Часть 7

             Всему этому конфузу наконец пришёл конец, когда Джесси то ли устала, то ли охрипла, и просто повалилась на пол как мёртвая кукла. Психологически доказано, что даже если собаку засунуть в одну комнату и не выпускать из неё, она срехнётся. В этом же случае Том полагался лишь на то, что Джесси человек, так ещё и волшебница, и надеялся, что она примет разумное решение. Ведь всё-таки она из Когтеврана. А из этого факультета выходили не такие уж и неблагоразумные люди по его мнению.       Он в раздумиях помассировал свой лоб и с протяжным стоном усталости встал с кресла. Том всё-таки был обычным существом, которому, к сожалению, приходилось отдыхать, ведь как и все он тоже уставал. В этом он видел особую прелесть. Трансгрессировать на какую-нибудь лужайку и просто лежать, наблюдая за местной флорой и фауной. Возможно это и была его слабость, но Том её очень сильно любил, это ему напоминало о его юношеских годах, о его путешествиях. Хоть и тело он своё вернул, и возможно душою он чувствовал свою молодость, но те времена уже не возможно было вернуть.       Он подошёл к Джесси и, убедившись, что она спит, и всё обойдётся без сюрпризов, присел к ней и поднял на руки. После воскрешения Том стал невероятно сильным и сейчас, держа на руках эту девушку, ему казалось, что он держит в руках кошку. Такую всесильность возможно ему досталась из-за ритуала, думал он.       Том уложил Джесси на кровать и укрыл её бархатным одеялом, цвета её волос, и наблюдал за ней.       Он на секунду отошёл от неё и расстегнул свою мантию для большего комфорта, повесив её на кресло, и присел к её кровати. Отстегнул пуговки у горла и с удовольствием вдохнул. Эти золотистые локоны, от которых Том был готов сойти с ума…       Он медленно, аккуратно прикоснулся к ним и намотал их на свои пальцы. Снова ощущать это странное чувство было поистине прекрасным… Том наблюдал за ней, трепетно, с пристрастием, возможно он сейчас выглядел слишком сентиментальным, но после стольких лет снова испытать те же чувство было для него радостным, интересным. Том себя чувствовал ребёнком, тянущимся к чему-то интересному, тёплому, красивому, чего ему не хватало в детстве. Заключить её в объятья и сполна насладиться её ароматом, ею, — вот чего он хотел сейчас.        По комнате гулял её аромат, в этом аромате Том узнавал запах цветов. Такой яркий и взбадривающий, взбудораживающий, придающий сил, она своим лишь ароматом дарила ему уверенность.       Джесси пошевелилась, и Том тихонько встал с её кровати, поняв, что больше ему нечего делать и покинул комнату, подобрав с кресла свою мантию, и напоследок снова посмотрел на неё.

***

             Утро для Гермионы Грейждер, прошло в раздумиях.       За всё время, проведённое в Хогвартсе, она никогда ещё не была так расстроена поведением Дамблдора. Ей казалось, что он и Гарри совсем забыли о Джесси и её исчезновении.       Дамблдор делал вид, что не замечает её вопросов и её самой. Гарри же удивлял своей холодностью по этому поводу. Он упрямо верил, что Джесси смогла сбежать, и не хотел признавать свою вину. Рон понимал, что это не так.       Об этой ситуации знали лишь немногие, и Дамблдор не собирался рассказывать о ней в Хогвартсе или им. Ведь Джесси больше не была ученицей школы. И её пропажа, казалось, никого не волновала.       Гермиона размышляла, но каждый раз заходила в тупик. Она не видела всей картины и злилась из-за этого. Ей было страшно за Джесси. Что, если она не смогла сбежать? А вдруг… Она даже представить не могла, что могло случиться.       Вся эта ситуация казалась ей странной. Все вокруг делали вид, что не знают правды о Джесси. Как будто только она, Гермиона, ничего не понимает.       Каждый раз, смотря на Гарри, она разочаровывалась в нём всё больше. Он менялся, что-то ломалось в нём. Может быть, это была человечность? Из-за его упёртости и нежелания видеть полную картину.        – Гарри, нам нужно серьёзно поговорить, — заявила Гермиона и строго посмотрела на друга. Он растерянно уставился на неё и взглядом обратился за поддержкой к Рону. Рон в этот раз ничего не смог сказать и просто отрицательно покачал головой.       Гарри злобно закатил глаза и оттолкнул руку Гермионы со словами: «Я не намерен больше говорить с тобой на эту тему». Гермиона, которую словно собачку, отшвырнул Гарри, чуть не упала, если бы не Рон, который вовремя подхватил её за талию.       Гермиона была поражена поступком друга и ахнула от неожиданности, но поджала губы и ничего не сказала. Она лишь подтвердила свои мысли: с ним что-то творилось.

***

      Снова такая же ночь. Тело ломило от боли, как после Круциатуса, спасала её лишь то, что Джесси лежала в кровати, укутанная в пуховое одеяло. Глаза болели от слёз, и она еле открыла их. Панические атака отступила и наверняка был магический срыв, которое поместье выдержало. Но несмотря на такой всплеск магии, её комната не была повреждена, всё находилось в целостности и сохранности.       Она в этом убедилась сама, бегло пробежавшись покрасневшими и опухшими глазами по комнате, пристав на локтях. Комната ничуть не изменилась, а ведь в её голове возникали разные вспышки воспоминаний про её разрушении, или этого всего не было?              Как же Джесси хотела, чтобы это оказалось правдой, у неё был бы шанс сбежать. Она вздохнула и посмотрела в окно, открытое нараспашку, через которое вовсе и не проступали лучи солнца; было пасмурно и холодно. Под стать под её состояние. Её кто-то одел в другую сорочку, как же это заботливо, усмехнулась она горько.       Джесси попыталась встать и вскрикнула от боли, тело реагировало на её действия болезненно. Боль в пояснице не давала ей покоя, также ноюще болела спина. Она стиснула зубы от боли и, оставив попытки встать, выдохнула. Вместо этого устремила свой взор в потолок и стала размышлять.       У неё было дежавю. В голове пронеслись пытки Волан-де-Морта и первая её ночь в этой комнате, когда она очнулась. Голова разрывалась, как после пытки, и у Джесси не было выбора, она умрёт или примет его сторону. А умирать не хотелось и вовсе. Хоть и он пригрозил лишь жизнью Драко, она знала, что он этим не ограничится, если она откажет. Это был вопрос времени, когда он хочет её завербовать в Пожиратели, в глубине сознания Джесси догадывалась, что когда-то этот день наступит. Ведь почему после того, что она ничего не говорила, он не убил её? Но нет, Джесси до конца не хотела в это верить. Как же это было глупо, надеяться на лёгкую учесть.       «Что, думала будешь как принцесса, которую похитил дракон, жить в себе удовольствие, ничего не делая? - поддразнивал её внутренний голос и ухмылялся. – Нет, теперь ты за это поплатишься, за то, что сидела всё это время в сторонке», — дьявольски шептал в голове он.       Но вопрос был лишь один. Зачем она ему нужна? И для чего? Как он хочет с ней поступить? Какое задание он ей хочет поручить?       Голова пришла в норму после срыва, и Джесси теперь могла мыслить хладнокровно. Ну или почти.       Она недовольно поджала губы. И вспомнила его взгляд, устремлённый в её спину, холодный и отчуждённый. Он всё это время наблюдал за её мученьями. «И наверняка наслаждался этим», подумала она раздражённо и вскрикнула от злобы. Так и хотелось вцепиться в его идеальную шевелюру и вырвать из его глотки крик. Она удивилась этой идее и, удивлённо распахнув глаза, отшатнулась в недоумении от самой себя. С каких пор она стала такой? Ну такой, ненормальной?       Это всё из-за него, успокаивал разум Джесси, «из-за него», загипнотизированно шептала она самой себе, уверяю себя в этом.       В один миг ветер засвистел и яро подул, из-за чего длинные большие занавески запорхали в разные стороны. С открытого, массивного окна влетело письмо, подписанное «Для Джесси Шафик» и спокойно опустилось на кровать. Джесси удивлённо приподняла брови.       В дверь постучали, и послышался женский голос. Джесси сразу узнала его и с испугом озарилась. Несмотря на боль в теле, Джесси с рывком приподнялась и, дотянувшись до письма, впихнула его под себя, под ягодицы.       Через мгновенье дверь открылась, и вошла Нарцисса, она застала её в полусидячем состоянии, и на её лице Джесси уловила промелькнувшее удивление, что она быстро скрыла. Женщина была в строгом, сером, длинном платье, под которым еле виднелась обувь. Короткие волосы Нарциссы были уложены в идеально закрученные кудри.       Глаза Джесси забегали в разные стороны, и она изобразила на лице подобие улыбки, глупой улыбки. Нарцисса с сочувствием улыбнулась в ответ, она жалела её.       Господи, она жалела её, Пожирательница Смерти жалела её. Джесси мысленно усмехнулась над этим.       Нарцисса, будто заметив и узнав про письмо, как подумала Джесси, прищурила глаза и оглядела комнату. Её взгляд остановился на открытом нараспашку окне. Несколько секунд она сверлила его подозрительным взглядом. Джесси напряжённо вжалась в кровать, чувствуя даже через одеяло под собой письмо, которое так и жгло ей кожу.       — Как же тут холодно! — воскрикнула Нарцисса и невербально закрыла окно, после чего Джесси с облегчением выдохнула и попыталась выбросить из головы письмо, чтобы унять дрожь всего тела.       Нарцисса полностью прошла в комнату, и за ней поплыл по воздуху поднос, с неизвестными пока что Джесси жидкостями разных оттенков. Она принюхалась и узнала умиротворяющий бальзам и рябиновый отвар. Нарцисса указала своей палочкой на тумбочку рядом с кроватью Джесси, и поднос медленно опустился на неё. Она удовлетворённо улыбнулась и присела к Джесс, перина предательски заскрипела и прогнуласт под ней.       Дотянувшись до подноса, она взяла в руки несколько склянок и только хотела поднести её ко рту Джесси, как она остановила её рукой. Та только что решилась поговорить с ней, да, тянуть ей этот разговор не хотелось. Ведь Волан-де-Морт в каждую секунду мог зайти и узнать её ответ. Нарцисса удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказав, поставила зелье на место и выдохнула.       — Тебе нужно выпить эти зелья, я не знаю ,что с тобой сделал Тёмный Лорд, но... - Нарцисса хотела продолжить, но она её снова остановила. Она удивлённо сморгнула несколько раз, её ещё никогда так не перебивали.       — Он мне ничего такого не сделал, Нарцисса, — начала Джесси, подбирая слова и одновременно внимательно следя за реакцией собеседницы; она нахмурила брови. - Но он мне угрожал жизнью Драко.       Нарцисса замерла, она не могла ничего сказать, только судорожно втянула воздух в лёгкие и выдохнула. Она ждала продолжения.       Что же Джесси сейчас скажет, вот начала разговор и что сказать? Сказать, что от её выбора зависит жизнь Драко? Чего же она ожидала от этого разговора, того, что женщина её поддержит? Скажет, откажи ему, пусть мой сын умрёт? Чего же она ждала от этого разговора? Джесси мысленно завыла, хотелось снова биться в истерике и кричать от безвыходности.       Нарцисса молчала, покорно ждала продолжения. Она смотрела на Джесси взволнованно, видела её душевные терзания, и ей ещё больше становилось неспокойно. Ну что ж, это был вопрос времени. Наказание её семье за предательство не заставит долго ждать. Нарцисса как никто другой понимала, что всё это затишье предвещало бурю, и вот она сейчас и наступила. Каждый раз разговаривая со своим мужем на эту тему, они наивно предполагали, что избежали наказания, но всё это было ложью. Иллюзией, которой очень сильно хотелось верить. Нарцисса снова тяжело вздохнула и улыбнулась улыбкой, пропитанной горечью и болью.       Дотянувшись рукой до противоядия от истерики, Нарцисса чуть отхлебнула и подала Джесси, у которой уже глаза заблестели от подступающих слёз. Она благодарно кивнула и подрагивающими руками взяла и залпом осушила склянку.       Ей тоже пришлось нелегко, думала Нарцисса. Она слышала её крики, слёзы. Но не смела их прервать. Женщина догадывалась, зачем Тёмному Лорду была нужна она, но не могла их озвучить вслух, она не была в этом уверена. Нарциссе стало спокойней, её мысли уже не метались в стороны, текли равномерно и медленно. Похоже этим зельем она и напаивала Белатриссу после исчезновения Повелителя, хотя и это не помогало ей, она уже тогда сошла с ума. А как же иначе? Что она могла ожидать от своей сестры, которая была верным последователем самого страшного человека? Она видела, как он сходил с ума, убивал просто так, пытал за малую провинность. Возможно, если бы он оставался таким же дипломатом, а не тираном, каким стал в конце правления, никто бы и не предавал бы его. Хотя может он изначально был таким психом, а после что-то принудило его показать истинное лицо?       Нарцисса от этих мыслей виновато прикусила губы, она бы не смогла бы сейчас сидеть в Азкабане, она бы не стерпела. Но что же случилось с её сестрой? Женщиной, что уже тогда сошла с ума, что же можно было ожидать от неё? Эти вопросы вгоняли Нарциссу в страх. Пока она была маленькой девочкой, на ней часто отыгрывалась сестра. Её мысли прервала Джесси, что уже видимо окончательно собралась. В её глазах горела решительность, от неё исходило уверенностью.       — Ты знаешь, Нарцисса, если я даже откажу, и твой сын умрёт, он от меня не отстанет, — серьёзно всматриваясь в материнские напряжённые глаза, произнесла она. — И я ради него скажу да и вступлю в ваши ряды.       Нарцисса благодарно кинулась заключать в свою объятья свою спасительницу, как она неожиданно для неё остановила, снова. Для Нарциссы, уже давно не проявляющей эмоции даже своему мужу, а уж тем более никого не обнимавшей, ударил по гордыне её отказ.       — Но у меня есть к тебе просьба, можно даже сказать условие. Ты мне поможешь, когда это мне будет нужно.       Нарцисса усмехнулась, но потом её губы, накрашенные бордовой помадой, растянулись в мягкой улыбке, и она кивнула, потребовав от неё непреложный обет. Часть сделки, которую Джесси предстояло выполнить уже завтра.

***

      Снейп фурией взметал на своём пути всё, хотя нет, только этих глупых гриффиндорцев, по его мнению, которые не были способны даже палочку правильно направить и помешать котёл. И сейчас они показывали своё тупое упрямство, не уступая дороги своему профессору.       Гермиона рассеяно бродила по коридорам школы, как и не заметила, что столкнулась с профессором Снейпом. Столкнувшись с мужчиной, она гордо вздёрнула подбородок, думая, кто же эта такой невоспитанный. А встретившись со взглядом чёрных глаз, в которых можно утонуть, чутка потеряла своей уверенности. Хотя чего уж там, она растерялась и попятилась назад, извиняясь.       — Смотрите куда идёте, Грейнжер, — с презрением выплюнул Снейп ей в лицо и недовольно продолжил свой путь, разгоняя всех на своём пути как летучая мышь. Его подолы мантии вовсе и не касались мраморного пола от быстрого шага профессора. А Гермиона так и осталась стоять рассеянно, думая, куда же он так торопится?

***

      Волшебники переглядывались между собой, лорд Волан-де-Морт напряжённо молчал, скрестив руки на груди, сидя в своём кресле. Его взгляд и задумчивость ничего хорошего не предвещало.       Крауч-младший тоже был обеспокоен, он давно не видел Джесси, а вот других и вовсе не волновала участь незнакомки, которая всего лишь раз побывала в их кругу.       Он волновался, из-за чего сейчас нервно теребил древку палочки, так ещё и этот Снейп опаздывал, от чего зуд и боль в метке увеличивался.

***

      Несколько раз они пытались выведать у него подробностей об этой девушке, но допрос не обвенчался успехом. Крауч наотрез отказывался что-то говорить о ней, а когда слышал, как о ней говорят, сидел или стоял, нахмурив брови.              Такая его реакция тоже удивляла Пожирателей, но они не были вправе что-то предъявить правой руки своего Повелителя. Крауч-младший для их Повелителя не был обычным слугой, как они, при каждом собрании, при принятии решении учитывалось и его мнение, отчего раз за разом его статус на глазах Пожирателей становился всё выше и выше, вместе с их страхом перед ним. А что же творилось с Люциусом, не было описать словами, он как наложница Императора боролся за внимание Тёмного Лорда с Краучем, но после того, как у него это не получалось, он наконец-то затихал под победную усмешку Крауча-младшего. Общий круг был похож на внутренний двор Императоров, где все боролись против друг друга за самое «важное» внимание и хоть капельку уважение со стороны их ни Повелителя, ведь от этого зависели их жизни.       И сейчас Леди Керроу, облачённая в самую свою дорогую мантию, сидела и хотела словить взгляд своего Повелителя.

***

      Снейпу нужно было очень торопиться во многие места. Например, на собрание Пожирателей. Метку на его предплечье сильна жгла, Повелитель его заждался. И он бы мог поклясться, что от этого недоволен не только Тёмный Лорд, но и остальные. Потому что метка, что причиняла боль ему, причиняла боль и остальным. В чём он и убедился, оказавшись в холле Малфой Менора.       Массивные большие двери отворились, первый красный флаг – двери в холл уже закрыты, подтверждающие его слова. Все прибыли, а его ещё нет. В Северусе возникло острое желание исчезнуть. Взгляд Тёмного Лорда испепелял его, так и вылизывал своим притворно мягкостью его приближающую фигуру.       Медленными и уверенными шагами он направился к своему месту. Все с недовольным лицами встретили его, а некоторые из них презрительно хмыкнули, но никто не имел права, что-то сказать.       Северус сел на своё место, и Тёмный Лорд притворно мягко проговорил:       — Заставил же ты нас ждать Северус, — он понизил свой голос почти что до шёпота, и на имени мужчины и вовсе стал шипеть.              Предплечье пронзила острая, жгучая боль, Северус поморщился и стиснул зубы, а остальные и вовсе не сдерживая себя вскрикнули. Хотелось содрать с себя метку или же вырвать руку. Пожиратели, содрогаясь от боли, зачесали свои метки. Тёмный Лорд улыбнулся, его розовые губы его же теперь молодого тела растянулись в довольной, холодной улыбке, больше подходящей на оскал, и пытка прекратилась. Все болезненно выдохнули. Нарцисса который раз помолилась всевозможным богам, благодаря за то, что у неё не было метки.       — Надеюсь, вы усвоили урок, — холодно, презрительно осмотрел он своих последователей.       Под ногами Пожирателей проскользнула змея, недовольно шипя, изучая высунутым языком воздух, чувствуя своей чешуйчатой кожей животный страх слуг своего хозяина. Нагайна, медленно обвив кресло своего хозяина, закрутилась у его ног кольцом, Пожирателям казалось, что вот-вот, и она задушит его, но она нежно ластилась к нему, таким образом поднявшись на стол. Волан-де-Морт довольно провёл рукой до окончания хвостика своей змеи и, как показалось его слугам, он улыбался искренне.       И собрание началось.