6. Они

Miyagi & Эндшпиль feat. Amigo — Самая

Анна Кельце была хорошим другом большой семьи Шепсов. Их мама с любовью относилась к чернокнижнице, и научила девушку некоторым приёмам, практикам, стала первым учителем у самоучки. Олег Григорьевич, в свою же очередь, научил Аню играть в карты и шахматы. Семья Шепсов стала спасательным кругом для девушки, когда её мир был разрушен. — Дядь Олег, — подсела к нему, — а почему вы Олега Олегом назвали? — Анют, — рассмеялся, поправляя очки, — их же пятеро, всем имена придумать надо… Олежка последний был, и всё, — махнул рукой, — фантазия как-то закончилась. — Прекрати, — рассмеялся Саша. С Олегом она познакомилась тогда, когда старший брат решил показать ему столицу. Шепсу восемнадцать, Ане двадцать два. Конечно же, она сразу понравилась молодому медиуму. Красные волосы, татуировки, пошловатые шутки, обворожительная внешность, настоящая красавица. Он чувствовал, что внутри у этой девушки лишь одна пустота и боль. Анна называла его Олёжиком. Мило и ласково, но Шепсу это не нравилось. Лишь спустя время, он принял данное прозвище. И каково было удивление родителей медиумов, когда те узнали, что Аннушка наконец-то встречается с их сыном, как и планировала вся семья, но хотели с Сашей, а получилось с Олегом. На испытаниях, на работе, в кадре, Анна Константиновна была той ещё стервой, которая не стеснялась ничего, могла задавить оппонента морально с помощью взгляда, но приходя домой, девушка переодевалась в какую-нибудь смешную пижаму, и утыкалась в грудь Олега, тем самым выражая свою любовь. Одновременно сучка и лапочка. — Мишка гризли, — проводит рукой по волосатой груди, — р-р-р… — Зимой теплее, — закатил глаза. Между ними вообще не ощущалась какая-либо разница. Они равны друг перед другом. У каждого свой жизненный опыт, и Ане прилетело камней больше, из-за чего Олег считал её очень сильной. Они встретились с перебитыми сердцами. Она только-только начала жить, отгоняя мысли про суицид, и прекращая реветь навзрыд каждую ночь, а он метался из угла в угол, пытаясь понять, что делать дальше. И вот, гуляя по яркому Сочи, молодые люди благодарили судьбу друг за друга. — Я всегда хотел узнать, — приобнял, — что значат твои татуировки? — С какой начнём? — улыбается. — Давай с рук. — На правой руке от кисти до плеча, — приподняла рукав, — мои любимые Мойры, их ты знаешь, а вот на левой руке, — щурится, — сборная солянка. Здесь три шестёрки, Лилит, Азазель, милый пёсик, руны, символы. — Но красиво выглядит. — Раньше было куда хуже… Дима Матвеев сделал мне коррекцию всех тату. Настоящий мастер своего дела. Антивладение, — показала. — Из Сверхъестественного? — Правильно, — кивнула, — на шее перевёрнутый крест, то есть знак Антихриста, на бедре Цербер, на голени Пикачу, — хохочет. — С гитарой и ирокезом. — Крутой же. На самом деле, в них есть смысл, но объяснить не могу. Что-то личное, ну вот, — указывает на надпись, — как думаешь, если перевести с латыни, что это значит? — Что-то очень умное. — Похуй, пляшем. Вот тебе перевод татушки. — Серьёзно? — опешил, — ты же врёшь. — Ни разу. Им редко удавалось просто погулять из-за плотных графиков: съёмки, работа с людьми, практики. Молодые люди никогда не держались за руки, ибо прохожие их узнавали, и никому не хотелось афишировать отношения. Чаще всего, фотографировались с Олегом. Оно и понятно… Шикарный мужчина. — Почему ты так на меня смотришь? — прикоснулась к кудряшками. — Нравишься, — улыбнулся. Медиум всегда смотрел на Аню как-то особенно. Наслаждался улыбкой, россыпью веснушек на щеках и миниатюрном носике, влюблённым взглядом на окружение. Ему хотелось запомнить её настоящую, без масок и сценария. Начался дождь. Олег подхватил девушку на руки и побежал прямиком к воде. — Зачем в воду? — Купаться! — скинул телефон на песок. Вынырнув, девушка брызнула водой в Шепса, который закинул мокрые волосы назад и рассмеялся. Он подплыл к ней, обнял за талию и посмотрел в глаза. Свет луны превратил его в настоящего волшебника, обладающего невероятной красотой. Пленительный… — Может, — прикусил губу, — распишемся? — Мы вместе меньше года, — прикоснулась к щеке, — куда ты торопишься? — Мне хорошо с тобой, тебе хорошо со мной. Я определился, — нахмурился, — а ты? — Тоже… Свадьба — муторное дело. — Я не говорю про пышное торжество. Просто распишемся, сходим в ресторан, улетим куда-нибудь, отдохнём. Проведём этот день вдвоём. — Хорошая идея, — кивнула. Молния осветила всё побережье. Выйдя из воды, Шепс вновь подхватил Анну на руки, и побежал в сторону отеля. Оба мокрые, грязные, но счастливые. Олег заснул раньше, свернувшись на кровати, как кот. — Кудрявый такой, — укрывает пледом, — сладенький до безобразия, — целует в щёку. В этих отношениях Анна была самой счастливой женщиной в мире. Именно женщиной. Её любили, ухаживали, учитывали мнение, уважали. Олег относился к ней так, как относились к божествам. В свою очередь, Аня ставила его выше, чем кого-либо. Если Шепс сказал, значит, так и будет. Кельце считала его своей защитой, опорой, родственной душой, и самым лучшим другом. Они без труда чувствовали друг друга, на ментальном уровне. Слова были излишне…

Москва Кельце

Мы хорошо отдохнули в Сочи, и настало время возвращаться в холодную Москву. Очень жаль, если честно. Работа не ждёт, и снова, начнётся график «ночью — работаем, днём — спим», когда в это же время, у Олега всё наоборот. Видимся только на завтраке, точнее, у него завтрак, а у меня ужин. Олег сегодня сама раздражительность. Он решил за один день всё сделать, но в сутках всего лишь двадцать четыре часа. Нужно съездить в ЗАГС, чтобы подать заявление, забрать все посылки, купить новый матрас, ибо у старого уже вылетела пружина, и попасть на съёмки Битвы. — Уважаемые молодожёны, вы определились с датой вашего бракосочетания? — Третье июня, — не отрываясь от заявления ответил Шепс. Ладно… Нормальная дата. Спорить с ним не стану… — Фамилию в браке менять будете? — Да, — опять же ответил за меня. Хоть какой-то выбор у меня будет?! — Анна Константиновна? — посмотрела на меня. — Да, — кивнула, — буду менять. — Хорошо… Тогда, первого июня вам необходимо принести паспорта, которые вернём после регистрации брака. — За два дня? — Именно. Выйдя из здания, приобняла его и мило спросила: — Мой генерал, вы командовать не устали? — Тебе моя фамилия не нравится? Число не устраивает? — Всё нравится. — Тогда, — слегка расслабился, — к чему все эти вопросы? Ничего не успевали. В гримёрку залетели за двадцать минут до начала съёмок. На Олега надели черную водолазку и очки, чтобы долго не гримировать. — Я похож на главу мафиози? — укладывает свои волосы. — Который любит опаздывать, — закатил глаза Саша. — Так вышло. Я сегодня блистаю в черном платье с открытыми плечами и разрезом от бедра. Красота такая! Похожа на актрису… Где мой Оскар? — Тебе идёт, — Гецати оглядел меня с ног до головы, — шикарно выглядишь. — Спасибо, — умиляюсь, — ты знаешь, как согреть душу. У нас с Константином прекрасные отношения. Мы похожи внешне, оба с Владикавказа, и я Константиновна. Все шутят, что он мой отец. В глазах Олега, который разговаривал с Димой, засверкала молния ревности. Медиум аж в лице изменился, глядя на то, как Гецати делает мне комплименты. Интересная реакция… По итогам голосования наблюдателей я получила десять баллов. Мы все получили свою десяточку. Старший Шепс — десять, Шевченко — десять, Матвеев — десять, Лина — десять с сердечком, Костя — десять, Череватый — десять, Марьяна — единица. Олег закатил глаза, а Виктория рассмеялась. — Анна, — Башаров, — к кому вопрос? Начнём с Марьяны? — Нет. Её вообще слушать не стану, — посмотрела на Надежду Эдуардовну, — начну с многоликой. — Я смотрела на тебя с замиранием сердца. Аня, это, — замялась, — твоё новое лицо. Лицо человека, который пропустил через себя эту боль, ценой собственных сил. Можно было бы поставить сто, я бы поставила. — Спасибо, — киваю, — Лина? — Я восхищаюсь тобой. В момент, когда ты увидела то, что произошло с Марией, я всё поняла, Ань. Я поняла, что внутри у тебя происходило. Она говорит про Мию. Мне не удалось сдержаться. По щекам потекли слёзы, которые я украдкой вытерла. Гецати обнял меня, успокаивая истерику внутри. Эта боль, она как опухоль, с каждым днём пожирает тебя больше и больше, единственное, что тебе остается делать — ждать. Ждать того, когда она тебя убьёт. — Я, — голос девушки дрогнул, — рыдала, как последняя тварь, потому что мне было больно за тебя. — Благодарю. — Ритуал с подселением — жесть, — Влад улыбается, — я не ожидал, что ты решишься на такое. Мне всё понравилось. — Соглашусь, — Дима, — красиво, чисто, профессионально, тем более, ты указала на улики по делу. Это вообще, — подбирает слова, — филигранно. — Я бы поставил ещё одну десятку за собаку, — Саша ослепительно улыбнулся, — ты всегда была собачницей, но твой разговор с этой чёрной дворняжкой — попадание в самое сердце. — Спасибо вам большое, — шлю воздушные поцелуи. — Молодец. Без лишних движений, вопросов, всё сделала, всё увидела, — Костя улыбается мне, — смотрел с восхищением. — Я всё же выскажусь, — Романова, — за что поставила единицу. Во-первых — месть, во-вторых, семья этой Каролины почувствовала бесовское присутствие, её мачеху начало морозить, воротить… — Это обычный призыв, Марьян, — Дима Матвеев нахмурился, — это база. — В-третьих, — не реагирует на него, — ты забрала у них хорошее зеркало и разбила его. — Я купила им новое зеркало. Претензии закончились? — Нет, — потерла ладони друг об друга, — самое сладкое оставила напоследок. Олеженька Шепс! Как ты к нему прильнула, держалась за него, изображая обессиленную овечку. Актриса! Не верю, что подселение так действует. — Марьяна, — максимально спокойно, — когда мы с Гецати ездили в Новосибирск, вместе с тобой, то на испытании тебе стало плохо. Ты не могла выйти из транса. Тебя колбасило, трясло, состояние пугающее, дикая какая-то… Вспомни, мы тебе помогли, не оставили, ибо оба знаем что это такое. У тебя пульс скакал, кровь из носа шла. Забыла? — Транс и подселение — разные вещи. — Состояние одно и то же, — Череватый, — когда я такой, то могу натворить всякого. — Не оправдывай её. Не верю… — Я не Бог, в меня верить не надо. — Ты так и липнешь к Олегу, пытаясь всячески облизать его с ног до головы. — А чего ей ко мне лезть? — Шепс начал злиться, — такая тема интересная, просто пиздец. Мы с тобой это обсуждали, Марьяна. — Ну всем же интересно и хочется узнать правду! — Правду? — рассмеялся, — хорошо, будет тебе правда! — Олег, — прошептала, — забей… — Ей не нужно ко мне лезть, оказывать знаки внимания, потому что, я сам всё могу это сделать. Мы живём вместе. Шевченко забыла, как моргать. Я, если честно, тоже. Александр улыбнулся, глядя на довольных Диму и Лину. — Да, вот так, — хохочет, — всё? Ты довольна? Закроем тему? — Шутка такая? — Нет. Серьёзно говорю. Мы встречаемся, живём вместе, сегодня матрас новый купили! — А что случилось со старым? — Череватый ржёт. — А всё тебе расскажи, — рассмеялась, — секрет. — Александр, вы знали? — Башаров в шоке. — Конечно, — кивнул, — я же их свёл. — Ларисочка Гузеева! — Лина закинула руку на его плечо, — сватья ты моя! — Олег, она тебя приворожила, а ты, как дурачок, радуешься! — Николай Васильевич Гоголь, писал, что все бабы — ведьмы. — Факт! — хором с Райдос. — Если эта ведьма, — приобнял за талию, — действительно наложила на меня какие-то свои чары, то мне только в радость находится под их воздействием, — посмотрел в глаза, — Олегу всё нравится. Олегу ништяк. С самой довольной улыбкой на лице и мокрыми глазами, я приподнялась на цыпочках, целуя в щетинистую щёку. — Ништяк, — прошептала. — Как это мило! — крикнул Матвеев, — я сейчас заплачу! Старший Шепс еле сдерживал слёзы. — Саш, ты от горя? — Виктория рассмеялась. — Я не заметил того, как он вырос, — выдыхает, — такой большой уже… Отношения, любовь, все дела. — А зрителям мы это покажем? — Башаров. — Давайте не будем, — Лина, — ребята же нам свой секрет рассказали, доверились, а мы на всю страну разболтаем. — Были бы благодарны, — Олег кивнул ей, — личное должно оставаться личным. — Вы зачем коту Леопольду сердце разбили?! — Марьяна, замолчи ты уже. Хватит меня к шалавам приплетать… У нас с Константином особенные отношения, крепкая дружба, и вообще, — подмигнула ему, — он мой отец. — Сегодня день сенсаций каких-то! — Марат рассмеялся. — Рановато я отцом стал, — улыбается, — аж в восемь лет, но приму такую ответственность. Могу гордиться своим чадом. Какой он чудесный. — И последний вопрос к Анне. Как вы считаете, возможно ли сорвать куш и получить все десятки? — Я смогу это сделать, когда Марьяна будет со мной в тройке. В тот раз не вышло, ибо работа была сделана не совсем так, как хотелось, а сейчас, — задумалась, — да, я могу. — Почему именно такое условие? — Марьяну жаба душит, — смотрю на неё, — даже покраснела вся. — И в чем причина? — Я сильнее. — Ты с чернухой работаешь, — рявкает. — Это не отрицает того факта, что я сильнее, Марьян. Я сказала тебе это сейчас, говорила за кадром, в обычной жизни, мне скрывать нечего. Слабой тебя не считаю, даже не думай, я уважаю твою работу, знания, опыт, но в плане общения с мёртвыми, в ритуалах, в практиках, я сильнее. Ты хороша в работе с живыми, я больше по части с мёртвыми. Вот и вся математика. Она вновь показала мне средний палец. — Марьяна, — Виктория, — каждый, кто силу приобрёл, а не родился с ней, как Шепсы, это к примеру, за силу заплатил. Вот сколько заплатил, столько получил, да? Она, — указывает на меня, — за своё заплатила сполна, и нам ли с тобой и Надеждой Эдуардовной, не знать, какая у этого всего цена. Ань, ты прости, что я так скажу, но это для всеобщего понимания, — облизнула губы, — Марьяна, не смей упрекать её в методах работы, в чем-то личном, потому что, у тебя нет на это права. У тебя двадцать лет практики, это замечательно, но в ней столько силы, что я поражаюсь. Будь на её месте, я бы сдохла, понимаешь? Взгляд Романовой смягчился лишь на секунду. — Ты как-то пытаешься всё её задеть, подъебнуть, а ей насрать. — Я не отношусь к тебе плохо, у меня нет ненависти к тебе, имеется некое недопонимание к методам работы и комментариям, взглядам, это да, но вообще, — задумалась, — моё отношение к тебе максимально нейтральное. — Ты мне единицу поставила. — За Шепса. Меня это возмутило до ужаса. Ты напрочь забыла про совместимость, и твоя практика могла стать опасной для него. После завершения съёмок, Олег поговорил с Марьяной, пока мы ждали их на улице. — Вы сегодня с нами? — спросил Саша. — Я домой поеду, — прикурила, — у меня заказы висят, дедлайн послезавтра. — Над чем работаешь? — Внутренний мессенджер для компании, — отвечаю, — надо дорабатывать. Фриланс — способ заработка на мои хотелки. Коррекция требует средств. — Я не хочу брать с тебя деньги, — Матвеев подошёл к нам, — но ты постоянно прячешь их в студии, или покупаешь расходники. — Я не собираюсь оставлять тебя без заработанных денег. Дружба — дружбой, служба — службой. — Завтра в час. — Помню, — киваю, — всё прекрасно помню. — Что будем корректировать? — Цербера. — На бедре который? — Саша поёжился. — Именно. — Никогда не видел. — И не увидишь, — Олег пихнул его, — размечтался. — Я не претендую. Едешь? — Не-е-е… Спать хочу. Приехав домой, сходила в душ и сразу же села за компьютер. Работы много. Олег готовил ужин, что-то напевая себе под нос. Я любила смотреть на то, как он занят делом. Сконцентрирован, собран, каждое движение отточено. Стоял в домашних шортах и с пучком на голове, передние пряди из которого уже выпали. — Моя хозяюшка, — обнимаю, — что готовишь? — поцеловала в лопатку. Какой же он вкусный! — Пасту с овощами, — повернул голову в мою сторону, — а в духовке куриный рулет. — Молодец… У меня перерыв на тридцать минут, — оставляю ещё один поцелуй, — чем займёмся? Моя рука остановилась на резинке шорт. — Даже не знаю, — опускает ниже, — варианты есть? — Есть… — Могу не успеть. Точнее, не успею, — ехидно улыбнулся. — Ничего страшного. Схватив его за руку, потащила в спальню, попутно снимая с себя футболку. — Почему ты решил рассказать про наши отношения? — забралась сверху, завязывая волосы. — Объявил о том, — проводит по талии, — что ты моя любимая женщина. — Приревновал к Гецати? — Да, — кивает, — я соскучился по твоим губам. Иди сюда. Он приподнялся, обхватывая мою шею, и поцеловал, увлекая за собой вниз. Шепс нереально целуется… — Моя сучка, — впился в шею, — и мне это нравится.