Часть 7. Рождение звезды.

Часть 7. Рождение звезды. Вечер. Тридцатое сентября 2023г. Второй уровень стабильности Духа. Стамбул. Бейкоз. Дом На берегу реки Рива. Машина Керема скрылась за поворотом. Лиза и Фарук присели на скамейку террасы дома. Некоторая неловкость повисла над ними туманом, который надо было развеивать. Один способ — заговорить. Только о чём… — Лизонька, мне придётся прямо сейчас доказывать, что я мужчина, поэтому беру ответственность на себя и начинаю говорить. О чём, пока не знаю. Наверное, принято как-то издалека: о погоде, о природе, о красоте жизни. Но я не мастак в этом. Скорее тебе подвластны такие темы, а я сейчас по топорному, как лесоруб: любовь моя, скажи мне честно без обиняков, ты будешь сегодня со мной? Или мне нужно ждать этой грёбаной свадьбы, до которой я не доживу. — Он видел, как Лизины глаза расширялись, она моргала, закашлялась, а потом разразилась безудержным звонким смехом. Фарук растерялся, но через некоторое время, припомнив свои слова, тоже захохотал… Они, держась за животы смеялись до икоты, до коликов и устав, заглянули в глаза друг другу. Что увидели? Наверное, звёзды, потому что, как путники в пустыне, нашедшие сосуд с водой, приникли губами друг к другу и не могли оторваться, слова были вовсе не нужны… — Вкусно… — это произнесла Лиза, стоя в объятьях Фарука с закрытыми глазами. А он любовался. Вот она какая его невеста. Смелая, весёлая, необыкновенно вкусная… — ты всегда будешь такой, любовь моя? — Я буду лучше с каждым днём, если ты будешь таким же дурацким. Давай будем жить весело. — Я буду стараться, если ты мне расскажешь, как это, что это значит весело? Смеяться всё время? — Всё, я поняла, скучно не будет, во всяком случае мне, — хмыкнула она. — Глупость сказал? — Как посмотреть… — Лиз, можно просьбу? — Конечно. — Ты можешь со мной говорить не иносказательно, а прямым текстом, я, наверное, туповат… — Не наговаривай на себя, это я глуповата, но мы выработаем свой язык, это весело. Разве не так? — Если ты об этом, то я двумя руками за. — Фарук, у меня к тебе просьба, давай договоримся, что ни большие, ни малые недопонимания мы не будем копить. Я человек открытый, может слегка импульсивный, но я никогда не буду предвзято к тебе относиться, потому что вижу в тебе абсолютно открытого человека с богатой доброй душой. Ты меня сразу подкупил и своими действиями, и какой-то безошибочностью в способах покорения моего сердца. Ни один нюанс в тебе не смутил меня. Я никогда не чувствовала так комфортно ни с одним человеком. Разве что с Керемом и Ханде, но это совсем другое. Я тебе расскажу сейчас о том, как я познакомилась с ним. Лиза в подробностях рассказала о том дне, когда она помогала Керему устроить сюрприз для Ханде. Как она любовалась его трепетным отношением к жене. Рассказала о том, как решила пойти домой пешком, чтобы помечтать о подобном в своей жизни, о любви, что случается так редко. — Фарук, когда я увидела тебя на той дороге в растерянности с травмированной собакой на руках, заглянув в твои глаза, я мгновенно поняла, что ты мой человек. Мне было неважно какой у тебя характер, чем ты занимаешься. Я уже по дороге в лечебницу каким-то странным образом почувствовала, что мы будем вместе, потому что ты точно соответствовал моей мечте. Моя мечта была тобой. Не знаю, как точнее сказать об этом. Моя душа улыбалась и будто сверху на меня кто-то смотрел с одобряющей доброй улыбкой. Короче, я тебя узнала. — — Важно то, что я тогда шла от такого замечательного человека, от Керема и то, что ты оказался его другом, чему я совсем даже не удивилась, ведь всё вошло в свои пазы. Я попала волшебным образом в свой мир, который был и твоим. Поэтому, ты можешь быть со мной самим собой, рассерженным, задумчивым, весёлым или ещё каким-то, ты всё равно будешь мой, потому что я твоя. Я видела, что ты тоже меня узнал. Об этом я и говорила, что будем жить весело, познавая друг друга без тревог и печалей и посмеёмся, когда наделаем каких-нибудь нелепостей. — — Прости, очень длинно, просто я хотела тебе сказать, что весело жить это для меня значит без недосказанности и накопления негатива. Вообще, я не умею обижаться и не обижаю других намеренно. А если такое случается мне не трудно извиниться и не впадаю в самобичевание. Вот так. Понятнее стало о чём я говорила. — Можешь говорить, что хочешь и как хочешь, мне всё в тебе нравится, ведь я уже два дня схожу с ума от любви. Я не знал, что такое может быть со мной, но надежду не терял. Я тебе больше скажу, что в моей жизни было только две любимые женщины — это работа и мечта о прекрасной девушке, которую я когда-нибудь обязательно встречу. — — И это произошло. Я тоже тебя сразу узнал. Сердце судорогой свело. Сколько меня знакомили с разными девушками, наверное, хорошими, но ни разу оно не откликнулось. Так, они сидели обнявшись, было легко на душе, но надо было решать, какие дальнейшие шаги будут правильными по отношению друг к другу. Лиза поняла, что на правах хозяйки должна предложить хотя бы чай, а там видно будет. — Пойдём чайку попьём. Садись за стол. — Мне помочь тебе? Хочу тебе сказать, что я неплохо готовлю, жизнь холостяка принуждает освоить многие хозяйственные дела, будем всё вместе делать. Хочу, чтобы мы не расставались без необходимости, будем беседы беседовать, фильмы смотреть, а потом детей рожать и растить их. Хочу троих детей. А ты, думала о детях? — Думала. Я очень люблю детей, хотела в школе работать, но видно не судьба. — Будешь наших воспитывать и учить их языкам. — Ой, чего тут мама нам наготовила, иди смотри, что будем есть. — Лизонька, я только если чай, есть не хочу. Хочу тебя, только тебя. И прямо сейчас. К чёрту чай. — Шепнул он на ушко девушке стоя перед раскрытым холодильником за её спиной, обхватив тонкую талию. Она закрыла холодильник, повернулась к нему лицом и глядя в глаза сказала: я не очень понимаю, что нужно делать и очень смущена, хотя понимаю, что это, наверное, глупо, я боюсь Фарук. Скажи мне что-нибудь такое, чтобы я поняла, что ты меня будешь любить, даже если я не сумею быть правильной в своих действиях. Я так волнуюсь, больше, чем на госэкзаменах. Ты меня прости, я глупо выгляжу прошу помощи у того, кого страшусь. У меня ноги дрожат. Я чай не буду. Пойдём наверх в мою комнату. Мама сказала, что что-то там приготовила. Лучше бы мы в отель поехали. Я будто голая на сцене, о Аллах! Почему девочек ничему не учат… — Девочка моя, отставить панику, детей рожать согласна, а их ещё сделать надо. Давай детей делать, природа подскажет, как и что. Я не монстр и вообще не особый тренер в таких вопроса, но ради будущих малышей мы всё проделаем, как надо, может тебе и понравится. — Я поцеловалась сегодня первый раз в жизни, а тут сразу такое… Прости, я постараюсь не паниковать. — Мы сейчас пойдём в душ. ты привыкнешь ко мне, будет проще принять. — Да? Ладно, пошли, это как научиться плавать? Я ведь даже с вышки прыгала в воду в бассейне… — Что-то вроде… — Мне раздеться? — Думаю да. — Ты тоже разденешься? — Если позволишь… Давай я тебя раздену — Может я лучше сама? — Думаю, лучше я… Фарук стал снимать с Лизы последовательно сначала блузку и бюстгальтер, целуя её в шейку. Боже, Лизонька, какая же ты красавица, у тебя такая бархатная кожа, можно я поглажу тебя, какие прекрасные грудки, прямо чудо какое-то… Тебе приятно? — Да, может я дальше сама? — Нет, милая, позволь мне, это такое наслаждение постепенно открывать твои тайны… — Он целовал её грудь, обводя языком затвердевшие соски — как же это вкусно, а брючки где расстёгиваются? Вот нашёл, трусики какие прелестные… Лизок, что за чудо Бог сотворил для меня. Вот видишь ничего страшного… — А почему ты не раздеваешься? Хочешь это я сделаю? Подними руки, а джинсы ты сам? Снимешь? — Уж взялась, доводи до конца… — И это тоже снимать? — Придётся, только не пугайся. Лиза остолбенела. Из боксеров появилось то самое, что теперь имело право быть её личным ужасом или… — Какой он большой, куда же я его дену. У меня столько места нет, Фарук, как же быть? — Разберёмся, пойдём в душ, открывай воду, я тебя помою и изучим друг друга слегка. Что за чудо мне досталось, ты божественно сложена, прямо статуэточка… Я тебя поглажу и здесь, и здесь. — Ой, что это такое со мной? — Это желание, любовь моя, ты тоже хочешь меня. — Ты думаешь? — Я не думаю, а вижу, повернись ко мне спинкой, вот сюда мы после душа будем постепенно проникать, всё малышка, пойдём вытираться, и я тебя отнесу в кровать. — Мне тоже нравиться тебя касаться, я уже не боюсь… — И это славно… Вот видишь, мы правильно начали с душа и где наша кровать? — За шторкой алькова — Какая красота, ты у меня настоящая принцесса. Вот так, теперь я буду тебя целовать и здесь, и здесь. О, Аллах, какая идеальная грудь у этой девочки. — Ты когда так делаешь, у меня в животе узел завязывается. — Так и должно быть, ведь ты меня тоже хочешь, и мы сейчас проверим, малышка, ты пустишь мои пальцы к твоей тайне, раздвинь ножки, да ты уже почти готова, тебе так приятно? — Да, что это такое? — Не зажимайся, расслабься, вот и наше сокровенное чудо, я поцелую, как же вкусно всё тут у тебя, я сейчас кое-что буду делать, чтобы ты получила маленький подарок, а потом приступим к основному действу… — Фарук, это что со мной — стон и волна оргазма разлилась по телу — у меня звёзды рассыпались в животе… и голове… Это всегда так будет? — Я буду стараться, малышка, ну что, немного успокоилась? Я сейчас буду постепенно проникать в тебя членом, будет больно, но это только первый раз. — Это я знаю, сегодня ночью изучала трактат. Я боли не боюсь, делай, как надо я потерплю, только он разве поместиться в меня? — А мы ему сейчас поможем, ты только расслабься, не сжимай ножки, я сначала пальцами, приятно? — Очень… — Вот и хорошо, сейчас мы тебя подрастянем слегка, как же у тебя тут узко, расслабься и не сдвигай ножки, я потихоньку буду входить… Ты точно решила, что мы не будем предохраняться? — Я хочу детей от тебя… — Вот так, я потихоньку, пока не больно? — Нет. Мне пока даже приятно, — Я по твоей приятности пока двигаюсь, как же у тебя всё устроено волшебно, ещё немного, я тебе пальцами пока помассирую, вот так, потерпи, будет сейчас больно, но это недолго. — Я готова. — Вот и хорошо, вот и славно, вот так, не кусай губы, лучше кричи, чтобы я знал, не молчи. — Терплю… — Не терпи, малышка, будь естественной, чтобы я понимал… — Ой, мамочка, как ножом! — Так и есть, ещё, чтобы наверняка, вот вроде прорвались, ты плачешь? — Нет, они сами текут. — Вот так мы с тобой пока полежим, а я твои чудесные вишенки буду ласкать… — Мне приятно, но что мне делать теперь, пошевелись, вроде почти не больно, ты меня раздразнил вишенками, я хочу, чтобы ты вошёл в меня, а то что мы будем так приклеены, пока раны не зарубцуются? — До чего же ты смешная, моя раненая девчонка, давай потихоньку, а то у меня уже тоже всё ломит, двигайся потихоньку. — Как? — Как тело подсказывает. — Так пойдёт? — Прости, Лизок, вот так, а то я сдохну, терпимо? — Вполне, делай как надо, а то ты со мной уже измучился. Стиснув зубы Фарук прошептал — это не мука, это р-а-а-а-ай, он захватил её губы в свои и издал стон, не выходя из неё перевернулся на спину и обнял зарывшись носом в её волосы. Горячая волна излилась, наполняя глубины его любимой теперь уже его женщины… — Они уже во мне? — Ты про что? — Про малышей — Будем надеяться. Я подарю тебе учебник. — Уж и пошутить нельзя. Ты так и будешь во мне жить? — Буду жить, у тебя там рай, но всё-таки сейчас я тебе помогу попасть в райский сад. У тебя есть салфетки? — Есть, держи. — В былые времена доказательства девственности вывешивали на всеобщее обозрение, но это будет нашей тайной, моим счастьем, я так взволнован, в моих руках рай на земле, моя женщина, любовь моя. — — А теперь ложись на спинку. Буду тобой наслаждаться. Лиз, я так счастлив, что тебя встретил. Мы будем хорошей семьёй, потому что ты чудо, а я неплохой парень, буду тебя холить и лелеять, беречь, наряжать во всякие красивые вещи, я очень неплохо зарабатываю. Керем говорит, что я гений, да и счёт у меня не слабый. Давай дом построим, хочешь здесь в Бейкозе рядом с родителями, чтобы с внуками нянчились. Как думаешь? За разговором, он ласкал её клитор, чтобы девочка забыла болезненные ощущения и получила свою порцию райского наслаждения, что не замедлило случиться. — Фарук, это что всегда со мной будет, такое? — Я буду стараться. — А мне совсем уже не больно. — Надо, чтобы ранки зажили, мы с тобой завтра потерпим, не знаю, как, но я постараюсь. Ведь я опять тебя хочу. — Я вижу. Он не обидится на меня? — Он в тебя влюбился, а я-то как. Мне так не хватает слов, чтобы тебе сказать, что я чувствую. Дай мне что-нибудь красивое выучить, я буду тебе стихи читать… — Самые красивые стихи на русском языке. Мы с тобой будем учить русский язык, обязательно. Это самый красивый язык на земле. Мы будем с тобой говорить на русском и с детьми тоже, с пелёнок. Но я тебе скажу, что мне вполне достаточно того, что ты мне говоришь и о чём молчишь, на любом языке, ведь я тоже очень-очень тебя люблю. Я сейчас стала женщиной? Это так? — Так, любимая, моей женщиной, о, Аллах, я дождался… — Он положил ладонь на её лоно — Это сокровище в моей руке, как же прекрасно господь придумал женщину… Как я жил без тебя… — А что ты там про дом говорил? — У меня большая хорошая квартира в Стамбуле, планировал семью создать, детей очень хотел, да всё не складывалось. А сейчас думаю, может лучше дом? Мне очень понравилось это место. Уверен мы могли бы найти вариант рядом с твоими. У меня давно никого нет, не хотелось бы тебя от семьи отрывать. Они у тебя славные. Да и Керем не так далеко живёт. Мы с тобой подумаем, посоветуемся ещё с твоими. — — Лиз, мы можем выйти на балкон? Сегодня должна быть звездная ночь. — Там холодно, надо одеться. — А можно мы в одеяло завернёмся, чтобы я тебя чувствовал всем телом… — Тогда я сейчас под ноги вот этот пушистый коврик брошу — она побежала голышом, уже нисколько не смущаясь под взглядом своего любимого, а он восхищённый её красотой не мог оторвать глаз от своей малышки, от своего сокровища… — Лизонька, а у тебя есть большое зеркало, хочу, чтобы мы в нём отразились. — Есть, вон на той стене. — Иди ко мне — он поднял её на руки и отнёс к зеркалу, встав за её спиной. — А мне тебя не видно, вот так. Фарук, какой же ты красивый… — А я смотрю на тебя… В самых моих заветных мечтах я видел только контур прекрасной девушки, но не мог и представить, что это может быть так волшебно. Посмотри, мне кажется, что мы с тобой слегка даже похожи, мы, как единое целое. Одной рукой он обнимал её за плечи, а ладонь второй руки накрыла её грудь, такую небольшую возвышенность на хрупком теле любимой. Я схожу с ума от этой твоей тонкости, твоего изящества. — У меня маленькая грудь, я как подросток, всегда завидовала подружкам с пышной грудью, думала, что ни один мужчина не будет рад моей малости. — Глупенькая, ты не можешь себе представить, как меня волнует эта твоя малость, в ней выражена вся твоя суть нежности и невинности. Посмотри на меня мое зеленоглазое чудо. Он, нежно касался губами её шейки, ключиц целуя, а ладони скользнули на её аккуратную грудь и ласкали её соски, мягко сминали эти упругие чувствительные и прекрасные акценты её красоты. — Что ты со мной творишь, любимый, я так не выдержу… оргазм захватил её подкосив ножки, и она упала в руки не понимая, как это всё произошло. — Ты очень страстная, моя девочка, видишь, как ты реагируешь на мои ласки. Они сидели на полу, он продолжал гладить её грудь и дрожь пробивала её с ног до головы. Ты моё чудо, я очень хочу к тебе, но мне пока нельзя. — Можно, я точно знаю, что можно, я очень хочу тебя, я только от твоих слов и ласк пылаю. У меня всё заживает очень быстро, не переживай за это. Наша ночь должна стать твоим наслаждением, а не охранной грамотой моих малых травм. — Спасибо тебе, ты мне только дай знать, если почувствуешь дискомфорт. — Он подхватил её на руки и уложил в кровать, нависая над ней, — раздвинь ножки, я их буду целовать. Он приложился губами к внутренней части бедра девушки и стон непроизвольно вырвался из её уст. — Фарук, иди ко мне, я очень хочу тебя-я-я… Он осторожно проникал в столь желанное, сокровенное, жаждущее его, несравненное небесное создание и, ускорив движение, одним толчком проник в точку, взрывающую всё вокруг, и тела и пространство комнаты и небес их новой реальности. Та малая боль, которая, едва возникнув, растворилась во взрывной волне огня Любви… Да, это был именно он полыхающий огонь Любви, в котором сгорало всё пустое, лишнее, всё надуманное и случайное, всё, что не было их сутью… — Мне так хорошо в тебе, а ты боялась, что для меня в тебе места не хватит — улыбался он, удерживая вес своего тела на локтях, заглядывая в её зеленые озёра. — Я ещё много глупостей тебе наговорю, ты меня будешь прощать за них? — Твои «глупости», как ты говоришь, звучат для меня как музыка. Мне не за что тебя прощать, я буду их стимулировать, ведь ты же хотела жить весело. Зажигай, моя зажигалочка. Ты там не истекла кровью от нашего соития? — Я побегу в душ, там посмотрю. — Я с тобой. — Фарук, ну нельзя же за один вечер лишиться и невинности, и стыда. Я всё-таки смущаюсь. — Я хочу, чтобы ничто не было причиной твоего смущения. Я увидел, какая ты отважная, стремительная, страстная, умная и … лукавая и мне это безумно нравится в тебе. У меня от тебя и мозги и тело взорвались твоим динамитом. Не предполагал такое обнаружить, хотя искорки в твоих глазках уж очень загадочны для меня были. Пойдём исследовать твои ранения. — он отнёс её в ванную комнату. У тебя есть тампоны? — Что-о-о? Ты о таком знаешь? — Лиз, мне тридцать пять лет, ты считаешь, что у меня мозги так же невинны, как твоя таинственная глубина? — Да, я тебя предупреждала о своих невинных мозгах. Терпи. — Давай сюда. Сядь на столешницу и раздвинь ножки. — Я что выхожу замуж за гинеколога? — Что-то вроде того. Как же у тебя всё красиво… Лизок, да ты вполне себе оправилась, мы все следы ранений смыли соками наших тел. Обними меня своими ножками. Какие же это счастливые моменты и всё в первую нашу ночь. Ты будешь со мной такой же несравненной, как сегодня? Я парю в небесах и эти небеса создала для меня ты, любовь моя. Не верится, что так бывает. Что ты со мной творишь, моя малышка. — Я думала, что тебе будет неприятно рассматривать меня в подробностях. — Если бы ты знала, какое это блаженство. Ведь ты совершенна, любимая. Из этой твоей сокровенной глубины появятся наши дети, как же этим можно не восхищаться. Я люблю в тебе каждую малость, буду тебя изучать. — Ну, вот, я не знаю, как должна на это реагировать, ведь я не знаю где норма в отношениях, а где извращения. — Считай меня извращенцем, и это будет наша норма. — улыбался Фарук, зажатый переплетёнными Лизиными ножками. — Жаль покидать это удобное место. У меня дома есть мраморная столешница, думаю мы её завтра опробуем. Пойдём смотреть на звёзды, малышка, это моё хобби. У меня дома есть телескоп, надеюсь теперь у меня будет напарник. Они вышли на балкон нагишом, прохлада охватила их тела, и они быстренько укутались в тёплое одеяло и тела в тесных объятиях создали интимное единство двух влюблённых. Южное небо, усыпанное мерцающими звёздами, являло волшебство ночи, волновало и казалось, что оно было благосклонно к ним, к их зародившейся любви и принимало их в свои сказки, мифы и легенды, подмигивая влюблённым искрами звёзд. — Фарук, ты смотришь в телескоп на звёзды, а древние легенды, что живы в народных эпосах тебя волнуют, ты знаешь их? — На уровне любителя. Они красивы и мудрость веков в них явно многомерна, они иногда открывают свои сокрытые смыслы. А ты интересовалась ими, тебя привлекают такие темы? — Я одно время прямо болела ими. Но звёзд не знаю, в Москве из-за яркого освещения их почти не видно, кроме самых ярких. У нас в России другое небо. Здесь в Турции сидя на этом балконе я пыталась рассмотреть в ночном небе созвездия, но поняла, что мои потуги смешны — Теперь будем вместе наблюдать за звёздами. — Фарук! Смотри, смотри, что это?! — На небе прямо по направлению их взгляда вспыхнул яркий объект, словно огромная звезда — Наверное метеорит, но почему-то не меняет светимости и положения, это не метеорит… Он больше, чем Сириус по величине, но Сириус в созвездии Большого Пса не там располагается. На НЛО не похоже. Смотри вроде начинает уменьшаться в размерах слегка. Фарук посмотрел на часы: — это было ровно в двадцать четыре часа. Что бы это ни было, это нам знак, Лиз, это будет наша звезда. Сейчас определим локацию дома и угол сектора неба, у меня есть программка и завтра посмотрим, что там случилось. Смотри он стабилизировался в размерах, стал похож на звезду средней величины, но не гаснет. Знамение нам, будем так считать. Да, малышка? Небеса приветствовали нашу любовь. Ты согласна? — — Какой удобный диван тут у тебя, мягкий такой. Ты меня отпусти на минутку, кое-что возьму. Вернулся Фарук уже обернув бёдра полотенцем с коробочкой в руках. — Прости, милая, что я не во фраке, но у тебя богатое воображение, включай его, буду просить твоей руки, хочу, чтобы статус жениха и невесты всё же уже был зафиксирован. — Он опустился на одно колено и с волнением произнёс: — Звезда моя, ты выйдешь за меня замуж, небеса нас благословили рождением звезды, давай присвоим ей красивое звёздное имя «ЛиФар». — так ты согласна выйти за меня замуж, любимая? — Согласна… — прошептала Лиза, горло перехватило от волнения. — Доставай свою ручку из этого пухового облака. — Он одел на пальчик своей невесты золотое кольцо с изумрудом каплевидной формы в окружении россыпи бриллиантовых звёзд небольшого размера — угадал с размером, тебе нравится? — Очень! Сокровище какое-то… Спасибо тебе, любимый. Такой красоты никогда не видела… — А я такой красоты никогда не видел — целуя невесту в губы, произнёс он. — Теперь мне надень кольцо. Тоже хочу, чтобы все видели, что моё сердце не свободно уже. — он подал Лизе платиновое кольцо в виде трех срощенных тонких колец. Она одела на палец жениху кольцо — ты уже весь околел, иди буду тебя отогревать, волшебник мой. Фарук нырнул в пуховое облако к своей невесте в объятья — как же у тебя тепло в твоём гнезде, моя райская птичка… — Не простудился бы, ты как ледышка. Может уже в кровать пойдём, холодно уже. — Давай немного ещё побудем под звёздами, наша ещё не исчезла? — Она пульсирует, словно дышит, то увеличивается, то опять уменьшается, такое вижу впервые. — Давай понаблюдаем ещё за ней. Как я имя придумал? — Очень красивое имя для звезды, думаю она тебе его сообщила, транслировала. — Вполне может быть. — ЛиФар… очень красиво… Как моё кольцо… Я, как в сказке. У меня какое-то волнение в груди, сердце так трепещет, посмотри на меня — Фарук, у нас что настоящая-пренастоящая Любовь? Он, нежно прикоснулся к её лицу, убрав волосы за ушки, обвёл пальцами контур её лица, коснувшись век, губ, опять обвёл лоб, очертил большими пальцами брови, — нет, Лиз, наша Любовь Великая-Превеликая она такая единственная на Земле, а может и во Вселенной, потому что мы узнали друг друга с первых минут, словно когда-то расстались с уговором о встрече по условному сигналу Небес в условленном месте. Я уверен, что наша Любовь сегодня — это продолжение того, что мы пока забыли, но мы обязательно вспомним, потому что наша сегодняшняя жизнь — это только фрагмент Вечности. И мы опять нашли друг друга в Вечности, я помню твои глаза, твой смех, твою улыбку, слышу, как бьётся твоё сердечко, потому что оно живёт в моём, ты моя Вечность Лиз… — Фарук… разве такое бывает? — Бывает, Лиз, я ждал тебя и дождался, Вечная моя Любовь. Их звезда пульсировала в Небесах, подавала сигналы…