8. Весёлая ночь

Прошло две недели

Конфликт между братьями Шепсами всё ещё был актуален. Александр пригласил меня в мастерскую на разговор. Неожиданно, и малоприятно. Настроившись на позитивный лад, я взяла нам кофе, и приготовилась к беседе с мужчиной. — Привет, Лида, — улыбнулась администратору. — Привет, — подмигнула. — Кто сегодня здесь? — Оба. Олег, который не знал о встрече, удивился моему появлению. — Что происходит? — прошептал, целуя меня в щёчку, — ты за мной? — Нет, к твоему брату, — поправила амулеты, — хочет поговорить. — Интересно девки пляшут, — вздохнул, — встанут в угол и стоят… У меня ещё люди есть. — А я закончил, — появился старший Шепс, — Анна Константиновна, — открыл дверь в свой кабинет, — прошу. Не могу расслабиться. Чувствую Сашин негатив и какое-то напряжение. — Нам бы поговорить, — присаживается напротив. — Давай, — ставлю перед ним горячий кофе, — без сахара и сиропов. Классический латте. — Спасибо, — кивнул, — Ань, мы с тобой очень давно знакомы. Почти десять лет. — Та-а-ак… К чему ты клонишь? — Я переживаю за будущее брата. — Тебя беспокоит что-то конкретное? — Ты. Я опешила от ответа Александра. — Не совсем тебя понимаю, Саш. — Твоя профессия несёт определённые последствия для тех, кто находится в твоём окружении. Эта чернуха, — вздыхает, — распространяется на тебя, на Олега, так как он ближе всех находится, и чаще, — поджал губы, — я переживаю… — То есть, раньше ты никогда не думал про это, а сейчас, вдруг опомнился? С чего бы? — Говорю же, что переживаю за брата. Ты старше, со своими историями, травмами, неизвестно, как чернокнижие отразится на твоей репродуктивной функции, а Олег молодой парень, красивый, у него всё впереди. — А что, чернокнижники не люди? Саш, это работа. Ты сам с ведьмой жил. — Я с ней уже не живу. — Но жил. — Тебе не родить… Я это чётко вижу и чувствую. Понимаешь, не вижу Олега отцом, пока ты рядом. Он этого хочет? — Ты не врач, чтобы мне диагнозы ставить. Засранец… — Вы с Мэри хотели семью, расписаться, детей! Почему никто никому нечто подобного, как ты мне, не говорил? У неё есть семья, она счастливая мама троих детей. У вас всё было нормально, пока ты блядовать не стал. — Ты меня и сдала. — Да! Мстишь мне? — Мечтай, — усмехнулся. — И да, Керро всё ещё практикует, так же, как и Вика, Лина, Надежда Эдуардовна, и твоя любимая Марьяна. Александр Олегович изменился в лице. — Что, сердечко ёкнуло? — Ты о чём? — сложил руки на груди. — О том, что вы спелись, как две канарейки. — Не неси чушь… — Разве, я не права? Твои фразы один-в-один, как у неё, манеры, стиль общения, комментарии к прохождению испытаний такие же. Мастер-классы всё чаще вместе проводите. — Мы друзья. — Я чувствую от тебя аромат её духов, Саша! — крикнула, — ты стал таким же провокатором, как и она, и только Марьяна называет мою работу «чернухой». Раньше от тебя такого не слышала! — Ты себе это придумала! — А ты себе придумал то, что имеешь право решать за Олега. Сань, он уже вырос, это здоровенный кабан, который выше тебя, и сам может решать то, с кем ему жить. — Твоё присутствие рядом с ним — отравляет жизнь! — Кто тебе такое сказал? Марьяна? Слушай её больше. — Твой организм отравлен бесовщиной, ты пустая внутри, понимаешь? — Ерунду несёшь, — потёрла переносицу, — просто ревнуешь Олега ко мне. — Я хочу для него лучшего. — Лучшего? Перестань его терроризировать, он взрослый человек, ему двадцать пять лет, Саша! В кабинет ворвался Олег. На него было страшно смотреть… Он такой злой, что готов убить брата здесь и сейчас. — Я сам решу. Понятно?! — подлетел к нему, — лучше своей жизнью займись. — Ты ослеп! — толкнул его. — Надоело, какого хуя, Саша? До драки оставались считанные секунды. — Тихо! — встала между ними, — Шепсы, успокойтесь оба, умоляю! — Кельце, не лезь! — хором. — Сели! Один на один стул, другой на другой стул! И заткнулись! Аж самой страшно стало от собственного крика. Ох… Я такая злая сейчас! Внутри всё бурлит. — Начнём по-новой, — вздыхаю, — Саша, кто или что надоумил тебя пойти против меня? — Я сам. — Говори правду, — успокаиваюсь, — давай по чесноку. Кто? — Марьяна услышала ваш разговор с Райдос, где она рассказала тебе про смерть Олега, и что ты в этом виновата. Я хочу лишь лучшего для него! Хочу уберечь брата! Младший Шепс рассмеялся. — Во-первых, — сдерживаю улыбку, — Романовой надо уши почистить, это для начала, во-вторых, подслушивать — мерзко, а в-третьих, да, Вика видела гибель Олега, но видела она это после их практики, и сказала, что я смогу помочь избежать трагедии. — Мне Виктория сказала то же самое, — подтверждает, — я знаю про это, — кивнул. Александр опешил. Мужчина аж поёжился, когда осознал, что ему нассали в уши. — Ты зря настраивал Олега против меня, — вздыхаю, — и слушал Марьяну. — Саш, мне хорошо с ней, всё нормально, не переживай, прошу. Её работа специфичная, и наша такая же! — Я испугался, — закрыл лицо руками, — испугался за тебя, за твою жизнь. — Скажи мне вот что… Я подошла к Саше, села перед ним на корточки, и взяла за руки. — Почему ты ей поверил? — заглядываю в глаза, — ты знаешь меня очень давно, мы как родные, и с чего вдруг, такие слова? Молчит. — Олег, — обернулась, — прошу. Ушёл. — Посмотри на меня… — Я идиот, — мотнул головой. — Саша… Поднявшись, залезла к нему на колени, и обняла, утыкаясь холодным носом в шею. — Ответь мне. — Мы… Мы, — замялся, — блять… — Вместе, — продолжаю, — можешь не продолжать. Ты забыл, и я тебе напомню, Марьяна занимается чёрным шаманизмом, а это иллюзии. — Прости, — убрал руки с лица, — столько наговорил лишнего… — Не верь чьим-то словам, — улыбаюсь, — лучше приезжай в гости, и посмотри, что у нас действительно всё хорошо. Я не хочу с тобой ругаться, Олег тем более. Понимаю, страсть, отличный секс, бабочки в животе и прочие прелести вскружили голову. Твой брат очень переживает из-за этого… — Я поговорю с ним, и с Марьяной. — Молодец. Поднявшись, напомнила ему про кофе и покинула кабинет. Олег курил на улице, пытаясь остыть. — Что сказал? — Трахаются они, — достаю айкос, — а Марьяна та ещё дрянь… Вот не живётся спокойно, так и хочет мне плохо сделать. Заметь, это началось после того, как ты сказал про наши отношения. — Я с ней разговаривал, и вроде бы, всё нормально. — Показалось… Видимо, придётся вмешаться мне. — Анна Константиновна, — приобнял за плечи, — забей. Не трать себя на эту женщину. Ей сорок лет, а поведение, как у ребёнка из детского сада… — Значит, надо приструнить. Это война, самая настоящая. Ладно, я ещё как-то стерпела комментарий, которые касаются моей работы, но лезть в мою жизнь — перебор. Не понимает словами, я сделаю иначе. — Порчу? — Нет. Я позвоню, — поцеловала в щёчку. В Москву мы приехали около десяти лет назад. Рома подружился с одним очень интересным молодым человеком по имени Антон. Два метра ростом, сто килограмм ярости и мяса, а также пуля в башке. Он отбитый от слова «совсем». Антон держал местную группировку, по отношению к которой полиция была бессильна. Они с Романом дружили до последнего, но Антон был в тюрьме, когда тот повесился. Именно эти головорезы встречали меня с роддома, и каково было удивление моих родителей, когда такие амбалы стояли с розовыми шариками, а на их машинах были милые наклейки. Надеюсь, что он уже освободился. С трудом вспомнила, в каком клубе отдыхает их компания. — Ты кто? — вышибала оглядел меня с ног до головы. — Кельце. Передай Ворону, что я к нему пришла. Через несколько минут мне разрешили зайти в помещение, а обворожительная девушка-официант проводила к самому Антону. — Аня? — поднялся, откладывая ноутбук, — мне не кажется? — Нет, — улыбаюсь, — это я. Привет. — Не верю своим ушам, а глазам тем более… Он подошёл ко мне и крепко обнял. Мы не виделись целых пять лет. — Прости, что не навещала. — Парни передавали мне твои посылки, — выдыхает, — я знаю, в каком состоянии ты была. — Давно вышел? — Четыре месяца назад. Я помню, что именно Антон держал меня на похоронах дочери, именно он не дал мне упасть в могилу. Помог абсолютно со всеми делами, и буквально через месяц попал под стражу. — Ты изменилась. — Ты тоже, — провела по бороде. — Просто так, к таким, как я, — прикурил, — не приходят. Что случилось? Антон внимательно выслушал меня. Ворон улыбался… — Чего? — смущаюсь. — Я рад, что ты смогла найти в себе силы и желание жить. Признаюсь честно, считал, что руки на себя наложишь. Думал, тебя уже нет. — Рано меня хоронить, — усмехнулась, — поможешь? — Помогу, — кивнул, — ты голодная? Чего-нибудь хочешь? — В клубе есть кухня? — Наверху ресторан. — Хочу супчик. На твоё усмотрение. — Понял… — Антош, только никакого физического насилия. — Мы немного её напугаем, последим, заставим бояться. Когда принесли еду, то мы разговорились. — Показывай своего этого парня, — жует хлеб. — Смотри, — протянула телефон, — листай там. — Ну, — надел очки, — хорош. Здоровый лось, волосатый такой. Как звать? — Олег. — Только не рожайте дочь. — Почему? — Оле, — улыбнулся, — говна. — Антон, — рассмеялась, кидая в него салфетку, — иди в баню! На самом деле, у этого зверя очень добрая душа. Он не нашел другого варианта, и стал бандитом. — Покажи мне красавицу эту, которая жить не даёт. — Листай дальше. — Маша?! — удивился, — Боги… — Вы знакомы? — Конечно! Это одноклассница моя… Изменилась. Всегда была с приколом… — Ты вообще телевизор смотришь? Интернет? — Когда? Только вышел, Анют, — хохочет, — да и вообще, времени нет… Я же бизнесмен. — Точно, — киваю. — Поговорю с ней, — вздохнул, — ты тоже из этой секты? — С недавних пор. Я чернокнижник. — Злая ведьма? — Ну, — задумалась, — почти. Не ведьма, а черномаг, чёрный маг, работаю с бесами. — Интересная девка, — усмехнулся, — тебя домой отвезти? — Я на машине. Спасибо, Антон. — Не переживай… Всё решу. Олега дома не было, а времени, тем временем, уже половина двенадцатого. — Абонент временно недоступен… Какого? — возмущаюсь. Саша тоже трубки не берёт… Интересно. Шепс-младший не явился в час, не явился в два, и даже не явился в пять утра. Мои нервы выдержали до семи утра, и уже после, я обессиленно уснула. В районе двух часов дня, услышала какой-то шорох в коридоре. — Ого, — протерла глаза, — Его Величество Главный медиум страны Олег Олегович вернулся! Олёжик еле стоял на ногах. Нажрался до свиного визга, весь какой-то грязный, почему-то мокрый, на голове шапка неизвестного происхождения. Шепс присел передо мной в реверансе, снимая эту шапку. — Ты где был? — Гулял! — Где гулял? — Везде. Его пошатнуло, когда молодой человек снимал ботинки. От одного избавился, а вот со вторым пришлось повозиться. — Гулял, — вздыхаю, — ну, сходи прогуляйся до гостиной. — Схожу, — нахмурился. — Сходи-сходи… — Куда? Отличный вопрос, Олег Олегович. — Давай сразу в ванную комнату, а? — Ты со мной пойдёшь? — Обязательно, — помогаю снять пуховик, — тебе необходимо вернуться в нормальное состояние. У нас съёмки через несколько часов. — Зачем? — Узнаешь. Пока Шепс был занят, я разогрела еду, приготовила крепкий час с сахаром. Прошло минут сорок, а он не вышел. — Олег?! — стучусь. Тишина. — Ёб вашу мать, блять. Медиум лежал в ванне, с включённой холодной водой и спал. Да, прямиком в одежде… — Олег? Присев рядом с ванной, начала его тыкать, пихать и пытаться привести в чувства. — Я трезвею. — У тебя уже губы синие, — выключила воду, — ты где был? Я вам обзвонилась. — Набухались, — даже не шевелится, — мы с Сашей решили выяснить отношения, подрались, и я уехал пить к Матвееву. — С телефоном что? — Потерял, — вздохнул, — не знаю… Куда-то делся. — С ума сойти, — поднимаюсь, — Олег, ты уже взрослый человек… — Ань, — перебивает, — умоляю, и без того хуёво.

Вечер

С трудом мы собрались. Это представление нужно было видеть. Олег стонал, вредничал, капризничал, вёл себя, как ребёнок. — Не хочу ехать! — Олег! — заорала, — мне уже жарко! Надевай свои штаны ебаные, прошу! Нам ехать час! — Ну-у-у, — топает ногами, — не хочу! — Шепс! — ещё громче, — живо! — У меня синяк! — поднимает футболку, — поцелуй! Болит! — Я тебя сейчас отлуплю, — беру в руки ложку для обуви, — как ты говорил «Олег любит пожёстче»? — Злая какая… В машине обиженно смотрел в окно, курил, и делал вид, что я его очень сильно задела. Заставила поехать на съёмки! Чудовище, а не человек. Увидев его, наш гримёр, Наташа, была в шоке. Это мягко говоря… — Так плохо? — Нет, но в очках пойдёшь, — оглядывается, — и не дыши. — Ты же сказала, что нормально. — Понятие «нормально» у всех разное, — улыбается. На скуле у Александра красовался синяк, а Дмитрий еле сидел, умирая от похмелья. Весёлая была ночь. Марьяна была непоколебима. Не думаю, что Антон успел поговорить с ней, но посмотрим на её поведение сегодня.