XVII. Прощание и прощение

       Сумрак спустился на Заполье.        Тучи сгустились над Городищем–Светлинским.        Когда княжеский обоз возвращался с военного похода, уже во всю царствовала царящая везде беспросветная ночь. К выездным воротам приехал посадник стольного града Светозар, который приходился младшим братом князю Радмиру. Едва повозка с тяжело раненым заполецким владыкой въехала в посад, как он, сопровождаемый вооружённой бердышами дружиной, кинулся коням навстречу. — Княже, как ты? Целёхонек ли, милосердный владыко? — вопросил Светозар. — Всё в порядке… — слабо откликнулся Радмир. — Ты ранен, княже! — в ужасе схватился за голову посадник, увидав чудовищные ранения у того на шее. — Пустяки, пройдёт… — вполголоса проговорил князь.        Добравшись до детинца, Светозар приказал Усыне и Всеславуру доставить раненого Радмира в его личные покои в теремах. Фарида также неизменно следовала за князем по пятам. — Я так переживал за тебя, — с наворачивающимися на глазах слезами лепетал посадник. — Опасался, что кочевники окаянные в полон угнали, аль ещё, не дай Перун, какая беда приключилась!..        Дружинники уложили Радмира на кровать и стали обмахивать опахалом. Викентия, сидевшая за столом и кормившая молоком Мстислава, а также Люда и Гнеда испуганно воззрились на вошедших в княжеские покои. Вскоре по велению князя Горислав выгнал всех остальных, за исключением Фариды, которой Радмир повелел остаться, и родичей заполецкого владыки. — Тятенька! — Пытаясь умерить в себе раздирающие душу чувства, дочери князя ринулись к нему. — Не плачьте, мои хорошие… — прохрипел их отец. — Не точите сердца тревогой… Не несите бремя тоски… Я рад умереть, видя… вас… перед… собой…        Радмир наклонил вбок голову, закатил глаза и, последний раз взглянув на басурманку со словами: — Фарида… — испустил дух, тут же поникнув челом. — Княже! — сама наложница кинулась к князю.        Она прикоснулась к его груди… Сердце уже не стучало. Князь умер. Осознание смерти этого великого человека пришло к ней только спустя время. Но пока что Фарида не могла с ней смириться.        Будучи более не в силах терпеть невыносимую горечь, что иссекла душу на части и ввергла в бесправную скорбь, с уст девушки сорвался отчаянный крик безысходности. Вслед за ней Людмила и Рогнеда расплакались. Из глаз Викентии вырвались прозрачные слёзы, и она даже выронила маленького княжеского отпрыска, который разбил в кровь голову, отчего неугомонно взвыл.        Этой чёрной ночью землю окропили горькие слёзы оставшихся без владыки подданных, оставшихся без родителя детей, оставшегося без брата брата, оставшейся без мужа жены и оставшейся без покровителя девицы…

* * *

       Следующим днём на посадской площади собрались все, кто нашёл в себе силы проститься с князем Заполья Радмиром Заполецким. Народ скорбил в связи с его скоропостижной кончиной. Старушки и старики, бабы и мужики, юноши и девицы, отроки и отроковицы рыдали горькими слезами: — На кого ж ты нас оставил в столь тяжкие времена, батюшко?!        В тот день овдовевшая Викентия Заполецкая помимо мужа похоронила вдовесок двух сыновей Ярополка и Пересвета, поверженных супостатами. Ратный воевода Рогволод схоронил героически погибших сынов, таким образом лишившись наследников по прямой родословной ветке. Фарида же потеряла того, кто подарил ей новую жизнь и даровал обновлённый ей смысл.        На всеобщем обозрении половчанка не смогла сдержаться и ринулась к бездыханному телу князя. Усопший уже успел окоченеть, а вся жизненная теплота навсегда покинула его. Напоследок Фарида безумно и скорбно впилась страстным прощальным поцелуем в хладные губы мертвеца.        Потом свершилась тризна. Покойников захоронили в той самой рощице, где находилось заполецкое капище. И не было ни торжественного пира, ни праздничных песен в тот день.        Фарида простилась с Радмиром. Наложница простила князя за все его прегрешения в жизни земной. Нынче та надеялась, что он обретёт покой в жизни потусторонней, ибо веровала в то место, где окажется после смерти и воссоединится с ним окончательно…