Часть 10. Формула Любви.

Часть 10. Формула Любви. Вечер. Первое октября 2023г. Пятый уровень стабильности Духа. Стамбул. Дом Серкана Болата. Серкан с Эдой, проводив гостей, лежали обнявшись на диване в гостиной. Каждый думал о своём. На душе было спокойно, тихо. Телефонный звонок нарушил тишину — Талгат звонит. — Слушаю тебя, Талгат, соскучились? — Да, особо некогда было скучать. Я к тебе с предложением. — На тему? — Вы не могли бы с Эдой ещё на недельку отпуск себе продлить? — У вас всё так плохо? — Напротив, как раз за неделю проект закончим, в конце недели вышлю тебе всё, посмотришь. — А если правду… — Да тут, понимаешь, один мудак домогается тебя, Эмир Кучек, помнишь такого? — Да как же его забудешь, ты правильный термин употребил. Чего хочет? — Разбогател, сволочь, обобрал компаньонов под ноль, теперь чувствует себя истинным эмиром, хренов корень. Хочет лично с тобой общаться, душу вынул. — Что за объект? — Да хрен его знает. Я у ребят знакомых поспрашивал, он вроде в какой-то госзаказ ввязался, денег там особых нет, значит собирается на нас сэкономить. Вот я ему и сказал, что ты в свадебном путешествии, но он, сволочь не верит, пошёл справки наводить. Пугает, что уйдёт с проектом к нашим конкурентам, но там тоже не пальцем деланные, запустили его по кругу. Вот я и думаю, может вы ещё слегка отдохнёте, ты уж, наверное, и забыл, что это такое. Слышал какой-то проект улётный делаешь, ребята из лаборатории сказали. — — С проектом у нас всё нормально, мы тут с Энгином никому спуску не даём. Перил свирепствует, девчонки при виде её под столы прячутся. Ну это она для острастки. Все добросовестно работают. Так что не волнуйся. Как там Эда себя чувствует, наследники не беспокоят? Я как вспомню своих сорванцов в утробе, думали с ума сойдём… Вот я тебе подробно всё изложил. Ну, ты как на это? — Надо подумать, хотя это может и кстати, мы с Эдой тогда тоже проект доделаем, а то уж и не знаю, когда спали досыта. А у неё учёба еще начинается, правда я договорился на кафедре, ей записи лекций дали, задания вместе потом сделаем. Так что я, наверное, приму твоё предложение, если что звони, подъеду. — Нет, давай лучше по видео, а то эта сволочь хитрая, может засаду устроить. — Так всё серьёзно? — Да, не говори. — Тогда, если что, сам ко мне приедешь. А как стройка? — Энгин воюет, Перил ему вставляет, всё, как обычно. Ну, что тогда я спокойно буду врать, я умею, ты меня знаешь. Пока. — Эда! У нас каникулы! Целая неделя! Я так тебя люблю, моя драгоценная девочка! Какой же я стал халтурщик! — Мой ты халтурщик, работал по двадцать часов в сутки. — А ты что, меньше что ли? — Вот и я о том же. — Всё, завтра берём выходной, целый день будем спать и любить друг друга. Спать и любить, любить и спать… — сказал он и сразу исполнил обещанное. Заснул… Вечер. Первое октября 2023г. Второй уровень стабильности Духа. Стамбул. Дом Керема Бюрсина. — Керем, какое же это замечательное устройство, а мы можем так в Америку к твоим перемещаться? — Вряд ли. — А почему? — Не думал об этом. — Ты чем-то встревожен? — Я бы так не сказал. Целостности не ощущаю. Когда я рядом с Серканом, с участием Лики в разговорах, рядом с тобой, я будто наполнен смыслами, но в один момент всё вдруг рассыпается на фрагменты и утрачиваешь веру в себя и в необходимость того, что казалось важным. Да ещё эта встреча завтра. Если бы не внимание Лики к ней, я бы отказался, твои слова тоже были важны. Но какое отношение это всё может иметь, к тому, что необходимо сделать. Я словно оказываюсь в пустом кувшине из которого джин или сбежал, или помер, а от меня ждут волшебства или хотя бы разумных действий. А у меня только сухой кувшин. Хочется честно признаться, что я не джин, не волшебник, а простой парень, который ну ничего не понимает, а может только в нужный момент засмеяться или заплакать. Клоун. — Я понимаю тебя. Это как перед сценой, которую нужно сыграть, важной сценой, а память чиста ни единого слова не помнишь. И герой чуждый тебе, непонятно как подступиться, но стоит раскрыть рот и сказать хотя бы любое слово, даже не в тему, как открывается задвижка и ты уже не ты, а тот, кто был сокрыт, словно выталкивает тебя в иное, становится сначала легче дышать, но через мгновение ты уже не думаешь, а живёшь, не ощущая тяжести. Со мной так часто случалось, надо только верить, что шлюзы откроются, без веры не получается. — Меня, наверное, обескураживает эта грёбанная встреча. Ну, хорошая, умная, наверное, достойная женщина, сказала спасибо, а я в растерянности от того для чего это мне нужно, играть опять роль заинтересованности, хотя мне не интересно. Но с другой стороны Лика. Она никогда попусту не включается в вопросы, которые не важны. Вдруг на меня будто навалилась вся тяжесть мира, а я и не то что не могу поднять её, а шелохнуться не в силах. Ощущение, что заболеваю. — Давай я тебе массаж сделаю. Ты сядь, я плечевой пояс разомну, садись поудобней. — Мий, тебе ещё моей тяжести не хватает? Ты и так сегодня устала. Вон как с Фаруком отплясывала, ты, как молния летала… — А ты играл вдохновенно. Ты просто устал, Кер. Лучше становится? — Вот еще возле шеи, какие же у тебя волшебные ручки, малышка. — Теперь ложись. Какой ты у меня красавец, не налюбуюсь… — А я на тебя… Как хорошо, что мы есть друг у друга. Вроде легчает. Был бы сейчас один точно бы повесился. — Дурачок, просто неизвестность, она хуже любой правды. Уверена, что тебя ждёт нечто удивительное завтра, вот увидишь. — Ты так думаешь? — Я уверена. — А я сейчас оздоровлюсь после массажа и запрошу у тебя таблетку любви, они мне очень помогают. — Хитрец, всё, согласно рецепту доктора. Лечение должно быть комплексным, уж я-то это знаю, мой любимый эликсир. — А ты моя амброзия. А как детки там? — Спят, наверное. — Мий, как думаешь мы потянем троих детей, даже не в финансовом плане, а морально и физически. — Керем, дети знают у кого им родиться, они готовы принять свою судьбу, уж кто, как не ты будет им самым лучшим отцом, говорят же всё давно прописано и на лбу написано. Успокоился? — Да я не волновался, я, наверное, просто хотел тебя — засмеялся он. — Пойдём в душ, смоем заботы и работы, и ты мне подаришь себя, хорошо? — Согласна! Пойдём, любимый. Вечер. Первое октября 2023г. Второй уровень стабильности Духа. Стамбул. Квартира Фарука Йылмаза. Лиза с Фаруком стояли перед домом, Фарук хотел узнать у охраны про ключ-карту для Лизы. Карта оказалась готова. Лизонька тебе нужно сгенерировать личный код лучше из девяти — десяти букв или цифр. Придумала? — Да. — Вводи. Она ввела из десяти букв. Ну вот это твой ключ, сейчас научу, как им пользоваться. — Я вообще-то знаю, но вдруг здесь по-другому. У нас в торговом центре отдел кадров был на самом верхнем этаже, я открывала кабинет и лифт. — Наверное, всё также. Просто тогда следи за моими действиями. — Скажи, а когда мы поднимемся в квартиру, лифт уедет вниз или останется наверху. — Останется, если ты ему не назначишь другое. Дома я покажу, как это сделать. Там есть дисплей, просто нажимаешь цифру этажа или стрелочку вниз. Он уедет, это чтобы я быстрее к тебе вернулся. — Поцелуй был сладким… — А здесь разве нет камеры? — Есть, пусть завидуют. Но, по-моему, они отключены на индивидуальных лифтах, чтобы мониторы не засоряли картинками. Но в случае поломки лифта, они могут включить. — Или в случае, если захочется подглядеть за парнем и девушкой. — Поэтому я и сказал пусть завидуют. — Нам, наверное, ужин какой-нибудь надо будет приготовить. У тебя есть продукты в доме? — Есть кое-что. Найдём полуфабрикаты какие-нибудь ты мясо ешь? — Да всё ем понемногу, но овощи люблю больше. — Я тоже овощи люблю. Мы с тобой обмозгуем, как питаться будем, в зависимости от работы, загруженности и прочего. Приехали. Вот смотри здесь можно отправить лифт вниз, а если собираешься вскоре уйти, то не надо. — А охрана фиксирует, когда уходит и приходит жилец. — Честно не знаю, это же не офис, хотя надо понаблюдать. — Я почему спросила. Мы исчезли из квартиры. Не выходя из дома, а вернулись с улицы. — Молодец, ты внимательна. Подумаем. Ведь раньше я не владел личным самолётом. — Чем займёмся? — Покажешь мне квартиру. — Думал не попросишь. — Ванная комната и спальня мне уже знакомы. Хочу побывать в твоём кабинете. Ты позволишь? — Нет вопросов. Пойдём. — Куда повесить свадебное платье? Фарук, я умудрилась не взять с собой домашнюю одежду, что мне делать? — Будешь носить мою пока мы не перевезли твои вещи. Хотя у меня есть другая идея. Пусть у тебя дома всё останется, ведь мы будем наведываться туда. А сюда купим новенькое. Экипируем тебя. — Тебе некуда больше деньги тратить? — Теперь есть куда, моё счастье. Это же настоящее счастье, не мечты? не кино, а живьём самая красивая и самая любимая, моя девушка — Настоящая! — Дурачок. Пойдём в гардеробную выберешь себе рубашку или футболку, или что-нибудь потеплее. Ты мерзлячка или любишь прохладу, можно отрегулировать температуру в квартире. — Как же многому нужно научиться. Это не просто выходить замуж. — Ну, что возьмёшь? — Что не жалко. — Мне ничего не жалко. — Ну фрак, положим, мне не нужен, — заметив фрак в прозрачном чехле, улыбнулась Лиза. — А ты куда ходишь во фраке? — Бывают такие случаи. — Например? — Свадьба Мэра, награждения всякие. Это первое, что на ум пришло. Но это редко. — Да, ты для меня тёмная лошадка… — Я перекрашусь. — Вот возьму эту толстовку, у тебя всё-таки прохладно. — У нас, Лизок, у нас. Мы можем повыше температуру выставить. — А ты в чём дома ходишь? Ходил… — По большей части, нагишом… — Лиза вытаращила глаза. Ты это серьёзно? — А кого мне стесняться было? — Себя хотябы. — Я не умею себя стесняться… — улыбался он — Извращенец! Фарук засмеялся — вот моя домашняя одежда штаны лёгкие и майка. — А какой у тебя размер ноги? — Ты хочешь купить мне туфли? — Я хочу что-нибудь надеть на ноги. — Вот у меня есть пара новых тапок, покупал в командировку, а она отменилась. — А ты часто в командировки ездишь и куда? — Теперь куда и когда Керем пошлёт. — Ну да. — Так что, не нашла ничего, тогда я тебе сам дам. Вот тебе рубашка, она мягкая, как халатик тебе будет, тапки очень тебе к лицу. Снимай одёжки, я повешу всё. — Да что я безрукая? — Мне приятно за тобой ухаживать. — Ты так и будешь за мной подглядывать? — Я буду на тебя любоваться, а подглядывают охранники. — Ладно, переоденусь, коли ты все равно на меня пялишься. — Что за жаргон, Лиза! — Что за любопытство не достойное джентльмена, Фарук! — Я не джентльмен, я жених, почти муж. И ещё отец наших детей — И много их у нас? — Трое. Две девочки и мальчик. — Фантазёр… — Переодевайся скорее, расскажу, а то сейчас лопну. — А ты чего не переодеваешься? Стесняешься? — Заговорился. — Ты такая хорошенькая в моей рубашке, милая, как котёнок. — Мигом переодевшись Фарук подхватил своего котёнка на руки и — куда идём? В кабинет? — Мяу. — Смешно — чмокнул в носик своё чудо. — Как красиво… и аромат… здесь пахнет тобой… волшебный аромат… — Здесь вся мебель из натурального дерева. Единственная комната, которую я сам обставлял, мебель заказывал, создавал свой мир. Дерево ещё не утратило свой запах. — Нет Фарук, конечно древесный аромат я слышу, но у тебя есть свой, особенный — Это парфюм «Aventus», я им пользуюсь. Вот флакон. — На тебе он уже другой, конечно человек присваивает себе аромат и уже всё звучит по-другому. — Значит тебя не раздражает запах моего тела? — Он меня волнует, с первой минуты нашей встречи. — А у тебя есть любимые духи? — Нет, сколько ни пыталась подобрать, поняла, что вершины парфюмерного искусства мне не по карману, а в доступном сегменте ничто не привлекает, скорее раздражает. — Тогда что за запах у тебя, малышка, ты волшебно пахнешь, тонко, изысканно, как настоящая принцесса. — Ты знаешь, как пахнут принцессы? — Наверное, так как ты. — Ну, о чём это мы? А ты много времени проводишь в кабинете? — До встречи с тобой всё время. — И спал здесь? — Здесь удобный диван. Когда приходили идеи в голову быстро вставал, работал, и опять ложился. Удобно. — — Вот полежи на моём ложе, подушку возьми, а я возле тебя на полу устроюсь, Лизонька, мне просто не верится, что со мной такое счастье случилось. — Фарук, ты уже далеко не мальчик, у тебя что никогда не было девушки? — Никогда, это наверное странно, но мне претила одна только мысль, что рядом на постоянной основе будет существо, с которым надо будет разговаривать. Все диалоги у меня с самим собой, всё внутри было, поэтому ты первая девушка в моей жизни на постоянной основе, и я вполне себе говорливый оказался. Я, конечно, не монах, но в моём доме, ни в одной стране мира никогда не бывала ни одна женщина. — Прости, но говорят, что мужчины не могут без женских «услуг» обходится. — Могут, Лизок, если голова всё время в работе, поэтому, твой «ужас» вёл вполне аскетический образ жизни. За редким исключением. — Но ты так красив и пахнешь волшебно — улыбнулась она — если бы я тебя раньше встретила, например, в Москве, я бы тебя соблазнила… — Если бы ты меня раньше встретила, я бы схватил тебя в охапку и контрабандой вывез за границу, я бы тебя сразу узнал, хоть в Москве, хоть в Африке, хоть в Антарктиде. — А ты бывал в Москве? — Не доводилось. Но хотел бы. Мои знакомые, из тех, кто бывал в России, и которым я доверяю говорили, что это особенная страна, люди очень душевные. Мы с тобой обязательно первым делом поедем на твою родину. Лиза спрыгнула с дивана, обхватила за шею Фарука — это самые нужные для меня слова, я очень скучаю по Москве и вообще по российским просторам, где мы бывали на практике, по ребятишкам с выцветшими от солнца волосами их восторженным простодушным взглядам. Они ходили за мной хвостиками, я им читала сказки, стихи, умные книжки, мы фантазировали, разговаривали везде, где бы ни присели, на берегу речки, в поле, в лесу, собирая грибы. Родители их были довольны, что они под присмотром. Расставались, обливаясь слезами. — Мы обязательно съездим во все тобой любимые места, не хочу отрывать тебя от дорогого тебе мира. Хочу стать частью его. В твоих глазах сочетается не сочетаемое и грусть, и восторг и свет, который пронизывает меня до самых глубин… — — Лизонька, ляг, мне надо тебе кое-что сказать, хочу видеть твои глаза. — Слушаю тебя, любимый. Он замолчал, подбирая нужные слова, гладил её по голове, перебирая русые волосы, взял её ручку, поцеловав нежно, начал: — сегодня, когда Лика меня попросила задержаться, она мне кое-что сказала про нас, про тебя… Сказала, что в нашу первую ночь с тобой, произошло чудо… мы зачали с тобой наших деток, двух девочек и мальчика, три твои крошечные яйцеклетки приняли мои и создали новую жизнь. Не знаю откуда ей поступают такие сигналы, очевидно сама жизнь подаёт их, я ей бесконечно доверяю на уровне реакции моего сердца, со мной это всё впервые, но у меня нет ни малейшего сомнения, я тоже эти сигналы слышу каким-то сверхъестественным образом, а ты? Лиза прикрыла глаза, сжала ладонь Фарука и тихо слегка охрипшим голосом произнесла: — …я буду мамой? — Да, милая, а я папой… — он стал гладить её животик, нежно, трепетно, уложил голову на её хрупкое тело, словно прислушивался к сигналам от этих трёх — совместного творения, их Любви. Ты плачешь? Не поднимая головы спросил. Не плачь, или тогда вместе… Слёзы сочились и из его глаз, это были слёзы счастья. — Почему мы не могли узнать об этом, как все? — спросила Лиза. — Потому что, малышка, тебе надо готовиться с первых дней, первых часов. Лика сказала, что вся ответственность на мне. — Я что такая безответственная? — Не в этом дело, она сказала, что противопоказаний для тебя нет, но твоё хрупкое тело нуждается в подготовке к вынашиванию трёх малышей, именно поэтому я и могу тебе помогать, мы всё узнаем и будем всё делать правильно. Питаться, гулять, спать, сколько нужно, не перетруждаться, не носить тяжестей. — Это ты поэтому так испугался, когда я Руслана кружила? — Ну, да, и тебя испугал, прости. — А ошибки быть не может? — Ты сама можешь её спросить. Кстати. Где твой телефон? — В сумочке, я забыла достать, а что такое? — Сейчас расскажу. — он принёс сумочку из гардеробной, захватив свой телефон, который тоже оставил в гардеробной — совсем плохой стал — проворчал он. Вернувшись в кабинет, он достал из стола коробку — Лизонька, вот этот новый телефон теперь твой. Я с твоего всё тебе сброшу, ты можешь решить, что тебе нужно, а что нет, а новый будет тебе более полезен, я установлю тебе нужные программы. Мы можем твою СИМ –карту в новый телефон перенести, тогда просто у тебя будет второй новый номер, это наша связь будет. А новые программки будут касаться нашей новой жизни и деток. Лиз, мы станем родителями, любовь моя. — Мне с моего телефона только контакты нужны, у мня там столько хлама всякого, придумай что-нибудь, чтобы избавиться от него. — Тогда мы пока сделаем так: пусть будут два телефона некоторое время. Не велика тяжесть, а ты решишь со временем, что для тебя нужно, а что нет. Потратим полчаса как-нибудь на это. Мы же теперь вместе работать будем. Буду за тобой приглядывать, — засмеялся он. — Ты подвинься слегка, я к тебе прилягу. — — Лиз, я не очень понял твою реакцию на столь важное известие, ты же мне в момент нашей близости сказала, что хочешь от меня детей, думаешь мы поторопились? — Я боюсь ошибки. — Думаешь Лика могла бы ошибочно нас известить о таком? — Все ошибаются, а что я тогда буду делать, свалюсь со звезды и разобьюсь в прах. Я не перенесу, если это окажется ошибкой, я умру тогда, Фарук. Она разрыдалась, я так хочу детей, теперь, когда у меня есть ты. — — Однажды в Москве, я готовилась к экзамену, сидя в парке на скамейке, позже на скамейку присела женщина, она читала книгу. Ничуть не мешая друг другу мы просидели вместе долго, часа два. Кругом было много пустых скамеек, я подумала, почему ей было не сесть на другую, нет надо было ко мне подсесть. Я испытала дискомфорт, когда она стала на меня поглядывать. — Вы что-то хотите у меня спросить — задала я вопрос ей. — Ты готовишься к экзамену, какой предмет? — спросила она, у неё была хорошая добрая улыбка, я расслабилась, и мы разговорились, она сказала, что она архитектор, приехала на встречу с заказчиком, но у него задержали самолёт, и она дожидается его приезда. Я ей почему-то рассказала, что живу с мамой, у мамы есть любимый мужчина, который живёт в Турции, он бросил свою престижную работу, чтобы иметь возможность видеться с мамой, что он очень хороший человек, можно сказать, что и меня любит, как дочь, учит турецкому языку, но мама не может бросить меня одну, а он не может бросить её, потому что очень любит маму, так мы и жили на две страны, летом летали в Турцию. Я училась тогда на втором курсе. В порыве откровенности я рассказала о своих мечтах, что очень люблю детей и мечтаю о большой семье, о большой любви, а она мне сказала, что мечты сбываются, что всё это у меня будет, что встречу парня и у нас будет трое детишек. Я спросила: вы что ясновидящая, она в ответ: просто кое-что знаю, он тебя уже ждёт, когда подрастёшь, но живёт не в России. Потом закрыла книгу, сказав: мне пора, я спросила: как ваше имя, — она не оглядываясь назвала, но я не очень расслышала, поняла только, что имя и отчество звучали длинно букв так на двадцать с лишним. Примеряла все имена, но без толку. Со временем всё забылось, посчитала бредом. Но одна мысль о детях жила в моём сознании и сердце никогда не истончалась, вот так. Этой женщиной была Лика, я её узнала, когда Керем нам показал видео. — Лизонька, пока слушал твой рассказ нашёл у тебя в телефоне контакт с ником Лика. — Не может быть, дай посмотрю, и точно… — Почему же ты тогда не доверяешь её словам, сказанным сегодня? — Потому что … потому что реальность всегда хуже мечты, скромнее её, словно теряет очарование, боюсь этого… — У тебя был подобный опыт с мечтой, что потеряла очарование? — Нет, я читала много, везде и всегда только одни разочарования, болезненные ошибки, не припомню ни одной истории, где бы любовь не пострадала. Я книгочей с богатейшим опытом книжной утраченной мечты. Шаблоны. Не понимала, почему нельзя хотя бы одну историю написать в светлых тонах, одно стекло. — Я тоже такое отмечал, даже перестал читать о любви. Когда узнал, что Керем с Ханде расстались, чуть не умер, ведь он мне самый близкий человек, я видел их любовь, радовался за брата, мечтал о таком же, но что случилось страшно было спросить. Я и Керема люблю, и Ханде полюбил, как сестрёнку, она замечательный человек. Это и для меня был сильный стресс, представляю, что с ними творилось. Даже не мог позвонить ему, когда вернулся в Стамбул, понимал, что к раненому сердцу лучше не прикасаться, но когда увидел их вместе у тебя дома, моё сердце ликовало. Не знаю, что случилось с ними тогда, но сейчас вроде всё хорошо. Мы хотим с ним встретиться вдвоём на Босфоре, как в детстве. Ты мне позволишь? — Фарук, о чём ты говоришь, я буду только рада за вас. Мне очень нравятся Керем с Ханде и Серкан с Эдой сегодня понравились. Может нам с тобой удастся без стекла жить, как думаешь? — Лизонька, мы столько друг о друге мечтали, нам уже просто нельзя у нас дети… — — Что тебе приготовить, малышка? — А пойдём вместе, посмотрим, придумаем. — Ну до чего же ты хороша в моей рубашке и в этих тапках, просто чудо расчудесное, давай понесу тебя, не хочется выпускать тебя из своих рук, котёнок мой. — Смотри, разучусь говорить, буду мяукать. — Мяукай, малышка, я научусь тебя понимать. Они нарезали овощей, тарелка с мясными деликатесами и сырная тарелка с оливками заполнили барную стойку, в центре которой красовались незабудки. Лиза уплетала морковку, а он удивлялся, что можно любить простую морковку — Она, наверное, полезная, морковка? — Не знаю, я в детстве таскала её и поедала, как заяц или кролик, но мама всегда узнавала об этом, оказывается у меня становилось жёлтое лицо. Теперь я, конечно, столько её не ем, но люблю. А ты какие овощи любишь? — Наверное, все, кроме морковки, хотя может и её полюблю, просто в чистом виде никогда не ел. — Темнота… — хрустела Лизонька — Ты мяса поешь. — Я лучше бутерброд с мясом и ещё один с сыром со сладким чаем. А ты так не ешь? — Могу тост с сыром утром съесть. — А гренки любишь? — А что это такое? — Завтра утром приготовлю. — Попробую. А ты рыбу любишь? — Смотря какую. Люблю жаренного карася в сметане и заливную щуку, мама прекрасно её готовит. Будем осваивать русскую кухню? — Я не против. Научишь и меня. — Мне нравится турецкая кухня, особенно выпечка, но мамины пироги никто не превзойдёт. Мы напросимся к ним на пироги. Надо ей позвонить, наверное, волнуется. — Ты наелась? — Да, а ты? — Я тоже. Сейчас помою посуду и пойдём в спальню. Ты меня сегодня примешь к себе? Я прочитал, что деткам это даже полезно… — Когда ты успел. — Я быстрый в обучении, моя девочка. — Фарук, ты меня девочкой всё время зовёшь, я не женственная? — Как тебе сказать… ты очень женственная, насколько может быть женственной сказочная принцесса, изящная, трогательная, утончённая, очень самобытная, ни на кого не похожая, словно фея. Воздушная. Ты когда рассказывала о встрече с Ликой, о том, что я уже жду, когда ты подрастёшь, я думал, действительно думал так, что тебе ещё нужно окончить школу, может быть институт и тогда мы встретимся. Поэтому я сегодня у Серкана сказал, что ты ещё маленькая, за что и получил от тебя. Мне очень нравится считать тебя маленькой, моей малышкой. Но при этом у тебя острый ум, ты очень умна. Говорят среди мужчин, что у женщины либо ум, либо красота, ты же в опровержение этим шаблонам очень умна, очень нестандартно мыслишь, тонко, искромётно, глубоко. Кстати мужчинам это не свойственно, и они сами, наверное, сочинили эту глупость про женщин. — Я думаю им завидно, что женский ум многомерен, больше параметров учитывает, я не про себя, просто наблюдение. — Ты, наверное, права. Но уточни, что ты имеешь в виду? — Ну, например, какой мужчина может отменить очень важную встречу, где всё уже готово к подписанию контракта, только потому, что шляпка показалась ей не той формы и не прикрывает некоего, только ей известного изъяна на её лице; или формулы в подготовленном документе негармонично изображены на листах документа; или предусмотренное в проекте дерево по преданию её бабушки стало причиной расставания с её дедушкой; или… ну, думаю, ты уловил суть. — Никогда об этом не думал. А ведь в моей практике я сталкивался с подобным… Ну, что милая в душ и в постель? В душ идем вместе, хочу тебя видеть всю целиком, а не фрагментами. Можно? — Можно, у меня пока нет видимых изъянов, ведь так? — засмеялась она. — И невидимых тоже…- подхватил её на руки. — Ты мне дашь футболку для сна? — Нет, не дам будем спать обнажёнными… Я прибавил температуру, тебе так комфортнее? — Самый раз. В ванной комнате Лиза уже забежала в душ, Фарук протянул ей шапочку, чтобы не намочить волосы и сам одел такую же. — Ты на повара похож, а я на повариху? — Нет ты похожа на принцессу, которая моется в душе. — Тогда ты похож на принца, который моет в душе принцессу. — На принца, который очень хочет свою принцессу, давай первый раунд устроим, не дотерплю до спальни, буду целовать своих юных красавиц, какие же они сладкие, нежные, Лиз. Теперь мы не одни с тобой в душе, с нами три свидетеля, три свидетеля счастья их родителей. — А им разве можно быть свидетелями такого? — Они за нас рады. Пустишь меня заглянуть к ним, познакомиться? Малышка, я пошёл, обними меня ножками. О, Аллах, какое блаженство, настоящий рай, тебе приятно? — Очень… — Хочу проверить, ты так быстро заводишься, уже на взводе, что за чудо этот твой инструмент, такой чувствительный к каждому касанию моих пальцев, поехали навстречу друг другу, Ли — и — за, прижмись сильнее ко мне своими грудками, вот та- а-к, держись за шею крепче, сейчас полетим родная, вот она тайная комната со спусковым… запалом — это чудо какое блаженство… вот так, любимая, держись… — Горячая волна заполняла её, а он продолжал движения, добирая остатки трепета, они парили в экстазе, ещё чуть-чуть побуду в тебе, в твоём раю, женщина-мечта. Мечта уронила голову на плечо мужчины, что-то шептала на своём языке, впилась в него поцелуем, судорожно цепляясь за плечи, прижатая к стене ослабла, он её подхватил одной рукой, дугой направлял на неё душ: — как ты, малышка, что-то совсем повисла, тебе плохо? — Нет, хорошо, просто меня здесь нет… я заблудилась, поцелуй меня… — Сейчас смою с тебя наши соки, как тут у тебя приятно, не хочется покидать твою красоту. Ну как тебе лучше? — Всё хорошо, я в порядке, надо просто лечь. — Сейчас заверну тебя в полотенце и отнесу в кровать, любовь моя. Какая же ты невесомая у меня. — Рассказывай, что было сегодня неправильно, надо знать, чтобы не ошибаться больше. — Я не очень поняла… Я не очень сильная, особенно руки, вообще плечевой пояс. Я в школе на физкультуре никогда не могла забраться по канату наверх, как другие. Наверное, ослабла повиснув у тебя на шее, а потом всё сплелось блаженство и слабость, боялась свалиться с тебя. Мне сейчас даже смешно. — Лизонька, это серьёзно, больше не буду тебя в висячем исполнении просить о близости, но мы посоветуемся с врачом и начнём тренировки. У меня небогат выбор тренажёров, но мы проверим, как нам развить твои прекрасные ручки. А сейчас как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, только испугала тебя, отвлеклась на наш ужас и забыла, что я в висячем положении — она засмеялась. Ты сейчас выглядишь ужаснее своего ужаса, ну, улыбнись ничего же ужасного не произошло… — Давай поцелую, ты мне такую отметину оставила, буду долго помнить этот первый наш раунд. — Я хочу второй, лёжа… — Давай я тебя поглажу, ох-х-х Лизонька, я так испугался… Давай спать, а второй раунд будет утром, малышка. Иди ко мне, обниму тебя, счастье моё. Может тебе колыбельную спеть. — А ты поёшь? — Как тебе сказать, когда никто не слышит, пою. Но тебе по секрету как-нибудь спою, мою любимую, а сейчас спи, набирайся сил, любовь моя. Она улеглась ему на грудь, он гладил её по волосам, вдыхая аромат, они заснули. В обнимку. СОН ЛИЗЫ Она проснулась посреди ночи. Фарук крепко спал, уткнувшись носом в её грудь, рукой обхватив за талию. Она полежала так недолго, потихоньку выпросталась из его объятий, вышла из спальни, подумав, направилась в кабинет Фарука. Укутавшись в плед, лежавший на диване, вдыхала аромат своего мужчины, уткнувшись в подушку носом. Постепенно дремота окутала её, лежащую в самом центре мира любимого… В черноте ночи она увидела звезду и поддавшись неведомому импульсу потянулась руками к ней, и звезда ответно приближалась к Лизе увеличиваясь в размерах, поглотив её полностью. Лиза не ощущала тверди, но была устойчива, ей было спокойно, она парила. Глаза привыкнув к сумраку начинали различать некие тени не статичные, подвижные. Она оглядывалась. Пространство начинало оживать. Золотое свечение, возникнув, постепенно заполняло пространство сонного царства, оно искрилось микрочастицами золота, поднимая её в выси. В какой-то момент она увидела некую форму, плавно кружащую в разряжённом пространстве золотых микрочастиц. Форма, вся золотая, медленно кружась, позволяла рассмотреть в деталях свои подробности. Она была прекрасна, описать это было бы сложно ведь в ней не было того, что было бы узнаваемо из ранее виденного, она была неповторима. Сплетение узора отдалённо напоминало узоры русских мотивов на женских кокошниках, но более утончённые, покрытые чередованием тонких спиралей, которые мягко колыхались вторя движению формы. Основа была сложна: наверху меньший объём, подобный тору, переходящему в ажурную колонну, которая расширяясь закручивала нижний тор большего диаметра в объёмное основание, всё наполненное золотым сложным плетением. Лиза пыталась запомнить это чудо в деталях, но, очевидно, это было невозможно, так как одно перетекало в другое, не нарушая целостности. Мягкий свет струился из центра формы, поднявшись рассыпался золотыми частицами. Было ощущение, что форма жива и обладает сознанием, транслируя некие импульсы. — Ты человек, мысленно обратилась Лиза к неведомому — Я Формула… — Формула чего? — Формула Любви… — Ты живая? — Я основа Жизни — Почему я тебя вижу — Я буду тебя формулировать, по-вашему — формировать — Как это будет? — Я буду показывать, ты будешь запоминать — Хорошо… — Смотри, ты будешь это выполнять с мужем, он поможет… Форма плавно начала менять очертание, всё также кружась, вытягиваясь медленно превращалась в женщину, золотая фигура слегка поблёскивала, но мягкий блеск был приятен глазу, Лиза внимала… — Я показываю, ты запоминаешь — Она начала движения. Начиная с головы, шеи, плечевого пояса, рук. Упражнения были несложные. Далее корпус: грудная клетка, талия, бедренная часть, ноги. — каждое упражнение начнёшь выполнять по семь раз, увеличивая вдвое каждую неделю. Отдельно упражнения с эспандером под присмотром мужа. Тренажёры, что есть у него годятся для тебя, он отрегулирует. Я вернусь через месяц, позову тебя на это же место, здесь канал. Присутствие мужа не будет помехой. До встречи. — Постойте, я же не запомню. — Уже запомнила, эти упражнения выполняй пожизненно и после рождения детей. — А они родятся у нас? — Считай они уже родились, прошлая ночь была их днём рождения, голос рассыпался тихим смехом, поздравляю. — А сколько их будет? — Тебе же уже сказали: трое, две девочки и мальчик, придумывайте имена, хотя они их уже знают. Женщина улыбнулась золотыми губами, до встречи, Лизонька. Лиза боялась шелохнуться. Видение исчезло. «Я что не спала?» — Лизонька, что ты делаешь… почему ушла… я тебя потерял… тебе плохо? — Нет, любимый, мне очень хорошо, ложись ко мне, любимый мой муж, тебя уже так называют на небесах… — На каких небесах, Лизонька? — На наших с тобой и с нашими детьми, прошлой ночью у них был День рождения — она засмеялась — просто мне так сказала одна женщина — Что за женщина? — Формула Любви…