Часть 34. Уже все дома.

Часть 34. Уже все дома. Шестое июня 2024г. Пятый уровень стабильности Духа. Стамбул. Жилой район «Kanatlar» Ранним утром Серкан, сидя в машине, поджидал друзей у пункта охраны. Вскоре подъехали Керем и Фарук. Все трое вышли из машин. — Ещё не привезли? — спросил Фарук. — Уже отзвонились, скоро подъедут. — Пойдёмте гараж откроем, я там давно не был с тех пор, как пикап с сундуком отправил, но Сейфи сказал, что там всё в порядке. — Это ты здорово придумал с холодильником, чтобы не быть зависимым от времени, не беспокоится, что продукты испортятся. Ведь не всегда будет возможность забирать их сразу, как привезут. Сколько мы должны с Фаруком. — Нисколько. Ведь он останется здесь вне зависимости от того, как будет меняться наша жизнь. В этом жилом районе проектом предусмотрены магазины, школа, детский сад, сблокированный со школой, детские площадки. В зоне отдыха у озера я вам уже говорил об инфраструктуре. Так что не надо привязываться к одной какой-то схеме. — Серкан, ты не прав, меня беспокоит, что мы с Фаруком находимся в полном неведении о затратах, надо разрешать этот вопрос, тем более, что теперь нет никаких препятствий для перевода средств. — Мужики, я понимаю, о чём вы, но потерпите немного, у меня тут идея созрела, может вечерком обговорим, если детки позволят. Мы их на прогулку вывезем и устроим производственные посиделки. Согласны? — Конечно. Вон, наверное, едут. Холодильник благополучно установили, подключили и заложили туда привезённые часом раньше продукты. — Не хотите отвезти продукты сразу по домам? — По пути заберём, когда повезём своих малышей с жёнами. — Керем заулыбался. Даже мимолётная мысль о его сокровищах, вызывала улыбку, так же, как и у его друзей, лица которых тоже расплылись в улыбках. Ведь их сокровища так грели им души. — Ну, что по коням? Никому ничего не требуется захватить? — Поехали, и так полдома перевезли «на всякий случай». Можем ещё к обходу успеть.

***

Решение о выписке было подтверждено докторами и счастливые мамочки, уже с упакованными нужными и с вещами «на всякий случай», которых оказалось немало, готовые к отбытию, принимали букеты цветов от счастливых отцов. Серкан позвонил Джерен — Джер, дорогая звоню, потому что не хотел при всех выражать наши слова благодарности, ты как освободишься, загляни в комнату для свиданий в нашем блоке, мы там оставили кое-что, сама прими решение как это распределить между сотрудниками, которые стали нам как родные за время пребывания жён в стенах больницы. Понимаю, что это не выразит наши чувства сполна, но другого ничего не придумали. Я ещё заеду к Бабульке, когда она сможет меня принять. Мы все кланяемся вам в ноги, надеюсь, что ты будешь нашим гостем в ближайшее время. Любим тебя. Привет генералу. — Серкан, нам в радость такие пациенты, как вы. Ваши жены идеальные женщины, берегите их. Зря вы там оставили благодарственные атрибуты, но спасибо, разберусь с ними попозже. Здоровья всем вам, целую всех вместе и по отдельности, особенно деток. Пока, побежала догонять комиссию. — Давайте вещи перенесём, а потом детей с мамами. Девушки, мы быстро. — Ну что, по домам? Мужики не забудьте продукты забрать из гаража. Передние сиденья свободны, как-нибудь угнездитесь. Целый караван у нас получился. Караван счастья. — Все были согласны. Во всех трёх машинах детки вели себя спокойно, лёгкое покачивание и тихая музыка сопровождали их в первом путешествии в жизни. Сегодня они узнают свои дома, свои колыбели и тепло маминых и папиных рук. Привыкайте малыши. Любовь вам обеспечена…

***

Эда зашла в чертог. Как же она соскучилась по нему. Оглядывалась. Две детские кроватки-колыбели в виде корзинок с решётчатыми боковинами и ручкой для возможности переносить их и для вывешивания игрушек-погремушек умиляли. Появился новый объект — столик для пеленания, устланный белым покрывальцем, ваза на письменном столе с огромным букетом белых роз, а это что? На письменном столе со стороны окна какая-то инсталляция. Эда присела в кресло мужа. На скромном пьедестале, будто готовые сделать шаг, стояли её… тапки… Она сидела, подперев ладошками подбородок… В этом весь он, её Серкан, конечно не весь, но только он мог одним мазком выразить огромность своих чувств, только ему достаточно этого знака, чтобы ей было понятно, как он без неё скучал… Дверь открылась, в проёме появился автор инсталляции с двумя своими крохами, он был сосредоточен и не сразу заметил жену за письменным столом — наша птичка опять мне улыбается… — Я тоже улыбаюсь твоему изысканному знаку любви… — А… ты об этом, проследил взгляд жены, — ты не будешь ругаться? Я тебе новые купил… — Давай помогу уложить их. — она поднялась. — Нет-нет, не надо, буду учиться. — он слегка наклонился, опустил ручку кроватки и положил сына. Тоже проделал и с дочкой. — Видишь, как я научился, не зря тренировался. Иди ко мне, моя маленькая, любимая звёздочка. Как же я соскучился по тебе, выл по ночам на луну, чуть не превратился в тоскующего волка. Когда тебе кормить? — Уже пора. Пойду переоденусь. — Твоя синяя рубашка здесь, одень её, я с ней спал, она пахнет тобой. — Серкан, ты знаешь, что у тебя целибат минимум на шесть недель… — тихо проговорила Эда. — … шутка такая? Они сели на кровать. Эда опустила голову на грудь мужу и тяжело вздохнула. Он молчал, поглаживал её прекрасные волосы, поцеловал в макушку — …шесть, так шесть… Не горюй, я потерплю, справлюсь. Ты что плачешь? Ну-ка прекратить сырость разводить, хорошо хоть не год. А что значит минимум? — Нам выдали рекомендации, можешь почитать. — Я уже всё и так прочитал, но думал, что у тебя всё без осложнений было, можно и раньше… — Серкан, я тебе кое-что скажу, но только на ушко… — Боишься дети услышат? — улыбнулся он. — А вдруг, помнишь ты придумал завитушки сотворить, ты же не входил в меня… — шептала она на ушко мужу. Брови Серкана поползли вверх по лбу, а улыбка не замедлила растянуться — выражение лица было уморительным, Эда рассмеялась — что думаешь не получится? — Это в экстренном случае используем. Я тебе обещал, что буду терпелив. Я сумею, моя малышка. Просто как-то неожиданно. Давай детей кормить. Кто будет первым? Принцесса не спит, подслушивает нас, проголодалась, крошка, пойдём к мамочке, смотри какая у нас мама красавица в папиной рубашке, как слева подать? — Нет, давай к правой груди. Она больше потребляет, буду чередовать. — А почему она глазки не закрывает, когда сосёт? — Любопытная, по-моему, она слышит твой голос видишь голову поворачивает к тебе, доченька, у папы нет молочка, придётся тебе смириться со мной. Согласилась. Мне кажется, что она всё понимает… — Да, ладно такого не может быть. — Понаблюдаем, но то, что она твои руки предпочитает моим, это точно. Наелась, моя хорошая? Неси мне сына. — Облизывается, она точно умеет улыбаться. Моя ты красавица лохматенькая. Эда, а у тебя уже больше молока стало, мне показалось. — Да, побольше. Оно теперь будет прибывать с каждым днём. Сынок, не спи, давай работай, а то сестра твоя активнее тебя, вырастет скорее, не ленись. Слушает, какие у него глазки… папочкины. — А я так и не могу увидеть какие у него глазки, соня такой. — Будет философом. — Не думал, что философы спят много. — Они размышляют с закрытыми глазами. — Мне кажется, что он больше похож на моего брата, чем на меня. А когда им памперсы надо менять, ты мне покажешь, как это, а то на видео ничего не понял. — Серкан, ты действительно будешь этим заниматься? — Конечно, я должен уметь всё, чтобы ты могла быть свободна, не утомлялась. — Не выдумывай, у тебя такая работа напряжённая, а я отдыхать буду? — Не утрируй, я должен всё уметь, чтобы ты иногда могла отвлечься, может и поработать, когда понадобится, я подменю. — Мы наймём нянечку, ты ещё не созванивался с этими женщинами? — Нет, надо пока самим разобраться. В выходной позвоню. А то ведь они ещё работают пока, не буду отвлекать от такой ответственной работы. — Нам нужно с тобой подумать, где они будут находиться, может в детской комнате пока подрастут малыши, или в гостевой? Не хочу, чтобы в чертоге нянечка находилась. — Давай, в комнате Альпа, кроватки будем выносить, они же съёмные. Я с утра буду выносить и ставить на кровать. А нянечка может на диване отдохнуть, если что. Мне тоже не хочется, чтобы в нашем чертоге кто-то был, кроме нас. Кстати, Сейфи нам приготовил обед и ужин на сегодня, чтобы мы адаптировались. Деревенские продукты все в холодильнике. Ты ещё не проголодалась? Давай я тебе сырники приготовлю или творожок со сметаной, я и забыл, что надо позавтракать. Я отказался в больнице, чтобы вас там завтраком накормили сегодня, потому что деревенские продукты в любом случае лучше. — Я бы молока попила с хлебом. — Сейчас принесу. — Пойдём вместе позавтракаем. — А детей с собой возьмём? — Зачем, они же спят, мы недолго. Они же ходить пока не могут — улыбалась Эда глядя на серьёзно-сосредоточенное лицо мужа. Ведь им третий день отроду. — Ну да… Они отправились в кухню. — Так хорошо дома… — Дай я тебя поцелую по-настоящему, любимая…

***

Керем завёз коляску с тремя штуками счастья в дом. — Кого тебе подать, понесём в спальню, там такая красота вас ждёт. — Давай я тебе подам мальчиков, а сама Айлин возьму. А может нам в коляске их в спальню завозить? — Нет, не будем пачкать пол. — Ты ж мой чистюля — чмокнула Ханде мужа, подавая ему сына. Это Эрик, а вот и Дали. Ты их уже различаешь? — По уху. — А я уже вижу, что они разные, скоро научишься. Иди ко мне моя девочка, моя красавица. Они зашли в спальню. — Кер, какая красота, кроватки какие милейшие. — Мы с мужиками всем одинаковые купили. Давай клади мою принцессу. Видишь, они съёмные, берёшь за ручку и несёшь и погремушки можно на ручку вешать, когда чуть подрастут. — Какой пеленальный столик красивый и есть место для бутылочек-притирочек. Какие розы, Керем! Спасибо, а как пахнут… — любовалась Ханде любимыми розовыми розами, стоявшими на туалетном столике. — Какая же у нас красивая спальня! — Хандемий, хотел с тобой согласовать. Я тут у Фарука подсмотрел, у них в спальне стоит письменный стол, даже два, для него и для Лизы. Удобно, можно и ночью поработать, не отходя от деток. Как тебе такое, не очень испортим спальню? Вот сюда в правый угол поставим. Можно белый купить, чтобы не выбивался по цвету. — Кер, сделай, как тебе удобно будет, я совсем даже не против. Ханде плюхнулась на кровать — Какое счастье, мне никто и ничто не сможет его испортить. Неужели мы дожили до этого дня, любимый. Иди ко мне, поцелуемся. — Мий. Я боюсь, мне Фарук сказал, что вам нельзя пока… А я не выдержу. — Да, нам выдали рекомендации. — Так это рекомендуют, или категорически запрещают? — Не знаю, написано рекомендации. — Я вреда не хочу для тебя, я без тебя вон сколько был, но тебя тогда не было рядом. Здесь кровать видишь какая широкая, возьмём два одеяла, будем выстраивать заслон. Так что не строй мне глазки, а то я свои рекомендации напишу. Надо у Ясемин спросить, может разрешит послабление. — Я в интернете все форумы перечитала, там всякое пишут, надо, действительно, с Ясемин посоветоваться. — Пойду переоденусь, детей надо кормить. А ты может завтрак приготовишь? Ты говорил, что там творог есть, может сырники сделаешь? — Я не умею сырники делать. — Ладно, я тогда творог со сметанкой поем, а ты что? — Салат из кабачков и зелени. Кабачки такие молоденькие, я такие люблю. Будешь салатик? — Буду, я так есть хочу. — Мий, так удобно кухня рядом, будет слышно деток. Такой удобный дом нам Серкан построил, даже не предполагал, что так можно придумать. Ты ещё пианино не видела, это шедевр! И гитара, о такой мечтал. Кого тебе подать? — Мальчишек, только по очереди, а то у меня спина напрягается с двумя. — Всё равно какого? — Всё равно, какой первый попадётся — улыбалась жена. — Керем, я твоя жена и ты отец наших трёх малышей, так выглядит счастье… Смотри, активный такой. Это Эрик, твой любимчик. — Я пошёл готовить, позовёшь меня, когда поменять надо будет. — Да что я сама не могу что ли, не балуй меня, привыкну, требовать буду. Керем заглянул в спальню — Дети накормлены? Пойдем, малышка, там такая вкуснятина…

***

— Лизонька, иди сюда что-то тебе покажу. Смотри — это въездной пандус. Он с гидроприводом, опускается и поднимается медленно, никаких усилий. Вот здесь под поручнем кнопка, нажимай, видишь, как удобно, что за голова у Серкана, всё продумано до тонкостей. Попробуй, завези коляску. У пандуса какое-то покрытие непонятное мне, она не скатится, сила трения достаточная, чтобы колёса не скользили, но преодоление её не требует излишних усилий. Пробуй. — Очень легко едет, и для ног хватает ширины. Просто класс! Какой удобный въезд, а я не поняла, что это такое у лестницы. Как ты догадался? — Серкан подсказал, я пробовал опустить его, но побоялся сломать. Если ты с коляской наверху, то можешь опустить его такой же кнопкой, Я такого нигде не видел, а я поездил немало. Мы не будем его пока поднимать в исходное положение, пусть так останется, нам сейчас удобнее будет, когда он опущен. А я ломал голову, как ты будешь коляску таскать вверх-вниз. Дом продуман до мелочей и в гараже и мастерской. Вечером пойдём на первую прогулку. Серкан что-то нам расскажет. Заезжай в дом. Смотри на этих лестницах тоже есть пандусы, чтобы тяжести не таскать. Когда меня не будет дома, ты сможешь с детками спускаться в кухню. Принцип у пандуса такой же, как и на крыльце. Понесём детей в спальню? — Ой, а качелей не было, это уже без меня вы их повесили. Пойдём детей положим, и я покатаюсь на них. — Девочка, ты моя, глазки сверкают от радости, а всего-то качели увидела. Кстати очень удобные диванчики. Заходи в спальню. — Фарук! Это сказка какая-то! — Лиза села на кровать, держа Лео на руках. — Это не поддаётся осмыслению. Зелёные розы — они очень редкие и очень дорогие. Подержи Лео. Какой тонкий аромат… — Это кроватки! Как корзинки… — Они съёмные. В этих корзинках можно переносить ребёнка, и погремушки можно будет вешать. Фарук наблюдал за женой, её восторги отзывались в нём мелодией счастья… — Пеленальный столик, какой удобный, полочки на боковинах как разумно сделаны, чтобы бутылочки не падали. Как всё продумано! Это всё Серкан? — Мы вместе всё выбирали и покупали, коротали вечера без вас, а когда и ночи. Странно было мне одному в огромном доме. Странно и тоскливо… Когда тебе кормить ребятню? — Какое смешное слово, но очень ласковое. — Лиза обняла мужа — любимый я словно во сне, но и во сне мне бы такого не приснилось, я на планете счастья… — Мне так приятны твои слова, это и моё счастье, когда ты счастлива, моя малышка. — Сейчас переоденусь, и буду кормить, уже время. — Фарук. Ты опять скупил весь магазин? — Скупил… но развесил всё в логической последовательности. Справа домашняя одежда, дальше для прогулок, а следующий шкаф повседневная и праздничная. Верхняя одежда внизу в гардеробной. А этот шкаф мой. — Что-то маловат. — Я же мужчина, Лизок, мне не к лицу наряжаться — с улыбкой произнёс он. — — Я тебе ещё не все секреты дома показал, но это попозже. Хочешь в гостиной покорми деток, на качелях. Иди переодевайся, а я корзинки вынесу. Лиза надела лёгкий халатик беленький с зелёными редкими листочками, милейший, а как он ей был к лицу. Она покрутилась у зеркала, присела за письменный стол, очевидно — это её и ноутбук новенький, изящный, она из любопытства включила. На заставке прочитала: Здравствуй, любимая… — Лиза, проснись, — ущипнула себя за руку, — каких же мужчин им троим подарила судьба… надо отрабатывать, чтобы не задолжать ей… Ой, что же я зависла, дети голодные! — побежала отрабатывать, смеясь своей глупости. — Лиз, как тебе идёт халатик, задержись, будем целоваться. — Это опасно… — Готов рискнуть, любовь моя. Поцелуемся и я пойду завтрак готовить. — Так и сделали. — Обрати внимание, что диван, на котором сейчас корзинки с детками я заблокировал от раскачивания, а на этом можешь потихоньку качаться. Кого тебе подать? — Я сама возьму, посмотрю, кто самый голодный. Ну, конечно же Лео, мужчина… Иди ко мне, счастье моё. С очень серьёзным видом крошечный лев прильнул к источнику маминого молочка. — Как же ты похож на своего папочку, ты знаешь, что это мой муж, я его очень сильно люблю, и тебя люблю, мой малыш, и папа тебя очень любит, он тебе такое имя придумал, величественное. У тебя две сестрёнки уже есть, такие хорошенькие две принцессы, одна лучше другой, они будут под твоей защитой расти и папиной. У тебя такой папа… ты его первенец, это очень почётно. Наелся? Ты меня слушал, мой львёнок, ты будешь таким же умным, как папа, я надеюсь… — Он будет умнее меня, потому что у него такая мама… — Ты нас подслушивал? — Я купался в счастье, маленькая моя, в твоей любви. — Давай мне сына, о, Аллах! Как же это звучит, Мой Левент, пойдём за сестрёнкой. Я тебе Люсию подам? — Давай, она более нетерпеливая, задирой будешь, девочка моя. Чего глазками хлопаешь? Всё-всё, поняла, тебе не до разговоров, вкусно? — Люсия быстро насытилась. Она была самая активная при кормлении, Лиза уже это отметила. Спала она меньше, чем её брат и сестрёнка, но она не плакала, а словно о чём-то думала, будто потолок был предметом её исследования. Светленькие волосики были её украшением. Сама крошечная, даже самые малюсенькие ползунки были ей велики — просто игрушка, куколка. Лиза положила дочку в кроватку и взяла Лилию. Беленькая, нежная, словно лилия, крошечное цветочное чудо прильнуло к маминой груди, она неторопливо посасывала. Глазки были закрыты и беленькие длинные реснички были украшением нежного личика. Волосики, хоть пока и не густые, но, волнистые добавляли нежности. Лизе показалось, что она всё-таки больше похожа на Фарука, хотя носик не отцовский. Конечно, они, их детки еще изменятся, но говорят, что в первые три дня жизни особенно проявлены родительские черты. Но ведь совсем неважно на кого будут похожи их малыши, они будут любимы родителями, будут их счастьем… — Вы закончили? Пусть здесь побудут, а мы позавтракаем с тобой. Но прежде, чем сесть за стол, я тебе кое-что покажу. Смотри, как ты думаешь, что это? — Я думаю, что это шкаф, но почему-то без полок. Я не поняла для чего он. — Лиз, это подъёмник, лифт на одного человека. Рядом справа — это подъёмник для готовых блюд, а это, когда всё отправил, сам становишься сюда и поднимаешься в столовую. Серкан с ума сошёл, будто мы инвалиды и не можем по лестнице пробежать. — А дети не будут на нём кататься? — Они до пятидесяти килограммов ещё не скоро дорастут, а лифт с меньшим весом не двинется с места. Вот такие у нас интересные штуковины. Конечно, я всё такое видел в отелях в Европе, в Америке, но чтобы так дома оборудовали — никогда не видел. А ещё обсерватория… — завтрак на столе, садись за стол. — Это что гречневая каша? — Да, я изучал русскую кухню, купил для тебя, ты такую ешь? — Очень люблю с молоком. — Сейчас налью — Нет, не в стакан, в миску с кашей. — Ты и клубнику молоком заливаешь, и кашу. Нестандартно. — Попробуй, как вкусно! — Вкусно, но молоко — это не мой продукт. Рад, что смог угодить. — А ты что ешь? — Гренки по твоему рецепту, я к ним пристрастился. — Всё, я наелась, спасибо тебе, дорогой муж, — поцеловала мужа в макушку, — пойду на малышей посмотрю. — Неси их в ванную, я Лео взяла, будем памперсы менять. Давай в нашей ванной, она ближе к месту проживания. Где у нас памперсы? — В пеленальном столике справа на полочке. Я буду смотреть, учиться. — Я не против. Школа молодого отца. Урок номер один. Они перемыли детишек, переодели. Малышам нравилась тёпленькая водичка, они принимали спокойно все манипуляции. И отцу тоже было приятно исполнять новые функции, он без опаски ворочал младенцев и даже похлопывал их по голым попкам. — А когда мы их купать будем? — Сегодня, у них это будет первое омовение, пупочки заклеим на всякий случай, потом их обработаем. Хотя они достаточно хорошо поджили, но я побаиваюсь их в ванночке мочить. — Мне нравится с ними возиться, они такие крошечные, как игрушки. — Не успеешь оглянуться, как в школу пойдут… — Тебе надо отдохнуть Лизонька, ты иди, я здесь всё уберу и приду к тебе. Поваляемся. — Во сколько Серкан нас собирает? — После девяти, как покормим детей. — Такой длинный день. Полный новых впечатлений, сказочных. Фарук пришёл, когда жена, свернувшись клубочком, мирно спала. Он тихонько прилёг рядом. И она тут же закинула на него ногу и руку уложила на грудь. Так выглядит счастье…