Часть 13. Предсвадебный переполох. Часть 1

Часть 13. Предсвадебный переполох. Часть 1 Утро. Четвёртое октября 2023г. Пятый уровень стабильности Духа. Стамбул. Дом Серкана Болата. — Кто в такую рань? Шесть часов. Какого хрена. Телефон неизвестный. Кто же ты такой? — Слушаю, Болат на связи. — Серкан, извини, это Фарук. — Фарук? Что-то случилось? — Вроде как. У нас с Лизой завтра свадьба в двенадцать, приглашаем вас с Эдой присоединиться к нашему празднику. — Ты так шутишь? — Вовсе нет. Мы тут с Ликой кое-что предприняли, теперь такая возможность будет на постоянной основе. — Да вы кудесники! — Ну как, у вас будет такая возможность? Понимаю, что всё спонтанно, ну а вдруг? У тебя на террасе должны быть два пульта, один мой, другой твой, они одинаковые. Найдёшь меня на нём, это будет моя квартира. Когда ответ дашь? — Сейчас и дам. Ждите. — Мы встречаемся с Бюрсинами в восемь, Ханде грозилась всех экипировать и привести в божеский вид. Так что можете перемещаться в чем мать родила. — Это было бы эффектно. Мы тогда тоже в восемь появимся, хоть уяснить что к чему, если меня Эда не убьёт. — Тогда ждём, Звони, если что. Привет жене. — И твоей Лизоньке. — Малышка, подъём, труба зовёт. — Что случилось? — У Фарука с Лизой завтра свадьба. Они нам с Ликой коридор создали для перемещения. Мы теперь можем в их предел нырять, представляешь? — Вот это вести из ниоткуда! И какие наши действия? — У меня бредовая идея: мы не можем написать им картину на основе той фотографии? Я буду тебе помогать… — Честно? — Очень честно. Они меня тогда так восхитили, что у меня прямо зуд попробовать им такое преподнести, если у нас получится. — Обязательно получится, я очень рада за них, и всех увидеть хочется. — Только появиться у них надо будет в восемь, Ханде обещает всех привести в божеский вид. Фарук сказал, что можем даже явиться в чём мать родила. — Было бы эффектно, хотя Бюрсины нас уже видели… — Ну, что начинаем? — С кофе. Иди вари, а я холст подготовлю и распечатай нам фотку на А3, чтобы пропорции были понятнее. Как интересно. — А я думал, что ты меня убьёшь. — После свадьбы. — Серкан пришёл в мастерскую, когда Эда уже подобрала холст, разложила краски, начала грунтовать. — Серкан, мне кажется, что у нас нет рамы такого формата и мне пришла в голову идея. Лиза говорила, что у них большая квартира, думаю там найдётся место, чтобы на подрамнике её натянуть и не вешать на стену, а установить или на комод, или на пол, если мы умудримся сделать изображение в человеческий рост, будет эффектно и стильно. — Ты у меня гениальная девушка. А краски хватит? — А ты мне закажи с утра три таких же набора, как ты покупал. Я на твой день рождения, когда писала, почти всю израсходовала. О, у меня ещё есть кое–что в запасе, но тот набор мне больше понравился, легче смешиваются. Вот тебе коробка, заказывай, попроси срочно. — Может тогда и раму? — Не надо, мне напольный вариант больше понравился, торопись. Пока грунт подсохнет, мы кофе попьём. Знаешь, ты еще два подрамника закажи, сейчас напишу тебе размеры. Дело кипело. Они в полном взаимопонимании наносили мазки, распределяя зоны ответственности, расчертив на клетки копию фотографии. — Хорошо, что ты левша, не толкаемся с тобой. — Круто, что на фото виден частично рояль, он белым цветом очень освежит картину. Как же я тебя люблю, Болат! — Я тебя больше ещё и потому, что вас у меня больше и этому большинству надо срочно поесть. — Тогда разогрей нам котлеты, есть зверски хочу, сейчас тебя съем. Она развернулась к мужу, поцеловала его, укусив за губу. — Вот это страсть… Может в кровать? — Некогда… — Тогда не нападай на меня, а то я прямо здесь осуществлю замысел. — Руслан скоро встанет. — Ладно, дождусь. А мы ещё ни разу в мастерской не занимались таким. Очень творческая атмосфера. — Иди грей котлеты. Надо будет краски с собой взять, чтобы подправить, если что. А то краска ещё живая будет. Ты упрёшь такую махину? — А что её переть? Прямо из мастерской переместимся, ты возьмёшь сумку, я картину и уже в квартире окажемся, а там пусть Фарук с ней таскается, место ищет. Мы с тобой сразу после свадьбы домой, или у Керема переночуем, ведь интересно у них побывать. — Ты сначала с мамой поговори, ведь Руслана тогда к ней на ночёвку оставлять, а так бы мы вернулись домой часов в одиннадцать. — Ладно поговорю. Сейчас Керему позвоню. — Привет, не спишь уже? — Да какой тут сон, такую дурынду привезли, пытаюсь справиться с установкой. — Что за дурында? — Кресло массажное, которое трансформируется в массажный стол. Фарук себе такое заказал, я позавидовал, ему в качестве свадебного подарка зачли от нас с Мий, а второе с утра пораньше мне привезли, вот и хожу вокруг него. Пойду инструкцию доставать. Я Ханде замучил, массаж мне делает всё время, у неё волшебные ручки, хочу ей замену найти в виде механического друга. А ты чего хотел? — Да так, на счёт свадьбы Фарука хотел прояснить. Фарук сказал, что все, то есть вы с Ханде, и мы с Эдой должны появиться в восемь у него. — Я не ослышался? Вы с Эдой появитесь? Значит у Лики с Фаруком всё получилось? Они вчера налаживали свои прибамбасы. Это он тебе сообщил? — Ну, да. Я думал ты в курсе. — Наверное, они с Ликой до ночи выстраивали всё. Ну, я так рад, брат. Мы тогда всё проговорим, и я тебе позвоню. Представляешь им умудрились с датой свадьбы напутать, поэтому всё так внезапно свалилось. — Тогда до связи. — До связи, Эде привет. — И ты Ханде поцелуй от меня. Проводив Руслана в школу, позавтракав, семейная пара дружно продолжала работу. Дело спорилось. — Здорово, что есть фото, не приходится композиционно мудрить, всё зафиксировано уже. Ты рояль выпиши, чтобы не залазить на его габариты, а накроем его краской в последнюю очередь. — Серкан, а давай вместе будем писать и в будущем, у нас хорошо получается. Ты мастерски мазки наносишь. — Я за тобой повторяю. — Признайся, ты ведь занимался таким и раньше. — Ладно, не буду врать по молодости увлекался, но работа поглотила страсть к художеству, архитектура захватила и надо было деньги зарабатывать, не хотел у отца просить, хотя он и предлагал. Но я хотел всего добиться сам, доказать себе, что смогу. — И смог. Таких вершин достигнуть в такие сроки достойно восхваления. Я очень горжусь тобой. — А я тобой. Мы с тобой два сапога пара. Кстати придумай в чём на свадьбу пойдёшь. — Я уже придумала в подаренном тобой беременном платье, помнишь кашемировое платье горчичного цвета с шарфом, в нём и пойду. — Здорово ты это придумала, оно тебе очень идёт. С чёрными сапожками. А я надену чёрный костюм, и мы будем два сапога пара. У тебя же есть кожаная курточка чёрная. А я надену коричневую куртку. Вот и славно, всё решили. Наскоро пообедав, они уже к шести часам увидели, что картина сложилась. Оставили сохнуть краску, чтобы подделать некоторые недостатки, которые мог увидеть отдохнувший глаз. — Даже не верится, что мы справились. Сними-ка картину, поставим на диван в столовой, нет лучше на пол, вот у двери. Ставь. — Эда, это грандиозно! Они словно живые. Как тебе удалось эту жизнь привнести. — Руки, видишь незаконченность движения в локтях Фарука, он, словно хочет её притянуть к себе, а она подалась, но тоже не устойчива, пальчики ещё не захватили его руку, ещё чуть-чуть, и она наклониться к нему. — Неуловимо, но ты права, и ножка её уже подалась, но не до конца… Ты анализируешь эти моменты, или это импульс, спонтанное прозрение? — Нет, я словно с ними, они руководят, а мне надо только уловить. — Ты настоящий художник, у тебя всё от сердца. Этим и отличается художник от рисовальщика, каким я и был. — Если ты видишь красоту момента, то это тоже от сердца, ведь глаз напрямую с ним связан. Как у тебя. — Да, Фаруку надо найти правильное место в доме, как ты для нашей картины. — Он тонко чувствующий человек, а уж Лизонька, вообще чистая интуиция. — Какое же счастье иметь таких друзей… И такую жену… Они подготовили всё, что необходимо взять с собой. Серкан особо позаботился о пультах, положив их в карман куртки. Эда помыла и высушила волосы, решив, что наводить локоны она будет с Ханде. Положила серебряное сердечко, что дарил Серкан и колье от свекрови. Вроде всё. — Пойдём к сыну, утром некогда будет. Так и сделали. — Малышка, ты мне задолжала улыбаясь напомнил Серкан, когда они вернулись в чертог после душа. — И что же это? — Сама не догадываешься? — А может это ты мне задолжал? — Мы, наверное, друг другу задолжали… Иди ко мне, моя художница, буду впитывать твои таланты — А я твои… — Любимая, раздвинь ножки, давно тебя на вкус не пробовал… ещё вкуснее стала и сочнее — А я хочу тебя целовать, — Уже иду, на моих губах твои соки, попробуй какие… — Иди ко мне, соскучилась по воину… Он всё ещё воюет? — Сейчас проверим, так годится? — Ещё как… Они лежали, держась за руки — Девочка моя, скажи ты меня до сих пор любишь? Как в первые дни? Не пресытилась мной, ведь я скучный, наверное. А ты такая многогранная, каждый день разная, непредсказуемая. Тобой не налюбуешься во всех твоих проявлениях, как природа, ты её часть, её творческая часть. — Если бы на планете, со всеми её природными красотами и силами не творил разум, каким обладаешь ты, она была бы бесплодна, сама для себя и завяла бы. Твоя красота величественна и дух чист и светел, Я люблю тебя Серкан, моя любовь меняется, становится прекраснее, выше, осознанней, становится неисчерпаемой. Мне тебя не испить. — Так же, как и мне тебя. Но каждый глоток из твоего источника наполняет молодой силой, желанием любить и быть любимым, дарить тебе разного себя, как на той картине — Ты мне уже подарил его, но он это ты, не было бы тебя, такого каким ты себя знаешь, он бы не проявился, не смог. Не разделяй себя с ним. Не смотри в зеркало, пытаясь увидеть его. Когда ты смотришь на себя в зеркало, он улыбается и подмигивает тебе. — Я примерно понимаю о чём ты, но не допускаю его в себя. — Да ты на девяносто процентов это он, лукавый, остроумный, даже игривый, насмешливый матершинник и ниспровергатель напыщенности и важности, разве не так? — Так… наверное, умеешь ты приоткрыть мне же самому мою дурацкость, я вижу, что я тебе такой мил. — Понял, наконец, дуралей упрямый. Я тебя раскусила, ты просто хочешь слышать мои признания в любви, хитрец? — Разгадала мой замысел? Спалился — он смеялся, она, сдерживая смех: — ты просто скажи следующий раз: дорогая Эда, расскажи пожалуйста, как ты меня любишь, и я буду рассказывать тебе всю ночь — Дорогая Эда, расскажи, пожалуйста, как ты меня любишь… Она, взметнула бесконечно красивую ногу, уселась на провокатора: — забудешь, как дышать, а это будешь помнить, — приникла к губам со всей присущей ей страстью, срывая все замки и задвижки, зажигая мгновенно ответный огонь в том, кто хотел слышать о любви. Слушай, Серкан, песню любви…