Часть 1. Глава 1. Освоение

            — Вы решили что? — с ярким ударением на последнем слове вспыхнул, дергая плечами, недоумевающий паренек, чуть не свалившись со стула от нахлынувших бурных эмоций.       Сегодняшним утром было крайне тепло. Солнце, подобно источнику топлива, щедро распространяло свои наполненные счастьем и радостью заразительные лучи по всей земле, проникая даже в самые темные уголки. Они щекотали, вызывали улыбку и согревали как тело, так и душу человека. Лазурное раскинувшееся небо попрощалось со всеми облаками, в одиночестве контактируя с блестящей звездой. Птички прерывисто напевали песни, находя погоду отличной для любимого дела, и, конкурируя, стремились занять свое отдельное место на веточках пушистых деревьев.       На территории технического магического колледжа было необычайно красиво. Обросшая зелень, запах свежей травы, шумно текущие речки вперемежку с птичьими возгласами — наверное, если рай действительно существует, то выглядит определенно так. Даже в воздухе чувствовалась неподдельная чистота и изящность весны.       Но к сожалению не каждый ныне мог насладиться на редкость прекрасным окружающим природным явлением.       Яга Масамичи, являющийся на тот момент преподавателем молодых студентов-магов, учащихся в колледже, вместе с отчетливо виднеющимися синяками под глазами от недосыпа по причине вчерашнего проведенного допроса неизвестной девушки и новой проблемы в виде непостижимой уму дилемме, раздраженно нахмурил брови из-за сказанного одним из его учеников-первокурсников. И все же он поддался повторению озвученной им несколько минут ранее речи.       — Я собираюсь сообщить старейшинам о ней, — монотонно выдавил Яга, поправляя стопку неопрятно собранных бумаг на учительском деревянном столе, — а там они сами решат, что с ней делать.       Он не мог поднять взгляд и посмотреть в глаза учеников, занимающих на данный момент свои небольшие места. В комнате присутствовало лишь три парты, что считалось неприемлемым для обычных японских школ. Однако магический колледж под видом религиозного учебного заведения решил обойти стороной всевозможные общепринятые стандарты.       Красоте здания колледжа оставалось лишь завидовать: дорогая качественная мебель, свежая блестящая краска на стенках, покрытые лаком плотные двери, высокие коридоры, узорчатые ставни — и все было выполнено в традиционном японском стиле.       — Вы прекрасно знаете, что именно они с ней сделают, — бормоча под нос, Годжо не прекращал раздражаться столь грубому и холодному безразличию учителя. Надувшись, он с возмущенным выражением лица намеренно шумно выдохнул и демонстративно скрестил руки на груди, показывая таким ребяческим образом свое несогласие с принятым решением Масамичи.       Годжо, наследник одного из трех великих кланов, обладатель Шести Глаз, Бесконечности и неимоверно громадной силы в запасе, подобные которому рождались один раз в пятьсот лет, представлял из себя крайне бесстрашного и самоуверенного юношу. Именно поэтому он всегда и постоянно смело высказывался о старейшинах в негативном ключе, прекрасно осознавая, что за это ему уж точно ничего не грозит. Называя власть в виде высшего органа магического мира шаманов кучкой жалких старых трусов и идиотов, он часто говорил и о том, что давно пора сменить уже устаревшую систему и воссоздать новую, более справедливую, которая бы удовлетворяла все потребности непрерывно развивающегося и стремительно эволюционирующего общества.       В классе застыла немая тишина. Пропитанный негодованием и злобой воздух наполнял легкие каждого из них, неприятно покалывая изнутри. Такое концентрированное напряжение можно было резать ножом на обед.       Почему же все они так пеклись о дальнейшей судьбе этой очевидно подозрительной девушки?       Масамичи видел в ней ребенка, напрасная смерть которого лишь огорчила бы его, запятнав его непорочную и благородную честь; Гето попросту отличался своей излишним состраданием, близким к бодхичитте, ко всему, что движется… А Годжо, собственно говоря, являлся именно тем человеком, который наткнулся на нее вчерашним утром. Он явно не горел желанием стать причиной ее приговора к смертной казни, ибо, по его мнению, уж лучше бы он тогда не трогал ее и оставил там продолжать пребывать в бессознательном состоянии, сохранив тем самым ее жизнь. Шоко же, сжимая в трубочку потресканые губы, грустно вздыхала и подумывала о том, чтобы после пары хорошенько закурить.       — Что мне остается делать? — не выдержав напряженного безмолвия, рассердился Масамичи то ли на мнение взбунтовавшегося ученика, то ли на принятое им решение, обдумывание которого заняло всю его прошедшую ночь. — Я не могу рисковать и попросту отпустить ее, — он замолк и в следующее мгновение низким голосом продолжил тоном тише:        — Ее проклятая энергия слишком… велика. Она, то и дело, говорит, что ничего помнит. Информации крайне мало. Вы понимаете, о чем я говорю.       — Думаете, она лжет? — подперев подбородок рукой, любопытная Иэйри приподняла тоненькие бровки и уставилась большими глазами на учителя, выжидая ответ.       — Предполагаю, — не скрывая свою точку зрения, поделился мужчина, робко переплетая свои вспотевшие пальцы. — Я не могу с точной уверенностью утверждать обратное.       — И вы позволите ей умереть? — вслух озвучив мучительно крутящуюся в своей голове мысль, Гето будто окончательно разрушил основы моральных принципов доброчестивого преподавателя, лицо которого резко переменилось, а с уст слетел озадаченный вздох.       — Если она действительно опасна и это будет во благо общества.       — А если невинна? — с кислой миной плюнул блондин, качнувшись на стуле, явно не в силах усидеть на месте из-за бушующих эмоций, которые он привык в силу подросткового возраста ярко выражать.       Яга в ответ лишь испустил томный вздох — в очередной раз за этот час. Буквально накинувшиеся студенты душили его, сдавливали горло и мешали рационально мыслить. Мотнув головой, мужчина, немного помолчав словно в поисках напутствия и совета, нерешительно произнес:       — Ну и что вы предлагаете? Силой запереть ее здесь и держать под рукой?       Студенты растерянно переглянулись, нахмурились и, почесывая затылок, посмотрели в разные стороны. Признаться, Яга уже сам хорошенько подустал морочить голову одними и теми же неутихающими вопросами. Понимая, что секунду назад прозвучал чересчур яростно и раздраженно, учитель спокойно добавил:       — Поймите, я и сам пытаюсь найти правильный путь.       Яга был уверен, что поступает неправильно. Он определенно сошел с праведной линии и переместился на грешную, отдавшись ей полностью и целиком, позволил себе войти в этот омут, хлебнуть его. Мельком посмотрев в окно, его внимание привлек зеленый листок, танцующий вальс в пространстве воздуха, пролетая деревья, одно за другим. Внимание трескалось.       — Сенсей, — позвал Сугуру, облокотившись локтями об парту и, недолго пребывая в раздумьях, оживленно вымолвил: — Есть одна идея.       И он озвучил теребившую нервы Масамичи со вчерашнего дня муторную мысль. Яга действительно, аналогично Гето, мимолетом столкнулся с еще одним более рискованным вариантом — оставить незнакомку в колледже в качестве нового студента-шамана, тем самым прикрывая девчушку и держа под стражей как для ее собственной, так и для безопасности окружающих. Исходя из этого, в случае намеренного сокрытия девушки своей настоящей личности и возможной выдуманной лжи про амнезию, она останется в проигрыше. И все же подвергать опасности своих учеников Яга не горел желанием, посему, отрицательно буркнув, произнес сокрытое о важности обеспечения защиты первокурсников и недопустимости такого беспечного поведения со стороны преподавателя.       — Защиты? — хмыкнул самодовольный Годжо, легонько опуская затемненные очки на нос, — Вы уверены, что она понадобится нам?       И последовала типичная для парня болтовня о том, что они с его однокурсником, Сугуру Гето, «сильнейшие». Безусловно, гипотеза основывалась лишь на фактах, но все же Ягу не отпускало чувство тревожной неправильности совершаемого выбора.       — Я… — он замялся на секунду. — Я могу зачислить ее в ряды студентов колледжа, но только с вашего согласия. Вы готовы подвергнуть себя риску и опасности ради сохранения жизни этой девушки?       «Несмотря на то, что я не всегда буду рядом и в силах защитить вас», — хотелось добавить ему, однако мужчина решил оставить часть своих мыслей в своем родимом месте — в черепной коробке.       Он посмотрел на них невообразимо тяжелым взглядом, понимая, что сейчас происходит один из самых ответственных моментов в их жизни.       Фисташкового цвета листок, за которым неотрывно ранее наблюдал Яга, уклонившись ото всех преград в виде веточек деревьев, плавными движениями продолжая кружить, потихоньку и с безудержной легкостью аккуратно приземлился на водную гладь, не оставляя после себя кругов. Так медленно и мягко.       Плавно.       Прохладное дуновение ветра нежно щебетало бархатную кожу девушки, свежесть наполняла выбеленную маленькую комнату с распахнутым окном, а прозрачный занавес извивался в воздухе. По телу пробежался утренний холодок, а вслед за ним колкие мурашки, проходящие вдоль каждой конечности, принося бодрость. Боль отсутствовала, и она почувствовала невесомую воздушность. Жадно втянула воздух, вдохнула полной грудью, испытывая распространяющееся внутреннее тепло и выброс дофамина. Она наконец смогла распахнуть пребывающие в темноте глаза, потянуться и помассировать затекшие пальцы ног и рук.       С губ слетел непроизвольный, еле слышимый стон в порыве удовольствия и блаженного наслаждения, которого она так сильно жаждала. Она по-прежнему не понимала, что происходит, но ей было так хорошо, что, не желая загружать свободную, чистую голову негативными постылыми мыслями, она юрко встала с кровати, застеленную накрахмаленными простынями, и ватными ногами пролетела к окну, всматриваясь в чудесный представший перед ней пейзаж. Природа нагоняла чувство удовлетворенности, привлекая своей оживленностью и сладчайшим упоением души.        В помещении пахло чистотой постиранного белья.       Лишь сейчас обратив внимание на комнату, в которой пребывала в данный момент, она отчетливо заметила переизбыток белых тонов, отражающихся везде: в стенах, в потолке, в постели, в полках и шкафчиках, наполненных различными стеклянными тюбиками и баночками, напоминающими множество лекарств. По видимому, она находилась в медицинской палате или в каком-то подобном месте. На ее тело было накинуто молочного цвета просторное больничное платьице, а на внешней части своего предплечья она заметила виднеющиеся маленькие темные синячки в области сгустка синих надувшихся вен.       Девушка повернулась, взглянула на прикрепленное к стенке узкое зеркало во весь рост и медленным шажками подошла к нему, всматриваясь в возникшеее на нем гладкое отражение. В ушах возник писк — она никак не могла привыкнуть к этому, смотрясь раз за разом в собственное отражение. Руки, волосы, как собственные, но такие далекие, сплетают вялые мысли в сгорающих не формирующихся ассоциациях.       Как оказалось, она была обладательницей достаточно длинных волнистых, золотистых волос, неопрятно спадающих по ее узкие плечи и локти. Бурые шоколадные глаза любопытно моргали. Вся исхудавшая, с выступающими костями в некоторых местах, она с отвращением трогала себя, кротко щипая за бока. Почему-то ей казалось, что не так она должна выглядеть; что-то определенно было неправильно со стоящей напротив нее девушкой. Чужачка. Чьи это руки? Стало слишком душно — кто поменял лица?       Она подошла вплотную, прижавшись к отражению, играющее с ней в злой рок, показывая невообразимо странные метаморфозы. Так сложно уловить черты, детали ускользали из памяти, и вновь и вновь одни и те же части тела казались новыми, пришитыми заново.       Поглощенная изучением чертами своего лица, она не услышала, как полированная дверца распахнулась, впуская в комнату Шоко, которой понадобилось громко кашлянуть для привлечения внимания блондинки. Та сразу же обернулась и пристально посмотрела на незнакомку, пока Шоко, стараясь проглотить табачный запах, исходящий из ее рта, робко улыбнулась и осторожно присела на край кровати.       — Как себя чувствуешь? — как можно мягче произнесла она, намереваясь вызвать доверие у болезненно выглядящей новоиспеченной… как ее должны были назвать?       Шоко была готова прикончить на месте же своих глупых и раздражающих шалопутных однокурсников, которые по обоюдному согласию приняли решение отправить именно ее на «переговоры» с чудачкой, так как она «девчонка» и ей наладить контакт с «другой девчонкой» будет гораздо легче. И пока стоящая блондинка пыталась выдавить из себя ответ, Иэйри даже не подозревала о том, как именно нужно оповестить ее о предстоящих планах по дальнейшему развитию ее судьбы.       — Лучше, — скомканно и сжато пролепетала она, боясь сделать лишнее движение. Похоже, после вчерашнего случившегося рисковать не хотелось насовсем. Мимо внимания Шоко это не прошло.       — Расслабься, — усмехнулась шаманка, похлопывая по кровати, тем самым призывая собеседницу присесть подле нее, — ты в безопасности. Да-да.       Растерянная девушка нерешительно, но доверилась и послушалась Иэйри. Воровато приблизившись, будто это могло ей навредить, она медленно присела на другой край постели. Не в силах оторвать свой потрясенный взгляд от коротенькой юбочки и тонких ножек, припрятанных за капроновой тканью, она недоуменно изгибала брови. Явное смущение показалось на лице Шоко, которая постаралась проигнорировать странный момент разглядывания ее одежды озадаченной блондинки, продолжая:       — Я Шоко Иэйри, — подмигнула она, — будем знакомы.       Девушка в качестве ответа кивнула. В горле застрял ком, а язык точно онемел. Она не знала, что на нее нашло, но тело напрочь отказывалось взаимодействовать с новопришедшей миловидной шаманкой. К слову, об этом:       — Есть какие-либо представления о проклятиях или проклятой энергии? Слышала об этом?       Выпалив все сразу, несмотря на то, что незнакомка вполне могла выпучить глаза и посчитать, что определенно попала в психушку, Шоко наблюдала за ее реакцией и заметила вспыхнувшую из ниоткуда уверенность. Блондинка недоуменно, с ноткой замешательства в голосе процедила сквозь сжатые зубы:       — Конечно. Я… отчетливо чувствую твою энергию.       Похоже, теперь была очередь шаманки удивляться: изумленно надув губы, она, не ожидая подобного заявления, хлопнула в ладоши и с заметной радостью тихонько ахнула. Хотелось задать еще множество интересующих ее вопросов, но тратить время впустую было нельзя, пока два идиота — Годжо и Гето, как им казалось, незаметно — вплотную прижались ко входной двери и внимательно вслушивались в каждое слово и шорох, боясь упустить какой-либо лишний звук.       — Их я тоже чувствую, — втихомолку прошептала блондинка, чуть приблизившись к шаманке, которая судорожно поглядывала в сторону дверей и, с присущим ей сарказмом, не задумываясь, убедила девушку не обращать на «идиотов» никакого внимания.       Шоко старалась тщательно подбирать слова и детально профильтровывать их, боясь спугнуть или задеть только-только успокоившуюся девушку-рыбку, так как по причине потери памяти она могла не так воспринять услышанное и свернуть все в негативное русло.       — Ты голодна? — в знак волнения положив ей на острое плечо руку, обеспокоено поинтересовалась шаманка у девчушки, на что последняя смутилась и едва кивнула.       — Сейчас тебе принесут еды! — намеренно звонко прикрикнув, Иэйри с недовольным лицом глянула на Годжо с Гето, спрятавшихся за дверью, которые, слышно перешептываясь и цокая, гулким топотом направились в противоположную сторону.       Шоко полными добротой и заботой глазами поедала незнакомку, проводя пальцами по ее шелковистым волосам, запутываясь в них. Та застыла, ошеломленная лаской, не решаясь шелохнуться, пока Шоко незамедлительно шла к развязке основной темы.       — Знаешь о магическом колледже?       Блондинка вновь поморщилась так, словно смотрела на сбежавшую из психбольницы невменяемую пациентку.       — Разумеется.       — Дело такое, — отводя виноватый взгляд, щебетала шатенка, параллельно перекрещивая ноги, — похоже, тебе придется зачислиться в качестве студента.       Лицо незнакомки не изображало ничего: ни замешательства, ни отвращения, ни восторга. Пустые стеклышки глаз, отражающие одинокую потерянность. Иссохший безжизненный взгляд, обычно присущий неоживленным или даже мертвым существам. Она застыла, выключилась, ушла вся в себя.       Шоко удивленно наклонилась, заглядывая в очи девушки, пытаясь отыскать в них что-то такое, что вернет ей искреннюю улыбку. Но единственной увиденной вещью, которую шаманке удалось разглядеть, оказалось ее собственное отражение. Зрачки у застывшей расширились, влажные глазки больше походили на блюдца.       Издав отреченный вздох и приходя в себя, блондинка обреченно прижала коленки к груди и, погружаясь в раздумья, поджала розовые губы. Иэйри, поражаясь своему узкому мышлению и схожести в этом с глупыми однокурсниками, пытливо вопрошала:       — Что случилось?       Действительно, что же случилось? Она просто очнулась без памяти, без воспоминаний и без прошлой жизни в чужом месте и с чужими людьми. И скоро она будет студенткой колледжа, кажется, вне зависимости от ее желания.       Это ударяло под дых. Дизориентировало, засасывало в глубины своей непредсказуемостью, хаосом, кажущейся безжалостностью и непреложностью пустотности. Словно полая ваза — так она себя ощущала.       Иэйри мысленно прихлопнула себя по лбу, прокручивая примерные мысли поникшей девушки. Но все же, в случае ее реальной потери памяти, Иэйри не могла не отметить то, что оставшиеся базовые знания блондинки — не есть плохо. Наоборот, шанс вернуть память как можно быстрее буквально был на ладони. Она знала про колледж, понимала суть проклятой энергии и всех проклятий в целом. Первая преграда, препятствующая возвращению растерявшимся воспоминаниям, ныне была торжественно преодолена, что безусловно радовало.       — Вы… нашли меня вчера? — хрипло вопрошала блондинка, припоминая упомянутые тем хмурым мужчиной слова, с надеждой посмотрев на шаманку.       — Да, утром.       Отвлекшись на извивающиеся занавески, прикрывающую распахнутые окна, чужачка сузила глаза и с ноткой горечи, тоски в словах проговорила следующее настолько печально, что Шоко невольно прочувствовала растекающуюся по венам меланхолию девушки, по причине которой ее волосы встали дыбом, а по спине пробежались ледяные мурашки:       — Я здесь уже второй день, но… — Шоко по началу не понимала, к чему она клонит, пока не услышала: — Почему меня никто не ищет? Семья, друзья или… — голос звонко подорвался, из-за чего ей пришлось прочистить горло, — неужели у меня никого нет?       Шоко постаралась представить себя на ее месте и свое отношение ко всему происходящему. Наверное, казалось ей, это невероятно страшно быть брошенной на произвол судьбы без прошлого за спиной. В одиночестве.       Приподнимая уголки губ, она старалась унять волнение взволнованной девушки и смягчить сложившуюся ситуацию.       — Да ладно тебе, — она легонько ударила ее локтем в бок, — уверена, они волнуются и ищут тебя. Не будь пессимисткой, хей.       Сопровождаемая оторопелым взглядом незнакомки, которая сморщилась так, будто та говорила на другом непонятном ей языке, Шоко слегка смутилась, определенно давая себе обещание более не выступать в качестве посредника. Никогда и ни за что. Она постаралась, а получила такую незавидную реакцию.       Голова Шоко болела, а напряжение не переставало возрастать. Ко всему этому еще и проклятая энергия безымянной блондинки никак не прекращала шибко давить на каждую клетку тела. Откуда в ней столько? Вернее: почему она ощущается, давит на нутро, скручивая внутренности; почему девушка не берегла силы, как те, словно сквозь сито, свободно наполняли комнату? Смотря на болезненное тело этой живой находки, которое, кажется, сломалось бы при одном лишь прикосновении, в голове возникала уйма вопросов.       Обладательница светлых волос ерзала на месте, горя желанием спросить шаманку о том, что именно ей придется сделать для того, чтобы вернуть утерянные воспоминания. Однако поразмыслив, она предположила, что услышит в ответ типичное «все будет хорошо», и решила в конце концов буквально проглотить слова, давясь ими. Шоко же только приоткрыла рот, как оказалась прервана нетерпеливым стуком в дверь, через секунду которая нагло распахнулась.       — А вот и мы, — заговорил один из двух крайне симпатичных подростков, зашедших в палату без разрешения. Смахивая с лица длинную примечательную челку, он катил в центр комнаты низенький поднос на колесиках, наполненный множеством тарелок, кухонными принадлежностями и двумя кастрюлями, от которых исходил горячий аппетитный запах. Его голос разрезал возникшую неловкость: — Привет-привет.       За его спиной показался и второй, описание «симпатичный» для которого явно не подходило. Безумно красивый парень с ангельской внешностью угрюмо шел за другом, попутно бормоча себе под нос что-то невразумительное.       За прошедшее время потерянная девчушка заметно потеряла аппетит, но сухость во рту до сих пор требовала влагу.       — Кушать будешь? Есть вкуснейший мисо суп, приготовленный специально для тебя, — приподнимая чугуную крышку кастрюльки и рукой размахивая образовавшуюся над ней дымку, мягко лепетал Гето, продолжая демонстрировать готовые блюда.       — А вода? — прерывая его, уточнила блондинка, полными виной глазами встречаясь с его оптимистичным взглядом.       Присев на колено, Гето достал со второй полки миниатюрного столика на колесах бутылку с прозрачной жидкостью и протянул незнакомке. Она раскрутила ее, будучи убежденная тем, что в ней действительно находится вода и сделала глоток.       Так хорошо ей не было никогда прежде. Она почувствовала, как освежающая вода проходит по ее пищеводу, который, по-видимому, успел слипнуться из-за длительного отсутствия еды и воды. Она могла поклясться, что жидкость вдруг заимела собственный вкус, смешивающий вдруг сладость с кислым и чистым.       Годжо с подозрительной улыбочкой наклонился к уху друга и шепнул ему что-то колкое, насколько блондинке удалось услышать, то:       — Ты чего это такой добренький стал? А?       Гето насупился и недовольно отвечал Сатору, пока девушка, распрощавшись с дикой жаждой, локтем вытерла капельки воды, застывшие на губах и, пропуская мимо ушей не интересующий ее бессмысленный разговор двух подростков, вся оживленная и грациозная, неожиданно для присутствующих поинтересовалась резонной вещью:       — Я могу узнать, где мы находимся?       Шаманы синхронно повернули в ее сторону головы и, шарахаясь, переглянулись между собой. Вопрос определенно загнал их в угол, несмотря на то, что человек, потерявший память, мог спросить и не только такое.       — В Японии, — спокойно отвечал Сугуру, встряхивая свою пропитанную запахом супа одежду, — в Токио, если быть точнее.       Блондинка, внимательно вслушиваясь в слова парня, изумленно ахнула, впадая в замешательство. Она скорчила кислую гримасу, словно несколько минут назад подавилась отвратительной протухшей едой, чувствуя, как штопором в голову вкручивают бессмыслицу, и, прижимая коленки ближе, вновь желая казаться меньше, недоверчиво переспросила:       — В… Токио?       Гето не понял сути вопросительного тона и, не выдержав давления ее зрительного требовательного контакта, сдался и присоединился к друзьям, пребывающим в недоумении. Все начинало походить на забавную шутку.       — В столице, — вмешался Сатору, облокотившись о стенку и недоверчиво разглядывая крайне очаровательно прелестную блондинку, которая, как он предположил, скорее всего проживала в какой-то отдаленной от общества деревушке, явно отстающей в развитии, раз вызывает такую реакцию на заявление о ее нынешнем пребывании в Токио.       «Деревенщина», — хмыкнул он, делая в своей голове какие-то известные лишь ему выводы.       Однако она, с некой опаской одаривая сомнительным взглядом незнакомых ей людей, в порыве эмоций вскочила с места. Взмахнув рукой, та возразила по-прежнему спокойным и рассудительным тоном, но в котором прозвучала доля неприятия сказанного парнем в очках:       — Но ведь столицей является Хэйан-Ке.       Повисла режущая слух противоестественная тишина. Прожигающие взгляды, утремленные в сторону блондинки, заставили ее маленько зардеться и она, прикусывая нижнюю губу с целью отвлечься, отступила на шаг назад.       — Был, — издав смешок, позабавился Годжо, теперь убежденный в своей ранее предложенной гипотезе. Его лицо не покидала едкая ухмылка. — До середины, этак, девятнадцатого века. Похоже, у кого-то не все дома. Фляга свистит.       — Не очень-то деликатно говорить такое человеку с амнезией, — в качестве защиты униженной выступила Шоко, нахмурив брови.       — Я думаю, это уже перебор, — подразумевая восклицание про «Хэйан-Ке», продолжал упрямиться Годжо, снова и снова сдерживая жадно вырывающийся из груди смех, повторяя название старой столицы.       — Похоже, твои воспоминания перемешались с имеющимися знаниями, — пропустив мимо ушей неуместный вывод гиперактивного друга, раздумывала Шоко, заметив отчужденность испуганной незнакомки, — и получилась… каша.       — Скажи еще, что динозавры не вымерли, — отстроумничая, поправляя очки на переносице, насмешливо добавил пораженный своей гениальностью Годжо. Было видно, как он был горд собой, готовый едва ли не воскликнуть «эврика!».       — Сатору, тебе стоит быть чуточку тактичнее, — накрывая на ободранный в некоторых местах небольшой прилагающий к стене столик, расставляя тарелки, миски и вилки с ложками, перед этим тщательно протирая их чистым полотенцем, сказал Гето.       — А тебе искреннее, — изображая улыбчивое выражение лица Сугуру, съязвил тот в ответ, и брюнет, в голове которого переклинило, пренебрежительно повернулся в сторону друга, кинув грубое, вызывающее:       — Чего сказал?       Все завертелось, закружилось, Шоко каким-то образом присоединилась к дружеской перепалке, если ее можно было так назвать, ссорящихся парней. Было шумно, стоял галдеж однокурсников, но вся поникшая и надломленная «находка», продолжала витать в мыслях, ощущая, как уголки губ непроизвольно опускаются, дрожат. Напоследок взглянув в открытое окошко, она чуть тише прежнего с любопытством произнесла:       — Извините, а где уборная?       — Направо от двери и прямо по коридору, — впопыхах юрко кинула шатенка, оттягивая причудливого обладателя Бесконечности от другого шамана в наполовину успешной попытке разнять болванов.       Отвлекшиеся ребята толком и не заметили то, как незнакомка покинула палату, озабоченные собственными проблемами. Однако спустя полчаса времени, когда каждый из них занял пустой угол и в безмолвии ожидал возвращения ушедшей, Шоко пошла проверить девушка, что почему-то так долго пребывала в женской комнате. Через пятнадцать минут осознав, что запутаться здесь было попросту нельзя и невозможно, ибо здесь отсутствовали посторонние двери и коридоры, выстроенные специально для пациентов, чтобы больные не заблудились, Шоко вернулась к ребятам и, с присущей ей усталостью на лице, оповестила друзей о случившемся:       — У нас проблемы, — шаманка томно выдохнула и, огорченно представляя, какие хлопоты их ждут, мысленно попрощалась со столь желанным отдыхом.       — Она сбежала.