Часть 11. Он рядом.

Кровь. Повсюду кровь.   На синих стенах столько крови, что можно подумать, они выкрашены в красный цвет.   Леон кожей чувствует ее брызги, как будто его тело покрыто боевой краской. Ощущает металлический привкус во рту, но продолжает.   - Я справлюсь, - подбадривает он себя каждый раз, когда целится в голову.   Выстрел. Треск костей. Кусочки мозгов. Ужасные стоны. Смерть.   Он должен помочь найти брата Клэр. Он должен найти отсюда выход. Он пообещал ей.   Пути назад нет.   Леон собирается идти дальше, чтобы убраться как можно быстрее из этой кровавой бойни, но зомби снова приподнимается на четвереньки.   - Да сколько можно.   Бывший полицейский встает, протягивает руки и хватает Кеннеди за плечи, его хватка подобна тискам. Его вытаращенные белые глаза сдавливаются разложившейся плотью. Под их безжизненным взглядом чуть заживо не слезает кожа. Он стонет сквозь окровавленные зубы и заливает лицо Кеннеди чужой кровью, когда пытается откусить кусок мяса на шее.   Это еще не конец. Это еще не конец. Это никогда не закончится.   Леон резко садится, с головы до ног покрытый липким потом, дыхание частое и сбивчивое. Он свешивает ноги с края кровати, сжимая в кулаках простыни. Мысли начинают возвращаться к реальности, и до него смутно, словно издалека, доносится мелодия телефона. Пока он ищет его в спутанных промокших простынях, понимает, что голова до сих пор кружится от алкоголя. Он выпил четверть бутылки виски, прежде чем отключиться далеко за полночь. Наконец он находит звонящий телефон и видит светящееся имя и фотографию Клэр. А ещё, что сейчас три часа ночи.   Сердце начинает бешено колотиться, когда он принимает звонок и невнятно произносит в трубку:  - Клэр? Где ты?  - Леон.   - Ты в порядке, Клэр?   На другом конце провода раздаётся сопение, сопровождаемое тихими всхлипываниями.  - Мне приснился ужасный кошмар… Я не могу от него избавиться… Мне страшно.   - Дай мне двадцать минут.   Двадцать минут спустя Леон, шатаясь, выходит из такси перед ее многоэтажным домом и чуть не путается в собственных ногах, когда неуклюже бредет по длинному коридору. Он упирается лбом в белую дверь, и стучит по ней кулаком, крича:  - Клэр, это я. Открой.   С другой стороны, слышатся ее шаги, и когда дверь распахивается, Леон чуть не падает вперед. Клэр отступает назад и пропускает его внутрь. Она так же неуверенно держится на ногах, как и он. Кеннеди закрывает за собой дверь. Они смотрят друг на друга на расстоянии всего нескольких шагов. Ее нижняя губа дрожит. На ней лишь черный топик и хлопковые трусики. И Леон не обращает на это внимание. Ему не дают покоя ее красные глаза. Они словно стеклянные, безжизненные и совершенно загнанные.   - Я приняла снотворное. Оно должно было помочь мне отключиться и забыть, но… кошмары, Леон. Я больше не могу… Боже, они такие ужасные.   Он шагает ей на встречу, ее слезы магнитом притягивают его ноющее сердце.   - Иди сюда.   Клэр не медлит ни секунды. Она бросается к нему, сокращая расстояние между ними, и обвивает руками его шею.   Леон тоже не колеблется. Повинуясь инстинкту, как будто по-другому и нельзя, он подхватывает ее под бедра и поднимает, пока она обвивает его ногами за талию и зарывается лицом в изгиб его шеи.   Он несет ее через маленькие комнаты, затем по короткому темному коридору в ее спальню. Они падают на широкую кровать, продолжая цепляться друг за друга, словно ища спасение, все еще отчаянно нуждаясь в той искре тепла, которая, кажется, разжигается только когда они рядом. Леон прижимает Клэр к себе и отпускает только для того, чтобы натянуть на них одеяло, а затем снова обнимает. Она накачана снотворным, а он пьян в стельку. Они потерянные, сломленные, рука об руку противостоящие злу.   Редфилд прижимается к Леону так тесно, что он чувствует биение ее сердца, которое стучит в унисон с его.  Когда сознание застилает алкогольный туман, Кеннеди наклоняется и целует подругу в лоб, отводя непослушную прядь волос, а затем проводит пальцами по ее щеке, шее и верхней части груди. – Ничего не бойся. Я рядом.