Только в мечтах…

Окетр давно приметил Лололошку. Когда она первый раз ступила за порог его дома он сразу увидел количество шрамов, что так необычно для девушки. И чудесная фигура… Маленькая грудь, худая талия с неплохо видным прессом. Она сразу ему понравилось. Как потом он вспоминал её тело… Ткань начинала неприятно давить на возбуждение. Хоть некоторое время он это и отрицал, но он мечтал увидеть её ещё раз в таком виде. Желательно под ним. Или, например, в каком-нибудь платье, что подчеркивало бы фигуру. Хотя, узнав её характер, он хотел бы быть с ней. Не только просто… воспользоваться ей, но и заботится, одаривать подарками. Любить. В идеале взаимно. Но пока что… К сожалению Окетра, Лололошка выражает лишь какие-то дружеские отношения чем хотелось бы. А Окетр тем временем порой и сам не мог объяснить, отчего его цепляет обыкновенная рабыня. Хотя нет, она не обычная, а нечто пришедшее из другого мира, что-то прекрасное и необычное, попавшее сюда, в этот грязный и немилосердный мирок, по случайности. Точно счастливой для Окетра. Он то засмотрится на изгиб шеи, то заметит новые порезы от многочисленных драк на запястье, то схватит за лодыжку во время "игры" и подумает… совсем не о тренировке. Фантазия в самый неподходящий момент подбрасывала картинку: исчезали все другие абды из комнаты, они с Лололошкой оставались одни, лучше даже ночью, да, ночь — прекрасное время. Окетр бы потянул Лололошку за хрупкую лодыжку так, чтобы та упала, а после помог встать и в качестве извинения отвёл бы ее в свою комнату, где Лололошка, смущённо потупив взор, стянула бы мешковатые штаны и… Когда это случилось впервые, Лололошка безжалостно обернула фантазию против хозяина: вырвалась из захвата, ударила точно и больно в солнечное сплетение и опрокинула на спину. Словно издеваясь, уселась сверху, крепко обхватила бёдра господина коленями и оглянулась на восхищённых друзей. В этот момент Окетр понял две вещи. Что, во-первых, безумно, ужасно и невыносимо желает овладеть Лололошкой прямо здесь, на глазах у всех. И что, возможно, возлюбленная смогла почувствовать его возбуждение. Ночью после этого, написав отчёт в школу и помолившись Хетентепу, Окетр пытался заснуть, однако всё было тщетно. Воспалённый разум придумывал ситуации одна другой глупее. В них Лололошка сама заходила в шатёр, усаживалась Окетру на пах и усмехалась так, что все возражения застревали в глотке. Или наоборот, она оборачивалась нежной девой в целомудренном платье, которое стекало с покатых плеч, стоило лишь тронуть их взглядом. У неё были маленькие твёрдые груди с острыми сосками, а свою девственность она отдавала с выражением лёгкого удивления на прекрасном лице. Воображение дорисовывало тепло и бархатистость кожи, свежий запах пота и тихие стоны. Шанг с трудом мог разобраться в собственных предпочтениях, плоть болезненно ныла, а воспитание не позволяло даже воспользоваться властью и действительно позвать Лололошку в треклятую комнату. Как ее господина и мужчину это его бы не посрамило. Подобной связи не гнушались другие богачи и даже жрецы. Но девушке, почему-то всегда одетой как парень, это сломало бы не только невинное тело, но и жизнь. Окетр, несмотря на страсть и возможности их мира, не мог поступить с ней… так. Оставалось лишь кусать угол одеяла и отчаянно толкаться в руку, что не дарило ни облегчения, ни разрядки. Лишь фантазия, в которой Лололошка легко наступала на низ живота, приближала пик наслаждения, после которого Окетр был скорее раздавлен и обессилен, чем удовлетворён. Днем из-за этого он становился злым, рассеянным и всё чаще срывался на рабах. Огрызался Хануф. Думал о том, какой он паршивый человек и какие же, проклятье, у Лололошки тонкие запястья и лодыжки. Это преступление — быть настолько привлекательной! И самое главное то, что Окетр никогда бы не признался Лололошке в своих чувствах. Ну не может он, сразу как видит её все мысли в голове путаются. А на лазотеповом проливе… Эх, если бы его не прервали, то может сейчас все было бы по другому. Но, видимо, Окетр может быть с Лололошкой только в мечтах.