Пьяный и счастливый

*** Джим вернулся домой без пяти три по полуночи, голова раскалывалась что означало только одно — пьянка прошла наилучшим образом. Он упал на диван, не подавая никаких признаков жизни и вознамерился проспать до вечера этого дня, но его планы разрушил звонок на стационарный телефон. Он стиснул челюсти до скрежета зубов, недовольно пробурчав что-то о том, что оторвет руки и засунет их в задницу тому, кто решил вспомнить про него в столь поздний час. С трудом контролируя своё тело и борясь с диким желанием выблевать всё съеденное и выпитое за вечер прямо на ковёр, поплелся к телефону словно зомби: шатаясь из стороны в сторону. Сняв трубку телефонного аппарата, он был готов выдать ранее заготовленную фразу, но тут услышал голос, что так часто звучал в его голове: — Привет, я надеюсь я тебя не разбудила? Это была Джойс, самый дорогой и близкий ему человек, заменивший ему всех и вся на свете. Порой, ему казалось что она — его ангел-хранитель, родственная душа, призванная в этот мир лишь для того, чтобы оберегать его от неприятностей, ну или же на крайний случай — влипать с ним в эти неприятности вместе. Это не была любовь с первого взгляда, более того: в их первую встречу они были так злы друг на друга, что лишь не поперегрызали друг другу глотки: она сбила его на скейте, он сломал этот скейт и обругал её так, как постыдился бы сапожник, вдоволь накричавшись он поспешил на собеседование, но опаздал. С тех самых пор они были неразлучны. — Э… Джойс, привет… Не… Не ожидал тебя услышать… — Он с трудом собирал слова в предложения, стараясь концентрировать свои мысли на её образе. — Да, прости пожалуйста что так поздно, просто, просто не знаю… Так хотелось услышать твой голос, узнать, как ты… Я звонила вечером, часов в девять, но… — У меня телефон был… был отключен. Я рад что ты позвонила. У меня всё хорошо, да, более чем… Ты как, как прошёл день? — Джим сполз по стене на пол и постарался передать своему голосу трезвость, конечно, насколько это было возможно, ведь он знал, стоит ему только замолчать или ляпнуть что-то невпопад, она приедет, приедет и конечно уложит его в постель, но наутро — похмелье будет меньшей из проблем. — У меня всё хорошо, правда, правда… Не знаю. — Не знаешь? — Не знаю как сказать… Я… — Джойс…? — Я нравлюсь Лонни Байерсу и… —… Он нравится тебе? — Этот вопрос он задавал в трезвости рассудка и на одном дыхании, алкогольное опьянения как рукой сняло и единственный интересующий его на данный момент вопрос был: любит ли она Лонни? Она молчала, собиралась с мыслями, а он нервно наматывал пружинку провода на палец, не зная чего он боится больше: её слов или её молчания. — Нет… Он мне нравится. — Хоппер облегчённо выдохнул, — Мне нравится кто-то другой… Снова напряжённый вдох. — Кто-то? — Боже, это так глупо, Джим… Я позвонила тебе посреди ночи чтобы рассказать что Байерс по мне сохнет, а мне нравится другой, чёрт, прости… — Хей, Горовиц, всё хорошо. Ты ведь не уснёшь если не расскажешь, я же тебя знаю. Кто этот загадочный «кто-то»? Она молчала, будто бы борясь сама с собой: то начинала говорить, то тут же умолкала. И было уж он собрался прервать этот неловкий момент какой-нибудь шуткой, как она всё же выдала: — Джим, этот кто-то — ты… Оба замолчали. Она — сгорала от стыда за свою слабость и чувства, он — окончательно протрезвел, услышав заветные слова, о которых грезил так долго. — Джим, прошу, скажи хоть что-нибудь… — А что здесь можно сказать? Разве что… Ты мне тоже нравишься. — Ему эта истина далась легче. По крайней мере он знал, что не получит скромный и сдержанный отказ. — Ты… Ты не врёшь? — Он слышал дрожь её голоса, что-что, а скрывать свои чувства она не умела. — А я когда-нибудь тебе врал? Нет Джойс, я абсолютно серьезно… — О Джим, боже, — по её голосу было непонятно, плачет она или смеётся, или всё сразу. — Я так рада! — А я больше… — Теперь я точно не усну. — Заверила трепещущим голосом Джойс и рассмеялась, так звонко, так искренне. Так, как умела смеяться только она. — В таком случае мы можем проговорить до самого утра, пока тебя не сразит усталость… — Можем, — счастливо согласилась она. — Я тебе сейчас такое расскажу! Он отрекся от реальности, продолжив своё существование лишь во вселенной по имени Джойс.