Глава одиннадцатая: «Кристофер покидает дом»

Я сбежал не потому, что мне плевать на Уильяма, а потому, что и вправду не смогу ничем помочь, максимум – только вызвать ментов. После окончания диалога я сразу поспешил домой, ведь не хотел его продолжать, да и если бы ничего дальше не последовало, не смог бы находиться рядом. Мать, как обычно, дрыхла на маленьком и ободранном диванчике на кухне, а Женька была ещё в школе. На удивление в доме не было запаха перегара, а на кухонном столе не стояло ни одной бутылки из-под алкоголя. – Деньги опять закончились что-ль? – усмехнулся я себе под нос и скрылся в дверях собственной комнаты. Я тут же, по рефлексу, заперся на замок и включил диск (уже другой, с «Агатой Кристи», которую я, в общем-то, не так уж часто слушаю, но друг всё равно посчитал это отличным подарком для меня), и стал размышлять о помощи Уильяму, в процессе чего, видимо, и уснул. Очнулся я только в семь вечера, начале восьмого, от телефонного звонка и играющего на повторе «Опиума для никого»*. На экране, слегка ослепившем мне глаза, высветился номер Анастасии Павловны. – Алло? – сонно произнёс я и почувствовал запах перегара, из-за которого сон как рукой сняло. Я сразу подумал о голодной и, возможно, даже избитой Женьке, которая попала под горячую руку матери-алкоголички из-за того, что я закрылся в комнате, никак не став помогать. – Кристофер, это по поводу Жени. Вы её забирать собираетесь? А то бедная, голодная и замёрзшая девочка уже который час ждёт, до матери никак не дозвониться! – Я заберу, – моментально среагировал я и отключил звонок. Тут же, выйдя из комнаты, я ощутил новую волну перегара и рванул на кухню. Там, на диване, сидела мать и завывала под песни Аллы Пугачёвой, крутящие по радио не первый вечер, а перед ней на столе стояло аж две бутылки дешёвой водки. – У тебя мозги вообще есть или пропила и их?! – внезапно заорал я. – Бухай сколько влезет, но, блять, не до такой степени, чтобы забывать про Женьку! Ты вообще в курсе, что она там тебя битый час ждёт, пока ты тут сидишь и бухаешь очередной раз?! Мать подняла на меня ошеломлённый взгляд. – Да как ты вообще смеешь так с матерью разговаривать, гад?! Я тебя и растила, и кормила, всё, что у меня есть, тебе отдала, неблагодарный ты кусок дерьма! Она стала размахивать кулаками в мою сторону, будто хотела ударить. – Я всю душу в вас вложила! Я! – одним из кулаков женщина стала бить себя в грудь. – А не ваш отец, который вас бросил! Меня снова накрыла волна негативных эмоций. Да, отец ушёл от нас, когда мне было двенадцать, а Женьке всего два, но на то была… уважительная причина: – Он ушел, потому что болел, а потом и вовсе умер! А ты прекрасно это понимаешь! Я стремительно вышел из кухни и, пройдя в коридор, стал обуваться. – Да чтоб тебя ждала такая же участь, свинья неблагодарная! Лучше бы я тебя вообще не рожала! – продолжала вопить мать с кухни. – Чтоб ты ушел и никогда больше не вернулся! – Да с радостью! – внезапно вырывалось у меня, пока я обувал последний кроссовок. А потом, до того, как она успела что-либо ответить, я выскочил в подъезд. На дворе было начало октября, солнце заходило рано, забирая с собой не только свет, но и приятное тепло. Я внезапно нащупал в кармане тысячу рублей, которую успел урвать в той драке, когда Уильям стал разбрасываться деньгами. – Вот дурак, – усмехнулся я, больше не зло, а даже… жалея, что ли?.. – Нахрен меня вообще было спасать? Себя бы лучше спас, ему же морду изначально надрать хотели, а не мне. Я шёл с обидой и злостью, даже не сколько на мать-алкоголичку, сколько на самого себя: ведь мог же это предвидеть, догадаться как-то. Зайдя в здание, я, как и ожидал, застал Женьку, сидящую не в кабинете, а на посту, рядом с охранником, ибо её учительница давно ушла, и оставлять ребёнка больше было не с кем. Как только я появился на пороге, Женька тут же бросилась мне в руки, как и описывала Анастасия Павловна: голодная и холодная. Уже даже дешёвый пуховичок с рыночной распродажи, купленный когда-то давно, на вырост, не согревал. Я снял с себя серую толстовку и, оставшись в одной футболке, натянул толстовку на сестру. – Проголодалась? – спросил я, ожидая соответствующий ответ. И услышал. Мы зашли в ближайший продуктовый магазин и, набрав целый пакет еды, медленно пошли домой. – Крис, а зачем тебе так много доширака*? – внезапно поинтересовалась Женька, уплетая маковую булочку. Я остановился и повернулся к сестре, после чего взял за плечи и сел перед ней на корточки. – Жень, давай сначала договоримся, что ты не будешь плакать? Она уверенно кивнула. – Я купил целый пакет еды для тебя. Я… собираюсь уйти. – Нет! – резко и испугано вскрикнула она. – Нет, нет, нет! Не уходи! Не оставляй меня одну! – Жень, это ненадолго. Я уйду буквально на недельку, пока не найду нормальное жильё. – Нет! Возьми меня с собой! – вновь взвыла она. – Женька, я не могу, но потом обязательно вернусь и заберу тебя с собой. А пока мне нужно спасти друга от его такой же злой мамаши. – Он для тебя важнее, чем я? – вдруг захныкала Женька. – Так, Женька, ты же обещала не плакать! – строго напомнил я, а после встал с корточек. Женька тут же обняла меня, уткнувшись лицом в живот. – Не уходи! Не бросай меня! Не оставляй меня с мамой! – плакала она, не унимаясь, а я в это время гладил её по тёмным, чуть взъерошенным волосам. – Женька, ты слышишь меня? Я вернусь и заберу тебя ровно через неделю. Просто надо будет немножечко подождать, – она наконец затихла. – На это время я оставлю тебе еду и свою комнату с замком (в отличие от её двери, на моей он был). Только ты ничего не бойся и экономно расходуй еду. Как только приходишь домой, закрывайся и игнорируй маму. – Ты обязательно вернёшься? – шмыгнула носом Женька. – Обязательно. – Обещаешь? – уже с улыбкой на лице уточнила она. – Обещаю, – я улыбнулся ей в ответ. Так мы и дошли до дома, обнимаясь и прощаясь. Что касается матери, та уже спала, что было нам очень даже на руку. Мы тихо прошли в мою комнату, где я начал собирать все необходимые вещи в чёрный, школьный рюкзак. А пока я всё собирал, мы с Женькой продолжали общаться. – А почему ты не можешь уйти утром? – Потому, что когда мама проснётся и увидит, что я всё ещё здесь, мне точно будет несладко, – отвечал я, запихивая в рюкзак тёплые вещи. – Вы с ней опять поругались? – Ага. Очень сильно, – кивнул я. Но в какой-то момент она уснула. Я вспомнил отца: хотел ли он, чтобы мы видели его уход? Ответ был очевиден – конечно, нет. Поэтому я чмокнул сестру в лоб, выключил свет, закрыл дверь изнутри на замок и ушёл. Не зная куда идти, я просто начал шататься по району. На улице было на удивление тихо: ни одного пьяного бомжа на детской площадке, ни одного человека, выгуливающего свою собаку. Потом, когда услышал Би-2 в одном из окон, заслушался, сел на лавку рядом и уснул. Последнее, что мне довелось услышать, – это: «Вся наша жизнь так далеко… Я-я-я, я не один, но без тебя, просто никто…»* И в этот момент я почему-то вспомнил Уильяма.