Часть 16. Заверено печатью.

Часть 16. Заверено печатью. Утро. Пятое октября 2023г. Второй уровень стабильности Духа. Стамбул. Квартира Фарука Йылмаза. В шесть часов Фаруку пришло сообщение от Кемаля, что подарок он оставил у охраны. Потихоньку, чтобы не разбудить Лизоньку, он оделся и спустился на пункт охраны. Кресло в собранном виде, очевидно, стол в упаковке и ещё третий предмет загрузили в лифт и Фарук перенёс всё на закрытую террасу поближе к кабинету, чтобы не разбудить спящую красавицу. Вскрыв упаковку стола, к своему удивлению обнаружил белый письменный стол, изящный, прекрасный, но… белый. Зачем он отправлял Кемалю фотки… он что слепой… ведь вся мебель из морёного дуба, очень красивого, как раз подходящего для кабинета оттенка, которым Фарук гордился и выел печёнку мебельщикам пока они не довели его «до ума». Закрепив к столешнице ножки стола, он матерился про себя, (и про Кемаля), но дарёному коню… Кресло также оказалось белым с мягким оттенком жирных сливок, короче, сливочного цвета, вздохнув, уселся в новое кресло и стал распаковывать третий предмет. В упаковке неожиданно оказался белый, также сливочного оттенка, как и кресло, ноутбук (никогда такого не видел), с ярко розовым сердечком, вернее, двумя сердечками… Одно побольше, другое чуть меньше, словно слившиеся в общую фигурку любящих сердец на уголке крышки ноутбука. Просто пиздец… Всё, конечно, очень симпатичное, но тогда придётся расстаться с принятым решением о совместном пребывании с Лизонькой в кабинете. «Убью нахер. Романтик, блядь». Чтобы утвердиться в решимости убить Кемаля, понёс стол в кабинет, потом кресло с ноутом. В раздумьях придвинул чёртов стол к своему огромному массивному столу, кресло, ноутбук с сердечками, раскрыв его зев (лучше уж чёрный экран, чем розовая патока), решил сделать фотографию и отправить Кемалю с ОГРОМНЫМ СПАСИБО ЗА… Достал телефон, настраивая кадр, и замер… То, что предстало перед взором… было…было… невероятно… настоящее чудо… Будто луч света мягко, тактично подчеркнул богатый, насыщенный цвет тёмного царства. Он, лучик, изящный, чистый, озарил комнату, как и Лизонька его самого, дополнил, произвёл преобразование, что и она с ним, раскрыв суть и глубину души Фарука. Он был просто потрясён увиденным. Кемаль, друг, прости, я придурок, следующие слова были непереводимы… За этим занятием Лиза и застала Фарука. — Ты что здесь… — Замерла. Смотрела то на новых жильцов, то на почти-мужа. Села рядом. — Лизок! Ты это видишь? — Нет, ослепла. Что это? Кто это придумал? — Друзья, малышка, есть такие люди, что стократно превосходят гениев. — Это что, ты для меня место приготовил? — Для нас, моя девочка. Будем работать вместе в этом царстве? — Будем, а можно я попробую? Присяду… Не дожидаясь ответа, она подскочила, словно подхваченная ветром и коротенький розовый халатик приоткрыл прекрасное продолжение ножек, колыхнув в ответном порыве желание… «Похоже работать я буду меньше» — констатировал лёгкий на призыв обладатель молодого тела… — «Так и ладно…» — согласился сам с собой — «надо проверить, что под халатиком, вдруг ничего, только одна гольная Лизонька…» Так и оказалось… Он не дал ей погрузиться в исследование рабочего места, ведь надо до появления друзей произвести акт в ознаменование завершения его холостяцкой жизни. И где, как ни в сумраке рабочего пространства поставить точку в этом вопросе. Акт был двухсторонне утверждён. — «Будем новый договор заключать» — Согласна? — Да, а с чем? — Не с чем, а с кем. — Если с тобой, то на всё согласна. А мы в кабинете тоже будем иногда, ну это… — И это тоже. Тебе понравилось? — Здесь как-то волнительно, будто украдкой… — Вижу тебя это заводит, моя малышка? — А тебя нет? — Ещё как. Мой кабинет смотрит на это белое чудо, как я на тебя. — Тебе не нравится? — Я восхищён. — Почему всё так хорошо? — Хорошо, что ты раньше не встала. — Почему? — Потому что один… нехороший человек не поверил другому, очень хорошему человеку. — Это, как я Лике? — Она просила тебя поздравить и не обижаться на неё за то, что не могла тебе сказать большего, тогда в парке на скамейке. — Мне так стыдно. — Так бывает в жизни, Лизок, когда не доверяешь людям, которые желают добра и знают больше тебя. — — А мне ты доверяешь, малышка? — Безоговорочно и во всём. — А ты мне? — Априори. — — Уже половина восьмого, скоро все соберутся. Как мы так увлеклись? Беги в душ, я что-нибудь на стол накрою, они, наверняка, даже не позавтракали. Я после тебя. Халатик переодень, а то он смущает, некоторым образом. — Тебе же он нравится. — Это только для меня… — А сердечки на ноуте? — Тоже. Лиза убежала в душ, захватив шорты и топик. Фарук быстро нарезал мясо, сыр, рыбу, сладкий перец, оливки, хлеб, приготовил чашки под кофе и заварил чай, на всякий случай. На стол поставил вазу с незабудками. После Лизы пошёл в душ и к восьми часам еще влажные и счастливые, что всё успели, были готовы принять друзей. Ровно в восемь позвонил Керем, что они внизу, и буквально пока поднимался лифт, возле дверей лифта предстали Болаты с чем-то огромным, обёрнутым пузырчатой плёнкой. Лифт открылся и Бюрсины буквально упали в руки Болатов Эда вскрикнула: –Эй-ей! Осторожно! Ценный груз! — Все встали, как вкопанные. — Всё, можете обниматься, отставив ценность в сторону. разрешил Серкан. Объятья были крепкими, улыбки счастливыми, крики восторженными. Они были настолько рады друг другу, что даже забыли по какому поводу собрались. Кто-то должен был прекратить это всплеск эмоций, уже перераставший в хаос. — Фарук, пристрой, пожалуйста, куда-нибудь вот эту вещицу, обратил на себя внимание Серкан. — Что за вещица? Это? Это — вещища какая-то. Это можно посмотреть? — Только очень аккуратно… — волновалась Эда. — Это стекло? — Сейчас увидишь. Предмет медленно раскрывал свою тайну — Картина — это мы, Фарук!!! — Визжала Лиза. — Круто! — оценил Керем — Эда, когда ты успела — восторгалась Ханде. — Это мы с Серканом в четыре руки за денёк справились. Так народ, я кажется нашла место для полотна. — Фарук, Серкан, несите сюда, аккуратно. краска ещё живая. Эда прошла через гостиную к небольшой лестнице, ведущей в кабинет. Перед кабинетом в уровень верхней ступени был устроен подиум, огороженный невысокими перилами, образуя балкончик на всю ширину кабинета. Дверь в кабинет была смещена влево, оставляя справа пустой простенок. На этом пустом простенке располагался светильник в виде горизонтальной штанги. — Несите сюда картину, — что и было исполнено. Картина встала на своё законное место, словно по замыслу дизайнера. — Как же это красиво! Фарук, Лиза вы здесь будто всегда были, какие красивые, влюблённые — восхищалась Ханде. Фарук стоял, за спиной Лизы, обняв её за плечи. — какие же они талантливые ребята, запечатлели нашу любовь, её видно невооруженным глазом, мы такие красивые на ней, аж завидки берут. Здесь по проекту была картина, видишь светильник остался, а картину я выкинул на ней какое-то сумасшествие было. Эда точно место срисовала. — Так, ребята, давайте позавтракаем. Кто кофе, кто чай? — Керем, ты же не на машине? — Была идея, хотел в офисе оставить. Но решил всё же за вас тост поднять, не смогу не выпить за брата. — Керем, хотел тебе сказать, что за чудо эта наша Ника. Так чётко всё организовала с гостями, без лишней суеты. С Эмре всё решила, прислала мне все отчеты. Рассадка продуманная, как она это сделала всё, не понимаю, ведь она никого не знала. С родителями Лизы всё утрясла, они уже в панике были, успокоила их, даже заехала к ним вечером, чтобы не волновались. — Я сам в шоке, понимаю почему её прежние работодатели нарекли таким победным именем. С ней, похоже и наша победа будет обеспечена. Да… а я сопротивлялся встрече с ней, недоумевал зачем мне это надо… Лика нам все пути прокладывает, позвоню ей после свадьбы, поблагодарю. — — Фарук, у меня идея: проведи нам экскурсию по квартире, нам интересно — попросил Керем, когда завтрак завершился. — У нас мало времени, надо торопиться с примерками и наведением красоты. — возразила Ханде. — Да мы быстро, пробежимся. — Не унимался Керем. — Начнём с крыши тогда, а то Лизонька тоже ещё не всё видела. Девушки, вы тогда утеплитесь, там холодно, ветер. Всей компанией отправились на экскурсию. Пройдя длинный широкий коридор, по сторонам которого слева располагались три детские и детский санузел. Справа большая спальня с ванной комнатой, гостевая комната и небольшой гостевой санузел. В конце коридора красивая винтовая лестница вела на крышу, заканчиваясь в небольшой гостиной с мягкой мебелью, телевизором на длинном низком комоде и низким стеклянным столом. Лизу восхитила эта уютная комната, она была светлая, тёплая, ведь в ней можно читать, мечтать, слушать музыку и хорошо, что она недалеко от детских. Она назвала её про себя «гнездо» и наметила себе начать обживать это маленькое гнёздышко. Она посмотрела на Фарука с улыбкой, и он примерно понял где надо будет искать пропажу, если что. Через мини гостиную осуществлялся выход на крышу. Друзья, восхищённые видом на город с высоты даже не птичьего полёта, а значительно превосходя её, выражали Фаруку свои восторги и уже мечтали о совместном барбекю в тихую летнюю ночь. Обсуждая увиденное, друзья возвращались в гостиную нижнего уровня. — Да. Это круто! Скажи, Серкан, теперь, когда и ты можешь к нам являться, будем у Йылмазов тусить? — Мы бы и рады, да времени на это не особо будет, похоже. — Отдых всё равно нужен, а сюда проще попадать без самолётов, билетов и прочего, что съедает половину времени. Мы с Лизонькой будем рады. — Так-то так, но наши с Керемом подруги скоро и на эти путешествия не будут способны, одна лестница чего стоит, узковата… — Ты ещё не в курсе, что этот коллектив пополнился ещё одной подругой с тремя крошечными горошинками, при этом они не близнецы, как у нас два парня, а три крошки две девчонки и парень. — Ты не шутишь? — Это Фарук так пошутил — с любовью похлопывал друга по плечу Керем. Фарук с гордостью принял поздравительное рукопожатие и объятья Серкана. Пока мужчины обменивались новостями, девушки в большой и удобной гардеробной наводили красоту Лизоньке. — Лизок, я кое-что тебе привезла. Она достала из сумки изящную серебряную диадему с зелёным камнем под изумруд в оправе. — Спасибо, Ханде, она очень сочетается с моим кольцом. — И с твоими прекрасными зелёными глазами и бледной голубизной платья. Красота будет. А вы вчера примерили платье и фрак Фаруку? — Нет, он отказался, сказал, что не так давно ходил в нём на награждение, всё было нормально, а платье мы с вами примеряли, я надеюсь, что тоже будет нормально. — Эда, я тебе привезла свой наряд, в котором была на твоей свадьбе, а себе, ты уж извини меня. взяла твоё платье, что ты мне на регистрацию давала. И Керем в костюме Серкана решил идти, он с платьем сочетается, а то он хотел свой одеть, но он синий более яркий цвет, не годится. Мы думали купить новый, но свадьба раньше случилась. Благо вы нас тогда экипировали. — Я его тебе отдала, если оно тебе понравилось, я рада. — Кстати, чёрный парик я тебе тоже захватила, потому что в этом пределе столько фанатов нас с Керемом, что не избежать вопросов и путаницы. Лизок, всё, готово. Ты восхитительна, глазки с этими лёгкими серо-зеленоватыми тенями ещё ярче твой взгляд сделали. Да Эда? — Мне очень нравится, макияж не яркий, но нужное подчеркнул, у тебя ручки волшебные, Ханде. Уже почти десять часов, наверное, надо уже собираться. Давай, мы с тобой теперь быстренько наведём красоту. Оденемся и запустим мужчин. Ханде, только я в своём платье буду. Мне Серкан не так давно купил его. Посмотри, годится? — Шикарное платье и оно вполне сочетается с твоими чёрными лёгкими сапогами, круче, чем с туфлями. Просто отпад! Сейчас глазки, губки, румяна слегка, а то ты бледноватая. Парик я привела в порядок, мы сейчас всё увидим. Одевайся. — — Девушки, уже половина одиннадцатого, ребятам тоже нужно время. Мне ещё Серкану причёску нужно изменить. В одиннадцать все были готовы. — Фарук, Лиза, поднимитесь на подиум, мы на вас посмотрим. — С вас опять нужно писать картину воскликнула Эда — божественные… Действительно. Такое было достойно руки художника… Красивые, статные, элегантные, нежные… Фарук, высокий, атлетически сложенный, русоволосый красавец. Не юнец, но мужчина с глубоким умным взглядом светло карих глаз. Он нежно обнимал свою возлюбленную за талию. Лиза в небесно-голубом платье, словно весенний нежный цветок, красивая, изящная русоволосая фея, льнула к своему мужчине, смущённая вниманием, подняла на него лучистые глаза: — тебе нравится? — Лизонька, о таком и не мог мечтать, ты небесное создание и ты в моих руках, я счастлив, любовь моя — шептал он на ушко почти жене. От дефиле на подиуме Фарука отвлек звонок. Звонила Ника. — Как вы там? Готовы к торжеству, молодёжь? — Да, мы в полной боевой, рад слышать тебя, волшебница Ника. — И я. Через тридцать минут к твоему дому подъедет белый лимузин. Керем говорил, что вас будет шестеро, мест на всех хватит, вы как раз подъедите около двенадцати, чтобы пообниматься с родными, гостями и занять места. Церемония в двенадцать. Регистраторы уже в пути, родители тоже. Не волнуйтесь. В зале всё красиво, столы сервированы. Я вас встречу. — Я с тобой за жизнь не рассчитаюсь. Скажи, что мы можем для тебя сделать? — Будьте счастливы — этого вполне достаточно. Очень хочу увидеть вас первой. Водитель позвонит, когда подъедет. — Спасибо, Ника за всё. — Чувствую себя иждивенцем. Ладно, сегодня не время для самобичевания. Как ты Лиз? — Хорошо, только трясёт всю. — Да что же ты, успокойся, малышка, тебе нельзя волноваться. — Я же первый раз замуж выхожу — улыбнулась она — Ты не поверишь, но и я впервые женюсь, и меня, если честно, тоже потряхивает. — Хватит шептаться. Давайте подумаем всё ли мы взяли и сделали — предложила Эда. — Я всё своё взял, обняв жену, заявил Серкан. Его было не узнать. Причёска, что навела ему Ханде, изменила облик. Волосы, расчёсанные на косой пробор, опускались на высокий лоб Болата тёмно-рыжей чёлкой небрежно подкрученной умелой рукой визажиста. Очки со слегка тонированными стёклами очень шли ему и Эда любовалась мужем, понимая, что для её мужчины быть разным обычное дело, только он заморозил себя в привычном образе и ни в какую не хочет быть иным. Но она возьмёт в свои руки процесс преобразования, ведь она его уже начала… Она рядом с ним в чёрном парике с низкой чёлкой, платье горчичного цвета с эффектно повязанным шарфом, в лёгких высоких сапогах рядом с Серканом, которого принудили облачиться в пиджак Керема терракотового цвета, просто сияла предвкушая, как она напишет новую картину с «новым» мужем. Попросила Керема зафиксировать это преображение на фото. Керем, вооружившись камерой, фиксировал все красоты, потом, передав камеру Серкану, обнял Фарука — надо зафиксировать, как последний друг покидает ринг холостяцких боёв за свободу. Лизок, иди сюда, чтобы видно было в чьи руки отдаю брата. Береги его, он же Гений! — Не ёрничай, она и так вся дрожит, не грузи мою девочку своей экспрессией. — Она меня понимает, мы с ней с первого взгляда нашли общий язык, так Лизок? — Так, шеф. — Вот видишь, она понимает, что шеф он и есть шеф, и на него нельзя обижаться. — Как на дураков — тихо произнёс друг. Он тоже не обижался на того, кто с малых лет был ему и поддержкой, и вдохновителем. Позвонил водитель лимузина. Пора спускаться. Дорога была недальняя. Лимузин припарковался у ресторана. Их уже ждали родители, Ника, подружки Лизы. Из машины первыми вышли Бюрсины, за ними Болаты, они встали по обе стороны открытой дверцы, образовав небольшой коридор. Фарук вышел из лимузина, подав руку невесте и, подхватив её аккуратно опустил, тут же обняв за талию. Они остановились. Лиза сразу увидела маму, которая всплеснув руками, прижала их к лицу в изумлённом восторге, глядя на дочь и зятя, не веря своим глазам. Лиза кинулась к ней на шею — мамочка, я выхожу замуж, прости, что будто сбежала из дома, я влюбилась без памяти, ты не обижаешься? — Я счастлива, моя девочка, мы с отцом счастливы за вас. и не за что извиняться. Ведь влюблённые часов не наблюдают, когда глаза в глаза. Фарук, иди к нам, мы потом, конечно скажем вам, то что мы чувствуем, но моё первое слово тебе будет: спасибо за мою Лизоньку, за нашу дочь, я тебя сразу почувствовала, ты очень редкий человек. Любите друг друга. И ещё скажу, какая замечательная женщина ваша Ника, она нас таким теплом вчера окутала, что все тревоги отступили. Да, Махмуд? — Спасибо вам за дочь, буду беречь этот ваш бесценный дар мне. Подошла Ника. — Пора заходить. Девушки вы за Лизой. Лизонька, Фарук, дай я вас обниму, дети — подошёл Махмуд — а то может уже и не дотянемся до вас — он заключил молодых в нежные объятья, поцеловал — береги нашу девочку, доверяем её тебе. Все направились в открытые двери ресторана, где их встречал Эмре. — Керем, какая же толковая у тебя Ника, первый раз встречаюсь с четким умом у женщины, я претендую на неё, имей в виду. — Даже не мечтай, ты же женоненавистник. — Не знал, что такие бывают. — Поглядим… на твоё поведение, старина. Гости сидели за столиками, поднялись при виде вошедших жениха и невесты, аплодисменты, музыка. Невеста с подружками, а жених с друзьями были разведены в разные стороны. Фарука подвели к столу регистратора. Началась торжественная часть процедуры бракосочетания. Ника направила Махмуда к Лизе, чтобы он провёл её по красной дорожке к жениху. Путь был недолгим, под музыку свадебного марша Лизоньку вел отец, она трепетала, смотрела неотрывно в глаза Фарука, а он ответно в её глаза с волнением и нежностью. Всё будто отступило, голоса смолкли и только они, одни на пути к своему счастью к долгой и счастливой жизни. И она уже вручала ему не только себя, но и трёх деток, что уже заняли уютное место в её глубинах и в Её и Фарука сердцах, их родителей. Махмуд улыбнулся Фаруку — не волнуйтесь вот вы уже и дотянулись друг до друга, держи нашу девочку, береги. — Обещаю — серьёзно ответил Фарук. Уже были произнесены казённые слова представления жениха и невесты, их трепетные клятвы, поставлены подписи по документом, и регистратор громким голосом объявила: — Заверено печатью! Фарук подхватил Лизоньку и громко низким голосом пропел: заве-ре-но пе-ча-тью. Все засмеялись, Лизонька смеялась тоже, но своему, представляя где на её теле будут наложены печати, обещанные собственником. Весёлое настроение, смех, поддержанные звоном бокалов. Так началось празднование… Уже отзвучал первый вальс, круживший Лизу в уверенных руках Фарука, она в голубом облаке платья парила, обнимая любимого, а он её, словно пёрышко, плавно спустившееся с небес в его руки. Произнесены поздравительные речи, признания в любви друзей и подруг, а новоиспечённые супруги были словно в тумане, они были бы рады сбежать, чтобы целовать друг друга, обнимать и взлетать в небеса, доступные им. Подошла Ника — там машина на стоянке, синий BMW, можете сбежать, вот свидетельство. Я прикрою, не волнуйтесь. Машину назад отправьте для друзей. — Ника, ты лучшая. — Я знаю. Они влетели в лифт, словно опаздывали на важную встречу, едва залетев в гостиную, Фарук закружил Лизоньку в страстном танце любви, упиваясь счастьем, близостью и предвкушением законного обладания назначенной судьбой драгоценностью. — В кабинет или в спальню? — В кабинет, там таинственно… — Какая же ты изобретательная… — Но ведь ещё рабочий день… — Я и забыл, тогда поработаем, моя страстная несравненная жена. Я тебя раздену, разрешишь? — А я тебя. Аккуратно снимай, в нём еще Ханде сниматься. — Понял, может тебе помочь? — Я сама, а где застёжка на брюках? — Сбоку. Давай помогу — Я сама, — она смеялась — и давно он в таком состоянии? — Он тебе сейчас всё расскажет, встань на коленки и обопрись на спинку дивана, будем новую статью брачного законодательства изучать — Я что так и буду стоять кверху попой — Дай налюбоваться твоими изгибами, я буду их целовать, тебе удобно? — Ты извращенец — Мы же это уже выяснили, а вот так, любимая, годится? — го-ди-тся… — где там мои любимые… Ли-за- а-а-а… Звуки голосов сплетались в один и гасли в глубинах кабинетного сумрака. — Видишь, как он истосковался Он не выходя из неё свалился на спину, удерживая её на себе, — лежи так дай мне приласкать твои грудки, они так манят мои руки, и сейчас продолжим так тебе приятно? Какое же у тебя отзывчивое тело, приподнимись немного, так хорошо? — да, очень — сейчас ещё лучше будет, малышка, он тобой никогда не насытится, кто же отказывается от рая… — он стал приподнимать бёдра Лизоньки давя свободу ненасытному члену семьи и входил стремительно, издавая хриплые звуки, которым вторила стонами жена, она поняла быстро чего хочет Фарук, поднимаясь медленно и стремительно насаживаясь, а он сжимал соски, доставляя ей удовольствие, темп набирался, взрыв случился после сильного толчка, снося крышу и вырывая из недр стоны и вскрики. — Я побегу в душ. Нет полежи, а я поработаю пальцами, ты опять на изготовке, маленькая моя волшебница, повернись ко мне лицом, нет не покидай его, он ещё хочет, посиди так я тут что-то нашёл опять, моё чудо, так хорошо? — очень — давай потихоньку поднимайся, опускайся и ещё, и ещё, да так, о, как же это хорошо у тебя там, Лизок, ты эротическое совершенство, хочешь я сверху? Он одним движением перевернул её на спину, взмолился неизвестно каким богам в стремительно набираемом темпе движения проникая всё глубже в неё, словно впечатывал добывая её оргазм, — она вцепилась в его плечи, словно боясь взлететь и не вернуться — а он впился поцелуем в её шею, — и так они, пронзённые трепетом высшего наслаждения в крепких объятьях дышали тяжело, но удовлетворенные соитием тел и душ, взглянули затуманенными глазами друг другу, что увидели — каждый видел другого любящего и испившего напиток любви, их Любви. — ещё хочешь в небеса? — Давай оставим на вечер, а то умрём, не долетев. — Смешная моя девчонка, долетим, с тобой мы долетим до таких небес, неизведанных…