       — Пусть наслаждаются. У нынешних людей каждый день сродни празднику, а победы в войнах и подавно. Я вытащу тебя из темницы завтра днём, договорюсь с Теаной или сам подстроишь побег из-под стражи если не удастся мне. — Харууд принял свой настоящий облик. — Как тогда, когда ты поспорил с Тэррисаром, что сбежишь из застенков в нынешнем Дернфраке. А в путь мы двинем вне зависимости от исхода моих переговоров через четыре дня. Уже придумал план действий?       — Если не брать в расчёт миллион и одну переменную, то да. Первым делом направимся в новый Фарнарвон и восстановим ангар с небесными големами. Мастер Авварив позаботился о его безопасности, надо лишь взломать защиту. Дальше займёмся сетью Отца и пробудим все кристаллы под городами для их настоящего предназначения. Освободив страдающую между пространствами душу Авварива и навсегда попрощаемся со столь удобными, но противоестественными Сколами. Дальше дело за малым: упокоить Пучину в крипте нашей дражайшей Ассаны и объединить человечество на битву со Скверной. — Кортул поднялся с нар и приблизился к решётке. — Времени мало, братец. Младший у нас предвидел не всё, а потому останется лишь молиться Отцу, чтобы проблемы поменьше решились сами по себе… Дарон уже пал, а Отец начал предпринимать шаги по освобождению, надо срочно действовать нам и собирать правителей всего Палара.       — Не уверен, лучше дать старым ранам зажить самостоятельно. Иначе мы можем стать причиной инфекции и разлада в единстве… которое ранее уже образовывалось без нашего вмешательства. Мы займёмся своими делами, смертные займутся своими. Новый рассвет станет началом новой эпохи, когда кровь наконец-то узнает о пепле.