Часть 2 Рванем в Саратов

      Самый разгар жаркого лета. Анна сидела на крыльце, поглаживая пушистого и пополневшего за лето кота Агронома. Она только развесила белье и отложила таз к стене. Длинная русая коса, доходящая почти до талии, легла по груди.       Закончился второй курс колледжа, начались каникулы. Ещё целый год учиться. Хозяйка усадьбы, на деле же — обычный повар, на которого пошли учиться чуть ли не все девчонки с ее класса, потому что на другие специальности в райцентре не готовили, а становиться как отец вальцовщиком или токарем Анна не хотела.       Восемнадцать лет, почти восемнадцать, девушка без будущего, которая навсегда останется в поселке, забеременеет лет в девятнадцать, родит и станет едва ли лучше своей матери.       Дети глубинки, дети неблагополучных районов и семей. Анна — пойдет работать поваром, Вовка — в лучшем случае выучится на автомеханника, потому что другой возможности нет и не будет.       И сколько их здесь таких? Только Раскольниковых — двенадцать детей. Никита надолго сел в тюрьму, Рома уехал куда-то работать на шахты, Раиса работает в парикмахерской, Гена после городского колледжа пристроился куда-то в ремонт рабочим, пусть и закончил школу на одни пятерки, но фактических знаний то не имел.       И это только Раскольниковы, а есть же ещё семья Нестеренко, Серовых, Костянских. И вообще все сто двенадцать учеников средней общеобразовательной школы рабочего поселка, такие же дети с сомнительным будущем.       Родион хлопнул дверью сарая. По домашнему в расстёгнутой клетчатой рубашке и шортах он с каким-то азартом передвигался по двору, делая хоть что-нибудь по дому. Младших детей благополучно, не без помощи Ильи Ивановича, отправили в лагерь, а Максима, младшего, забрал к себе Гена.       — Мне Илона звонила, у нас с отпуск совпадает, давайте к ней на недельку махнем — Родион отложил гаечный ключ и повернулся к Анне.       Девушка пожала плечами. Сестру отца, Илону Александровну, она толком не знала.       Семья Родиона и без того полная странностей, начиная от имен детей, заканчивая привычками.       Родион, Добромир, Илона и Саян, почти пятьдесят лет назад эти имена казались ужасно вычурными для маленького поселка в Советском союзе. Дети разъехались, родители рванули в другой город, побросав все то что имели. В родном селе остался только старший сын Родион.       — Махнем к ней в Саратов, нам тут всего часов шесть ехать. На Волгу, я, ты и Вовка. У нее сыну тоже четырнадцать лет — отец говорил вдохновенно, почти без остановок.       Анна улыбнулась. Она любила те которые моменты, когда отец бывал дома, когда редко и сухо улыбался. Родион улыбался редко. Уставшая строгая мина сползала с лица только в самые редки минуты.       Тихонько скрипнула фанерная дверь, во двор высунулась всклокоченная Вовкина голова. Он прокрался почти незаметно, едва слышно ступая по крыльцу. Вылив всю свою обиду наружу, мальчика взял стыд. Но не за проступок, черт бы с ним, а за то что так просто позволил прочесать себя ремнем. А ведь мог постараться и не даться!       — Владимир! — совсем строго, громко прикрикнул Родион, даже не обернувшись на сына.       Вовка от неожиданности даже подпрыгнул.       — Поедешь с нами в Саратов? — отец трепет сына по грязным волосам. Он уже позабыл и про ремень, и про штраф. Это не важно.       Вова кивает. Хоть Саратов, хоть Одесса, хоть самый дальний город севера, нечего сидеть дома. Родион достает из кармана телефон и нажимает на звонок. Раздаются долгие гудки.       — Алло, Илона, мы приедем, вон с Аней и Вовой, втроём, завтра, как договаривались!